Реквием по соседу

А я отнесла табурет, на котором до сих пор сидела, на кухню, придвинула к компьютерному столу привычный стул и снова погрузилась в работу.

Часов в восемь я выключила компьютер, посмотрела новости, выпила чашку травяного чая без сахара – да, я не являюсь сторонницей всякого рода жестких диет, но после шести – ни крошки, это святое! Немного подумала, выбирая, почитать книжку или посмотреть фильм какой-нибудь? Так ведь еще надо разобраться, чем меня сегодня могут побаловать сто двадцать каналов нашей кабельной сети…

Я устроилась перед телевизором с пультом в руках и начала методично проверять каналы, один за другим. Фильмов предлагалось много, на любой вкус, ничего такого, что мне сейчас хотелось бы… а что мне, собственно, хотелось бы? Не трагедию, естественно, не драму, а что-то легкое, чтобы никто не страдал, не мучился и уж тем более не погибал бы. Что-то такое веселенькое и музыкальное… Увы, канал, на котором непрерывно показывали бы оперетты, даже если и существует, в моем пакете не значится.

Я неторопливо изучала программу и добралась до семьдесят третьего канала, когда в дверь позвонили. Взглянула на часы – без пятнадцати девять. Странно. Гости, как я уже говорила, у меня не часто бывают, а уж в такое время… Подошла к двери, заглянула в глазок. Лампочка на лестничной площадке, разумеется, не горит, и в полумраке можно только смутно разглядеть силуэт мужчины.

– Кто там?

В ответ – негромко и вежливо:

– Полина? Здравствуйте, я по поводу смерти вашего соседа.

А, наверное, это из полиции! Ярцев говорил, что сегодня может еще кто-нибудь заглянуть, если новые вопросы появятся. Хотя какие еще вопросы? По-моему, Владимир Андреевич за три часа «беседы», как он деликатно выразился, все возможное из меня вытянул. Разве что у него фантазия гораздо богаче, чем у меня. Я быстро открыла дверь и сделала шаг назад:

– Проходи…

Да, на лестничной площадке было темно, но света из моей квартиры вполне хватило, чтобы разглядеть знакомый разворот плеч, растрепанные рыжие вихры и щедрую россыпь веснушек.

Кажется, я издала какой-то невнятный звук. Кажется, хотела перекреститься, даже рукой взмахнула. А может, это я просто пыталась удержать равновесие, потому что пол неожиданно качнулся. Не помню. В глазах у меня потемнело, и только рыжая шевелюра некоторое время сияла в окутавшем все вокруг мраке.

Вы никогда не падали в обморок? Если нет, то и не советую пробовать, ничего приятного в этом нет, только неловкость и неудобство. Нет, было совсем не больно: судя по всему, меня мягко качнуло к стене, и уже по ней я аккуратно сползла на пол. Так что никаких ушибов, а тем более – тьфу-тьфу, не про нас будь сказано! – вывихов-переломов у меня не было. Но стыдно-то как! Подумаешь, тургеневская барышня нашлась! Ну, навестил на вечерней зорьке сосед-покойник, это же не повод сразу валиться подрезанной лилией! Можно подумать, ужастики никогда не смотрела. И ведь не зомби какой, полуразложившийся, явился, а вполне себе товарного вида покойник, так что даже неудобно перед ним. Ну вот представьте, приходите вы в гости, а хозяйка, открыв дверь и едва взглянув на вас, с полузадушенным писком валится на пол. Невежливо, некрасиво и вообще негостеприимно. Можно же было просто перекрестить его… или восставшим мертвецам это не мешает? Ну тогда пригласить на кухню, а там у меня в холодильнике с Рождества бутылочка со святой водой стоит, так, чисто на всякий случай. Побрызгать на соседа незаметно, может, он и развеялся бы?

Когда я пришла в себя, в первое мгновение я ничего не понимала. Впрочем, прежде чем я произнесла что-нибудь оригинальное, вроде «где я?» или «что случилось?», незнакомый мужской голос виновато произнес:

– Простите. Я не хотел вас напугать.

Что такое? Незнакомый? Ко мне, кроме покойного Андрея, еще кто-то явился? Я приподняла голову и снова бессильно откинулась на мягкую подушку. Очень не люблю выглядеть дурой. Еще больше не люблю чувствовать себя дурой. Но, увы, сейчас я с полным основанием вынуждена честно себе сказать: «Полина, ты не просто дура. Ты феерическая идиотка». Как, ну вот как можно было принять этого человека за Андрея? Да, рыжие волосы, да, веснушки, и даже в фигуре есть что-то общее. Ну и что? Этот парень похож на Андрея не больше, чем я на Леську.

– Вы кто?

– Брат Андрея. Нам сообщили из полиции, и… я вот приехал.

– А-а… да, понятно… соболезную… – Я поерзала на кровати, приподнимаясь и усаживаясь. А кстати, почему это мы вдруг в спальне находимся? У меня нет привычки незнакомых мужиков сюда приглашать. И знакомых, собственно, тоже. Не потому, что я такая уж ревнительница морали и считаю, что это неприлично. Просто спальня – это моя территория, на которую я посторонних стараюсь не допускать. Для гостей – гостиная, для друзей – кухня, а спальня, извините, только мое личное пространство.

На это я и намекнула, как смогла, деликатно. Дескать, как это так получилось, уважаемый, что вы в моей спальне обретаетесь, хотя вам, по статусу, это совершенно не положено.

Гость виновато развел руками:

– Мне показалось, что на полу вам лежать нехорошо будет. А в той комнате, если только на столе… тоже не очень удобно. Вот и пришлось сюда.

– Спасибо, – сухо обронила я, вставая наконец с кровати. – И извините… – Я не договорила. А что можно сказать в такой ситуации? «Извините, что упала в обморок?» Или можно придумать что-то еще более нелепое?

Я вышла из спальни, выразительно посмотрев на гостя, и он торопливо последовал за мной. В гостиной я указала на кресло и, исполняя роль образцовой хозяйки (хм, образцовая – это хозяйка, которая не валится при виде гостей в обморок?), растянула губы в вежливой улыбке:

– Присаживайтесь. – Я бросила взгляд на часы и решила, что кофе в такое время можно не предлагать, в конце концов, этот человек не с визитом вежливости пришел. – Вы хотите, чтобы я рассказала, как… – Голос мой дрогнул, и я нервно кашлянула. – Рассказала про…

– Не хотелось бы вас затруднять… – начал он церемонно. Такая манера не шла ему совершенно, он сразу стал выглядеть нелепо и напыщенно, поэтому я перебила:

– Да ладно, я половину дня про это рассказывала. И я в полном порядке… ну, насколько это возможно в подобной ситуации. Просто вы так похожи… когда я вас увидела, мне показалось, что это Андрей. Вот и реакция получилась немного резкая… честное слово, у меня нет привычки валиться в обморок даже перед нежданными гостями.

– Для приведения нервов в порядок хорошо коньячку. – Он неуверенно улыбнулся и, наткнувшись на мой взгляд, торопливо добавил: – Нет, я ничего такого не имею в виду, в смысле напиваться… Просто по пятьдесят граммов даже врачи советуют… для расширения сосудов.

– Не люблю коньяк, – хмуро сообщила я и присела в кресло напротив гостя. – Да и время позднее. – Я снова посмотрела на часы, на этот раз не украдкой, а весьма выразительно.

Он вроде смутился, но получилось это у него не слишком убедительно. Может, я просто придираюсь? Водится за мной такой грех: человек, при котором я повела себя глупо и нелепо, вызывает у меня откровенную неприязнь. Знаю, что это неправильно и нехорошо, борюсь с собой, но получается не всегда. Вот и сейчас, например. Этот рыжий мне ничего плохого не сделал – сознательно, по крайней мере. Он же не виноват, что на брата похож. Опять же, не знал, что я не люблю чужих в спальне, позаботился, как сумел, – на кровать отнес. А что воспитанному человеку было делать? Оставлять меня в коридоре валяться или, действительно, на столе пристраивать? И вообще – я внимательно посмотрела на сидящего напротив мужчину – он ничего, симпатичный. Постарше Андрея, и рыжина не такая яркая, не апельсинового оттенка, а скорее медного. Вообще с чего я решила, что они похожи? Совсем другой тип лица: у Андрея круглое, а у этого почти треугольное – от широкого лба постепенно сужается вниз, к подбородку. И уши у Андрея слегка оттопыренные, лопушками, а у этого нет, у этого аккуратные такие ушки. Или все-таки похож? Брови вроде такие же и разрез глаз… Хотя сами глаза у Андрея были карие, а у этого – серые.

Только когда гость смущенно кашлянул, я опомнилась. Нельзя же так нахально разглядывать человека, воспитанные девушки так не делают. Ага, воспитанные девушки ведут легкую светскую беседу, дозволяя себе легкий флирт, если собеседник вызывает приятные чувства. Я бы так и сделала, не вопрос, только ситуация к этому не особо располагала. Нет, собеседник-то был вполне ничего, но общая ситуация… Черт, я даже не знаю, как его зовут! Не могу же я вести легкую светскую беседу, обращаясь к нему «брат Андрея»!

– Вас хоть как зовут?

Прозвучало несколько грубо, поэтому я поторопилась смягчить интонацию улыбкой.

Он тоже улыбнулся и немного расслабился.

– Максим. А вы Полина, я знаю. Брат рассказывал.

– Обо мне? – удивилась я. – Интересно, что же он рассказывал?

Действительно, интересно. Наше общение с Андреем, на мой взгляд, не давало повода особо распространяться. С моей стороны, по крайней мерее, ничего более интересного, чем: «Заходил сосед, у него что-то с трубами, просил налить воды в чайник», придумать не получалось.

– Восхищался.

Хороший ответ. Коротко, емко и приятно. Я бы этим удовлетворилась, но Максим решил продолжить:

– Знаете, Полина, мне показалось, что вы довольно много для него значили.

Мои брови снова поползли вверх. За те месяцы, что мы с Андреем были соседями, никаких особенных направленных в мою сторону чувств я не заметила. Да мы и встречались-то всего несколько раз, в основном случайно. Нет, вчера вечером он пришел не случайно, а вполне целенаправленно, и чай мы пили, весело болтая, не меньше двух часов, но не думаю, что в его сердце этот вечер оставил глубокий след. Я, по крайней мере, ничего такого не почувствовала. Ну зашел симпатичный неглупый парень, ну попили чайку, ну похвастался он своими грядущими в ближайшем будущем достижениями и заработками – не скажу, что на меня это особое впечатление произвело. Да и слишком невнятно все это звучало, я даже не поняла, в какой области эти успехи и достижения Андрея ожидаются.

Хотя, может, он из категории робких поклонников, которые предпочитают обожать на расстоянии? Или неторопливых, которые планируют свои действия на год вперед: через две недели я зайду одолжить хлеба, через месяц напрошусь в гости чайку попить, через три дойдет дело до совместного обеда, на Восьмое марта подарю веточку мимозы, а первого апреля приглашу на свидание… Подождите, но ведь чай мы с Андреем пили только вчера, а до этого никаких признаков особого расположения я не замечала! Когда же он мог с братом обо мне и о своих нежных чувствах поговорить? Убили-то его ночью! Или… или это Максим и убил? Брат брата?.. Но за что? Господи, откуда мне знать? Я и с Андреем едва знакома была, а этого Максима вообще в первый раз вижу! Мало ли, какие между братьями терки могут быть? У Каина с Авелем тоже вон как нехорошо получилось, а из-за чего? Я, честно говоря, и не помню…

– А когда… – снова пришлось откашляться, прежде чем я смогла продолжить, – когда он вам обо мне говорил?

– Да сразу, как переехал сюда и увидел вас. – Максим улыбнулся, и я сразу немного расслабилась. Улыбка у него была славная и взгляд теплый, сочувствующий… что за глупости мне в голову полезли, с чего вдруг, спрашивается? И на Каина он совершенно не похож, и ясно, что Андрея он не убивал… Я сама не заметила, как начала улыбаться в ответ. А Максим наклонился вперед и осторожно положил на мою левую руку свою ладонь. – Представляю, каким ударом для вас была его смерть.

– Да уж. – Меня передернуло, потому что перед глазами снова встала разгромленная комната и неподвижное лицо Андрея. Я нервно вцепилась в его сухие теплые пальцы и тут же устыдилась: мне ли жаловаться? Я, конечно, испугалась, да и вообще приятного мало – трупы находить, но для меня это всего лишь сосед. А каково было узнать о его смерти родным! – Но вам гораздо тяжелее пришлось. Вот так, от чужих людей, узнать о гибели брата…

Он молча кивнул, и лицо его на мгновение исказила гримаса боли. Я деликатно отвела взгляд. Все-таки мужчины сильнее нас. У меня брата нет, я у родителей единственный ребенок, но если бы был и если бы, не дай бог… нет, я бы не смогла так держаться. Я бы рыдала день и ночь, точнее, мы с мамой рыдали бы вместе, вцепившись друг в друга. А у Андрея с Максимом мама есть? Кто сейчас с ней? Отец? Я покосилась на гостя, убедилась, что он овладел собой, и спросила:

– У вас большая семья?

– Н-не очень. – Он слегка запнулся. – Мы с мамой в райцентре живем, а отец в Белоруссии. У него там другая семья. Я ему позвонил, но не знаю, сумеет ли он приехать, у него здоровье не очень. Сердце. Да и с похоронами пока непонятно.

Теперь молча покивала я. А Максим погладил мою ладонь, убрал руку и посмотрел на меня странно-оценивающим взглядом.

– Полина, я не знаю, имею ли я право вас об этом просить… и я не настаиваю, ни в коем случае, но… если вам не трудно, расскажите, пожалуйста, как все это случилось?

– Мне не трудно, но я ничего особо и не знаю. Вообще, то, что я Андрея нашла, – это чистая случайность. Те, кто его убил, дверь оставили приоткрытой, а я увидела…

Я сделала паузу, и Максим воспользовался ею, чтобы уточнить:

– Вы говорите так, словно убийц было несколько. Почему? Вы кого-то видели? Слышали? Или это в полиции так считают?

– Что считают в полиции, не знаю, – пожала я плечами. – Они мне ничего не рассказывали, только вопросы задавали. И видеть или слышать я никого не могла – Андрея убили ночью. То, что я говорю про убийц во множественном числе – не знаю, просто так сказалось. Андрей ведь был не задохлик какой-нибудь, а сильный крепкий мужик, и драться он, по-моему, умел. Может, один человек и мог с ним справиться, но устроить еще и такой разгром в квартире, – тут без помощников было не обойтись. Вы просто не представляете, что там творилось.

Я подняла голову и наткнулась на заинтересованный взгляд.

– Вам приходилось видеть, как Андрей дерется? Когда?

– Нет, где бы я могла такое видеть? Просто как он выглядел, как он двигался… Вот глядя на вас, например, я тоже могу сказать, что вы с какими-то боевыми искусствами знакомы. Ведь так?

– Немного. – Он усмехнулся. – Простите, я вас перебил. Вы зашли, и что было потом?

– А как вы думаете? Я заорала, заметалась, как курица бестолковая… расплакалась со страху. Потом позвонила в полицию, потом объяснялась с ними. Точнее, только с одним. Их трое приехало, но один сразу начал фотографировать и порошком все посыпать. А второй сначала с понятыми поговорил, потом тоже осматривал все и записывал. Ну и разгребали они там все, аккуратно. Со мной самый старший разговаривал. Он все приставал, зачем я в квартиру зашла. Я ему объясняю, что дверь была приоткрыта, вот я и заглянула. А он: «Вы всегда в приоткрытые двери к соседям заглядываете?» – Я очень похоже передразнила Ярцева. – Некуда заглядывать, не держат у нас в подъезде двери открытыми! А теперь точно никуда ни за что не загляну! Не нужны мне такие приключения!

На самом деле я не большая любительница жаловаться на жизнь, тем более незнакомым людям, но сейчас почему-то не было чувства неловкости. Максим слушал меня внимательно и серьезно, не перебивая неуместными замечаниями, и даже молчание его было каким-то теплым и сочувственным.

– Потом он стал совсем странные вопросы задавать. Я даже не поняла сразу, о чем он, только потом дошло, что этот особо одаренный следователь решил с чего-то, что я там с Андреем вместе жила. Я ему объяснила, что в эту квартиру в первый раз зашла, так он не поверил, представляете! Говорит – зачем же вы отрицаете очевидное, ведь мы все равно отпечатки ваших пальцев на мебели и посуде выделим, и как вы тогда их объяснять будете? Никак, говорю, не буду объяснять, потому что мои отпечатки вы найдете только на дверной ручке и, может, вон там, на стенке, – меня к ней качнуло, когда я все это увидела. На плинтусе еще, я там, в уголке, на полу сидела и тряслась, пока вы не приехали. Все равно не поверил! Взял у меня отпечатки пальцев и пообещал потом к этому разговору вернуться. Попросил из города не уезжать и вообще быть в зоне доступности, потому что новые вопросы ко мне могут в любой момент появиться.

– С вас взяли подписку о невыезде? – слегка напрягся Максим.

– Н-не думаю. Я подписала только протокол, больше ничего. А не уезжать меня просто так попросили, на словах, без всяких бумаг.

– А-а, тогда ладно. Я уж подумал, что вас подозревают в чем-то.

– Глупости, – обиделась я. Вот ведь что за человек! Так славно сидели, разговаривали… ладно, я разговаривала, а он слушал, все равно хорошо. И вот понадобилось ему рот открывать! Подозревают меня! Да в чем? – В чем меня можно подозревать? – вслух повторила я. – Что я Андрея могла убить?

– Ну, этого я не думаю, – как-то рассеянно отозвался он. – Вряд ли вы смогли бы с ним справиться.

– И на том спасибо, – окончательно обиделась я. – А то, что у меня для этого никаких причин не было, это вам в голову не приходит?

– Извините. – У этого типа хватило совести, чтобы смутиться. – Просто понимаете, взаимоотношения мужчины и женщины материя тонкая…

– Да не было никаких взаимоотношений, – почти взвыла я. Ну надо же какой гад! Явился ко мне, сидит в моей гостиной, в моем любимом кресле, и при этом позволяет себе думать обо мне всякие гадости!

– Но как же… ведь и в газете было…

– В ка-а-акой га-а-азете?! – Если я и начала заикаться, то только от ярости. Собственно, никаких сомнений, о какой именно газете идет речь, и даже в том, кто автор статьи, у меня не было.

– «Расскажем все!», – подтвердил мою догадку Максим. – Вечерний выпуск. Мне в полиции показали.

– Я Леську точно убью! Она со своим больным воображением накатала всякой ерунды, а мне теперь расхлебывать! Повторяю еще раз, у меня с вашим братом не было никаких отношений и не могло быть! Мы здоровались при встрече, а вчера вечером он в первый раз зашел ко мне в гости. Выпил чашку чая и ушел, на этом все! И если вы предпочитаете считать по-другому, то это ваши проблемы, я не психиатр и больные головы лечить не умею! Все! Тема закрыта! Больше я ни вам, ни кому-либо еще ничего объяснять и доказывать не собираюсь, понятно?

– Понятно, – послушно кивнул он. Не знаю, поверил или нет, но моя вспышка явно произвела впечатление, и, возможно, Максим просто опасался противоречить. – Только еще один вопрос, можно?

– Ну?

– Пожалуйста, не сердитесь, я совсем не хочу вас снова оскорбить, но уж если выяснять, то до конца. Я правильно понял, что ключа от квартиры Андрея у вас нет?

– А я недостаточно внятно выразилась?

– Не обязательно предполагать вариант, который вас так раздражает, – примиряюще улыбнулся он. – Соседи иногда просто оставляют друг у друга ключи, на всякий случай. Мало ли – цветы полить, кота покормить…

– Ах, вы об этом… Нет, ничего такого не было. Да и не было у него, кажется, ни цветов, ни котов.

– Жаль! – Максим искренне опечалился и задумался.

А у меня в голове закрутилось: похоже, он рассчитывал, что ключ от квартиры брата у меня, а дело к вечеру, и квартира заперта, а парень из райцентра, и где ему теперь ночевать? У меня? Я девушка без особых предрассудков, но оставлять на ночь практически незнакомого человека? Я и с братом его почти не общалась, а этого Максима всего полтора часа знаю. Он, конечно, не производит впечатления маньяка или беглого преступника, но все-таки… с другой стороны, христианское милосердие… Нехорошо это – гнать человека в ночь, на улицу… но и разумную осторожность никто не отменял, ведь случись что, все дружно скажут, что сама виновата, дура. И потом, мы не в лесу, в городе полно гостиниц, и нищебродом, у которого не хватает средств, чтобы оплатить ночь, он тоже не выглядит…

– А вы хотели там… остановиться? – осторожно уточнила я.

– Что? – Максим слегка тряхнул головой, словно отгоняя неприятные мысли. – А, вы в смысле ночевки? Это не страшно, пойду к приятелям. Я здесь учился, так что найти место не проблема. Просто я думаю, как теперь в квартиру попасть. Может, что-то смогу понять…

– Ничего там понять невозможно, там такой ужас! Все вещи вверх дном!

– Да, и вещи тоже, – как-то невпопад кивнул он.

– Вам, наверное, а милицию обратиться надо, у них ключ спросить. Как-то ведь они квартиру закрывали, когда уходили. Хотите, я вам номер телефона дам? Мне следователь оставил, на всякий случай.

– Пожалуй, давайте, – согласился он, но мне показалось, что он продолжал думать о чем-то другом.

Я дотянулась до сумочки, достала из кармашка визитку, которую вручил мне следователь.

– Ручку дать?

– Зачем? – Максим достал телефон, сфотографировал картонный прямоугольник, держа его на ладони, и вернул мне: – Спасибо. И, если позволите, теперь уже самый последний вопрос. Вы сказали, что Андрей у вас не бывал, а вчера… он что, просто так явился и попросил чашку чая?

– Ну, не совсем так, но в общем… да, он просто так явился, только не чай попросил, а предложил выпить коньяку. – Неожиданно для себя я хихикнула. – Это у вас, похоже, семейное, вы тоже первым делом на коньяк намекнули.

– И ему вы тоже сказали, что не любите коньяк? – Максим тоже улыбнулся, но как-то коротко и формально.

– Да. И работа у меня была, срочная. Андрей начал уговаривать, сказал, что у него повод, какие-то успехи необыкновенные, но я согласилась только на чай.

– Успехи? – поднял брови Максим. – Странно, мне он ничего такого не рассказывал.

– Может, не успел? Или сюрприз хотел сделать?

– Возможно, возможно… а что за успехи, он рассказал?

– Нет. Он вообще ничего толком не сказал, только намекал, что закончил большую важную работу, и его ждут хорошие премиальные. Хвастался, что этих денег и на квартиру в хорошем районе хватит, и на машину… а в чем там дело, не знаю. Я ведь понятия не имею, чем он вообще занимался.

– Да уж, премиальные… – Максим помрачнел.

– Вы думаете… – ахнула я и прижала пальцы к губам. – Вы думаете, это были грабители? Он получил деньги, и на него сразу напали? Ужас какой!

– Ужас, что Андрея убили из-за денег? Если он приценивался к квартире и машине, сумма должна была быть внушительной.

– Да, я понимаю… но ведь это только деньги. Пусть даже много денег, но убивать за них? Это ужасно!

– А по любой другой причине лучше? – грустно усмехнулся он.

– Не лучше. Убивать вообще нельзя, ни по какой причине.

– Вы очень милая девушка, Полина. – Максим встал и теперь смотрел на меня сверху вниз. – И я понимаю Андрея. Вы позволите мне когда-нибудь позвонить вам?

– Конечно. – Я немного растерялась, но что скрывать, и приятно тоже было. Я тоже встала и взяла из стаканчика на компьютерном столе простенькую визитку. – Вот, возьмите.

– Спасибо. – Забирая визитку, он на мгновение сжал мои пальцы своими: то ли жест ободрения, то ли легкая ласка.

Я была уверена, что получу ответную карточку или он хотя бы просто продиктует мне свой номер, но Максим убрал мою визитку в карман и пошел к дверям. Я машинально двинулась за ним.

– Спасибо вам еще раз, Полина, за все. И за Андрея тоже. За то, что не испугались, не убежали, а вызвали полицию. Может, именно это даст им шанс найти убийцу.

Я почувствовала, что щеки мои заалели. Человек благодарит меня, хвалит, чуть ли не в героини записывает… И что прикажете отвечать в таком случае? Подумаешь, полицию вызвала! Видел бы он меня в ту минуту… Я пробормотала что-то невнятное и торопливо отперла дверь. Максим снова изысканно поклонился, поцеловал мне руку и наконец ушел.

А я вернулась в комнату и обессиленно рухнула в кресло. Странный он какой-то, этот Максим. Симпатичный и в целом мне понравился, но… а что, собственно, но? Странно себя вел? Так и ситуация не рядовая – я сама, думаю, не лучшим образом выглядела. А так – неглупый, с чувством юмора, воспитанный, что еще от мужика можно требовать? И я ему, судя по всему, понравилась – тоже очко в его пользу. Телефон мой взял. Своим, правда, не поделился. И вообще, про себя почти ничего не рассказал. Или это я не умею спрашивать? Про Андрея я за месяц ничего не узнала, даже самое простое – чем занимается. А у Максима за один разговор что я могла выяснить? Ничего, если я ему действительно понравилась и он мне еще позвонит, то наша встреча не последняя. Может, заранее список вопросов составить? Ага, усадить его напротив и начать, сверяясь со списком, задавать вопросы! А обработанные галочкой помечать… Если Максим нормальный парень, тут он от меня и сбежит…

На столе еще лежала визитка Ярцева, и я, прежде чем убрать ее, занесла номер телефона полицейского в адресную книгу своего мобильника. Бог даст, не понадобится, но если вдруг что случится, лучше, если я смогу позвонить Владимиру Андреевичу, не тратя время на поиски.

Следующее утро началось привычно мирно. Я встала по звонку будильника, привела себя в порядок, позавтракала и включила компьютер, собираясь приняться за работу. Увы, заняться зарабатыванием денег мне не дали. Резкий звонок в дверь заставил меня подняться, но не успела я выйти в коридор, как звонок заверещал снова.