На тайной службе у великого князя

© Комаров И.Н., 2026

© ООО «Издательство Родина», 2026

Герои и их приключения выдуманы и наложены на исторические события 14–15 веков.

«Смелость оправдывается только успехом; безвременная, неудачная губит Державы – и часто благодарность отечества принадлежит тому, кто без крайности не дерзал на опасность и не искал имени Великого».

Н. М. Карамзин «История государства российского», том 5

Глава 1

Сарай

Боеслав и Бус сидели на берегу реки Волги, которая поражала взор бескрайней широтой, красотой и могуществом, величественно несла свои воды, казавшиеся на первый взгляд тихими и почти недвижимыми, как зеркальная гладь в небольшом пруду. Ее течение кажется ласковым, убаюкивающим, но ступаешь в глубь – и становится пугающим и стремительным, показывая всему живому силу и мощь свою. Эта река – языческое божество, требующая к себе уважения и поклонения, дающая силу тому, кого она полюбит. Два воина: высокий широкоплечий и жилистый Боеслав с темными волосами и смуглой унаследованной от бабушки-сирийки кожей и светло-русый курносый коренастый с большим животом, но при этом очень ловкий и сильный Бус. Родство их душ было закалено в Куликовской битве, походах на Рязань и Великий Новгород. Бус, пригревшись на ласковом осеннем солнце и прикрыв глаза от удовольствия, говорил:

– Люблю тепло и солнце! Вырос я на Балтике в суровом климате, там каждый солнечный день считаешь за праздник. Здесь все в точности наоборот: осень, а желтых листьев мало, деревья стоят зеленые, трава медом пахнет, цветы осенние взор радуют, и река своим могуществом покоряет. В Москве у нас на Бронной уж поди ни одного листочка на деревьях не осталось, а возможно, и первый снег выпал.

Боеслав кивнул головой и продолжил:

– Я в Сирии вырос. Там всегда тепло, но жара такая, что от нее никуда не денешься: трава выгорает, воды нет, один песок, который накаляется так, что на него голой ногой не наступишь – ожог будет; куриные яички в этом песке варят без печи. Когда холодно, можно одеться потеплее, а от жары даже в тени не спрячешься.

Бус продолжил:

– Я думал, что монгольская столица Сарай – громадный город с неприступными стенами, глубокими рвами. А оказалось, что здесь и стен нет. Большая деревня из шатров, которая с каждым днем делается все больше и больше. Строят они кирпичные дома, благо глины здесь чуть меньше, чем песка, но, думаю, жить в них не будут.

Боеслав засмеялся.

– Кочевники привыкли к кочевому образу жизни. Стены городские не строят, так как не знают точно, сколько народу соберется в городе. Летом по пастбищам все разъезжаются. Зимой больших дел нет, вот все в город и едут. Как соберутся, так и в поход пойдут кого-нибудь грабить. Но дворец хана очень хорош, а мечеть, та, что рядом, просто великолепна! Я такой красоты даже в Сирии не видел! Ты посмотри только, какую красоту построили!

Бус, отмахнувшись, сказал:

– Мне церкви православные больше нравятся. А вот я еще не пойму, почему монголы на нас похожи, а те другие, которых мы татарами зовем, совсем не выглядят как татары? Кто они все?

Боеслав, улыбаясь:

– Монголы, ты прав, белокурые, и, как их царь Чингисхан, большие любители поесть рыбы и поджаренной дикой птицы, да и грибочками не брезгуют. А степняки-кочевники такую еду не едят. Монголы похожи на европейцев. А вот тех, кто пришел вместе с ними из Азии, мы называем татарами, но они больше похожи на северные народы, проживающие за горами Алтая. Ты обратил внимание, что у них на нижнем веке ресницы не растут? Скажу тебе так: собирали монголы в свое войско всех, кого по пути к нам встречали. И были это кочевники, а кочевник вооружен и на коне. У кого больше конницы, тот и выигрывает битву, а у них все на конях. Значит, пока победа за ними. Придет время, мы их разгоним по своим степям.

Что касается городских стен, то не любят они этого, кочевникам воля нужна и простор. Я обратил внимание, что в захваченных ими городах они свои вооруженные отряды не держат. Ханы и эмиры не могут своих кочевников заставить в четырех стенах сидеть, у них боязнь замкнутого пространства, им волю подавай. Поэтому когда в городе смута начинается, приходят разбираться большими отрядами или целой Ордой. А ты что грустный стал?

Бус кивнул головой.

– Да вон к нам дьяк посольский идет, сейчас проповеди читать будет!

Боеслав обернулся и увидел за своей спиной дьяка Власа, который быстрой легкой походкой приближался к ним. Это был человек лет сорока с умным и властным лицом, бронзовым от загара, и большим количеством морщин, с сединой на висках. Подойдя к воинам, Влас поздоровался, перекрестил их и прочитал короткую молитву. Ответив на приветствие, воины предложили Власу присесть на поваленное ветром дерево, сами встали рядом. Влас тихим голосом заговорил:

– Ну что, тысяцкий и сотник, не долго нам пришлось отдыхать друг от друга после похода великого князя на Новгород? Получил я тогда за свой недогляд от Саввы по полной! Месяц в холодном подвале продержали на хлебе и воде за то, что раньше вас из Новгорода уехал, а вы после моего отъезда целую войну устроили! Ну ладно, не будем старое вспоминать! В Москве в Тайной палате княжич Юрий повелел вашей сотне освободить из Орды Василия – старшего сына великого князя Дмитрия. Его монголы держат в плену три года. Здесь держат и сына Тверского князя – Александра, которого скоро вернут отцу, так как здоровье княжича стало угасать, а также сына Суздальского князя по прозвищу Кирдяпа, который недавно из Орды бежал. Однако его поймали, так как бежал он по тому пути, по которому его в Орду привезли. Митрополит Киприан взял под свой контроль освобождение княжича Василия. По этому поводу к себе в резиденцию вас приглашает епископ Сарайский Савва. Я за вами прибыл, пора идти.

Боеслав и Бус последовали за Власом молча.

Обогнув склон реки, зашли в кирпичный одноэтажный дом рядом с православным храмом. По узкому коридору прошли в довольно большое помещение, вдоль стен которого стояли лавки, крытые коврами, на стенах висели иконы, в центре стояло несколько кресел. Влас пригласил Боеслава и Буса присесть на лавки. Сам Влас вышел. Вернулся он довольно быстро. Вслед за ним вошел монах с крестом и двумя панагиями на груди и богато одетый мужчина лет тридцати пяти. Боеслав и Бус встали и поклонились вошедшим. Монах махнул рукой, показывая жестом всем присесть на лавки. Был он лет шестидесяти пяти, седой, с большими и умными глазами, на угрюмом загорелом морщинистом лице – усы и небольшая борода. Влас представил вошедших.

– Епископ Сарайский Савва и Андрей Андреевич Одинцов-Белеут – боярин, возглавляющий московское посольство в Орде.

Затем Влас хотел представить Боеслава и Буса, но Савва махнул рукой и сказал:

– Не надо! Я знаю, кого прислал к нам княжич Юрий. О подвигах ваших в Новгороде наслышан. Своевольство ваше осуждаю и надеюсь, что здесь ничего подобного не повторится. Маршрут пути из Орды для освобождения княжича Василия Дмитриевича подготовил боярин Андрей Андреевич. Он человек опытный и энергичный, участвовал и в разгроме Мамая на Куликовом поле, был воеводой полка правой руки под командованием князя Владимира Андреевича Серпуховского, двоюродного брата великого князя Дмитрия Донского. Под Новгородом участвовал в битве, брал Черный бор вместе с боярами Федором Свиблом и Иваном Федоровичем Удою.

Боеслав и Бус встали с лавки и низко поклонились, по команде епископа сели на свои места.

Андрей Андреевич твердым, хорошо поставленным голосом начал излагать план:

– Боеслав, насколько я знаю, вы из своей сотни взяли половину опытных бойцов. Здесь к вам присоединятся десять человек купцов из мещерских татар. Легенда у вас такая: купцы едут по шелковому пути для закупки шелковых тканей на Северный Кавказ в Дербент, а вы при них – охрана. Купцы уже здесь были не раз. Их знают, и они всех знают, а на охрану никто и смотреть не станет. Все просто и надежно. Княжич Василий Дмитриевич сообщит ордынцам, что хочет съездить на рынок в Дербент купить своей матушке в подарок шелк, а батюшке – шлем, сделанный лучшими арабскими кузнецами. Я его буду сопровождать. Вы выезжаете вместе с купцами и едете до Кази-Кумуха. Это селение, где отдыхают купцы и их караваны по дороге в Дербент. Я сделал вам серебряную Пайзу для проезда по территории Орды. На стоянках в небольших хуторах, которые монголы называют «ямы», вам дадут свежих лошадей, предоставят ночлег и еду. Когда мы с княжичем прибудем в Кази-Кумух, вы присоединитесь к нам. Ваши купцы уедут в Дербент без вас с личной охраной княжича. Не беспокойся, Боеслав, – купцам и без охраны ничего не грозит: дороги, по которым едут с Пайзой, охраняются Ордой, и напасть на них никто не посмеет. Ордынцы незаметно будут отслеживать поездку княжича, но делать это будут издалека, не привлекая нашего внимания. В Кази-Кумухе нас уже ждет человек, очень похожий на княжича. Он не показывается никому на глаза, мои люди кормят и охраняют его. Он вместо княжича Василия, одевшись в его одежду, поедет в Дербент, сделает там покупки и вернется в Сарай, где растворится, как соль в плове. Я разыграю в Кази-Кумухе ссору с княжичем и сделаю вид, что покинул его. Это никого не удивит, так как, зная мой характер, монголы прозвали меня Баламут. Княжич переоденется в такую же одежду, как твои воины. Мы изменим маршрут и кратчайшими путями уйдем в Крым. Я достал золотую Пайзу, и в Ямах у нас будут лучшие лошади, ночлег и еда. Из Крыма, купив судно, идем в Валахию через город Костанцу. В Крыму, скажу откровенно, у меня никого нет.

Боеслав, сказал:

– В Крыму есть мои люди и знакомый испанец Бенито – торговец рабами. Главное, чтобы они были на месте. Я не был посвящен в этот план и не мог узнать заранее местонахождение моих людей в Крыму.

Савва ответил Боеславу:

– Мы по своим каналам голубиной почтой все выясним. Здесь находится монах Юрий, ты его знал по военному походу великого князя Дмитрия в Рязань. Скажешь ему, кого необходимо найти и предупредить, чтобы ждали тебя в Кафе. Он свяжется с караимами в крепости Кырк-Ера. Они держат нейтралитет и в хороших отношениях с крымским ханом Таш-Тимуром и его сыном. Ханом, правда, его зовут только крымские татары, так как Тохтамыш считает крымское ханство своим и руководит им, как хан. Ведь он – потомок Тука-Тимура, тринадцатого сына Джучи, внука Чингисхана. Это злит крымских татар, которые хотят получить самостоятельность. Но Тохтамыш постоянно ездит в Крым, показывая всем, кто там хозяин. Недавно заключил мирный договор с генуэзцами, признав все их завоевания и невольничий рынок. В общем, Крым – это кипящий котел, куда лезут все: и генуэзцы, и монголы, и Тамерлан, и половцы, и турки-османы, которые хотят убрать из Крыма генуэзских купцов и поставить своих. В Кафе в генуэзской части Крыма вам легко затеряться среди европейцев.

На этом переговоры закончились, и Боеслав с Бусом пошли к Юрию, которого нашли, как им и сказали, у голубятни. Юрий почти не изменился после Рязанского похода, был рад встрече и крепко обнял каждого. Боеслав отошел в сторону, быстро написал короткое письмо и передал Юрию. Вместе с письмом протянул тонкую серебряную цепочку с подвеской в виде медведя, на лапе которого сидела пчела, пояснив, что тот, кто придет к его человеку в Кафе, должен будет показать ему эту подвеску. Только тогда Бенито будет знать, что этот человек от Боеслава. Юрий сказал, что сейчас же отправит это послание, и когда придет ответ, принесет его им в шатер. Боеслав похлопал Юрия по плечу.

– Только приходи сам, угостим по-княжески – жареной свининой! Наверное, ты уже забыл ее вкус, живя тут! Судя по растущему животу, на одних кашах сидишь!

Юрий засмеялся и, махнув рукой, сказал:

– Это точно! Здесь готовят очень вкусные лепешки, я вам их принесу на угощение.

Через два дня Юрий принес ответ из Кафы. В нем говорилось, что Бенито и дружинники на месте и ждут встречи с Боеславом. Прочитав послание, Боеслав отвел Юрия к столу с обещанным угощением, а Бусу сказал:

– Готовь дружину. Предупреди купцов, что утром выезжаем.

Проводив Юрия, Боеслав отправился к Одинцову в посольство. Выслушав Боеслава, Андрей Андреевич дал ему карту маршрута, на которой была помечена стоянка их лагеря в Кази-Кумухе. Пожелав доброго пути, сообщил, что он сам с княжичем прибудет в Кази-Кумух следом за ними дня через два. На этом и расстались.

Глава 2

Кази-Кумух

Дорога из ордынского Сарая в сторону Кавказа шла по равнинной песчаной местности. Несмотря на тихоходные повозки купцов, передвигались довольно быстро. Созданная монголами ямская дорожная сеть, где можно было заменить усталых лошадей на отдохнувших и откормленных, а также получить место для ночлега, пополнить запасы воды и еды, работала хорошо. После переправы через реку Терек дороги стали сложнее, гористая местность создавала дополнительные трудности в передвижении. Чем ближе становился Кази-Кумух, тем выше становились горы. Встречающиеся на пути селения были похожи друг на друга и напоминали небольшие крепости. Жилища строили на склоне горы так, что крыша нижнего дома была двором для другого, вышестоящего.

Стены домов делали из плетня, обмазанного глиной снаружи и обложенного камнем. Все жилища ограждались каменным забором с воротами и представляли из себя крепости, в которых жили родовые общины. Выйдя из очередного ущелья, Боеслав увидел поселение Кази-Кумух, которое располагалось на труднодоступной высоте, защищенное с одной стороны пропастью, а с другой каменной стеной. Размеры его были огромны. Жилые строения выглядели богато по сравнению с теми аулами, что они проезжали. Прямо перед ними возвышалась красивая мечеть.

Вдалеке виднелась каменная крепость с башнями и стенами с зубцами. В город они заезжать не стали, выбрали место поровнее и разбили шатры. Местное население было настолько многонационально, что Боеслав задумался, на каком языке они разговаривают, и удивился тому, что есть и такие, которые понимают русский язык, и их немало. Боеслав сказал Бусу, чтобы он выставил охрану у шатров и повозок купцов, а остальным дал команду отдыхать. Утром, проснувшись, позавтракали. После трапезы купцы пошли молиться в мечеть Джума, располагающуюся недалеко от их шатров, а Боеслав и Бус отправились на базар.

Кавказский базар в этих местах был с восточным колоритом. Для Боеслава он был не в диковинку, а Бус впервые попал на такое торжище. В отличие от северных молчаливых торгов, базар Кази-Кумуха пел на все голоса. Радовали глаз красивые ткани, оружие, горы фруктов и бесконечные прилавки с пряностями. Разодетые в пестрые одежды торговцы кричали на разных языках, восхваляя свой товар. Бус спросил у торговца стоимость персидского кинжала ханджар и полез за кошельком. Увидев это, Боеслав схватил его за рукав и оттащил в сторону. Удивленный Бус, вытаращив глаза спросил:

– Ты что делаешь?

– Зачем тебе этот кинжал? Он не подходит к нашей одежде! Ведь ты чалму и белый халат не носишь!

Бус, оправдываясь:

– Да я жене в подарок, она азиатка и любит яркое оружие!

– Хорошо, но здесь так не покупают, на восточных базарах торговаться надо. Он тебе двойную цену за товар назвал, а ты сразу за кошельком.

– А ты знаешь, сколько этот кинжал стоит?

– Нет, не знаю, но я знаю традиции восточных базаров, где всегда называют двойную цену, а потом торгуются. Так что отсчитай сразу половину от той суммы, которую он тебе назвал, и даже меньше. Подойдешь к нему, махнешь рукой, скажешь: «Якши». Сунешь ему в руки деньги и заберешь кинжал. Понял?

– Так он же деньги пересчитает и такой шум поднимет, судя по его медной глотке, весь базар сбежится!

– Ну и что! Пусть сбегаются. Ты же не вор, а покупатель. Самое главное, никуда не уходи, стой рядом и улыбайся. Купцы увидят, что ты заплатил, и разойдутся. А твой арабский купец, взяв деньги в руки, никогда не расстанется с ними, даже если ты предложишь ему вернуть товар и забрать деньги. Он с твоими деньгами в руке будет причитать о доплате, но ты не делай этого и уйдешь с товаром.

Бус так и сделал, как ему советовал Боеслав. Стоял с очаровательной улыбкой среди сбежавшихся на крик торговца людей и молчал.

Вернувшись к своему шатру, Бус сказал Боеславу:

– Если бы я знал, что будет такой скандал, то никогда в жизни этот кинжал не купил бы!

Боеслав, положив руку ему на плечо сказал:

– Зато теперь, когда ты будешь смотреть на этот кинжал, то будешь вспоминать, какую битву выиграл на восточном базаре, и радоваться этим воспоминаниям. Постепенно привыкнешь, и тебе этот торг будет нравиться. Завтра еще потренируешься. Возьми пару молодых дружинников и закупи провианта в дорогу. Бери сушеные фрукты: инжир, изюм, курагу, финики. Из мясного бери суджук и бастурму. Только проверь, чтобы все было хорошо провялено, просолено, а главное, перца побольше!

Бус, возражая:

– Да я и слов таких не знаю! Солонина – вот это для меня понятно. Но ее из свинины для морских путешествий делали, а здесь свинины нет. Из чего здесь делают подобные продукты?

Боеслав похлопал его по плечу.

– Лучше тебе не знать, из чего, но вкус тебе понравится – правда, не сразу. Ладно, пойду первый раз с тобой на базар, заодно и курдюки с водой купим.

На следующий день, сделав необходимые закупки в дорогу и проверив снаряжение, стали ждать приезда княжича с охраной.

Рано утром в Кази-Кумух въехал конный отряд дружинников с княжичем и Одинцовым. Им заранее были приготовлены шатры на отдельной площадке в стороне от всех прибывающих. Вскоре в шатер к Боеславу и Бусу зашел Одинцов. Несмотря на дорогу, он был бодр и весел. Боеслав приказал Бусу выставить охрану у их шатра, а сам стал угощать Андрея Андреевича чаем. Вернувшийся Бус кивнул Боеславу, что его приказание исполнено. Андрей Андреевич изложил им дальнейший план действий.

– Выйдя от вас, я пойду к шамхалам – это местные тюркские правители, потомки Хамзы и Аббаса. Этот городишко стоит на перекрестке трех дорог, и все торговые пути идут через него. Поэтому коренных местных жителей здесь почти нет, так как их уничтожает очередной завоеватель, и местные шамхалы обеспокоены слухами о приближении Тамерлана. Тимур недоволен тем, что местные шамхалы являются союзниками Золотой орды и подчиняются Тохтамышу, которого Тамерлан ненавидит. Я постараюсь помочь местным шамхалам и, пользуясь хорошими отношениями с Тамерланом, ведь у нас один общий враг – Тохтамыш, попробую убедить его не трогать Кази-Кумух, а стереть с лица земли соседние крепости Кули и Таус. Жители Кази-Кумуха хотят свободы от Тохтамыша и ненавидят его за то, что он себя считает правителем города. Местные шамхалы такие же чингизиты, как и Тохтамыш, – не хотят, чтобы кто-то стоял над ними. Так что твое участие скоро потребуется. Поедешь с посланием к Тамерлану, я поговорю об этом с княжичем Юрием. А теперь о наших делах: когда я вернусь от шамхалов, пойдем на базар, там легко затеряться от соглядатаев Орды. Возьмем моего человека, похожего на княжича Василия, и все вернемся в наш княжеский шатер. Они переоденутся, и вы с княжичем вернетесь к себе в шатер. Ночью выезжайте в сторону Русского моря.

Одинцов достал карту и показал на одну из трех дорог, ведущих из Кази-Кумуха.

– Я устраиваю показной скандал и с двумя своими воинами догоняю вас. Мои воины по моему приказу недавно прошли этот путь от Кази-Кумуха до Русского моря и все знают. Купцов своих из мещерских татар предупредите, что утром следующего дня они могут продолжить путь с охраной княжича в Дербент. Им и так ничего не грозит, как я уже говорил, но с вооруженной охраной спокойнее путешествовать.

На этом и расстались.

Глава 3

К Русскому морю

Боеслав выехал из Кази-Кумуха со своей дружиной, как и договаривались ночью. Перед поездкой княжича Василия переодели в доспехи дружинников Боеслава. Теперь никто не мог в нем узнать будущего великого князя Всея Руси. К полуночи сзади услышали топот копыт. Их догнал Одинцов со своими воинами. Он доложил княжичу, что все прошло по плану, и тронулись в путь. Путь оказался довольно сложный, так как дороги горного Дагестана – это путь для храбрых духом людей. Поэтому когда горы стали ниже и появились кипарисы, на душе у дружинников стало теплее, а когда они увидели вдалеке синие отблески моря, радости их не было конца. Одинцов сказал, что они вышли на побережье Русского моря в районе Диоскурии или, как его зовут местные племена, Цхум.

– Генуэзцы называют этот порт Сан-Себастьян, вот у них мы и наймем корабль до крымской Кафы. Места здесь безлюдные, их все боятся. Города строили пришедшие сюда завоеватели – греки и римляне, и все они уходили под воду. Не принимают здешние боги захватчиков и топят их города – так считают местные племена. Но генуэзцы держат здесь небольшой флот, который вывозит скупаемые у местных племен лен, коноплю, лес и даже небольшое количество рабов, которых отправляют в Кафу.

На берегу разбили шатры. Одинцов очень быстро договорился с местным кормчим о перевозке дружины с лошадьми в Кафу. Генуэзский кормчий называл себя корсаром и был рад сделке. Он возил рабов, но в этот раз их было очень мало, и везти такое количество рабов в Кафу было очень затратно: плаванье не окупалось, да и кормить рабов за свой счет ему тоже не хотелось. Медлить не стали, быстро погрузились на судно и отплыли. Боеслав стоял на борту корабля с Бусом и говорил, осматривая окрестности:

– Люблю я, Бус, Русское море и крымскую природу! Солнце здесь не такое жаркое, как в Сирии, не выжигает здешние земли. Красивые деревья: громадные платаны, стройные пальмы, туи, вечнозеленый самшит украшают эти места! Цветы самые разнообразные и красивые! Смотрю и любуюсь!

– А я так вообще ничего подобного не видел! Такого на Балтике не увидишь! С нашей стороны растительность еще есть, а дальше, в сторону свеев – почти одни скалы.

Боеслав вдруг насторожился:

– Смотри, Бус, на дороге, по которой мы приехали к морю, показались всадники!

– Да, вовремя мы уплыли, – сказал подошедший к ним Одинцов.

– Эта пятерка всадников, одетых как ордынцы, видимо, по мою душу! Решили проследить, куда я поехал. Не поверили моему скандалу с княжичем! Но морем они не пойдут, а по берегу не угнаться, дороги здесь плохие. В общем, вернутся ни с чем. А когда правда откроется, еще и по шее получат!

Рано утром Боеслав вышел с Бусом на палубу корабля. Утреннее солнце ласкало своим теплом. На горизонте появились крепостные стены города. Корабль шел в бухту, виднелись причалы для кораблей. Подойдя к рулевому, Боеслав показал на крепость. Тот ответил одним словом:

– Кафа.

Бус смотрел на морской город, открыв рот. Боеслав увидел богатство и могущество этого города. Старую крепостную стену, состоящую из бревен, скрепленных известковым раствором, почти полностью заменили каменной крепостной стеной. Ее высота менялась в зависимости от труднодоступности. Его взор поразили громадные каменные башни с бойницами, из которых торчали стволы пушек, высокая смотровая башня. Через небольшие городские речушки просматривались каменные мосты, дороги, вымощенные каменными плитами, богатые дома горожан. Удивило обилие храмов разных вероисповеданий горожан.

Пришвартовавшись к причалу, стали выводить коней. Сошедших на землю Буса и Боеслава на причале встречали два молодых дружинника. Бессон и Зарев, именно так звали этих молодых дружинников-отроков Боеслава, подошли к ним и с почтением поклонились. Высокие, стройные, одетые по европейской моде в коричневые приталенные жакеты и короткие плащи-табары такого же цвета, бежевые штаны шоссы, с беретами на головах, они вызвали удивление и смех у Буса.

– Встретил бы вас в городе, мимо прошел бы и не узнал! Ромеи, да и только! А порты такие узкие, в таких не повоюешь – лопнут! А блины на голове, как у пугала огородного…

Все дружно засмеялись, смутив тем самым отроков. Боеслав, наоборот, поддержал их:

– Молодцы! Все правильно! Им нельзя выделяться на фоне других горожан. Одеты, как все молодые люди. А где третий отрок – Благомир? И где наш испанский друг Бенито?

Один из отроков спешно ответил:

– Благомир рабов наших охраняет, а Бенито ждет вас у дома. Он – уважаемый работорговец, и здесь не принято таким вельможам, как он, ходить на причал. Гостей они встречают на пороге дома – это высшая форма гостеприимства. К его дому мы вас и проводим.

Бессон и Зарев пошли в сторону городских ворот, а Боеслав с дружиной и княжичем последовали за ними.

Неугомонный Бус крикнул отрокам:

– А долго идти? Уже есть хочется!

Бессон уклончиво ответил:

– Не беспокойтесь, стол, я думаю, накрыт к ужину. Каплуны на вертеле, а нити из теста бросят в воду сразу, как вы сядете за стол.