На тайной службе у великого князя
- -
- 100%
- +
Бус повернулся к Боеславу и сказал:
– Издевается отрок над нами. Какой ужин, если мы еще не обедали?! А еда с такими названиями мне незнакома – может быть, она мне в глотку не полезет!
Боеслав успокоил:
– Здесь обед называется ужин, а каплуны – это жирные петухи, которым отрезали мужское хозяйство, чтобы они за курочками не бегали, и откормили. А нитями называют тонкие хлебные палочки, отваренные в воде. Тебе понравится угощение, не переживай.
Чтобы не думать о еде, Бус стал расспрашивать о городской крепости.
– А стены городские высокие?
Бессон ответил:
– Стены высотой пять саженей, а башни восемь косых саженей. Мы проходим антибурги, так здесь, в Газарии, зовут застройку за крепостной стеной, и подходим к городским воротам. Сейчас зайдем в Барбакан – это привратное укрепление. За ним будут главные городские ворота Санта-Кроче с двумя башнями по бокам: Джиакомо Торседли и Бариабо ди Франки ди Пагано. За ними будут городские кварталы, называемые бургами. Пройдя через них, зайдем в ворота основной крепости, которую называют цитадель, а внутри ее кварталы, цивитас, самых богатых и уважаемых граждан Кафы европейского происхождения.
Бус недовольно пробубнил:
– Одно только слово и понял – погано.
– Думаю, что и это слово ты понял неправильно, – сказал Боеслав, – это имя местного консула.
Так за разговорами вошли в цитадель. Сразу за воротами у крепостной стены был дом Бенито. Улыбающийся хозяин, одетый в светло коричневый упленд из шелка с сильно расширенными рукавами и капюшоном, ждал их у ворот своего двухэтажного каменного дома с большой верандой. Во дворе под навесом стоял стол с великолепными блюдами. Бенито обнял Боеслава и Буса и повел их к столу. Боеслав тихо шепнул, чтобы он посадил княжича и боярина на почетное место, сказав ему, что это очень важные гости. Бенито кивнул головой.
– Ими займутся мои молодые рабыни: накормят, напоят, помоют в бассейне и уложат отдыхать. А сейчас к столу! Все разговоры оставим на вечер. Отдыхайте с дороги. Завтра утром в путь по морю.
Бус вытаращил глаза:
– Как в путь?
Бенито сказал:
– Мне передали через местных караимов, а они поддерживают связь с митрополитом Киприаном, что он в Великом княжестве Литовском ждет какого-то большого гостя, которого вы сопровождаете. Вас преследуют ордынцы, а в Крыму Тохтамыш как у себя дома. Поэтому, к моему большому сожалению, вам здесь долго оставаться нельзя. Ночью в город никого не впускают и не выпускают – городские ворота закрыты, и всем запрещено выходить из дома на улицу до утра. Можно расслабиться и ничего не бояться, в город никто не войдет.
После трапезы Бенито отвел Боеслава и Буса в беседку, увитую гирляндами невиданных и очень красивых цветов. Там стояли диваны – лектусы. Они легли на диваны отдохнуть после обильной пищи. Бенито продолжил:
– Вашими дружинниками займутся отроки! Они проводят их в бассейн, а потом в комнаты, чтобы отдохнуть, а сами будут в карауле. Хорошие ребята! Двое из них ходили с крымскими татарами в поход, но до Москвы не дошли, разграбили Рязань. Они составили карты маршрута с колодцами питьевой воды и местами ночлега. Я завтра вам эти карты отдам. Утром вашим дружинникам придется сесть на весла быстроходной галеры. Европейцы используют на галерах рабов в качестве гребцов и всегда проигрывают русичам. А на Руси рабов нет. Сами дружинники сидят на веслах, в результате при морских сражениях у них преимущество в воинах, они и побеждают.
Бус сказал:
– Ну, меня этим не удивишь! Я вместе со свеями на Балтике столько лиг нагреб, сколько ты, Бенито, за всю жизнь пешком не прошел! Свеи гребцов звали русскими, а почему – не знаю. Из наших ратников я быстро отличных гребцов сделаю.
В беседку вошли две молодые рабыни. Бенито показал на них рукой.
– А теперь я передаю вас этим красавицам! Они вас помоют. Не сопротивляйтесь им! Здесь так принято! Уложат спать и разбудят утром. Покидаю вас до утра.
Рано утром, плотно позавтракав, дружина стала грузиться на галеру. Дружинники шли по одному по трапу. Боеслав шел сзади княжича. Когда княжич приостановился в конце трапа, чтобы перепрыгнуть в галеру, Боеслав вдруг услышал сзади тяжелое шипение стрелы арбалета. Он толкнул со всей силы княжича за борт галеры, а сам резко развернулся назад, прикрывшись щитом, в который тут же с грохотом вонзился болт. Удар был такой сильный, что Боеслав еле устоял на ногах. Он, оттолкнувшись ногами от трапа, ловко перепрыгнул на борт галеры. К нему подбежали Бус и еще один дружинник, прикрывая щитами Боеслава и княжича. Боеслав положил руку на плечо княжича и крикнул:
– Не вставайте, лежите за бортом!
Затем дал команду дружинникам сесть на весла и быстро отчаливать от берега. Галера с попутным ветром и на веслах быстро заскользила по глади моря. На руле был Бенито. Одинцов подошел к Боеславу:
– Ты, тысяцкий, видишь, что происходит? Монголы нас выследили и пытались убить княжича за то, что он сбежал из Сарая.
Боеслав помог княжичу подняться, попросил прощения за свою грубость. На что тот ответил:
– Спасибо за то, что жизнь спасли! Я этого никогда не забуду!
Одинцову Боеслав пояснил:
– Монголы не пользуются арбалетами, особенно такими сложными. Это был раскладной металлический китайский арбалет большой мощности. Монголы используют для стрельбы свои луки. К тому же зачем им княжича убивать? Он долго был в Орде, они изучили его слабости и достоинства, знают теперь, как с ним себя вести, когда он станет великим князем. Да и в Кафу они не могли добраться раньше нас. Это был кто-то из наших – воин одного из влиятельных бояр, который очень не хочет, чтобы Василий стал великим князем. А возможно, и кто-то из родни княжича.
Одинцов махнул рукой, а затем, указывая на Бенито, спросил:
– Ты, Боеслав, доверяешь этому человеку?
Боеслав утвердительно кивнул.
– Тогда почему мы плывем в другую сторону?
Они подошли к Бенито. Тот улыбнулся.
– Не беспокойтесь! Я вчера не стал обсуждать маршрут, потому что могли подслушать. Здесь это очень развито. За вами следят, как следят за всеми знатными иностранцами, прибывающими в Кафу. Но сейчас я понял, что следят не только местные, а еще и чужаки. Я оставил одного из твоих отроков следить за портом с высокой горы рядом с причалом. Он должен был видеть, кто стрелял, и, возможно, выследит этого злодея. Если, конечно, он сразу не ускачет в степь, а останется в городе. В городе есть монголы, которые не знают, кто вы такие, но на всякий случай присматривают за всеми прибывающими в город. А когда получат информацию от своих о побеге княжича, то все поймут и доложат примерный маршрут движения. Мы плывем в Херсонес. Там, в устье Днепра, вас ждет корабль караимов. Они возят в Констанцу моих рабов на продажу, а назад везут купленное мною оружие. Кафа вооружается и укрепляется. Ордынцам скоро придет конец. И в город придут те, кто нам не друг. Тамерлан и османы давно хотят прибрать к рукам торговлю Кафы и сам город, поэтому оружие в городе идет нарасхват, вот я его и вожу. Я выбран в городской совет и дружу с правителем Газарии, который командует флотом. Вернувшись в Кафу, я распущу слухи, что за хорошие деньги перевез иностранцев к Днепру, по которому они ушли на Русь. А на вырученные деньги куплю оружие и безвозмездно передам его городу. Это позволит мне пребывать в городском совете еще несколько сроков, а городской совет выбирают на полгода. Эта должность дает мне возможность без пошлины торговать рабами и оружием.
Одинцов отвел Боеслава в сторону.
– О каких деньгах он сейчас говорил?
Боеслав его успокоил:
– Все нормально! Я с ним и с оплатой разберусь. Он с нас ничего не возьмет, так как своим благополучием обязан мне.
На горизонте появился корабль, и Бенито крикнул своим людям швартоваться к кораблю прямо в море. Подошедшему Боеславу сказал:
– Перейдете на корабль караимов в море, так будет надежней.
Протянул ему цепочку с кулоном в виде медведя с пчелой на лапе.
– Пусть пароль останется прежним – эта цепочка с медведем. Я, когда смотрю на этого медведя с пчелой, вспоминаю ваш поход на Великий Новгород. Ох и наделали вы шуму, такого страха нагнали на этих заевшихся новгородцев, что они до сих пор вздрагивают, вспоминая, сколько рати привел к их стенам великий князь Дмитрий Донской! Да и речных пиратов-ушкуйников больше близко к городу не подпускали! После вашего похода их не так много и осталось в живых.
Обнявшись с Бенито, Боеслав дал команду Бусу перегружаться на корабль караимов. Перебравшись на корабль, дружина стала размещаться на палубе, а Боеслав с Бусом и Одинцовым подошли к кормчему. Это был смуглый мужчина небольшого роста, полноватый, с блестящими и умными глазами, одетый, как крымский татарин. Боеслав поздоровался с ним, пожелал ему хорошего дня. В ответ тот улыбнулся и сказал на русском языке:
– Откуда вы знаете, как здороваются караимы?
Боеслав ответил:
– Я читал привезенную мне небольшую рукопись из Багдада. Ее написал Анан бен Давид. Я совсем немного знаю о вашем народе. Знаю, что вы хорошие купцы, скорняки и ювелиры. А теперь знаю, что вы еще и моряки.
Капитан улыбнулся и сказал:
– Живя у моря, научишься и мореплаванию! Я рад, что вы знаете о нашем народе! А то нас все путают с хазарами, которые, как и мы, исповедовали иудаизм. Но мы к хазарам не имеем никакого отношения.
Боеслав ответил:
– Мой друг Бенито не посоветовал бы мне плохого моряка и кормчего. Я очень доверяю этому человеку.
Кормчий закивал головой.
– Согласен! Очень честный человек! Даже деньги за вашу доставку в Констанцу выплатил мне заранее. Завтра на рассвете мы будем в порту Констанца.
На этом и расстались. Боеслав пошел к своим дружинникам. Попросил Буса помочь советом тем, кого укачает. Бус усмехнулся.
– Совет может быть один – палубу не пачкать! Опустить голову за борт и пугать катрана своим гортанным рыком.
Дружинники рассмеялись.
Глава 4
Констанца
Рано утром, когда яркое южное солнце осветило голубые воды моря, на горизонте появилась зеленая полоса берега. Судно, благодаря попутному ветру, приближалось к нему очень быстро. Все высыпали на палубу и любовались возникшим перед ними городом. Это была Констанца. Каменные стены крепости надежно защищали стоящий за ними город. Перед взором дружинников предстали высокие дома из серого камня и храмы. Город был небольшой и малолюдный, а местность гористая, заросшая пирамидальными деревьями и красивыми кустарниками. На городском причале стояли несколько человек: два монаха и один богато одетый дворянин, а также несколько всадников в кольчугах, вооруженных копьями с маленькими флажками. Боеслав спросил у Одинцова, знает ли он кого из людей, стоявших на причале.
– Одного знаю, он был епископом Унгро-Валахии, а сейчас митрополит Мунтении Сия-Иакинф. Большая честь оказана княжичу, раз сам митрополит Валахии его встречает. Видимо, Киприан сообщил ему о приезде.
– А на каком языке они говорят?
Одинцов ответил Боеславу, что на славянском, и объяснил: если говорить будешь медленно, то они быстрее поймут, ведь наши языки похожи.
Высадились на причал. Одинцов с княжичем подошли к митрополиту. Боеслав с Бусом держались в стороне, оглядывали соседние здания в надежде, что в этом порту не будет проблем – таких, как в Кафе. Все было спокойно. К ним подошел Одинцов.
– Все хорошо! Нас ждали. Едем в столицу Валахии Куртя-де-Арджеш, там располагается королевский двор. Правитель княжества Валахии, Петр-воевода, ждет княжича. Командуйте своим дружинникам по коням – и в путь, думаю, что через два дня к вечеру будем на месте.
Построившись в колонну, тронулись в путь. Боеслав и Бус ехали за спиной княжича, а рядом с будущим великим князем – Одинцов и встретившие их вельможи. Впереди скакали всадники Валахии с пиками.
Бус, как всегда, не мог обойтись без вопросов.
– Вот скажи мне, Боеслав, как они строят такие хорошие дороги и почему у нас таких нет?
Боеслав ответил:
– Не они эти дороги строили, а римляне, которые считали, что дороги очень важны для быстрой переброски своей рати в нужное место. А у нас таких дорог нет, потому что камней столько не найдешь на Русской равнине, а здесь камень на камне лежит.
– Боеслав, а почему здесь так мало народа? Едем, едем, деревень мало, встречных путников еще меньше!
– Римляне в этих местах много народа побили. Племена даков уничтожили полностью, потому что они очень воинственные были. Не так быстро восстанавливается население после таких побоищ.
Постепенно за разговорами доехали до места ночной стоянки. На правом берегу реки Яломица показались укрепления города Тырговиште. Город небольшой, но сильно укрепленный: высокие каменные стены, смотровая башня, постройки внутри крепости из красного кирпича, как и единственный храм. Приехавший отряд встретили радостно, видимо, гости здесь не часто приезжают. Разместили внутри крепости. Устав в дороге, все сразу после ужина улеглись спать. Рано утром, поев, отправились в путь. Надо было успеть до заката добраться до Куртя-де-Арджеш. В город Кымпулунг заезжать не стали, чтобы не терять время. Ели на привалах недалеко от дороги. Наконец, на закате, появились стены Куртя-де-Арджеш. Проехав крепостные ворота, подъехали к княжескому двору, окруженному каменной стеной. Сразу за воротами в центре двора располагалась церковь Святого Николая, построенная в византийском стиле в форме греческого креста в квадрате, с тремя апсидами на востоке, увенчанная куполом в виде неправильного овала. Розовый кирпич в сочетании с тонким блестящим кирпичом-плинфой и белым известковым раствором придавали церкви особое очарование. Бус и здесь не удержался:
– Боеслав, я вот смотрю на здешние храмы и думаю, они что, зодчих специально кривых набирают, или у них других нет? Вот посмотри, купол церкви какой-то мятый! А недавно мы монастырь проезжали – там новый храм строят, и башенки такие кривые, скручены, как у наших баб белье, когда они его после стирки отжимают.
Боеслав засмеялся.
– Нравится им так! А мы строим свои храмы, как в Индии. Не спрашивай, где находится Индия, ты там не был, и жара там такая, что не только куриные яички можно на солнце без костра сварить, но и свои тоже, если в тень не спрятать!
Боеслав захохотал, а Бус, сделав испуганное лицо, перекрестился.
Остановились у княжеских палат. Василий в сопровождении митрополита Иакинфа вошел во дворец. Позвали на прием к Петру l Мушату еще и Одинцова с Боеславом. Войдя в огромную комнату, Боеслав увидел фрески битв и громадный герб на стене с изображением щита, на левой стороне которого были нарисованы желтые и зеленые полосы, а правая сторона щита была голубого цвета с семью золотыми лилиями. Под гербом стоял трон, охраняемый двумя ратниками в шапках с перьями и зеленых доломанах, вооруженных саблями. Гостям показали на кресла. Открылась красивая резная дверь, и в зал вошел Петр-воевода, так его звали на Руси. Высокий, статный, волосы до плеч, черная борода и усы на умном лице с пристальным взглядом больших темных глаз. Он был одет в удлиненный доломан зеленого цвета, красную рубаху, на голове корона. Все встали и поклонились. Петр улыбнулся и сказал, что очень рад видеть у себя в гостях княжича с православными рыцарями. Петр подошел к Василию, обнял его и увел в палату, из которой только что вышел. Иакинф сказал, что Петр сразу захотел увидеть посольство Руси, а затем последует трапеза, и добавил:
– За княжича не беспокойтесь, он под личной охраной Петра-воеводы. После знакомства его отведут в покои рядом с вашими.
Десять дней шел праздник в честь приезда княжича Василия. Валашские, венгерские песни и танцы веселили больше виноградного вина. На одиннадцатое утро во дворе княжеских палат раздался конский топот и русская речь. Боеслав выглянул в окно. Федор Леонтьев, сын думного боярина, слезал с коня. Рядом с ним спешился Юшка-волошанин. Этот жизнерадостный парень нравился Боеславу. Попал он к великому князю случайно: нужен был человек, знающий валашский и русские языки. Взяли паренька-волошанина у московских купцов, ездивших к болгарам и выкупавших у них из рабства православных. Он служил у валашского воеводы Дана I и попал в плен к болгарам после битвы с тырновским царем Иваном Шишманом. В этой битве воевода Валахии Дан I погиб. Очень быстро этот парень из стряпчих конюхов стал верховным конюхом. А в боевых походах Юшка был стременным у великого князя Дмитрия Ивановича.
Ходили слухи, что он из знатной волошской семьи. Леонтьев и Юшка прошли в княжеские палаты. Вечером Боеслава пригласили в палату к княжичу. Здесь собралась боярская часть русского посольства. Отдохнувший Федор Леонтьев увлеченно рассказывал о том, что, узнав о побеге княжича из Орды, великий князь Дмитрий Иванович направил их с Юшкой в Крым, где они должны были встретиться с княжичем Василием, но не успели. Поэтому наняли судно и отправились следом в Валахию. Благо, что Юшка-волошанин все здесь знает, а теперь выяснилось, что он приходится дальним родственником Петру-воеводе. Юшка был одет в новую одежду по последней дворянской валашской моде и весь сиял от счастья. Федор продолжил:
– Великий князь Дмитрий Иванович приказал всем нам доставить княжича в Москву. Берем неделю на подготовку, запасаемся продовольствием, зимними шатрами, теплой одеждой и выезжаем.
Неделя пролетела в суете заготовок. А когда все было готово, в Куртя-де-Арджеш прибыл нежданно-негаданно митрополит Киприан. Рано утром всех собрали в огромной палате Петра-воеводы. Боеслав не мог понять, что происходит. Открылась дверь из покоев Петра-воеводы, вышел Иакинф и громовым голосом объявил, что прибыл Киприан – митрополит Киевский, Русский и Литовский, митрополит Малой Руси и Литвы. К удивлению всех присутствующих и в первую очередь русской свиты, из двери вышел митрополит Киприан с легкой улыбкой на лице. Он подошел к княжичу Василию, обнял его с любовью, перекрестил, прочитал короткую молитву и сказал:
– А я, князь, за тобой, и буду сопровождать тебя в Гродно!
Все ахнули. Боярин Леонтьев, немного заикаясь, сказал:
– А нам его батюшка наказал княжича домой сопроводить.
Киприан махнул рукой Леонтьеву и сказал:
– Рано ему в Москву ехать, вернуть могут в Орду. Сейчас самое время Василию Дмитриевичу с соседями познакомиться, а то как станет великим князем, то времени на это уже не будет.
С митрополитом спорить никто не стал. Одинцов, наклонившись к Боеславу, сказал:
– Вот это новость! Она явно не понравится его батюшке, великому князю.
Боеслав ответил:
– Куда бы ни направлялся княжич, я со своей дружиной буду его сопровождать и защищать!
Киприан взял княжича за руку и сказал:
– Проводите меня в свои покои, я вам там все объясню! – и, обращаясь к присутствующим, добавил. – Оставьте нас наедине с княжичем.
Уединившись с княжичем, Киприан присел на стул и начал объяснять ему цель своего приезда.
– Василий Дмитриевич, конечно, я здесь появился неслучайно. Когда я узнал, что ваш батюшка отправил сюда Федора Леонтьева и Юшку, то понял, что он хочет скорейшего вашего возвращения домой, и это понятно. Но хан Орды Тохтамыш может потребовать от великого князя возвращения вас в Орду, и если он ему откажет, то хан может направить войско и сжечь Москву, как в 1382 году. Поэтому не надо сразу возвращаться, надо выдержать некоторое время, возможно, год, а может, и два. Тохтамыш успокоится и забудет о вас. Сейчас им движет ярость, вы обманули его людей, обвели их вокруг пальца и уехали из Орды. Вот поэтому нужно время, чтобы он сменил гнев на милость. Да и вам необходимо познакомиться с соседями, и в первую очередь с дворянами из Великого княжества Литовского. Ваш батюшка зол на меня и думает, что я не являюсь сторонником объединения Руси. Он ошибается. Всю жизнь я боролся за возможность воплотить свою мечту о единстве Руси, основанной не на крови, а на общности интересов, на силе убеждения и дипломатическом искусстве. Мне многое удалось: я добился мира и сотрудничества между двумя великими княжествами. Литовщины больше нет. Великие князья литовские больше не ходят в походы и не осаждают Москву. Я предложил невиданный по этим временам проект – унию с католической церковью в рамках своей митрополии. Я хочу собрать вокруг Москвы все православные княжества и государства: Литву, Валахию и Галицию. Часть Галицкой митрополии не дал мне присоединить к своей король Польши. Но с молчаливого согласия патриарха я включил в свою митрополию те епархии Галицкой митрополии, которые находились под властью Литвы: Владимир-Волынский, Холм, Туров. Я даже сумел поставить своего епископа в одну из двух оставшихся епархий – Перемышль. Единство русской митрополии должно поддерживаться не только мной, но и великим князем. Дмитрий Иванович обиделся на меня за то, что я не стал благословлять его на Куликовскую битву, а следовательно, думает, что я не хочу усиления Руси. Это не так! Сильная Русь и вера православная – моя мечта! Вот только подход к объединению Руси у меня другой. Я не скрою, что не очень верю в то, что именно Москва станет центром объединения Руси, так как в настоящее время Московское княжество входит в империю Чингисхана, и это было правильное решение. Это спасло народ, иначе всех постигла бы участь Киева, который стерли с лица земли вместе с окрестностями, уничтожив все население в сто тысяч человек, а также разрушили города, основанные полянами, такие как Козельск и другие. Православная Литва – самостоятельное и независимое государство. Я считаю, что Московскому княжеству необходимо объединиться с Литовским и стать во главе объединения русских земель на равных правах. Я прилагал большие усилия к заключению брака между твоей сестрой Софией и князем литовским Ягайло. Он – русский наполовину, у него мама – русская княжна. Условия брака твой батюшка Дмитрий Иванович выдвинул в грамоте такие: подчинение не только литовского князя верховной власти князя московского, но и правящих слоев Великого княжества Литовского. Зная честолюбивого Ягайло, я говорил Дмитрию Ивановичу, что нельзя сразу такие условия выдвигать. Литва нам нужна как равноправный союзник, и я был прав. Поляки, узнав об этом, предложили Ягайло жениться на польской королеве Ядвиге и стать королем Польши при условии крещения в католичество. Амбициозный Ягайло согласился. Его даже не смутило, что его невесте Ядвиге всего одиннадцать лет. А вот если бы он женился на Софии Дмитриевне – вся история Европы пошла бы другим путем. Хитрость в дипломатии обязательно нужна – это залог успеха в политике.
Закончив свою речь, Киприан взял Василия за руку и повел в свои покои. Митрополит в княжеских палатах занимал большую и светлую комнату. У окон стояли походные раскладные столы, а за ними трудились монахи-писари. Они красивым почерком переписывали текст, написанный Киприаном, в книги, оставляя место для рисунков.
– Вот видишь, Василий, этих писцов! Они создают под моим руководством книги, в которых наши потомки смогут прочитать историю московского княжества и всея Руси. Здесь пишется первый общерусский свод московского происхождения. В его основе – тверской великокняжеский свод 1305 года, московская летопись Ивана Калиты, летопись митрополита Петра, летописные записи Ростова и Владимира. Включена сюда и написанная мною «Повесть о Митяе». Пишется «Троицкая летопись» о важнейших событиях нашего времени, и написание ее будет продолжаться до конца дней моих. Наши предки должны знать правду из первых уст. «Повесть временных лет», написанная монахами-полянами в 1110 году, через несколько сот лет после описанных в повести исторических событий, была утрачена. Она позже была восстановлена по памяти другими монахами в трех отдаленных друг от друга монастырях. Но там столько неточностей, что наши современники говорят, что лучше бы этой повести вообще не было. Писать историю Руси надо своевременно, чтобы предки наши судили нас по делам нашим.
А теперь о великокняжеском управлении скажу. Тебе, Василий Дмитриевич, по рождению твоему предначертано стать великим князем и думать придется, как управлять Русской землей, а именно так называли твои предки созданное ими государство. Иван Калита – великий князь, чтобы возвеличить Москву и сделать ее столицей русской земли, приглашал митрополита Киевского и всея Руси Петра переехать в Москву. А он ему говорит: «Да куда к тебе ехать-то? В Киеве и Владимире каменные храмы есть, а в Москве все храмы деревянные, как в деревне. Не город, а большая деревня!»
Понял Калита, что не в деньгах сила, а в вере, и построил на Боровицком холме каменные храмы, новыми дубовыми стенами Кремль окружил. Митрополит хотел, чтобы город, в котором великокняжеский стол стоит, и вся дружина вместе с князем за ним сидит, первопрестольным был. И все бы видели, любуясь красотой его, что в нем находится церковный престол первейшего значения. Великий князь не только мечом должен махать, а в первую очередь головой думать. Александра Невского народ уважал не только за его храбрость, но и за ум. Когда монгольских переписчиков в Новгород не пустили, что сделал Александр Невский? Взял город штурмом и дружину новгородскую ослепил. Потому что знал, что если не пустят новгородцы переписчиков, делающих списки переписи населения для расчета дани, то монголы карателей пришлют и город сожгут, и жителей порубят. Чингисхан в одной провинции Китая приказал убить десять миллионов человек за то, что они отказались платить ему дань. Такая же участь могла ждать и Новгород. Но жителей Новгорода Невский не тронул. А Иван Калита кровью всю Тверь залил за то, что они посла монгольского убили. Зачем это было делать? Да, князья тверские всегда были конкурентами московским и боролись за великое княжение всея Руси, но тверской народ здесь при чем? Как ты княжества объединять собираешься в единое государство, если подданных своих мечом рубишь? Ты, Василий, будущий великий князь всея Руси, не спеши с делами не богоугодными! Все хорошо обдумывай и не давай волю гневу своему, что бы предкам твоим не стыдно было за дела твои. Ну, а теперь о текущих делах. Кто тебя, княжич, охраняет? Ведь путь нам предстоит долгий и опасный!