Ослиная шкура, потроха и королевский блуд

Глава 1

Ослиная шкура на моём плече зевнула, тюкнула меня копытом по затылку и поинтересовалась:

— А долго ещё до границы? А то я проголодалась. Можем кого-нибудь сожрать?

— Няма, мы сожрали последнего разбойника два часа назад, — устало ответила я.

— Это была закуска, Драгана. За-кус-ка.

Я закатила глаза. Разбойник хотел меня ограбить, сделать вещи, о которых лучше не говорить в приличном обществе, а потом прикопать в лесу. Поэтому жалко его не было ни капли. К тому же Няма, как порядочная и жутко прожорливая нежить, разобралась сама.

Знаете, обычно в сказках принцессы убегают от злых мачех. Я же сбежала от любящего отца. Разница в том, что мачеха хотя бы не пыталась использовать мою кровь для ритуала династической чистоты, а заодно не присылала охотников с приказом: «Вернуть живой, но желательно девственной».

— Технически девственность под вопросом, — протянула Няма, свисая с моего плеча и уже зная, о чем я думаю.

— Няма, заткнись.

Ожившая шкура дохлого осла, воскрешённая некромантом-недоучкой, — не самый лучший напарник, но уж какой есть. Правда, Няма всегда возмущалась, что я ничего не понимаю, некромант был дипломированный… в одном месте. В каком именно, правда, не уточняла.

Я огляделась. Лес постепенно редел, сквозь ветви проглядывало что-то похожее на дорогу. Настоящую и накатанную, а не звериную тропу, по которой мы продирались последние три дня.

— Вижу цивилизацию, — буркнула я, поправляя на плече лямку потрёпанной котомки. В ней лежали золотое, серебряное и бронзовое платья, кольцо матери и… остатки здравого смысла. Последнего, правда, оставалось меньше всего.

— Ура, — без энтузиазма протянула Няма. — Значит, скоро будут люди. А люди — это потенциальная еда.

— Няма, нет.

— Няма, да-а-а. Я не просила тебя тащить меня через половину королевства. Могла бы оставить у некроманта, я бы там спокойно висела на крюке, никого не трогала...

— Ты через пять минут сожрала бы некроманта.

— Ну... технически... — Шкура замолчала, видимо, обдумывая аргумент. — Ладно, сожрала бы. Он плохо пах. Как… как протухшая капуста, а я не люблю капусту. Знаешь ли, вегетарианство — это не мое.

Я фыркнула. Вот за это я Няму и ценю, так это за умение в двух словах описать человека настолько точно, что можно писать портрет.

Граница королевства тетушки Герганы была где-то близко. Я чувствовала это по изменившемуся воздуху. Здесь даже пахло иначе. Никакого тебе дыма жертвенных костров и затхлой роскоши дворцовых покоев, где отец проводил свои ритуалы. Дорожная пыль, конский навоз и что-то ещё... Свобода, что ли?

Хотя, может, это просто все шло от Няма. Что еще можно желать от ожившей шкуры?

— Слушай, а ты уверена, что эта Гергана тебя примет? — Няма шевельнула ухом, что было её версией скептического взгляда. — Она же твоя дальняя родственница. Может, у них там та же запушня с чистотой крови?

Что такое «запушня» я понятия не имела. Но Няма произносила это слово с завидной регулярностью, используя как характеристику, определение и выражение собственного отношения к чему-то, что ей не нравилось.

— Гергана правит нормальным королевством, — отрезала я. — Там нет... этого.

— Ага, нормальным, — хмыкнула шкура. — Поэтому её королевство полно сплетен про некромантов, хрустальные туфельки и прочую дребедень. И вообще королева как бы немного мертвая, но живая. Очень нормально.

Я промолчала. Няма была права — королевство Герганы славилось своими странностями. Но там хотя бы не практиковали сохранение династии так, как у нас. А это уже прогресс.

А то, что Гергану подняли с кладбища, так… Слушайте, может, просто там было отдохнуть негде, поэтому и выбрала кладбище. Вот не надо придираться.

Дорога вывела нас на поляну. Вдалеке виднелся грубо отёсанный камень с гербом Герганы. Ага, пограничный столб. Корона, роза и какая-то птица. Или это была летучая мышь? В сумерках не разобрать.

— Стой, — напряглась Няма. — Слышишь?

Я прислушалась. И правда, топот копыт… Очень… много копыт. И еще лай собак.

— Охотники, — выдохнула я, и сердце ухнуло вниз. — Отец прислал охотников.

— Говорила я тебе, надо было сожрать того стражника у ворот по-тихому, — назидательно протянула Няма. — А ты все, Няма, не шуми, Няма, не чавкай. Вот теперь придется выкручиваться.

— У тебя тихо не вышло!

— А я старалась...

Лай приближался. Я рванула к границе, спотыкаясь о корни и камни. Ещё чуть-чуть, совсем чуть-чуть.

— Принцесса Драгана! — раздался знакомый голос за спиной. Это Божидар, он главный охотник отца. Человек, который мог выследить добычу едва не по запаху. И не хуже своих гончих. — Остановитесь! Король велел вернуть вас невредимой!

— Невредимой, но есть нюансы! — крикнула я через плечо, перепрыгивая через поваленное дерево. — Спасибо, откажусь!

— Это не то, что вы думаете! — искренне возмутился Божидар. — Это священный ритуал династического...

Дальше я не слушала. Пограничный столб был уже в десяти шагах. Я прыгнула, коснулась рукой холодного камня и рухнула на колени уже на территории королевства Герганы.

— Ха! — выдохнула Няма. — Теперь они не могут тебя забрать! Закон о политическом убежище, детка!

Я обернулась. Божидар и трое охотников застыли в пяти шагах от границы. Их собаки, мерзкие твари с горящими красными глазами — те еще плоды тёмной магии, скалились, но не решались переступить черту.

— Принцесса! — Божидар снял шляпу, обнажив лысую голову, покрытую татуировками защитных рун. — Вы не можете убежать от судьбы.

— Ещё как могу, — огрызнулась я, поднимаясь на ноги. Колени тряслись, но голос оставался твёрдым. — Передайте отцу: если он хочет чистоту крови, пусть женится на своей сестре. А меня оставьте в покое!

— Но у короля нет сестры.

— Тогда на себе самом! Пусть проявит креативность!

Няма захихикала.

Божидар вздохнул, надел шляпу обратно.

— Мы будем ждать вас, принцесса. Рано или поздно вы вернетесь. Или мы найдём способ забрать вас, потому что династия превыше всего.

— Династия — это когда у тебя много детей от разных жён, а не темный ритуал с родной дочерью! — заорала я, но охотники уже разворачивались.

Мы смотрели им вслед, пока они не растворились в сумерках леса.

— Ну-у-у… — протянула Няма, — это было драматично. Мне понравилось. Особенно момент про женись на себе.

Я опустилась на землю рядом с пограничным столбом и уткнулась лбом в колени. Руки тряслись, хотя там все тело тряслось.

— Э-э-эй, ну че ты… — Няма ткнула меня мордой в макушку. — Не реви. Ты же драконья дочь. А драконы не плачут.

— Моя мать не была драконом, — глухо сказала я. — Она была обычной женщиной, которую мой отец...

Слова застряли в горле.

— Знаю, — неожиданно мягко сказала Няма. — Поэтому мы здесь. И поэтому я тебя не брошу, даже если ты идиотка.

Ну, спасибо. Умеет поддержать. Я подняла голову. Сейчас ослиная шкура свисала с моего плеча, пустая и безжизненная на вид. Но я знала, что внутри там кто-то был. Или что-то. Возможно, осколок личности человека, который когда-то жил и дышал. Только вот как он там оказался?

— Няма, а ты... ты помнишь, кем была? До того, как стала... этим?

Шкура помолчала, попыхтела и выдала:

— Помню, но это уже не важно. Та, кем я была, умерла. А сейчас я твоя напарница. И твоя совесть, которой у тебя не особо-то хватает. Особенно, когда шкурочка голодненькая.

— Романтично, — хмыкнула я, вытирая слёзы.

— Я стараюсь.

Я поднялась и отряхнула платье. Оно было грязным, порванным и совсем не королевским. Хорошо, пусть так. Принцесса Драгана умерла в ту ночь, когда сбежала из дворца. Теперь я просто беглянка Драгана и девушка с ожившей ослиной шкурой.

— Ладно, — сказала я. — Пошли искать цивилизацию. Мне нужна работа, крыша над головой и план, как выжить в чужом королевстве.

— А мне — еда! — добавила Няма.

— Няме всегда нужна еда.

— Это моя суперсила, — важно заявила она.

Мы двинулись по дороге вглубь королевства. Где-то впереди были город, дворец и новая жизнь. И, надеюсь, никакого прошлого.

Хотя, зная мою удачу...

— Эй, Драгана! — окликнула Няма через полчаса ходьбы.

— Ась?

— А если в этом королевстве окажется, что все принцы — извращенцы?

Началось. Хотя один там такой точно был. Коллекционировал женские ноги, у него потом нашли целую коллекцию, бр-р-р.

— Тогда я стану монахиней.

— Монахини не держат ожившую нежить.

— Тогда стану ведьмой.

— Вот это мне нравится, — довольно протянула Няма. — Ведьма с ослиной шкурой. Звучит как начало хорошей истории.

«Или очень плохой», — подумала я.

Но вслух ничего не сказала.

Глава 2

Город появился на рассвете, когда мои ноги уже отказывались меня слушаться, а Няма в третий раз предложила сожрать попутного торговца.

— Он же живой! — шипела я, пока мужик с телегой капусты проезжал мимо, с подозрением косясь на нас.

— Ну и что? Зато упитанный. И пахнет лучше, чем разбойник.

— Няма, я серьёзно. Никого. Не. Жрать.

— Ты меня угнетаешь, — обиженно протянула шкура.

Город был... обычным. После моего дворца с его позолоченными колоннами, гобеленами из драконьей чешуи и жертвенными алтарями в подвалах, этот город казался почти уютным. Каменные дома с черепичными крышами, узкие улочки, пахнущие пивом и свежей выпечкой. Люди сновали туда-сюда, не обращая внимания на грязноватую девицу с котомкой.

Хорошо. Анонимность — это то, что мне сейчас нужно.

— Слушай, а где ты собираешься работать? — поинтересовалась Няма, когда мы свернули на главную площадь. — Прачкой? Швеёй? О-о-о, может, в публичный дом? Если блудить прямо на мне, ну, для любителей экзотики, конечно, так и платили бы больше. А еще…

— Няма!

— Что? Серьезно же, там хорошо платят. И кормят.

— Просто молчи, — шикнула я.

— Бу-бу-бу.

Площадь была огромной. В центре расположился фонтан с какой-то полуголой нимфой. Да уж, явно дело рук скульптора с богатой фантазией. Хотя вполне миленько. Вокруг полно лавок, трактиров и о-о-о! Дворец!

Он возвышался на холме. Весь такой белый, изящный и совсем не похожий на мрачную крепость отца. Башни тянулись к небу, флаги развевались на ветру. Красиво. Почти сказочно.

— Вот туда нам и надо, — твердо сказала я.

— Во дворец?! — взвизгнула Няма. — Драгана, ты кукукнулась?! Тебя там узнают за секунду!

— Меня никто не узнает, — отрезала я. — Я не была здесь с детства, и Гергана меня не видела лет пятнадцать. Плюс… — Я потрепала грязное платье. — Кто ж узнает принцессу в этом?

— Логично, — протянула Няма. — Но всё равно идея — запушня.

— У тебя есть лучшая?

— Публичный дом, я же говорила...

— Няма, заткнись.

Путь ко дворцу занял ещё час. Мои ноги умоляли о пощаде, желудок требовал еды, а Няма периодически предлагала решить обе проблемы одним способом, то есть сожрать кого-нибудь.

У ворот дворца стояла толпа. Люди с мётлами, тряпками и вёдрами. Кто-то нёс мешки с мукой, кто-то — вязанки дров. Ага, слуги и подённые рабочие.

Я протиснулась через толпу, стараясь не привлекать внимания.

— Эй, девка! — окликнул меня мужик в грязном фартуке. Управляющий, судя по ключам на поясе. — Ты за работой?

— Да, — быстро ответила я.

— Умеешь что-нибудь?

— Э-э-э... Готовить?

Няма фыркнула у меня на плече.

— Гото-овить, — протянул мужик, окидывая меня оценивающим взглядом. — Ладно. На кухню очень нужны руки. Только смотри, работаешь до упора, жрать дают раз в день, спать будешь в общей каморке. Согласна?

— Согласна!

— Как звать?

— Драга... на. Драгана.

— Понял, — кивнул мужик. — Я — Петко, старший тут по хозяйству. Пошли, покажу, где что.

Он развернулся и зашагал во двор. Я тут же поспешила за ним.

— Ты только что почти назвала своё настоящее имя, — прошипела Няма мне на ухо. — Гениально. Просто гениально.

— У меня стресс!

— У тебя мозгов нет.

Надо бы обидеться, но она права.

Двор дворца оказался ещё красивее, чем снаружи. Мраморные колонны, фонтаны, клумбы с розами. М-м-м, точно сказочно. Слуги сновали туда-сюда, таская всякую всячину. Кто-то мыл окна, кто-то драил полы.

— Вот кухня. — Петко ткнул пальцем в массивную дверь. — Главная там Милка, злая как гадюка, но справедливая. Скажешь, что я тебя прислал. И смотри не облажайся, а то вылетишь за ворота быстрее, чем...

— Петко!!! — раздался женский визг. — Петко, змея тебя за ногу, где ты шляешься?!

Дверь с грохотом распахнулась, и оттуда вылетела тётка размером с небольшого медведя. Красное лицо, руки в муке, фартук в пятнах. Мамочки.

— Вот, Милка, смотри, — выпалил Петко и отступил на шаг, явно на всякий случай. — Привёл новенькую, готовить умеет.

— Готовить? — Милка окинула меня взглядом. — Ты вообще хоть раз в жизни лук резала?

— Э-э-э...

— То-то же! — фыркнула она. — Ладно, пойдёшь на помойку. Отходы сортировать, кости для бульона собирать, остатки в свинарник таскать. Справишься?

Няма на моём плече вдохновенно задумалась.

— Справлюсь, — кивнула я.

Можно крутить носом, только тут я не принцесса. Я вообще больше не принцесса.

— Тогда живо за мной!

Милка развернулась и ломанулась обратно на кухню. Я кинулась следом, чувствуя, как Няма еле сдерживает смех.

— Помойка, — захихикала она. — Принцесса на помойке. О, это прекрасно.

— Заткнись, или сожру тебя сама.

— Ты не можешь меня сожрать, я же нежить.

— Но я все-таки попробую.

На кухне все грохотало, кипело и шипело. Со всех сторон шел жар и запах жареного мяса. Повара орали друг на друга, кастрюли кипели, ножи стучали по разделочным доскам. Хаос. Прекрасный живой хаос.

— Вот твоё место. — Милка ткнула пальцем в угол, где стояли три огромных чана. — Это для костей, это для объедков, а вот это для свиней. Не перепутай, а то повара шкуру спустят, если в бульон попадёт то, что должно было свиньям достаться. Поняла?

Что ж… по крайней мере не требуют снять Няму. На кухне бы так не прокатило. А у помойки нет дресс-кода. Тут я смотрюсь совершенно органично.

— Поняла, — кивнула я.

— Отлично. Работай.

Она ушла, оставив меня наедине с чанами и горой отходов.

Няма молчала ровно три секунды, но потом подала голос:

— Драгана?

— Что?

— Я тебя люблю.

— Что?!

— Ты привела меня в рай, — мечтательно протянула шкура. — Кости, объедки и еда-а-а… Столько еды...

— Няма, это не для тебя!

— А для кого же? — искренне удивилась она.

— Для бульона! И для свиней!

— Я тоже свинья еще та.

Я застонала. Решительно невозможно. Ладно, работать. Займусь сортировкой: кости направо, объедки налево, всё остальное — в средний чан.

Однако Няма… принялась поглощать всё, что я не успевала убрать.

— Няма, прекрати немедленно!

— Не могу-у-у. Это так вкусно.

— Это кости!

— Лучшие кости в моей жизни!

К обеду я поняла три вещи. Работа на кухне — это ад. Милка на самом деле не злая, просто у неё голос громкий. А Няма способна сожрать половину помойки и не подавиться.

— Эй, новенькая! — окликнула меня девушка на вид лет восемнадцати. Худенькая, с копной чёрных волос и лицом, вымазанным сажей. — Ты как, живая?

— Пока да, — выдохнула я, откидывая рыжую прядь волос со лба.

— Меня Зола звать. — Девушка протянула руку. — Работаю тут... э-э-э, сколько уже? Пять лет? Шесть? Вечность, короче.

— Драгана, — пожала я ей руку. — Первый день.

— Ясно, — ухмыльнулась Зола. — Ну, держись. Милка сначала всех гоняет, потом привыкает. А там уже можно и подзаработать, если стараться.

— Подзаработать? — осторожно уточнилая.

— Ну да. Если хорошо работаешь, тебя могут наверх отправить. Прислуживать на банкетах, полы драить в покоях. Там платят больше.

— А ты... ты не хочешь наверх? — уточнила я.

Зола помрачнела:

— Хочу. Но у меня... сложности. Мачеха тут тоже работает старшей горничной. И делает всё, чтобы я не высовывалась.

— Мачеха? — переспросила я.

— Ага, — вздохнула Зола. — Отец умер, мачеха захватила всё, а меня сплавила сюда. Но ничего, — улыбнулась она, — я не сдамся. Когда-нибудь я вырвусь отсюда.

— А может, принц тебя спасёт? — не удержалась я.

Зола расхохоталась:

— Принц?! Ты его видела? Он же... ну это…

— Странный?

— Ну, типа, коллекционировал обувь женскую. Говорят, у него целая комната туфелек. Жуть какая-то. Но он и его семья до королевы Герганы тут правили.

Угу. И коллекционировал он вовсе не туфельки. Если не ошибаюсь, принц Андон. Вот уж говорящее имя.

— О-о-о, я этого принца уже люблю, — прошипела Няма мне на ухо.

Нет, дорогуша, ногами бы он с тобой не поделился.

— А ты что там шепчешь? — прищурилась Зола, глядя на мою шкуру на плече.

— Это? — Я похлопала Няму. — Талисман. Семейная реликвия, так сказать.

— Ага, — протянула Зола. — Слушай, выглядит... жутковато.

— Зато счастье приносит, — соврала я.

— И голод утоляет, — добавила Няма, но тихо, так что Зола не услышала.

Остаток дня прошёл в работе. Я сортировала отходы, Няма их восторженно жрала, а Зола периодически подбегала поболтать. К вечеру я еле двигалась.

— Всё, — объявила Милка, когда стемнело. — На сегодня хватит. Новенькая, еда вон там в углу. Спать топай наверх в каморку, помыться на первом этаже. Завтра подъём с рассветом.

Еда оказалась простой. Похлёбка, хлеб да кусок сыра. Но после трёх дней в лесу это казалось пиром.

Няма, естественно, стянула у меня половину.

— Это моё! — возмутилась я.

— Ты жадина.

— Ты обжора!

— Жадина-говядина!

Баня оказалась и ничего так, а вот спальня — крошечной комнатушкой под крышей. Шесть соломенных тюфяков, окно без стекла, запах пота и старья. Но мне было всё равно. Я рухнула на свободный тюфяк и закрыла глаза.

— Драгана? — позвала Няма.

— М-м-м?

— Как думаешь, нас тут найдут?

Я открыла глаза. Шкура неподвижно свисала с крючка на стене.

— Не знаю, — честно призналась я. — Но очень постараюсь, чтобы нет.

— Хорошо. — Няма какое-то время помолчала, а потом тихо сказала: — А знаешь что? Мне тут нравится.

— Правда?

— Ага. Еды много. Люди не такие мерзкие, как у тебя на родине. И вообще... тут пахнет жизнью, а не смертью.

Я улыбнулась:

— Мне тоже нравится. Спи, Няма.

— Не хочу.

— Спи, а то сожру.

— Только попробуй.

Я закрыла глаза и провалилась в крепкий сон.

Где-то далеко за окном в королевском тракте дворца гасли свечи. И кто-то, сидя у окна, разглядывал амулет, найденный на ступенях после бала.

Маленький, серебряный и с гравировкой в виде дракона. Принадлежащий принцессе, которой здесь быть не должно.

Глава 3

Я проснулась от того, что Няма жевала мой сапог.

— Няма, какого... — возмутилась я, вырвав у нее обувь. — Это мой сапог!

— Ты же его всё равно не носишь, — невинно протянула шкура. — Он просто одиноко лежал. Я решила его утешить.

— Закусив им?!

— У меня свои методы утешения.

Находившиеся в коморке девушки захихикали. Зола, которая спала на соседнем тюфяке, улыбнулась:

— У тебя талисман такой... общительный.

— Это ещё мягко сказано, — буркнула я, запихивая изжёванный сапог обратно в котомку.

— Девицы, подъём! — раздался вопль Милки снизу. — Живо на кухню! Сегодня готовим для королевского банкета! Быстро-быстро!

Девушки застонали и начали одеваться. Я последовала их примеру, стараясь не думать о том, что все мои мышцы жутко ныли от вчерашней работы.

— Банкет? — шёпотом спросила я у Золы, пока мы спускались по узкой лестнице.

— Ага, знаешь, королева Гергана устраивает их раз в месяц. Приглашает там всю знать, магистров, иностранных послов и прочих важных шишек, — скривилась Зола. — А простые слуги работают как проклятые.

— А ты... ты не можешь попасть на банкет? Ну, как гостья? — поинтересовалась я.

Зола расхохоталась настолько громко, что несколько девушек обернулись:

— Я? Гостья? Драгана, у меня даже приличного платья нет. Мачеха следит, чтобы я не получила и лишней монетки.

— Но это же несправедливо!

— Справедли-и-ивость, — философски протянула Зола, — это когда у тебя есть связи или деньги. А у меня ни того, ни другого. Поэтому и справедливости тоже нет.

Что ж, тут она была права. Как бы сейчас не хотелось думать иначе.

Мы вошли на кухню, и там уже царил полный бардак. Милка орала на поваров, повара орали друг на друга. Душевно. Кто-то ронял кастрюли, кто-то резал овощи с таким остервенением, будто мстил личному врагу.

— Новенькая! — гаркнула Милка, увидев меня, и я чуть не вздрогнула. — Сегодня на тебе не только помойка! Будешь ещё овощи чистить. Вон там гора морковок, курдиком за работу!

Я кивнула и поплелась к указанному столу. Гора морковок оказалась размером с небольшой холм. Ну… могло быть хуже.

— Весело, — протянула Няма. — Может, я помогу? Сожру половину?

— Няма, это же для банкета.

— Ну и что? Я культурно все скушаю. Без чавканья, обещаю.

— Нет.

— В тебе ни капли сострадания.

Я хмыкнула и, взяв нож, принялась чистить. Рядом примостилась Зола с собственной горой картошки.

— Слушай, — шепнула она, — а ты откуда вообще? Местная разве?

— Нет, — осторожно ответила я. — Приехала из, э-э-э... дальнего королевства.

— А-а-а, сбежала?

Я чуть не порезалась. А соображает дай бог.

— Почему ты так решила?

Зола пожала плечами:

— У тебя такой вид, будто ты от чего-то бежишь. Я таких видела, — сказала она. — Ты не волнуйся, я тебя не выдам. У всех свои скелеты в шкафу.

Или шкура на плече. Каждый развлекается, как умеет.

Мы занимались овощами, а вокруг кипела работа. Повара бодро таскали туши, резали мясо и месили тесто. Пахло специями, жареным луком и чем-то сладковатым, что так просто не определить. Хм, пирогами, наверное.

— Эй, девки! — заорала Милка. — Банкет начинается в восемь вечера! До этого всё должно быть готово. Кто завошкается, тот вылетит без жалованья!

Сурово. Все зашуршали быстрее.

К полудню моя гора морковок уменьшилась наполовину. Руки болели, спина ныла, но я упорно продолжала.

Няма периодически комментировала:

— Эта морковка кривая.

— Няма, тихо.

— А эта вообще сра… уродливая.

— Няма!

— Ну, я просто говорю. Что уже и поговорить нельзя? Для принцессы ты, кстати, неплохо справляешься.

В какой-то момент на кухню зашёл Петко. Рядом с ним была женщина лет сорока в строгом тёмном платье и с суровым лицом.

— Вот, Свежда, это новенькие, — сказал Петко, ткнув в нас. — Рыжая Драгана первый день, а Золу ты знаешь.

Свежда окинула нас оценивающим взглядом и остановилась на Золе.

— Зола, — сухо сказала она. — Надеюсь, ты же не витаешь в облаках? Работа есть работа.

— Да, матушка, — покорно ответила Зола, не поднимая глаз.

У-у-у. Так вот она какая, мачеха Золы. Красивая, статная, но... пустая, будто внутри ничего нет, кроме холода.

— А ты… — Свежда повернулась ко мне… — Смотри, чтобы она не филонила. Тут не место для лентяек.

— Понятно, — кивнула я, стараясь говорить как можно спокойнее.

Свежда ушла, и Зола вздохнула с облегчением.

— Она всегда такая? — тихо спросила я.

— Всегда, — буркнула Зола, вернувшись к картошке. — Она меня ненавидит просто потому, что я дочь своего отца. Она не простила, что он любил меня больше, чем ее.

Вот же дура старая.

— Это... ужасно.

— Ага. Но что поделать, — улыбнулась Зола, но в улыбке не было ничего веселого. — Я уже привыкла.

Няма зашевелилась у меня на плече и внесла предложение:

— Хочешь, я её сожру?

— Няма, нет!

— Почему? Она плохая, а плохих можно жрать.

Этак мы трети королевства не досчитаемся!

— Нельзя!

Няма обиженно засопела, а Зола странно посмотрела на меня:

— Ты... с кем разговариваешь?

— С талисманом же, — вздохнула я. — Он... точнее, она помогает мне принимать решения.

— Я-я-сненько, — протянула Зола. — У всех свои причуды.

Не поверите, но к вечеру кухня превратилась в настоящий ад. Повара бегали с подносами, в кастрюлях что-то кипело, вокруг со звоном падали разные предметы. Милка орала без устали, а Петко носился как ужаленный, пытаясь всё успеть.

— Новенькая, ты закончила с морковками? — гаркнула Милка.

— Да!

— Тогда помоги подносы таскать! Живо!

Я схватила поднос с какими-то закусками и понеслась за остальными слугами. Мы шустро шли по коридорам, поднимались по лестницам и вытаскивали еду в огромный зал.