Ямада будет. Книга 2. Ямада будет драться

© Комарова Марина

© ИДДК

Книга 1. Ямада будет спорить

Книга 2. Ямада будет драться

Глава 1

Я в панике кидаюсь к дверце машины, хватаюсь за ручку, пытаясь рвануть на себя, но ничего не происходит. Замок заперт намертво. Сердце колотится в груди, пальцы дрожат от адреналина.

– Выпустите меня! – вскрикиваю я, дёргая ручку сильнее.

Ито даже не впечатляется, только лениво поворачивает голову в мою сторону.

– Лучше не трогайте… – начинает он, но я уже не слушаю.

Решив, что единственный выход – выпрыгнуть прямо на ходу, тянусь к кнопке, чтобы опустить окно. Но вместо привычного звука опускающегося стекла происходит нечто невообразимое. Стекло будто плавится, а затем превращается в огромную зубастую пасть, которая с громким щелчком захлопывается прямо у меня перед лицом.

– А-а-а-а! – Я с криком отскакиваю назад, вжимаюсь в сиденье, дико глядя на окно.

Кожа покрывается мурашками, а дыхание сбивается. Это не обман зрения!

Пасть, чёрт возьми, самая настоящая! Клацнула, как у голодного зверя, готового разорвать добычу.

– Я предупреждал. – Ито даже не улыбается, но в его голосе звучит тонкий оттенок сарказма. – Не стоит пытаться выходить.

Хватаюсь за грудь, пытаясь унять бешеный ритм сердца.

– Что это?! Что здесь происходит?! – сиплю, стараясь, чтобы голос не дрожал, но выходит жалко.

Ито лишь тихо вздыхает, его лицо спокойно, как будто мы сидим не в кошмарной машине, а за чашечкой кофе.

– Это особое место. Его стоит понять и узнать получше. Если поступать опрометчиво, то вам не понравится, что там, – кивает он на красноватое сияние за окном у водительского места. – Поверьте мне, Ямада-сан.

Я моргаю, надеясь, что всё происходящее – галлюцинации, но нет, они реальны. Один из прохожих поворачивает ко мне голову, и его пустые, чёрные как смоль глаза будто впиваются прямо в кожу.

О ками, спасите меня.

– Это всё не по-настоящему, – шепчу я себе, но мои руки ощутимо подрагивают.

– Напротив, как раз очень даже настоящее, – холодно замечает Ито. – Просто вы этого никогда не видели.

Спорить сложно. Я до некоторого времени даже не подозревала, что здесь живёт кто-то кроме людей. И если б не познакомилась с Окадзавой, то и никогда бы не узнала.

Ито тихо смеётся, и в его голосе звучит странная мягкость, почти нежность.

– Не пугайтесь так, – произносит он, будто утешая ребёнка, – мадо-норои совсем маленький. Ему всего-то лет триста, он любит пошалить, но можно не переживать. Он не голодный. Сейчас, во всяком случае.

Я сжимаюсь на сиденье, мой взгляд всё ещё прикован к тому, что только что было окном. Зубастая пасть скалится, её длинный, тёмный, будто смоляной язык лениво облизывает острые жёлтые зубы, оставляя после себя влажный блеск.

– Ма-до… что?! – заикаюсь. Мой голос настолько звонко дрожит, что можно заслушаться. Вжимаюсь в кресло, стараясь отодвинуться подальше. – Кто это… что это вообще такое?!

Вижу в зеркало, как Ито чуть приподнимает бровь, явно удивлённый моей реакцией, а потом всё с тем же спокойствием объясняет:

– Мадо-норои, – произносит он, как будто это что-то само собой разумеющееся. – Это же цукумогами, дорогая Ямада-сан. В данном случае дух старого окна. Когда вещь существует достаточно долго, она может обрести душу. Иногда это полезно, иногда… не очень. Этот, например, зубастый, но довольно дружелюбный. Обычно.

Моё сердце бьётся как сумасшедшее, я с ужасом смотрю на пасть, которая продолжает лениво поклацывать зубами. Кажется, она даже улыбается… если это можно назвать улыбкой.

– Зачем… зачем у окна зубы? – сглотнув, выдыхаю я.

Ито вновь усмехается, но всё же отвечает:

– Для защиты, конечно. Он защищает себя. Если кто-то решит его обидеть… ну, вы поняли. И для еды, разумеется. Вы пробовали есть без зубов?

– Издеваетесь?

– Никоим образом.

– Серьёзно?! – Я смотрю на пасть, которая снова облизывает зубы, как будто наслаждаясь моим страхом и всей реакцией. – И это должно меня успокоить?!

– Почему бы и нет? – отвечает Ито с лёгкой усмешкой, а потом добавляет почти задумчиво: – Хотя… мадо-норои, конечно, не всегда дружелюбен. Если бы он был голодным… но, к счастью для вас, ужин был недавно. У нас все заботятся друг о друге.

Ужас пронизывает меня до костей, я не могу удержаться от новой дрожи.

– Го-голодным?! – срывается с моих губ.

Ито пожимает плечами, словно речь идёт о выборе блюда в ресторане:

– Конечно. Все хотят кушать. Это же естественно! Но ведь не вы виноваты, что он стал зубастым, верно?

Ну, спасибо. Не хватало ещё быть виноватой в том, что окно обзавелось зубами.

Мой мозг словно закипает, пытаясь осмыслить услышанное. Но вообще… Зубастые окна? Голодные? А я просто хотела попасть домой!

Нужно подумать и привести мысли в порядок. Ну… насколько это возможно в такой ситуации.

Цукумогами… я судорожно прокручиваю в голове всё, что знаю об этих странных существах. Где-то когда-то об этом читала. Тогда всё подобное казалось чем-то далёким, почти сказочным. А теперь это реальность, скалящаяся мне острыми зубами из бывшего окна.

Цукумогами – это духи или ёкаи, которые появляются из старых вещей. Считается, что любая вещь, которой исполнилось сто лет, может обрести душу. Вещь, которую долго использовали, впитавшая в себя эмоции, желания, а иногда даже ненависть владельца, становится одушевлённой. Она превращается в цукумогами.

Вроде бы не все из них опасны. Некоторые довольствуются тем, что просто живут своей новой жизнью: шагают по дому на ножках, свистят, если это, скажем, чайник, или весело поют, в случае флейты. Но другие… другие могут быть злобными, особенно если с ними плохо обращались. Если вещь бросили, сломали или унизили, её дух может наполниться гневом. Такие цукумогами мстят своим владельцам и всем, кто попадётся под горячую руку.

А-а-а, за что мне это?

А ещё я помню, что некоторые из них принимают действительно пугающие формы. Окна, двери, зонты – у них вырастают зубы, когти или даже глаза. Эти создания могут причинить вред, особенно если считают, что с ними обошлись несправедливо. И вот сейчас передо мной один из них, зубастый мадо-норои, что когда-то был окном.

Почему окно? Наверное, кто-то разбил его. Или же всё время царапал?

Мой взгляд непроизвольно скользит к пасти, клацающей в углу. Оно всё же… впечатляет. Не будь тут заперто, я бы уже бежала сломя голову.

«Так, спокойно, Ясуко. Это просто цукумогами. Они появляются только из вещей, которые забыты или недооценены. Если с ними обращаться правильно, они не нападают. В большинстве случаев… Они познали боль и печаль… Они…»

Что за чушь я несу?

Ответа, конечно, не следует.

Внезапно тёплый невозмутимый голос Ито возвращает меня к реальности:

– Не переживайте так, Ямада-сан. Мадо-норои, несмотря на свою внешность, безобиден. Ему просто нравится вас пугать.

Я отрываюсь от гипнотического зрелища зубастой пасти этого чёртова окна и решаю сосредоточиться на другом. Сердце всё ещё стучит как бешеное, но мне нужно найти хоть что-то нормальное, чтобы успокоиться. Перевожу взгляд на противоположную сторону, и…

Внезапно там совершенно другой мир. Никаких зубов, языков или зловещего клацанья. За стеклом чистые аккуратные улочки с традиционными домиками. Фасады деревянные, выкрашены в тёплые тона. На улицах тихо, как будто всё замерло. Но не в плохом смысле, а скорее каком-то спокойствии и уюте.

Редкие бумажные фонарики светят мягким золотистым светом, подсвечивая каждый уголок.

Я моргаю, не веря своим глазам. Где красное освещение? Куда делись жуткие прохожие с рывками и подёргиваниями? Ничего подобного нет и близко! Вместо этого передо мной уютный район, похожий на кадр из старинного японского фильма.

На углу замечаю пару в традиционной одежде. Мужчина в хаори, женщина в элегантном кимоно. Они идут под руку, неспешно, словно время для них течёт иначе. Их фигуры будто чуть размыты, как лёгкий туман. Но это не пугает. Напротив, от этого места исходит странное, даже расслабляющее спокойствие.

Сердце понемногу замедляет свой бег. Место… оно как будто укрытие от всего того кошмара, что я только что видела.

– Вы ведь впервые видите подобное, не так ли? – вырывает меня из размышлений голос Ито.

Я резко поворачиваюсь к нему, не сразу понимая, что он сказал.

– Где это мы? – спрашиваю сипло, хотя вроде бы не кричала.

Точнее, кричала, но не настолько громко.

Ито поглядывает на меня с лёгкой улыбкой, его лицо, как всегда, непроницаемо.

– Один из многих… назовём это слоёв города, – говорит он совершенно невозмутимо. – Каждый из них живёт своей жизнью. Иногда они пересекаются, иногда остаются скрытыми. Вам просто повезло увидеть одно из таких пересечений.

Пересечение? Слоёв города? Я с трудом воспринимаю его слова. Как один город может быть таким разным?

Но снова отворачиваюсь к окну. Сейчас мне почему-то не хочется спорить. Просто смотрю на этот спокойный, будто специально созданный уютный мир, и пытаюсь запомнить каждую деталь. Если это иллюзия, пусть она длится подольше.

Машина плавно останавливается перед одним из домиков.

Небольшой традиционный японский дом с покатой крышей, покрытой чёрной черепицей. Перед входом скромный садик: аккуратно подстриженные кусты, небольшая каменная дорожка, ведущая к крыльцу, и крошечный фонтан в форме бамбуковой трубки, из которой с лёгким плеском капает вода.

Ито выходит первым, обходит машину и открывает мою дверь с безукоризненной вежливостью.

– Прошу, Ямада-сан, – говорит он и подаёт мне руку.

Я выхожу из машины и почти сразу ощущаю, как воздух вокруг пропитан тишиной и чем-то неуловимо древним. Всё кажется слишком тихим, слишком правильным, как будто это место живёт вне времени.

Ито ведёт меня к дому, где на крыльце уже зажжены бумажные фонари. Они отбрасывают мягкий свет на деревянные панели стены и дверь с тонкими решётчатыми вставками из бумаги васи. Ито толкает её, и раздвижная дверь беззвучно открывается.

Внутри всё выглядит так, словно здесь живёт кто-то из древнего рода самураев. Тёмные деревянные полы блестят от тщательной полировки. Комната мягко освещена бумажными фонарями и низким светильником, стоящим на лакированной тумбе. На стенах свитки с каллиграфией и изображениями гор и бамбуковых рощ.

Посреди комнаты, прямо на татами, стоит низкий стол, вокруг которого расположены подушки для сидения. У одного из углов столика – небольшой сосуд с цветочной композицией икебаны. Ханако бы сказала, что гармонично дополняет интерьер. Ками, она там, наверное, с ума сходит.

Здесь возвышается токонома, на ней статуэтка какого-то буддийского божества. На стене висит свиток с высказыванием, подходящим сезону.

– Прекрасно, не правда ли? – вежливо спрашивает Ито, но я чувствую скрытый подтекст в его словах.

Он закрывает за мной дверь, и я внезапно ощущаю себя словно в другом мире, где нельзя даже пошевелиться лишний раз, чтобы не потревожить эту древнюю гармонию.

Едва мы переступаем порог, как я слышу шелест ткани и лёгкие шаги. Из сгустившихся теней появляется человек… точнее, не совсем человек.

Стройная фигура, движения плавные, почти кошачьи. Лицо скрыто под маской нэко, украшенной узорами, нарисованными золотой краской. Из-под маски видны только ярко-жёлтые глаза, сияющие в полумраке. На нём простое, но элегантное кимоно тёмно-синего цвета с серебристой вышивкой, напоминающей лунный свет на воде.

Но это… ничего. Однако стоит глянуть вниз и…

Из-под кимоно тянется длинный хвост, который легко покачивается из стороны в сторону.

Я останавливаюсь как вкопанная, кровь стучит в ушах.

– Добро пожаловать, Ито-сан. – Тёплый и мелодичный голос разносится по комнате. Он кланяется, обращая свой взгляд на меня. – И вам, госпожа.

В этот момент я делаю шаг назад и сталкиваюсь с чем-то твёрдым. Моя попытка отступить приводит лишь к тому, что я теряю равновесие. Руки Ито быстро перехватывают меня, сильные, но аккуратные.

– Всё в порядке, Ямада-сан, – говорит он, слегка наклоняясь ко мне. – Позвольте представить: это Кийо, хранитель дома. Он нурэ-отоко, один из старейших здесь.

– Х-хранитель? – невольно хватаю я Ито за рукав. А что? Мне надо за что-то держаться!

Нурэ-отоко слегка наклоняет голову набок, а его хвост поднимается выше, будто он старается не смеяться.

– Вы напугали нашу гостью, Кийо, – продолжает Ито, и я почти слышу лёгкий укор. Правда, очень лёгкий.

– Прошу прощения. – Слуга снова кланяется, хвост мягко опадает вниз. – Возможно, я слишком поспешил.

Его движения настолько грациозны, что я завороженно смотрю, даже несмотря на панику. Ловлю себя на мысли: его одежда, манеры, голос – всё идеально соответствует этому дому, будто он не просто здесь живёт, а является частью его пространства.

– Он заботится о доме и следит, чтобы всё было в порядке. – Ито выпрямляется и охотно даёт мне опору, пока я пытаюсь прийти в себя. – Вы можете доверять ему.

Доверять? Легко сказать. Меня похитили. Тут как бы до доверия далековато. Но я выдавливаю слабую улыбку и слегка киваю, стараясь не смотреть на этот хвост, который медленно обвивается вокруг ног его хозяина.

Нас проводят в комнату, склонив голову в вежливом жесте, но легче от этого не становится.

Пространство вокруг наполнено ощущением всего чуждого и неизвестного. Кажется, даже стены дышат каким-то своим воздухом. А вот комната просторная и удивительно простая: татами, низкий столик с заваренным чаем, шкафы с раздвижными дверцами, украшенные цветами сакуры.

Пытаюсь сосредоточиться и немного успокоиться.

– Я скоро навещу вас, – внезапно произносит Ито, прежде чем покинуть комнату.

Всё происходит настолько быстро, что я не успеваю ничего сказать. Кидаюсь за ним, но от него с Кийо и след простыл.

Приходится просто постоять с широко раскрытыми глазами и отойти к столику, плюхнувшись на подушку.

– Кажется, я сошла с ума, – бормочу и беру сумочку, откуда достаю телефон и быстро набираю номер Окадзавы.

Гудки… долгие гудки. Жду целую вечность, но ответа не следует. Тихо матерюсь, стучу пальцем по экрану, переключаясь на Хаято. И снова тишина.

– Да что за чертовщина?! – шиплю в сердцах, чувствуя, как страх снова закрадывается в грудь.

Телефон вдруг начинает странно мигать, будто сигнал здесь вообще не ловится.

Всё. Надежды на помощь, кажется, исчезли.

Стараясь не поддаваться панике, смотрю в окно.

Хм, выглядит вполне обычным. Никакой зубастой пасти, никакого язычка, который так и норовит тебя лизнуть. Ками, о чём я только думаю?

Простое квадратное окно, снаружи которого виднеется сад и спокойное небо.

«Ну же, Ямада, соберись. Может, через него удастся выбраться», – говорит внутренний голос.

Стараясь не шуметь, подхожу ближе. Осматриваю раму – всё чисто. Делаю глубокий вдох и тяну за створку. Окно мягко открывается, свежий вечерний воздух касается лица. Пахнет чем-то очень приятным. Что растёт в этом саду?

Мой страх немного утихает, и я даже чувствую крохотный прилив надежды. Осторожно, чтобы не издать ни звука, приподнимаю одну ногу, закидываю её наружу, затем другую. Всё пока идёт гладко, всё хоро…

Тр-р-ресь!

– Да ну, нет, нет, нет… Только не сейчас! – заполошно выдыхаю, пытаясь освободиться и делая слишком резкое движение.

Но чем больше дёргаюсь, тем хуже становится. А-а-а! Мамочки!

Ткань с громким треском расходится, подол платья зацепился за угол рамы, и теперь… его практически нет.

– Твою ж… – Хочется заорать от досады, но я резко зажимаю рот рукой, чтобы не привлечь внимания.

Мой выход через окно – это фиаско. К такому меня жизнь не готовила. Теперь я наполовину торчу из окна с разорванным платьем и ощущением полной ж… безысходности.

«Если вы не бывали в глупой ситуации, спросите Ямаду Ясуко, как в них очутиться!» – мелькает раздражённая мысль.

Платье трещит и соскальзывает всё ниже, оголяя бёдра. А-а-а!

Замираю на мгновение, ощущая, как ткань неумолимо ползёт вниз. Ками-ками-ками!

Ещё чуть-чуть, и останусь в одних трусах и лифчике. Что делать?

Все варианты проносятся в голове: плюнуть на одежду, освободиться любой ценой и бежать, или же… попытаться спасти последние остатки приличия.

Только представь себе, вылезаешь из окна практически голая, и что потом? Проблем будет не меньше, чем от ёкаев!

Тихо шиплю от досады, стараясь не шуметь. Ибо придёт либо этот с хвостом, либо Ито. А вдруг тут не только они?

Подол платья зацепился крепко, ещё рывок, и я останусь без ничего. Но времени на раздумья не остаётся. Сделав глубокий вдох, пытаюсь рвануться вперёд, чувствуя, как ткань окончательно расходится с громким треском.

И тут я теряю равновесие.

Сдавленный вскрик срывается с губ, когда кубарем вываливаюсь из окна. Тело не подчиняется, и я уже готовлюсь встретиться с жёсткой землёй… но вместо этого оказываюсь в чьих-то крепких руках.

– Ох, Ямада-сан, как вы умудрились? – звучит над моим ухом насмешливый голос.

Даже с нотками беспокойства.

Поднимаю глаза и вижу Ито, который ловко удерживает меня, словно вешу я меньше воздушного шарика. Взгляд его глаз полон лукавства.

– Упали прямо в руки! – продолжает он, поднимая бровь. – Если вы так хотели моего внимания, могли бы просто попросить.

Кровь бросается мне в лицо. Чувствую, как щёки начинают гореть от унижения. Платье… ёпт, где платье?

– Отпустите! – требую, пытаясь вывернуться.

– Как прикажете, – с лёгкой усмешкой отзывается он и ставит меня на землю, но не сразу убирая руки, потому что следит, чтобы я не упала.

Нет, это просто наказание какое-то! То голая перед Акиямой, то в трусиках перед Ито! Хотя… если с каждым разом одежды будет всё больше, возможно, не так уж плохо.

Немного отступаю, стараясь прикрыться, насколько это возможно, и натянуто улыбаюсь.

– Спасибо за… помощь, – цежу сквозь зубы.

– Помощь? – усмехается он, смахнув с моего плеча воображаемую пылинку. – Если вы считаете, что я в это верю, вы меня недооцениваете.

Очень хочется закатить глаза. Сам-то понял, что сказал? Очевидно, что ему весело, а вот мне совсем нет.

Кстати, как он так быстро тут оказался? Следит за мной с самого начала? Или знал, что выберусь через окно?

Ито, кажется, ни капли не удивился произошедшему. Вместо этого он снова легко подхватывает меня на руки.

– Эй, что вы делаете?! – возмущённо вскрикиваю, беспомощно барахтаясь.

– Всего лишь возвращаю вас внутрь, где вам и место, – отвечает он невозмутимо. – Не хотелось бы, чтобы наша гостья замёрзла.

Брыкаюсь, но толку от этого маловато.

Он заносит меня обратно в дом, игнорируя все попытки освободиться, и прямо в прихожей передаёт в руки Кийо.

– Подготовьте гостью, – сказал он, поправляя манжеты своего костюма. – Скоро придёт осакабэ.

Замираю, напрягшись ещё сильнее. Осакабэ? Что это значит? Слово показалось смутно знакомым, но не могу понять откуда.

– Всё будет в порядке, Ямада-сан, – продолжает Ито, повернувшись ко мне. В его тоне звучит какая-то ласковая издёвка, а улыбка не предвещает ничего хорошего. – Кийо позаботится о вас.

С этими словами он разворачивается и быстро удаляется, оставив меня наедине с улыбающейся лисой. Тьфу, котом. Тьфу, змеёй.

– Не беспокойтесь, Ямада-сан, – мягко говорит Кийо, чуть склонив голову. Золото на маске мягко поблескивает. – Мы только немного приведём вас в порядок.

Слова звучат почти мило, но в груди застревает ком. Что происходит? А-а-а, спасите!

Глава 2

Кийо отводит меня в небольшую комнату, которая выглядит словно сошедшей с открытки старой Японии.

Низкий столик из тёмного дерева, чайник, из носика которого исходит сизый пар. Мягкие подушки на полу. У стены стоит изящный шкафчик с расписными дверцами, а на окне висит тонкая бамбуковая штора, пропуская мягкий тёплый свет.

– Прошу вас. – Он указывает на подушку у стола. – Выпейте чаю и немного успокойтесь. Вам здесь ничего не грозит.

Его голос слишком спокойный, чтобы я могла в него поверить. Осторожно сажусь, стараясь не шуметь. Платья нет, выгляжу, скорее всего, так, будто попала в ураган. Прекрасный вид, ничего не скажешь. Но смущаться перед тем, у кого хвост, как-то не получается.

Кийо склоняется, разливая чай в маленькие чашечки, и подаёт одну мне. Его движения так точны и отработаны, будто он всю жизнь только и делал, что занимался этим.

– Что здесь происходит? – спрашиваю, отчаянно пытаясь, чтобы голос не дрожал. – Зачем я здесь?

Кийо выпрямляется, смотрит на меня задумчиво, потом, словно решившись, отвечает:

– Всего лишь беседа. Скоро прибудет важная персона. Вам нечего бояться.

Я едва сдерживаюсь, чтобы не выдать саркастичный смешок. Конечно, чего мне бояться? Зубастого окна или странного города, где люди двигались как марионетки? Всё в порядке, действительно.

– Пожалуйста, подождите здесь, – добавляет он, чуть склоняя голову. – Я скоро вернусь.

А потом разворачивается, направляясь к двери, однако на пороге вдруг останавливается. Маска скрывает лицо, но чувствую, что Кийо улыбается:

– Могу я спросить, какой у вас любимый цвет?

– Что? – опешила я. – Э-э… наверное, синий.

– Синий, – повторяет он, словно отмечает что-то про себя. – Благодарю. Отдыхайте, Ямада-сан.

С этими словами он выходит, оставляя меня одну. Перевожу взгляд на чашку чая, потом на закрывшуюся дверь, тяжело вздыхаю.

Синий? Ну, нравится. Зачем ему вообще это знать?

Сижу на подушке, стараясь удержать дрожь в руках, – потихоньку накрывает после всего, но чай, кажется, только усиливает напряжение. Каждую секунду ловлю себя на мысли, что дверь сейчас распахнётся, и в неё войдёт что-то… или кто-то, с кем мне явно не справиться. Паника то и дело поднимает голову, но я силой заталкиваю её обратно.

И без тебя тут веселее некуда.

Вдох, выдох. Вдох, выдох. Возьми себя в руки. В любой ситуации думай холодной головой. Главное, оставаться в сознании и не позволить страху взять верх.

Когда дверь наконец открывается, я невольно подскакиваю.

На пороге стоит Кийо. В руках у него аккуратно сложенное синее кимоно. Он молча входит, раскладывает его на столе передо мной и отступает на шаг.

– Это для вас, – произносит чуть звеняще.

Недоверчиво смотрю на ткань, не в силах даже прикоснуться. Кимоно выглядит как настоящее произведение искусства. Глубокий синий цвет напоминает ночное небо и переливается бархатистыми оттенками. По подолу и рукавам проходит узор тонких серебристо-розовых линий, словно тонкие ветви дерева. Переплетаются, образуя сложные рисунки, среди которых можно различить цветы с пятью лепестками – сакура. Они более насыщенного оттенка.

На спине кимоно красуется более крупный рисунок: огромный цветок, раскрывающий свои лепестки к небу. Но он выполнен в чуть ином стиле – в каждом лепестке отражаются яркие звёзды. От цветка отходит светлая дымка, словно намёк на что-то мистическое, окутывающее того, кто наденет эту вещь.

– Это кимоно… – Кийо словно угадывает мои мысли, – надевают для особых случаев. Оно символизирует ясность мысли и спокойствие духа. А сакура, хоть и серебряная, добавлена здесь как напоминание о хрупкости момента, о том, что всё временно.

– Временно… – тихо повторяю я, рассматривая рисунок.

– Именно так. – В голосе Кийо появляются какие-то новые нотки. – Вы сейчас находитесь на пороге… очень важного разговора. И этот образ, – он кивает на кимоно, – должен напомнить вам, что страх – всего лишь миг. Но ясный разум всегда помогает преодолеть тьму.

Понятно, что ничего не понятно.

Я провожу пальцами по ткани. Мягкая и лёгкая, явно очень дорогая. И не столько в деньгах, сколько в мастерстве. Это не просто одежда. Это целое послание. Или… предостережение?

Кийо отходит, чтобы дать мне пространство, но его голос остаётся спокойным и уверенным:

– Пожалуйста, встаньте, Ямада-сан. Я помогу вам.

Колеблюсь, но поднимаюсь. Кийо разворачивает кимоно и ловко встряхивает его, чтобы ткань заскользила по воздуху. Он становится передо мной, поясняет каждый шаг, как будто старается успокоить меня через процесс.

– Сначала надевается нагадзюбан, – говорит он, подавая мне тонкое нижнее одеяние белого цвета. – Это защитный слой, чтобы верхнее кимоно не пачкалось.

Я натягиваю лёгкую ткань на плечи. Она кажется почти невесомой. Кийо застёгивает воротник на шее и поясняет: