- -
- 100%
- +
– Товарищ военный инженер первого ранга! В воздушном бою условный противник трижды условно сбит. Разрешите получить замечания!
– А не простой ты мальчишка! – сказал Филин и протянул мне руку, – Александр Иванович меня зовут. Извини, что не поверил Валерию Павловичу! Драться и водить самолёт ты умеешь. Осталось научиться быть испытателем.
– Я – постараюсь.
– А что ты сделал, что я проскочил?
– «Кадушку»! Бочку одними элеронами и чуть отдал закрылок, и тут же его убрал!
– Интересный маневр! Где ж ты этому научился?
– Не знаю. Просто люблю летать!
Нас обступили летчики, многих из них я знал по фотографиям: Супрун, Коккинаки, Ершов.
– Иваныч, это тебя этот пацан гонял?
– Он! Вот прислали на мою голову!
– Давай его ко мне!
– Нет, Степан, его Палыч нашёл для себя.
– Да он его угробит! Сделает из него воздушного хулигана! А я из него воздушного бойца сделаю!
– Это тебе, Степан, у него учиться надо! С тобой мы на равных дерёмся, а у него совсем другой почерк. И совершенно неожиданный. Он дерётся на вертикалях. А стреляешь хорошо, лейтенант?
– От двадцати четырёх и выше. Несколько раз тридцать было.
– Не кисло! Воевал?
– Я только училище закончил, досрочно выпустился.
– Ну да, я, когда читал его лётную книжку, чуть его не выгнал! Присылают сопляка в испытатели!
– Тебя зовут-то как? Меня Степан!
– Андрей меня зовут, а Вы – Степан Супрун!
– Смотри, знает!
– Ну, товарищи, вы – знакомьтесь, – резюмировал Александр Иванович, – а я пойду, дел невпроворот. Андрей! Зайдёшь в финчасть, и встанешь на довольствие. Устроился-то где? А! У бабы Дуси! С жильём – напряжёнка, но что-нибудь придумаем. Владимир! Пока Палыча нет, возьми на себя обучение. В первую очередь: слепому полёту и вторым пилотом на тяжёлых самолётах.
– Есть, товарищ командир!
С уходом командира, разговор переместился в курилку. Неожиданно меня спросили, как мне понравилась «десятка».
– Движок – слабоват, форсаж – короткий, вооружение – слабое, нет радиостанции, неудобный выпуск закрылка, ручная уборка и выпуск шасси, неудобно расположен механизм триммеров, слишком низко расположен компас и авиагоризонт.
– Уппсс! Вот это анализ! С одного полёта! Четырёх ШКАСов ему мало! А как ты представляешь себе истребитель?
– В первую очередь – цельнометаллический, мотор – 2-2.5 тысячи сил, винт регулируемого шага, закрытый выступающий фонарь, без гаргрота, носовая стойка шасси. Пушки: две или три, и пристрелочный пулемёт или пулемёты. Мощная приёмо-передающая станция, гироскопический полукомпас, радиокомпас, зеркала заднего обзора, управление двигателем полуавтоматическое с одной рукояткой управления. Электрическое или гидравлическое шасси. Скорость – около 700 км\ч. Высотность – до 12-14 км.
– Ничего себе – требования! С какого перепугу?
– Так ведь драться придётся с немцами. Про Ме-109 я уже слышал. Про Ю-86 – тоже.
– Ты про Испанию?
– Да.
– Но двигателей у нас таких нет!
– Почему? А М-82? Только они его опять карбюраторным делают, а нужно впрыскивать топливо, как в дизеле, через форсунку. Отдельно пусковая форсунка во всасывающем патрубке, а отдельно – маршевые в каждом цилиндре. Мощность и устойчивость работы повысится.
– Надо будет тебя к нашим двигателистам подвести. Впрочем, И-180, где-то, твоим требованиям удовлетворяет…
Подошёл ещё один очень интересный человек: Пётр Стефановский.
– Говорят нашего полку прибыло? «А ну, поворотись-ка, сынку!» – на фоне огромного Стефановского я выглядел совсем худеньким. – Воробышек! Как таких в авиацию берут!
– Да ты посиди, послушай, что молодёжь говорит! – сказал Коккинаки, и слово в слово повторил мои слова про истребитель.
– А что, на таком бы, и я полетал с удовольствием. Однако, товарищи! Время!!! Соловья баснями не кормят! Айда в столовую!
– Мне сначала надо в штаб, на довольствие встать!
– Ну, давай, беги, а нас вон там найдёшь. – и показали на одноэтажный домик в тени деревьев.
Побегав по кабинетам в штабе, получил назначение в третью эскадрилью, командиром у меня стал Коккинаки. Поел в столовой и пошёл в класс. Там меня усадили за карты, схемы, наставления. Через час-полтора, подошёл Владимир Константинович и принял у меня зачёты по знанию района. Повел в раздевалку, показал мой шкафчик. Там висел шлем, реглан, меховой комбинезон.
– Одевайся. Сходим в зону, посмотрим, как у тебя слепой полёт получится.
Взлетели на УТИ-4. Вышли в зону, меня немного потряхивало. Неожиданно раздался голос Сергея: «Да не волнуйся ты так! Ничего сложного. Ты в зоне, доложись!» Доложился.
– Закрывай шторку!
Рука сама дернулась и включила освещение, затем закрыла шторку. Левая рука вытащила и положила на колено планшет, и пальцем Сергей мне показал точку на карте. Я совсем об этом забыл. Тут же послышался голос Владимира Константиновича: «Сколько до поворота?» «Три минуты двадцать!» «Добро!» Смотрю на компас, авиагоризонт и часы, энергично поворачиваю, ложусь на новый курс. Чуть поправляю самолёт, уже успокоился и даже немного расслабился. Сзади послышалось: «Возьми поправку на ветер пять градусов влево!» «Есть!» Подходим к повороту, докладываю о нем и также быстро поворачиваю. С полётом по прямой я освоился, а вот как снижаться? «Тоже по прибору! Задаёшь глиссаду по авиагоризонту и идешь вниз!» Третий поворот! Докладываю, что начал снижаться и занимать эшелон 2000 метров. Уппсс! Температура ползёт вверх, приоткрыл заслонки, вышел на 2000, выровнялся. Сзади:
– Открывай шторку! Сравни место по счислению и истинное!
– Уклонился метров на двести вправо!
– Это ты ветер не учел! Скажи спасибо, что я тебе помог! Полётное задание надо читать внимательнее! Но, для первого раза – совсем неплохо! Пошли домой!
На разборе полёта Владимир Константинович рассказал, как надо, ещё до облачности, рассчитывать снос. Я спросил у Сергея, почему он мне не подсказал? Он ответил, что специально не подсказывал, иначе Владимир Константинович догадался бы, что ты в облаках летал. А у тебя в лётной книжке только полёты в простых метеоусловиях.
А я об этом даже и не подумал! В столовой мы сели за стол к Стефановскому.
– Ну как Воробушек? – задал он вопрос Владимиру Константиновичу.
– Будет летать! Машину хорошо чувствует, а вот штурманская подготовка хромает, как у всех истребителей!
– Сильно мазанул?
– 200 метров.
– Всего?
– Ну, я ему немножко помог! На втором повороте.
– А, правда, что он «АИ» погонял крепко?
– Сам видел! Сделал его дважды, потом дал себя атаковать, сделал нисходящую бочку, пропустил его над собой и третий раз сделал!
– Класс! Ты у кого учился?
– У Маренкова.
– У Кузьмы? Тогда понятно! Классный инструктор!
– Ты понимаешь, Пётр, – сказал Владимир Константинович, – я Кузьму больше тебя знаю. Не его это почерк. Тот виражи уважает, а этот действует на вертикали. Самородок! Андрей, а нарисовать схему боя с Филиным сможешь?
– Конечно! Это же сегодня было.
– Давай после ужина в класс.
Часа два мы втроем с фигурками самолётов топтали класс, искали мои ошибки и как уйти от моих атак. Вышли из класса уже в темноте. На прощанье Коккинаки сказал, что то, что я делаю, надо обязательно вносить в наставления и тактику ВВС.
– Связь нужна! Без связи мы как курицы летаем, Владимир Константинович!
– Где взять?
– В Америке!
– Завтра из Крыма возвращается Валерий, попробуем с ним поговорить. Спокойной ночи! Подъём в 4-30! В 5-30 построение перед классом.
Чкалов приехал, но я его не видел ещё несколько дней, много летал, в основном, вторым пилотом на Ю-52, ПС-84 и ТБ-3. Довольно скучное занятие, но приказы командиров не обсуждаются. Зато много, и часто, в облаках и по приборам. Чкалов сам подсел ко мне в столовой, вечером, через неделю.
– Как дела, Андрюша? – Я заулыбался, поблагодарил, сказал, что Александр Иванович пересадил меня на бомбардировщики и транспортники, и что я учусь ночным полётам, но очень скучаю по истребителям.
– Да, Андрей, у нас все летают на всём, что может летать и, особенно, на том, что летать не может! Говорят, что ты Александра Ивановича в воздухе побил? Но я не за этим… Мне рассказали, что ты в моторах разбираешься? Завтра я за тобой утром заеду, кой-куда съездим. Хорошо?
Глава 3. Дублер Валерия Чкалова, ОКБ-156
Утром под окном раздался клаксон «Паккарда» Чкалова. Я был уже одет, но Чкалов велел надеть лётную куртку, а не китель. Поэтому мы зашли ко мне, и мне пришлось извиняться за порядок в комнате, так как Сергей настоял приобрести и взять в библиотеке очень много книг, которые он выбрал. Мы выехали на Ярославское шоссе и поехали в сторону Москвы. Минут через сорок подъехали к красному зданию на Беговом проезде. Чкалов провёл меня через охрану, и мы зашли в какой-то кабинет. Там нас встретил высокий лысоватый человек, лет пятидесяти.
– Знакомьтесь, Николай Николаевич, это – Андрей, тот парень, которого я хочу к нам пристроить. Он говорит, что мощность двигателей можно повысить, если вместо карбюраторов использовать насосы и форсунки.
– Кто-нибудь это делает?
– Нет, но схема выглядит вот так! – и я начал изображать схему, нарисованную мне Сергеем. – Назовём это «непосредственным впрыском топлива в цилиндр».
– А привод насосов высокого давления?
– От газораспределителя клапанов.
– А в этом что-то есть! – Николай Николаевич снял трубку и кому-то позвонил: «Зайди, пожалуйста!»
– Ну-ка, посмотри, что предлагают! – сказал он подошедшему высокому худощавому товарищу в кожаной куртке.
– Боже мой! Отдельная пусковая форсунка! Всё гениальное – просто! Запуск по карбюраторной схеме, а дальше непосредственный впрыск! А мы столько городили! Кто? Где? Когда? – высокий мужчина со стоном сполз в кресло.
– Да вот, перед тобой сидит!
– Он??? А можно я его у Вас заберу!
– Вот уж дудки, Аркадий Дмитриевич! – сказал Валерий Чкалов и показал выразительную дулю главному конструктору, – Он – лётчик, и я его нашёл!
– Такой талантище в землю зарывать? У меня он будет полезнее! Вам же двигатели нужны!
– Двигатели нам нужны! Вот и давай нам двигатель! С непосредственным впрыском, а мы тебе помогать будем. Всё равно у него нет инженерного образования, он Качу заканчивал! Он летать будет на твоих моторах! – сказал Чкалов
– Когда будет двигатель, Аркадий? – спросил Николай Николаевич.
– В принципе, всё есть, аппаратуру для подобного движка мы пытались сделать, но он не пошёл, слишком сложна настройка оказалась. То, что предлагает молодой человек – много проще! За пару месяцев управимся!»
– Нет у нас двух месяцев, сам знаешь! Все рвутся надрать немцам задницу в Испании, и меня вовсю торопят.
– Мне кажется, – вставил за меня Сергей, – что в Испании всё закончится раньше, чем все думают! Поэтому нет смысла на коленке делать движок! Это же сердце самолёта. А на такой мощности ещё и винт регулируемого шага нужен, иначе греться будет на снижении. А вот тут вот – нужен реостат, который будет контролировать обогащение смеси в зависимости от потока воздуха, проходящего через воздухозаборник, и его температуры.
– Николай Николаевич! Отдайте его мне!!! Хоть ненадолго! – «Не соглашайся!» – послышался голос Сергея у меня в голове.
– Аркадий Дмитриевич! Я – летчик, а не инженер. Моё дело – летать, сейчас учусь учить летать самолёты. А непосредственный впрыск Вы и Ваши люди сделают и без меня. И даже лучше меня. Каждый должен заниматься своим делом, тем более, что война на носу.
– Жмоты! – пробормотал Швецов, забрал листки с рисунками и, уходя, сказал: «В середине октября дам два двигателя! Обкатанных. Стоп! Тебя как зовут?»
– Андрей.
– Полностью!
– Андреев Андрей Дмитриевич.
– Увидимся ещё!
Неожиданно Николай Николаевич попросил меня выйти и подождать в коридоре.
– Валерий! Ты давно знаешь этого мальчишку?
– Нет, познакомились в августе на Центральном Аэродроме. А что?
– У мальчика очень хорошее, я бы сказал, академическое образование! Такого не получить в военном училище!
– Быть не может, Николай Николаевич! Я же его Сталину показывал, сам понимаешь, что после этого, он полную проверку в НКВД прошёл. Он, действительно, курсант Качи, но, я сегодня был у него на квартире, там всё книгами завалено, техническими.
– М-да! Не перевелись ещё богатыри на Руси. Тогда он чертовски талантлив!
– Вы бы видели, как он летает! Глаз не оторвать! И совершенно виртуозно ведёт воздушный бой! Представляете, надрал задницу Александру Ивановичу! Трижды! И один раз из заведомо проигрышной позиции: специально дал зайти в хвост, вывернулся, пропустив его над собою, и догнал! Ну что? Берем вторым испытателем?
– Ну, раз ты его так хвалишь, тебе я привык доверять, как себе. Зови мальца!
Меня вновь позвали в кабинет, где мне сказали, что я назначен вторым испытателем в КБ Поликарпова. Летать придётся на шести разных машинах, с программой испытаний меня познакомит Валерий Павлович. Базироваться будем здесь, в Москве, и что мне сегодня будет предоставлена комната от завода. Николай Николаевич спросил о моих планах, и я ответил, что на следующий год хочу поступить в академию Жуковского на конструкторский факультет.
По дороге обратно Чкалов завёз меня к себе домой и познакомил с женой, представив меня как своего заместителя в КБ. Пообедали, Валерий Павлович выпил, и мне пришлось добираться до Чкаловского самостоятельно. Приехав, я пошёл искать Коккинаки. Владимира Константиновича я нашёл в классе. Он уже знал, что произошло, и сказал мне, что ему очень жаль, что меня забирают в КБ, но формально я остаюсь у него в эскадрилье. Просто считаюсь в командировке.
– У Валерия Павловича скоро отпуск, поэтому принимай у него дела, входи в курс дела, и не забывай про слепые полёты, и полёты ночью.
Между нами осталось что-то недосказанное, Владимир Константинович хотел, видимо, сказать что-то большее, но не решился. Утром приехал Чкалов, и мы загрузили мои нехитрые пожитки в его машину.
– А ты что, совсем не пьёшь?
– Практически, да! Очень редко и понемногу.
– Ну и молодец! А я вот… Уж сколько через неё проклятую натерпелся, а бросить никак не могу!
Заехали на новую квартиру, забросил вещи, и поехали на Центральный аэродром. Я оформлял пропуск, а Чкалов куда-то исчез. Затем он неожиданно появился, и поволок меня «смотреть хозяйство», как он выразился. Это был новый И-16 тип 17, полутораплан И-15бис, новая «Чайка» И-153 и ИВ-4. Про первый, ВП сказал, что этот летает, но нужно составить наставление по эксплуатации двигателя и ВРШ, про И-15бис – просто махнул рукой: «этот серийный, но лётчики на них сильно жалуются». О «Чайке» сказал, что не летает, очень вибрирует верхнее крыло, скорее всего, будут переделывать, про ИВ-4 сказал, что очень капризный мотор, но самолёт хороший.
– А где И-180?
– Он ещё в цеху, пошли!
Два самолёта, длиннее, чем И-16, с красными носами, сиротливо стояли, накрытые чехлами, в цеху. Кроме капота, ещё ничего не было покрашено, не было винтов.
– Вот они, красавцы! Нет двигателей, в кабине нет ничего, кроме кресла и ручки управления. Так что, работы у тебя будет немного: погоняешь Ишачка, облетаешь бис: проследи поведение расчалок на штопоре. На «чайке» только подлёты, без уборки шасси. Основное внимание – ИвАнову! Но, если привезут движки, как обещали, то один из них пойдёт на «иванов», а второй – вот на этот вот. Пойдём, покажу нашу комнату на заводе, там будешь писать отчёты по каждому вылету. Бумажек – море! А я два года не был в отпуске, хочу на Волгу махнуть!
Заваленный бумажками стол и полный шкаф всяких ведомостей предстали перед моим взором. Я себе немножко по-другому представлял работу испытателя! Но, делать было нечего, взялся за гуж. И я начал наводить порядок в комнате, раскладывать документы по папкам и систематизировать всё. Позвал Сергея: «А у Вас так же?» «Ты насчёт бумажек? Также, даже больше стало! Расчерти график полётов. И повесь на стену. Ну и создай какой-нибудь уют в комнате. Вообще-то, она комнатой отдыха называется!»
Два дня наводил порядок, всё выровнял, рассортировал, просмотрел отчёты по каждой машине, посоветовался с Сергеем с чего начать. «Иди, знакомься с техниками самолётов! Там узнаешь много нового, и отнеси план полётов в диспетчерскую. Там в углу должна стоять подпись. С вечера подаёшь заявки на завтрашний день.»
Незаметно для себя втянулся. Начались плановые полёты, обычно один-два полёта в день, потом куча писанины. У 17-го было две пушки и два пулемёта. Огневая мощь вполне серьёзная, но двигатель был М-25В. И его, явно, машине не хватало. Машина серийно выпускалась. Ничего нового и интересного в ней не было. Но летать на ней было приятно! А «Иванов» не пошёл, постоянно капризничал двигатель. Выполнил несколько полётов, в одном из них двигатель заглох и больше не запустился. С трудом удалось дотянуть до аэродрома. Несколько дней писал отчёт об аварийной посадке.
Неожиданно открылась дверь, и на пороге стоял, улыбающийся во весь рот, Аркадий Дмитриевич!
– Ну что, орёл! Иди, посмотри, что получилось!
Он, буквально, поволок меня в дальний цех. Там распаковывали три новых двигателя.
– Один – м-62фн, один – м-82фн и один – м-71фн. Ещё три в пути, будут завтра-послезавтра! А мощность, мощность какая! 1180, 1540 и 2200 лошадок! Андрюшка, ты даже не представляешь, какой ты умница! Обороты держат, что малые, что большие! И вон тот вот, 82-й, может постоянно работать на форсаже! А это 1700 сил! ГОСы прошли, как миленькие! Вот, подпиши. Вот тут!
– Что это?
– Премия по итогам! В размере годового оклада начальника отдела! И, дату своего рождения скажи, мы документы на Сталинскую премию готовим! – и он передал мне внушительный конверт. Вдруг раздались голоса: «Сталин! Сталин идёт!» В сером плаще к нам приближался Сталин. Он, видимо, уже бывал здесь, потому что временами останавливался и здоровался с рабочими, которые устроили ему овацию, следом за ним шёл Николай Николаевич и довольно большая свита. Сталин подошёл к моторам, которые уже успели поставить на козлы. К нему подошёл Швецов и начала говорить, показывая на моторы. «Самые мощные в мире, товарищ Сталин! Моторесурс около 120-150 часов! Таких – нигде в мире не делают! Кто изобрёл? Вон он стоит!» – и Швецов начал махать мне рукой. Я подошёл и доложился.
– Я Вас где-то видел! – сказал Сталин.
– Так точно, товарищ Сталин. Летом этого года на параде, в День авиации!
– Да-да, припоминаю, Вас тогда очень хвалил товарищ Чкалов! А кстати, где он? – обратился он к Николаю Николаевичу.
– Он в отпуске, два года не был в отпуске, пока был перерыв, ждали моторов, я разрешил отдохнуть за два года. – сказал Николай Николаевич.
– Ну и ладно, пусть отдыхает! Он хорошо поработал в эти два года! А кто за него?
– Он – товарищ Андреев!
– Такой молодой? И справляется?
– Справляется, товарищ Сталин!
– Хорошая у нас молодёжь подрастает, товарищи!
Сталин сказал небольшую речь, в которой поздравил моторостроителей с большим успехом и пожелал успехов самолётостроителям. Сказал о большой угрозе, которую представляет фашизм в Европе и о неизбежности военного столкновения с ним. Затем, на импровизированном митинге выступили и другие участники, большинство из них говорили о кратчайших сроках выпуска нового самолёта в полёт. Я заметил, что товарищ Сталин морщится. При этом он несколько раз посмотрел на меня. Затем он поднял руку, все замолчали, и попросил на этом закончить митинг, а руководству завода и ответственным товарищам пройти в управление. Я вопросительно посмотрел на Николая Николаевича. Он головой показал следовать за ним.
Глава 4. «Король бипланов» снимает корону
В управлении собралось 15-20 человек: начальники всех отделов, главный конструктор, кто-то из Авиапрома, потом я узнал его фамилию: Беляйкин, Сталин, Каганович и незнакомые мне люди. Я сел подальше, но Сталин нашёл меня в зале и сказал, чтобы я сел в первый ряд, так легче будет работать. Первым он предоставил слово Николаю Николаевичу, который очень хорошо и очень осторожно осветил те технические и технологические проблемы, которые придётся решать, так как новые двигатели много мощнее и несколько тяжелее, чем планировалось, что имеющегося технологического парка совершенно недостаточно для решения одновременно четырёх разных проектов. Возникает необходимость создавать новую модификацию основного истребителя ВВС И-16 с новым двигателем М-62ФН, не совсем понятно, что делать с И-153, который, пока, так и не полетел, и продолжать работу по И-180 и ИВ-4. И, новые двигатели фактически ставят крест на И-15бис и, вообще, на бипланах!
– То есть, Николай Николаевич, Вы хотите сказать, что новые двигатели «убивают» бипланы? А как Ваши слова согласовываются с нашей концепцией тактики ВВС, где монопланы работают как перехватчики, а бипланы используются для маневренного боя? Что скажут наши лётчики и командование ВВС? – задал вопрос Сталин?
– А давайте и спросим у лётчиков! – парировал Поликарпов.
– В зале только один лётчик, и тот – молодой!
– Насколько мне его характеризовал товарищ Чкалов, он – выдающийся воздушный боец, конечно, он, пока, побеждал лишь в учебных боях, но самолёты мы строим для них.
– Хорошо! Давайте послушаем! – у меня в голове раздался голос Сергея: «Говорить будем с места, важно видеть лицо Сталина!» Я понял, что сейчас говорить будет он.
– Товарищ Сталин! Я, только что, прослушал Вашу речь на митинге! Впереди война с немецкими фашистами. Немцы не строят больше бипланы, только монопланы. С пушечным вооружением, с обязательной приёмо-передающей радиостанцией, высотные, цельнометаллические. С высокой скоростью пикирования и возможностью вертикального манёвра. Летают парами или четвёрками, эшелонированными по высоте. Это – новый стиль воздушной войны, где основной упор делается на скорость и согласованность действий. Где командование ударной группы пользуется данными выносных постов наведения и имеет постоянную связь между всеми постами и каждым самолётом в группе. В результате, 20 «мессершмиттов» перекрывают своей активностью всю Республиканскую авиацию, и свободно выходят из боя на пикировании, а вместо них подходит сверху другая пара или четвёрка, с полным боезапасом и полными баками.
Мы, сегодня, получили великолепные двигатели для малых и средних высот. Хотелось бы получить к ним хорошую радиостанцию, радиокомпасы, мощное оружие и новую систему управления воздушным боем. Ну и, желательно, сделать эти двигатели всевысотными. А бипланы? Они очень хороши для первоначального обучения лётчиков! Надёжные, хорошо планируют, на них можно отрабатывать высший пилотаж. А воевать на них уже не с кем.
В зале стояла гробовая тишина.
– Молодость всегда решительна и безапелляционна! – неожиданно улыбнулся Сталин. – Мы подумаем над Вашими словами, товарищ Андреев! – и переглянулся с Кагановичем. – Ваше мнение, Николай Николаевич?
– Очень логично, товарищ Сталин! Мне, вообще, нравится этот молодой человек. В том числе: глубиной анализа, своими знаниями, умением организовать свое дело и своим кругозором.
Сталин встал.
– Не буду Вас больше задерживать, товарищи! Уделите основное внимание модернизации И-16. Об остальном поговорим с Вами чуточку позже, Николай Николаевич! Провожать меня не надо!
Когда Сталин и сопровождающие его лица вышли, Поликарпов устало сел.
– Готовьте И-16 к установке м-62фн. Приступайте. Андрей Дмитриевич, зайдите ко мне!
По дороге в кабинет главного, успел перекинуться несколькими мыслями с Сергеем: «Кажется, мы влипли!» «С чего ты взял? Всё нормально, я видел всё и контролировал ситуацию!» «Но Поликарпов не в себе!» «Тебе это только кажется!»
Николай Николаевич, зайдя в кабинет, нажал на какую-то кнопку и вытащил из открывшегося шкафчика две рюмки и бутылку армянского коньяка. Не говоря ни слова, налил обе до краёв и пододвинул одну ко мне.
– Ты понимаешь, сколько врагов мы сегодня нажили, Андрюша?
– Точно сказать не могу, Николай Николаевич, но мне кажется, что много. И Вы этого хотели!
– Да: «король бипланов» отказывается от бипланов!
– Я что-то не то сказал?
– Нет. На удивление всё сказано точно и просто! Как будто бы повторил мои мысли. Я, вообще, удивляюсь тебе! Тебе сколько? Восемнадцать? Двадцать?
– Через два дня – двадцать два.
– Молодо выглядишь! У тебя мысли и слова, как у человека, который прожил много больше. Спасибо за поддержку! С богом! Давай! – он опрокинул рюмку. Я сделал глоток. – Каганович и Яковлев нас попытаются сожрать. Тебя – в первую очередь! Надо срочно вызывать Валерия!
– Они были в зале?
– Конечно! Ты что, их не видел? Ах, ну да! Ты же их не знаешь! У меня огромная просьба. Будь осторожен эти дни, пока не приедет Валерий!