- -
- 100%
- +
– Что значит: осторожен?
– Даже, если с тобой что-нибудь произойдёт, говори, что ты ничего такого не говорил. Что только сказал то, что хотел услышать Сталин! Правду! Договорились?
– Не совсем понял, о чём Вы, Николай Николаевич, но договорились!
В дверь кабинета постучали. НН убрал рюмки и бутылку и сказал: «Войдите!» Вошёл Аркадий Дмитриевич.
– Я только что от Сталина!
– Андрей! Выйди!
– Пусть сидит, его это тоже касается!
– Вот как?
– Иосиф Виссарионович подписал ходатайство о Сталинской премии за ФН! Сказал, что будет ходатайствовать о «высоких правительственных наградах для всех участников создания двигателей», включая тебя, Андрей! На ближайшем ЦК рассмотрят. Но Яковлев и Каганович что-то замышляют! Оба пытались позвонить Самому, но он не брал трубку. Ты же знаешь, что у Него очень громкие телефоны. Настроение у Самого – очень решительное! Несколько раз спрашивал у меня про тебя, Андрей. Похоже, что ты его сильно заинтересовал. Отдай мне его, Коля. Он у меня целее будет! Верну, когда всё успокоится. Я нового наркома НКВД не знаю, только бы не ещё один Ежов.
Помолчав немного, Николай Николаевич достал из стола всё, что спрятал, подошёл в стене и достал ещё одну рюмку.
– Забирай! Спасибо, что понимаешь и поддерживаешь, Аркадий! Но он мне нужен! Насовсем – не отдам! С богом! Бум здравенькими! – выпили на посошок, сели в громадный Паккард и через пять минут пересели в DC-3. Взревели моторы, и мы взлетели курсом на Пермь, Николай Николаевич помахал нам в след. «Что скажешь, Сергей?» «Эти двое – за нас! И на нашей стороне Сталин! Теперь повоюем!» Мне даже показалось, что я слышу, как Сергей довольно потирает руки!
Летели долго, с двумя посадками, приземлились в Бахаревке, на военном аэродроме, оттуда минут пятнадцать-двадцать ехали до завода. Завод огромный! Целый город! Меня поселили в гостевом домике внутри завода. «Так спокойнее»: – сказал Аркадий Дмитриевич. На следующий день после прилёта состоялся митинг, на котором я выступил от имени авиаторов. Что говорил – не помню, просто радовался вместе со всеми, что новые двигатели появились. Побывал на испытательном стенде, пощупал всё своими руками. Послушал новые двигатели, посмотрел диаграммы, задавал и отвечал на кучу вопросов. Был немного не в своей тарелке, не привык к такому количеству внимания. А вот когда собралось конструкторское бюро, разговор пошёл серьёзный. Говорили о том, что поршневые двигатели подходят к своей вершине, что дальнейшее наращивание мощности мало чего даст. На вопрос, какой путь развития авиации я вижу, мой ответ был: «Реактивный.» Мне даже зааплодировали. Когда пошли уточняющие вопросы, я сказал, что нет, не ракетный, а воздушно-реактивный двигатель уже совсем скоро станет главным в авиации.
– А есть какие-нибудь наработки? – прозвучал вопрос.
– Пока нет! Только общий принцип: «Компрессорная часть турбины сжимает воздух, поступающий через воздухозаборник, затем в горячий воздух подаётся распылённое топливо и происходит возгорание, а расширяясь, газы приводят в действие газовую турбину, которая передаёт вращение компрессорной турбине первого контура. Можно вместо турбины компрессора использовать вентилятор.
– Считали?
– Нет ещё. Хочу поступить в академию Жуковского, и это будет мой дипломный проект.
– Мы быстрее подсчитаем! – раздалось из зала! Дружный хохот перекрыл все шумы завода! «Семена упали на благодатную почву!» – послышался голос Сергея.
– К сожалению, Андрей Дмитриевич, температура камеры сгорания слишком велика: около 1000 градусов и она очень быстро прогорит! – послышался голос Аркадия Дмитриевича.
– Извините, я не нарисовал одну «маленькую деталь», Аркадий Дмитриевич. Камера сгорания будет охлаждаться, как воздухом, идущем вдоль внешней стенки камеры сгорания, так и топливом, которое за счёт этого нагреется и будет лучше распыляться. – и я нарисовал поверх общей схемы второй контур, – А температура стенок в этом случае будет около 600-700 градусов, а это – рабочие температуры для жаропрочных сталей!
Аркадий Дмитриевич встал и подошёл к доске: «Так! И холодный воздух будет отжимать факел от стенок сопла… А это – мысль!!!»
– Да, Аркадий Дмитриевич. Там же, уже в сопле, можно поставить дополнительные кольцевые форсунки для кратковременного форсажа, например, на взлёте или при выполнении фигур. Воздух для сгорания есть, а факел подожжет любое топливо.
– Вы напрасно гробите свой талант, молодой человек! Ваше дело не летать, а строить двигатели!
Я покраснел, так как понимал, что я это не сам придумал, а только своими словами пересказал то, что говорил и объяснял мне Сергей. «Не красней, как ясна девица» – послышался голос Сергея. – «Через два года Архип Люлька запатентовал бы данную схему в Ленинграде, но создать двигатель до войны он так и не успел. Теперь успеет Швецов! «Всё для фронта, всё для Победы!»»
– Так! Начальник Патентного отдела! Оформляйте заявку на двухконтурный ТРД на Андрея Дмитриевича! Кто у нас свободен из термодинамиков? Лапинский, Скворцов, займитесь расчётами, а ты, Шестаков, начни подбор материалов. Так, прочнисты… Кириллов, не забудь учесть гироскопические моменты! И в темпе, в темпе, ребята! На сегодня все! А Вас, Андрей Дмитриевич, я бы попросил продумать вариант, как нам повысить высотность «эМок».
– Хорошо, Аркадий Дмитриевич.
Но заняться «эМками» не пришлось, через час зазвонил телефон, и Аркадий Дмитриевич сказал: «Одевайся, вылетаем через час, тебя Сам зовёт!»
Глава 5. «На прожектера и врага Вы не похожи»
Ночью прилетели в Москву на Центральный. Меня облапил Валерий Павлович: «Ну что, сынок! Заварил ты кашу! Но ничего! Я успел с Иосифом Виссарионовичем поговорить!» У Боровицких ворот остановились, у нас проверили документы. Потом все сдали оружие, которого у меня не было, меня даже обыскали. Вошли в приёмную, сели. Ждём и молчим. Из кабинета вышли двое, вытирая пот с лица, злобно посмотрели в нашу сторону, но протянули руки Чкалову, Поликарпову и Швецову. Я их видел на заводе, когда приезжал Сталин. «Каганович и Яковлев, нарком и замнаркома.» – раздался голос Сергея. «Не спишь? А кто есть кто?» «С тобой уснёшь! Яковлев – моложе!» Секретарь Сталина снял зазвонивший телефон, молча выслушал и положил трубку. «Товарищи Чкалов, Поликарпов и Швецов! Пройдите!» Я остался сидеть. Каганович и Яковлев немного попереминались с ноги на ногу, но со мной не заговорили, попрощались с секретарём и вышли. «Лейтенант! Если курите, то можете закурить! Пепельница на столике.» – раздался голос секретаря. «Спасибо, я не курю!» Несколько раз звонил телефон, но секретарь отвечал, что товарищ Сталин занят и просил его не беспокоить. Опять звонок, секретарь снял трубку, молча выслушал и положил её: «Проходите!» Сердце у меня было готово выскочить из груди. Я поправил гимнастёрку и потянул на себя тяжелую дверь, за ней оказалось ещё одна, открываю: «Товарищ Сталин! Лейтенант Андреев прибыл по Вашему приказанию!»
– Проходите, товарищ Андреев. Присаживайтесь! – cказал Сталин и указал мне на стул рядом с Чкаловым, – Вот, товарищ Андреев. Решаем, что с Вами делать? Одни говорят, что Вас надо арестовать, как врага народа. А я смотрю на вас, ну какой Вы враг? Враг, попав в «святая святых», не стал бы говорить о наших недостатках, а постарался бы их углубить. Вот, выяснял у товарищей, которые Вас лучше знают: «А не прожектёр ли Вы, как многие…» Но и на прожектёра Вы не похожи. Аркадий Дмитриевич говорит, что, помогая ему создать двигатели, Вы даже словом не обмолвились о каких-то привилегиях, авторстве для себя лично. А вчера он создал отдел по разработке турбореактивного двигателя на основе Ваших разработок. Ну и что мне с Вами делать? – сказал Сталин и встал. Я тоже встал.
– Сидите-сидите, товарищ Андреев. Стоя мне думать удобнее. – Я сел, а Сталин начал ходить по кабинету, пыхтя трубкой. Голос у него тихий, говорит он медленно, даже восклицания делает не повышением голоса, а паузой. Интересная манера. – Каждый из присутствующих здесь говорит, что Вы нужнее всего ему. А меня, больше всего, заинтересовали Ваши слова о новой системе управления воздушным боем. Война предстоит – тяжелейшая, товарищ Андреев. Против нас – самая мощная, в индустриальном смысле, держава. Да и наши враги: Англия и Франция, активно им помогают. Могут объединиться и напасть на нас. События в Испании нас очень настораживают, не говоря о Мюнхенском соглашении. Что требуется, чтобы создать такую систему?
– Радиолокаторы, радиокомпасы и радиостанции, у которых один канал приёмный, а второй передающий. Флот уже получил радиолокаторы, радиокомпасы, видел в Севастополе. Наши, отечественные. А вот отечественных малогабаритных радиостанций у нас нет. Те, что нам показывали в Каче, слишком тяжёлые, и очень сильно шумящие. Для истребителей они не годятся. Я в Ленинке читал, что в Америке фирма Вестерн Электрик создала малогабаритную радиостанцию на основе, так называемых, пальчиковых ламп, которые изобретены в фирме Белл два года назад. Мне кажется, что изоляционизм, которого придерживается правительство США, позволит нам купить патент на эти лампы. Ведь продали же они нам «Циклон» и патент на него. Может быть, стоит попробовать? – я замолчал.
– Знаете иностранные языки?
– Английский, и читаю по-немецки.
Сталин остановился и внимательно посмотрел на меня.
– Товарищ Сталин! Нам его сам господь бог послал! – неожиданно сказал Поликарпов.
Сталин внимательно посмотрел на него. Подошёл к столу, поднял папку, полистал:
– Надо же! Не обратил внимания! – и бросил папку на стол. Это было моё личное дело.
– Согласен с Вами, Николай Николаевич. Всё. Решено. Товарищ Андреев! – Я встал.
– Возглавите комиссию при НИИ ВВС по радиофикации ВВС и разработке тактических приёмов по её использованию. Свяжитесь с НаркомВнешТоргом и организуете закупку необходимых патентов и оборудования. А также с Наркомом НКВД, который обеспечит Вашу охрану и прикрытие во время работы в Америке. Справитесь?
Я молчал. Все смотрели на меня. Мне было страшно.
– Есть, товарищ Сталин!
– Вот это по-нашему! По-большевистски! Мы надеемся на Вас, товарищ Андреев! Ничего, в Гражданскую у нас и 16-тилетние полками командовали!
Все встали. Сталин подошёл попрощаться к каждому. Мне пожал руку и похлопал по плечу:
– Молодой какой! Но это скорее достоинство, чем недостаток!
– Оставили Вы меня без помощника, товарищ Сталин! – улыбнулся Чкалов.
– А ты ещё мне найди! Такого же! – улыбнулся Сталин, – Товарищ Андреев. Подойдите к товарищу Поскрёбышеву, он вам Постановление и мандат с полномочиями передаст, и пропуск в Кремль выпишет. Если что – докладывать мне лично!
Спустя полчаса мне вручили бумагу с подписью Сталина, в которой чёрным по белому было написано: с правами замнаркома НКО.
Было полчетвертого ночи, но Валерий Павлович всех повёз к себе. Поликарповская команда шумно радовалась победе над яковлевской! Неожиданно для всех, Николай Николаевич объявил, что не будет доделывать И-180, так как он уже морально устарел. И, на листочке бумаги, появился И-185. Поддержал его только я, точнее Сергей, и от руки набросал автомат регулировки охлаждения двигателя, состоящий из пружины, гидроцилиндра сервопривода, термодатчика из биметалла, поворачивающего редуктор гидросистемы, плоских пружин, собранных внахлест, образующих воздушные заслонки и предусматривающий четыре режима работы: Открыто, закрыто, ручной и автомат.
– Смотри-ка, Валерий! – сказал Николай Николаевич – простенько и со вкусом!
– Автоматический? И не надо постоянно на температуру масла смотреть? Берём! – шумно прореагировал он. Ко мне подсел Аркадий Дмитриевич:
– Андрей, я, конечно, понимаю, что тебе будет некогда, но ты не забывай мою просьбу!
– Я же обещал, Аркадий Дмитриевич! А вы просмотрите возможность напрямую увязать шаг винта с количеством оборотов на М-82 и 71. Очень неудобно несколькими рукоятками в бою пользоваться. Надо работать одной!
– А если понадобиться чуть прибавить-убавить шаг?
– Под большой палец два фиксатора: верхний – фиксатор газа, а нижний, крючком, – шага винта, а саму ручку сделать поворотной: «больше-меньше».
– Ну, попробуем!
Так, за разговорами, незаметно настало утро. Николай Николаевич вызвал машину, а мне сказал ехать Наркомат Обороны и представляться Ворошилову: «Но не раньше полудня. Давай я тебя домой подброшу! Поспишь немного!»
Войдя в комнату, я обратил внимание на то, что в ней кто-то побывал без меня. Пошёл умываться. Когда возвращался, то увидел перед моей дверью командира в малиновой фуражке. В горле встал комок. Подошёл к двери:
– Вы ко мне?
– Старший лейтенант госбезопасности Филиппов! Вы – лейтенант Андреев?
– Так точно!
– Мне приказано Вас доставить! Одевайтесь! – Он прошёл в комнату вместе со мной, и присел на стул. Я накинул гимнастерку, ремень, одел куртку. Смахнул щёткой пыль и брызги с сапог.
– Я – готов!
Закрыл дверь, мне не мешали. Голос Сергея: «Не волнуйся, на арест не похоже. При аресте всегда несколько человек и обыск.» Приехали на площадь Дзержинского, но не к Главному входу, а к боковому. Меня попросили сдать оружие, у меня не было, обыскали. Старший лейтенант повёл меня за собой. Зашли в небольшую комнату, там меня ещё раз обыскали, даже ремень снимали. Привёл себя в порядок, вошёл в приёмную. «Постойте!» – сказал старший лейтенант, а сам вошел в кабинет, закрыв дверь. Тут же вышел, отрыл дверь и знаком показал заходить. Он же закрыл за мной двери. В конце длинного стола сидел лысоватый человек в пенсне. «Нарком НКВД Берия, Лаврентий Павлович» – послышался голос Сергея.
– Товарищ народный комиссар! Лейтенант Андреев по вашему приказанию прибыл!
– Проходите-проходите, товарищ Андреев! И не по моему приказанию, а по приказанию товарища Сталина! Вам же приказали связаться со мной!
– Извините, товарищ Народный Комиссар! Но я не знаю вашего телефона! Мой непосредственный начальник приказал сегодня прибыть на приём в НКО к 12 часам дня. Дома у меня телефона нет!
– Николай Николаевич Вам больше не начальник! Вы старше его по должности! А то, что у Вас нет телефона – это безобразие! Проходите, Андрей Дмитриевич. Присаживайтесь. – он наклонился к столу и сказал: «Вызовите Короленко!»
– Давайте знакомиться, Андрей Дмитриевич! Меня зовут Лаврентий Павлович! – он привстал за столом и протянул мне руку. Я привстал и пожал его руку. – Форму, лейтенант, Вам придётся снять. Нам с Вами предстоит очень много работы.
Раздался голос из динамика: «Прибыли Судоплатов и Короленко.»
– Пусть войдут!
Нарком жестом пригласил Судоплатова к столу и спросил у Короленко:
– И давно у Вас, в оперативном отделе, заместители наркомов живут в общежитиях и не имеют связи? Почему мои люди у замнаркома Андреева оказались раньше Ваших? Почему его квартира, если её так можно назвать, до сих пор не под охраной? – Короленко вытянулся и молчал, – Займитесь, пожалуйста, лично, товарищ Короленко! И, товарищ Сталин распорядился выделить в распоряжение товарища Андреева транспорт и самолёт.
– Товарищ нарком! У нас лётчиков нет!
– Он сам лётчик!
– Есть! Разрешите идти!
– Идите!
Напротив меня сидел комиссар 3 ранга госбезопасности.
– Знакомься, Павел Анатольевич: Андреев Андрей Дмитриевич. Наша головная боль на ближайшие несколько месяцев! – комиссар привстал и подал мне руку. Пожатие у него было очень крепким.
– Да, я уже читал Постановление! – неожиданно он по-английски спросил меня, бывал ли я в Нью-Йорке.
– No, comrade commissar! I never had been in the New York! And I never had been in other countries!
– Акцент! Типично русский! Только через торгпредство. Вариант № 1 отпадает!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.