Моя тайная жизнь с генералом

© Комарова Марина

© ИДДК

Спасти темного бога

Злодейка с тенью дракона

Моя тайная жизнь с генералом

Что на обед в академии драконов?

Глава 1

Я проснулась от запаха горелого риса и визга соседской свиньи.

Прекрасное утро, ничего не скажешь.

Первое значило, что у госпожи Лян готовка пошла не по плану, и теперь ее семья опять будет питаться чем-то экзотическим. Что поделать, что поделать… Второе – что ее младшенький Чу опять проверяет, влезет ли поросенок в колодец. Последние три раза он приходил ко мне за мазью от ушибов, и я, кажется, уже знаю форму его коленок наизусть. Если что, приходил не поросенок, а Чу. Поросенок жив, здоров и весьма упитан.

Я вздохнула, села на циновке и потянулась. Слева на полке ровненько стояли банки с травами, которые сегодня надо перетереть. Полночи собирала, между прочим! Я люблю утро в лавке, потому что оно всегда уютное еще до того, как проснется вся деревня Янь и принесет мне в корзинках свои беды и вопросы.

Ладно, Фэн Сюань, время браться за дела.

Встав, я быстро привела себя в порядок и, накинув легкую накидку, вышла во двор. Очень удобно, когда живешь и работаешь в одном месте. Воздух был прозрачным, чуть прохладным, с тонким запахом дымка от печей, которые стали разжигать местные жители. На крыше лавки уже сидела ворона. Эта нахалка знает, что я иногда выбрасываю ей крошки лепешек, и смотрит с видом, будто ей за мою еду еще и платить должны.

Моя лавка «Лотосовый отвар» стояла прямо у дороги, ведущей к рыночку. За годы я научилась держать все в порядке для того, чтобы любой, кто зайдет, сразу видел, что и где искать. В торговом зале полки по обе стороны, на них размещались аккуратно подписанные банки: корень женьшеня, листья мятного лотоса, сушеная акация. Под прилавком теснились коробки с редкими травами, что привозят с гор на западе империи. В углу возле окна булькал большой чугунный чайник. Его шум прямо как сердцебиение лавки: пока он греется – жизнь кипит.

Первым в дверях показался дядюшка Хоу. Человек примечательный: из всех жителей деревни именно он умудряется находить три-четыре повода в неделю, чтобы заглянуть ко мне. И всегда у него «срочно» и «важно». Сегодня, судя по его физиономии, повод был чудовищно веский.

– Сестра Фэн, беда! – воскликнул он, хватаясь за бок так, будто там сейчас вырастет демон.

– Дядюшка Хоу, у вас беда бывает чаще, чем у соседских кур кладка, – отозвалась я, доставая с полки нужный сверток. – Что на этот раз?

– Жена… – потупился он. – Жена лютует.

– Это лечится, – уверила я его и отмерила ложку травяного сбора. – Заварите, выпейте и, главное… два часа молчите.

– Молчать?

– Да. Чтобы не отхватить от лютой жены.

Дядюшка Хоу ушел, глядя на сверток как на спасательный амулет, а я уже знала: завтра он вернется, чтобы рассказать, как все прошло, и попросить еще. Жена у него женщина хорошая, но вспыльчивая до одури.

Вслед за ним пришла госпожа Цин с дочкой. Дочке лет пятнадцать, серьезная, как императорский советник, но в глазах какая-то загадка.

– Сестра Фэн, – начала госпожа Цин, – у нас дело тонкое. Лихуа хочет, чтобы к празднику волосы вились.

– Так у нее прямые как стрелы, – заметила я.

– Вот именно, – вздохнула мать. – Прямые волосы – это к неудаче в сватовстве.

Я не стала спорить с деревенскими приметами. Госпожа не из наших краев, а откуда-то из степи. Поэтому просто достала ромашку, шелковую ленту и объяснила, как накрутить волосы на бамбуковые палочки, чтобы к утру были завитки. А после этого вручила склянку с жидкостью, которая будет держать кудри после того, как ее нанести. Лихуа слушала, кивая, будто я передаю ей рецепт вечной молодости.

Так между историями о том, кто кому перегнал козу, и сплетнями о новом лавочнике на рынке утро пролетело. Я привыкла: моя лавка для деревни, как колодец в жаркий день. Приходят за водой, но половина – за разговорами да слухами.

Пока я отмеряла порошок из корней и трав, распутывала чужие споры, у меня в груди жил еще один звук. Нет, не звон в ушах, конечно. В груди, чуть ниже ключицы, глубоко-глубоко. Когда кто-то поблизости нуждался в помощи, что-то начинало там дрожать, будто легкий колокольчик. Иногда это было тихое, почти ласковое дребезжание, если кто-то просто споткнулся или потерял корзину. Иногда – громкий и настойчивый звон, как в тот день, когда сын мельника провалился в реку и я успела прибежать первой.

С этим звоном я жила с детства. Точнее, с того дня, когда в наш дом ворвался демон. Я четко не помню, что тогда случилось: только крик бабушки, темноту, запах жженой хвои и холодный шепот, который мог проникать сквозь стены. Я выжила. Как? Не знаю. Но с тех пор сердце слышало чужие беды лучше, чем свои собственные.

Иногда оно меня спасало, иногда – вгоняло в неприятности. Но сегодня оно звучало… иначе. Не тревожно, но заставляя хмуриться, словно кто-то в лесу тихо произносил мое имя, пробуя его на вкус. И каждый раз, когда я наливала чай или протягивала покупателю мешочек с травами, это чувство-звон в груди отзывалось чуть сильнее, заставляя меня невольно смотреть в сторону лесной дороги.

К полудню звон в груди стал почти невыносимым. Он был вязким, тянущимся, как липкий мед, который норовит приклеиться к пальцам. Я пыталась его игнорировать, но он упрямо пульсировал, отстукивая ритм, как соседский барабанщик в праздник урожая, совершенно не давая сосредоточиться на работе.

В какой-то момент я поймала себя на том, что уже третий раз пересчитываю корни женьшеня, а руки все время тянутся к дорожной корзине.

– Ладно, – сказала я самой себе, – либо это зов судьбы, либо у меня проблемы с головой. Ну и немного с сердцем. Но если это судьба, пусть подождет, пока я закрою лавку.

Заперев дверь и повесив табличку «Буду, когда вернусь» (деревенские уже привыкли), я закинула в корзину нож для трав, пару пустых мешочков и свой любимый бамбуковый термос для целебного чая. Да, чай в лесу – это основа выживания. С чаем любая беда как-то… вкуснее.

Звон вел меня в сторону Пепельного леса, но чуть восточнее, туда, где холмы обнимают небольшую долину, а совсем рядом внизу есть каменная чаша, где бьет горячий источник. Место тихое, туда ходят редко: слишком далеко от деревни и дорога неудобная да каменистая. Обычно там встречаются только старые черепахи, которые уверены, что вода принадлежит им по праву рождения. В чем-то они, наверное, правы.

Чем дальше я шла, тем сильнее становилось чувство, что впереди что-то… важное. Не прямо опасное, а скорее большое и неизвестное. Словно там притаился огромный зверь, который пока спит, но вот-вот откроет один глаз.

По пути я, конечно, не могла пройти мимо зарослей чжунлянской мяты. Она растет узкими пучками между камнями, и ее листья блестят, будто их смазали маслом. Мята хороша и в отварах, и для того, чтобы отпугивать особо наглых соседских котов, которые любят воровать рыбу. Правда, потом эти коты жуют мяту, но зато рыба под защитой.

Я аккуратно срезала верхушки, положила в мешочек и подумала: а ведь именно так я и умру. В смысле не от меча или демона, а от того, что, топая на зов судьбы, остановилась собирать травку.

Потом попалась целая поляна ползучей арзян-ци. Ух! Цветы у нее как маленькие фиолетовые зонтики. Их сушеные корни помогают при кашле, но копать их в такую жару – это все равно что вляпаться в семейный скандал: долго и постоянно орешь. Я все же взяла парочку, вдруг впереди встретится кто-то, кому пригодится.

Звон в груди между тем не утихал. Наоборот, он будто приобрел ритм.

Тынь… тынь… тынь… И каждый этот тихий удар заставлял меня ускорять шаг.

– Вот только не говорите мне, что там опять какой-нибудь местный поэт, который заблудился, – пробормотала я, перепрыгивая ручей. – Или хуже того – влюбленный мальчишка, решивший броситься с обрыва ради красоты момента. Ибо ему, видите ли, отказали с первого раза. Изобретательнее надо быть и харизматичнее, а не вот это все!

Еще я подумала, что было бы забавно, если бы меня вел зов к какому-нибудь старому вору, который прячется в лесу от налоговиков. Представила, как подхожу к нему и говорю:

– Господин, вы попали в поле моей заботы. Либо идем лечиться, либо платить налоги.

Он бы, наверное, выбрал вылечиться и остаться у меня навсегда в пустой будке во дворе. Будка была пустой, потому что мне только ее сделал сосед-плотник, а собачку я еще не привезла. Но ничего, вот скоро будет большой базарный день в провинции, и я поеду с дядюшкой Хоу и точно возьму щеночка!

После мне вспомнилось, как в прошлом году я откликнулась на зов и нашла в зарослях… козу. Просто козу, которая застряла рогами в кусте и вопила, будто ее жарят на вертеле. Я тогда тащила ее до деревни на веревке, а она пыталась меня боднуть, словно я – главная злодейка ее жизни. Коза теперь живет у меня. Милейшее создание, если вовремя покормить. Так что да, моя магия иногда совсем не разбирается, кого чувствовать: человека или скотину.

Но сейчас все иначе. Зов был… глубже. Все же мне казалось, что это не животное. Он был как эхо чего-то издалека. Оче-е-ень издалека. Но… хм, кто и зачем? Наша деревенька в сотнях ли от больших городов.

Я шла все быстрее, и вот уже камни под ногами стали горячими. Значит, источник близко. Слышался тихий парящий шепот воды, как если бы она могла говорить.

И тогда, еще не видя самой чаши источника, я вдруг ощутила: зов оборвался. Не исчез, а замер, как дыхание перед криком.

Первые клубы пара я заметила, когда обошла большой валун, который закрывал вход к источнику. Они поднимались над водой лениво, как сонные воздушные дракончики, и таяли в полуденном солнце. Вода там всегда чистая, с легким запахом чего-то похожего на серу. Не слишком приятным, но полезным для костей и кожи. Обычно в воде ничего не было, но сейчас…

Сначала я увидела плечи. Широкие и мускулистые, с тонкими белыми шрамами, будто кто-то однажды бросил на них сеть из клинков. Потом взгляд скользнул ниже, и я поняла, что это мужчина, который, привалившись к камню, сидел в воде по пояс. Вода до колен, а выше – абсолютно ничего. Ни рубахи, ни пояса, ни намека на одежду. Все же тут все… э… прозрачно.

Я замерла, прижав корзину к груди как щит. В голове коротко и громко стукнула мысль: «Он голый. Голый. Совсем».

И вслед за ней вторая: «А кто вообще в здравом уме голышом разлеживается у источника в Пепельном лесу? Здесь же лисы, бандиты и, простите, духи-развратники!»

Мужчина был недвижим, словно каменная статуя. Длинные мокрые черные волосы слиплись и прилипли к шее. Лицо… не просто красивое, а божественно прекрасное. Слишком правильное, как у тех фарфоровых кукол, что выставляют в храмах на праздники. И все же в нем была какая-то усталость, тяжелая, как зимняя ночь.

Но больше всего меня зацепили глаза. Даже сквозь пар я видела, что они – чистое серебро. Не серые, не голубые, а именно серебряные, как лунный свет, упавший в колодец (тот самый, где Чу все время пытался научить поросенка плавать). И на ключице, даже чуть выше, ближе к шее, темнел странный знак, похожий на ожог. Круг, в котором сплетались линии, похожие на когти или языки пламени.

Я моргнула, пытаясь понять, не галлюцинация ли это. Может, в чай утренний кто-то подсыпал мне порошка из веселого корня? Чудак Фань, что сегодня пришел за леденцами, мог!

– Э… здравствуйте! – выдохнула я и тут же мысленно прикусила язык.

Ну да, отлично, Сюань, а давай еще спросим: «Как водичка?»

Он не ответил. Не шелохнулся даже. Только голова чуть качнулась, и я заметила, что его веки теперь опустились, а дыхание странно медленное. Спит? Нет. Скорее, без сознания.

– Так… – Я медленно поставила корзину на камень. – Вы либо заблудились, либо умерли, либо решили провести духовное очищение в самой неудобной точке провинции.

Я шумно выдохнула. Нет, оставлять нельзя. Явно беда, иначе бы не было этого чувства в груди. Я осторожно подошла ближе. Пар щекотал лицо, горячая влага прилипала к коже. Уф, мужчина действительно был красив. В какой-то момент я поняла, что слишком долго на него смотрю. Щеки предательски потеплели, и я кашлянула, пытаясь вернуть себе здравомыслие.

– Ну, Сюань, вот оно – твое приключение века, – пробормотала я себе под нос. – Шла за мятой, вернешься с голым мужиком. И попробуй потом объясни это старейшинам деревни.

Я сбросила с плеч плащ и, стараясь смотреть строго в район его ушей (что было невозможно), накинула ему на плечи. Он тихо застонал и едва ощутимо сдвинул руку. Пальцы у него были длинные, крепкие, но сейчас казались безжизненными.

– Ладно, красавчик, как тебя отсюда вытаскивать? – пробормотала я, присаживаясь на край камня. – На спине я тебя не унесу, ты весишь как минимум два… нет, четыре мешка риса, а то и больше.

Тишина. Только пар, теплый плеск воды и легкий металлический привкус в воздухе.

– Ну хоть не разговариваешь. Это плюс. Не люблю, когда мне в начале знакомства начинают рассказывать, какая я «милая деревенская девица», – усмехнулась я и, склонившись, осторожно коснулась его руки.

Кожа под пальцами была горячей, почти обжигающей. Ой, это точно не от воды. Внутри этого человека будто находилось что-то… жгучее, сильное и тщательно спрятанное. Словно сердце его билось сильнее и размереннее, чем у обычных людей.

И тогда я поняла: вот он, мой зов. Не коза, не вор и не заблудившийся ребенок. Что-то куда большее. И, как назло, голое.

Я еще раз поправила плащ на его плечах, убедившись, что ткань хоть как-то прикрывает все, что должна прикрывать. Мой темно-синий плащ был старым и с подлатанным подолом, но сейчас он выглядел как великое сокровище, которое могло сохранить мне хоть каплю приличия, когда я поведу этого… эту… э-э… находку через весь лес.

– Вот честно, друг мой, – вздохнула я, – если ты убийца или какой-нибудь лесной демон, то мог бы хотя бы подняться на ноги сам. Хотя, знаешь, лесные демоны обычно штаны не носят. Поэтому, кто знает, что лучше-то…

Он, разумеется, не ответил.

Я огляделась. Так, вокруг пар, горячая вода и влажная трава. Никаких следов того, откуда он здесь взялся. Ни оружия, ни сапог, ни даже повязки на голове. Как будто небеса взяли и уронили его сюда, забыв, что люди без одежды мерзнут и зарабатывают простуду.

– Так, Сюань, – сказала я себе, скидывая обувь и подбирая края ханьфу, – или ты его тащишь, или он тут сдохнет, и тогда тебе придется объяснять, почему в твоем любимом источнике плавает труп красивого мужчины. Старейшины тебя точно не поймут.

Я шагнула в воду. Горячие волны приятно коснулись ног, но тут же стало ясно, что вода горячее обычного, а день хоть и жаркий, но не настолько. Неужто вода так нагрелась от мужчины?

Я положила его руку себе на плечо и попробовала поднять. Ошибка. Ой!

Он был тяжелый, как мешок с камнями, только еще и скользкий от воды. Я тут же чуть не потеряла равновесие и едва не упала прямо на него. Кошмар, тогда это была бы история, которую моя подруга а-Мэй рассказывала бы всем до конца своей жизни.

– Ладно, так просто не выйдет, – буркнула я, переводя дыхание. – Значит, будем действовать по плану: «Сестра Фэн спасает всех, даже если для этого придется надорвать спину».

Очень-очень медленно, шаг за шагом, вытянула его на берег, стараясь не смотреть вниз, туда, где плащ прикрывал… все, что плащ мог прикрыть. Внутри уже начинала проклевываться паника: как я его через лес потащу? Он явно не встанет на ноги прямо сейчас.

Пришлось перетащить его ближе к своей корзине, закинуть ремень через плечо и обвязать свободный край вокруг его груди. Получилось что-то вроде импровизированной упряжи. Если он очнется в этот момент, решив, что я его похищаю, – это будет самый странный скандал в истории нашей деревни.

Конечно, человеческими силами я его не утащу, поэтому придется кое-что выпить. Зелье по рецепту моей бабушки, которое где-то на пару часов дает огромную силу, но потом валяешься дома тряпочкой. Не люблю его использовать, всегда это прямо крайний случай, но, кажется, сейчас и выхода нет.

Я сняла флягу с пояса и хлебнула, горло тут же обожгло, перед глазами заплясали разноцветные искры. Брр. Стоим дышим, приходим в себя. Ой, кажется, я шлепнулась на задницу. Внутри все аж горело от прилива сил.

– Ну что, красавчик, – пробормотала я, поднимаясь. – Вставай. Нам домой надо, пока я не решила, что все это – дурная шутка богов.

Он качнулся вперед, и я почти почувствовала, как его вес на секунду сместился, будто он хотел шагнуть. Но нет. Все еще неподвижен и тяжел, как гора.

Получалось, что он нес мою корзину, а я несла его. Как я докатилась до жизни такой?

Мы сделали первый десяток шагов. Лес встречал нас шумом листвы и запахом влажной земли. Где-то вдали кричала птица, и ее голос показался мне особенно резким. Я вглядывалась в тропу перед собой, не желая оступиться, когда вдруг ощутила, как мужчина чуть двинулся.

Я повернула голову и увидела: его веки дрожат. Едва заметно, как крылья ночной бабочки, тронутые ветром. Черные ресницы чуть приподнялись, и под ними мелькнул свет. Такой слабый, но все же сияющий, как будто в глубине глаз жила какая-то дикая нетерпеливая искра.

Мое сердце застучало быстрее. Я вдруг осознала, что вот-вот услышу голос незнакомца. Что этот странный, слишком красивый и слишком горячий мужчина сейчас что-то скажет… и тогда уже придется решать, как быть с ним на самом деле.

Но он лишь чуть сжал пальцы, будто хотел удержать что-то невидимое, и снова замер.

Я крепче перехватила упряжь и сказала вслух:

– Ладно. Очнешься – сам все объяснишь. А пока, если позволишь, я постараюсь дотащить твое великолепие до деревни и при этом не сломать себе спину.

И мы пошли дальше, а его веки все еще подрагивали, словно он видел во сне что-то такое, что никак не отпускало его обратно в этот мир.

Глава 2

Я тащила его, как тащат большую, неподъемную и слегка подозрительную поклажу, которую нельзя бросить, но и нести тяжко. Хотя почему слегка? Ужасно подозрительную. Спина уже горела, плечи под упряжью ныли, а внутренний голос ехидно подсказывал: «Ну что, Сюань, хотела приключений? Вот они. Голый принц в комплекте».

Тропа начала подниматься, и между деревьями уже виднелись первые крыши. Я сделала глубокий вдох. Главное – это дойти до лавки, завести его внутрь, запереть дверь и только потом… думать, что с этим всем делать.

Но, разумеется, деревня решила, что я не заслужила тихого и незаметного возвращения.

– О-о-о, сестра Фэн! – донесся до меня радостный визг а-Мэй, которая вечно оказывалась в самых неподходящих местах в самые неподходящие моменты. – Это что? Новый клиент?

– М-м-м… временно без платежеспособности, – буркнула я, перехватывая упряжь на плече.

А-Мэй подбежала ближе, округлила глаза и прошептала с заговорщицким выражением:

– Он что… без одежды?!

– Нет, он в пелене приличия и под моим плащом, – прошипела я. – И если ты скажешь об этом хоть слово старейшинам, я расскажу, кто позавчера таскал лепешки из печи соседей и целовался с младшим сыном семьи Тан.

– Ну все, молчу-молчу, – заверила она, но глаза ее горели так, что я знала: через час о произошедшем узнает вся деревня.

Следующим препятствием стал старый Го, который сидел на лавочке возле своей хижины и плел корзины. Он поднял взгляд, прищурился, а потом сказал с абсолютно серьезным видом:

– Сюань, я понимаю, что ты у нас девушка самостоятельная и уже готова завести семью. Но тащить мужчину на спине – это уже слишком.

– Это… родственник, – выдохнула я.

– Такой же родственник, как тот «кузен», которого ты в прошлом году спасла из ямы и он потом женился на вдове из соседней деревни?

– Да, только этот не женится, – отрезала я.

Старик фыркнул, но больше ничего не спросил, а я двинулась дальше, уже почти чувствуя запах своего дома и желая отдохнуть и поесть.

Разумеется, именно в этот момент веки мужчины снова дрогнули, и он чуть пошевелился. Мое сердце ушло в пятки. Если он решит очнуться прямо на улице, то с моими соседями, которые уже высунулись из окон, чтобы посмотреть на «новую добычу сестры Фэн», мне потом месяц не будет покоя.

Я ускорила шаг.

– Держись, красавчик, – пробормотала я. – Если ты хочешь сделать драматичное появление, подожди хотя бы, пока мы будем за закрытой дверью.

Но его веки дрожали все сильнее, а губы чуть приоткрылись, будто он собирался что-то сказать…

Но обошлось, фух. Я уже почти добралась до своей лавки, но понимала: если не придумаю правдоподобное объяснение, зачем я тащу на себе мужика в плаще, меня засыплют вопросами так, что никакой целебный отвар не спасет. Не сейчас, так потом. Чистое везение, что мне попалось не так много народу на пути.

А если… воспользоваться вариантом старого Го? А почему нет? Дальний родственник. Рабочая схема. Проверена дважды: один раз, когда я приволокла пьяного кузнеца из трактира, второй, когда нашла на дороге раненого вепря, застрявшего в телеге, и назвала его «старшей теткой по материнской линии». Все равно было темно – никто не разглядел. А утром вепрь дал деру, решив, что он уже здоровый.

Вздохнув, я расправила плечи, придав себе важный вид, и потащила свою находку дальше.

Разумеется, деревня – это не то место, где можно что-то протащить мимо людей и остаться незамеченной. Особенно если этот «что-то» – двухметровый мужчина с неприлично красивым лицом. Ладно, лица сейчас особо не видно.

Первой дорогу перегородила тетка Линь – женщина с талантом узнавать чужие новости еще до того, как они появятся.

– Сестра Фэн, сестра Фэн! – протянула она, вытирая руки о фартук. – Что это у тебя за красавец?

– Родственник, – твердо выдала я версию деда Го.

– Дальний? – уточнила она, прищурившись так, что я почувствовала себя на допросе.

– Настолько дальний, что мы даже фамилией не делимся, – ответила я. – Заблудился в лесу, я его вот забираю.

– Ага, – сказала она, скрестив руки. – Ну смотри, если он у тебя в доме останется, мы с девками быстро выясним, кто он такой.

Я улыбнулась так, что у нее пропало желание продолжать. Дальше на моем пути оказался дядя Хэ, который торговал яйцами и всегда разговаривал так, словно объявлял громким голосом цену на базаре.

– Сюань! – заорал он, и я чуть не оглохла на правое ухо. – Это что?

– Родственник! – выкрикнула я в ответ.

– Ух ты! Похож на солдата!

– И что? У нас в роду были военные! – огрызнулась я.

Или не было. Мало ли чего в том роду было!

– А чего он голый?

– Он не голый, он в плаще! – Я едва не споткнулась, удерживая мужчину на плече. – А вы, дядя Хэ, смотрите по сторонам, а то опять свои яйца рассыплете!

Мимо прошли близнецы Ву с корзинами рыбы. Они уставились на нас и хихикнули.

– Сестра Фэн, это ваш жених? – спросил один.

– Конечно, – кивнула я серьезно. – Мы поженились утром в лесу, свидетелями были белки и две утки.

Мальчишки Ву прыснули и умчались дальше, а я мысленно поставила галочку: «Слух о моем „женихе“ разлетится по деревне за полчаса».

Вот же ж гуй дернул за язык!

К дому я добралась уже в окружении дюжины глаз, выглядывающих из-за калиток, и двух пар соседей, которые решили пройтись «совершенно случайно» именно в эту сторону. В тот момент руки мужчины дрогнули. Я почувствовала, как его мышцы напряглись, и поняла: сейчас он откроет глаза. Только этого не хватало, чтобы он при всем честном народе начал разговаривать странным голосом или, чего доброго, зашипел. Хотя… с чего я взяла, что он будет шипеть? Откуда такие странные мысли?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.