Доступность высшего образования для иностранных граждан в России и зарубежных странах: социально-экономический аспект

Международный контекст

Доступ к образованию является одним из целого ряда социальных гражданских прав, которые призваны смягчать социальное неравенство. Идея о том, что каждый человек имеет право на образование, глубоко укоренилась в международном дискурсе. На протяжении десятилетий глобальные инициативы, такие как Декларация прав человека Организации Объединенных Наций[2], «Образование для всех» ЮНЕСКО[3] и Цели развития тысячелетия ООН, были рассчитаны на расширение доступа к образованию для маргинализированных групп населения, подтвердили право на равный доступ к образованию как одно из ключевых прав человека, гарантированных для всех.

Для объективного и комплексного рассмотрения понятия «доступность высшего образования» прежде всего необходимо проанализировать тенденции и процессы, происходящие в настоящее время в мире и оказывающие влияние на развитие данного явления.

Во-первых, нужно отметить глобализацию как процесс универсализации и гомогенизации мира, оказывающий как прямое, так и косвенное воздействие на системы образования (путем увеличения финансирования образования и науки в связи с потребностями изменяющегося с технологической и экономической точки зрения глобального рынка труда). После Второй мировой войны благодаря глобализации в высшем образовании складываются следующие тенденции: идет быстрый рост не только числа учащихся высших учебных заведений, но и образовательных программ, что вызвало рост конкуренции в сфере образования и коммерциализацию сферы; началось формирование постиндустриальной экономики, повлекшей рост спроса на гуманитарные специальности университетов общего профиля[4]. Глобализация коренным образом меняет ландшафт образовательной политики. Она вводит новые проблемы в повестку дня в области образования, сокращает время и пространство в политических процессах и активизирует роль целого ряда наднациональных субъектов в реформе образования. Такая детерриториализация процесса образовательной политики имеет важные теоретические и эпистемологические последствия.

Во-вторых, на доступность оказывает влияние либерализация высшего образования, прослеживается движение университетского образования по пути от элитарного к массовому[5].

И наконец, получил развитие такой феномен, как интернационализация, под которым понимается процесс взаимодействия и взаимовлияния между отдельными странами, национальными системами высшего образования, образовательными организациями и отдельными личностями, выражающийся в разработке совместных образовательных программ, реализации международных образовательных проектов, развитии преподавания на иностранных языках, повышении доли иностранных студентов и т. д.[6] Процесс интернационализации образования на глобальном уровне организуется такими международными институтами, как ООН, ЮНЕСКО, ОЭСР, Всемирный банк.

Согласно последней обновленной статистике Организации по экономическому сотрудничеству и развитию в мире в 2017 году около 140 млн студентов проходили обучение в 36 тыс. высших учебных заведений. При этом более 5 млн (почти 4 %) обучается в университетах за границей[7]. Студенты из 209 стран обучаются за рубежом по меньшей мере в 143 странах[8]. По данным за 2017 год, странами, на которые приходится наибольшая доля иностранных студентов, являются США (24 %), Великобритания (11 %), Китай (10 %). На Россию приходится около 6 %[9]. Среди стран-доноров выделяется Китай, что не удивительно в связи с количеством населения, социально-экономическим ростом страны, ростом интереса к высшему образованию, наличием государственной поддержки студентов (гранты и стипендии), обучающихся за рубежом. Прогнозы в отношении студенческой мобильности и учебной миграции были весьма оптимистичными. Однако ситуация существенно изменилась в условиях COVID-19. Количество выездов резко сократилось, но желание уехать учиться за рубеж не пропало. Поэтому университеты ищут новые формы взаимодействия и привлечения иностранных студентов.

Мотивация студентов, уезжающих за рубеж, различна. Так, результаты опроса иностранных студентов, проведенного OS, показали, что большинство выбирает университет исходя из наличия конкретных направлений подготовки, качественного преподавания, стипендий и позитивного отношения к студентам из других стран. Менее важными, но все же существенными являются положение университета в рейтингах, наличие сервисов по построению карьеры, высокий уровень занятости среди выпускников и недорогие варианты проживания, предоставляемые университетом. Результаты исследований Д. Пайвис и А. Чапман[10], С. Боронико и Дж. Боронико[11] показали, что молодые люди выбирают иностранные университеты, потому что считают, что это обеспечит конкурентное преимущество на рынке труда. Согласно результатам исследования Хи и Чен[12], студенты, направляясь на обучение в зарубежные университеты, руководствуются в первую очередь желанием расширить свое мировоззрение, повысить самооценку и сформировать представление о других культурах.

Половина всех иностранных студентов обучается в англоязычных странах. Согласно популярным рейтингам ведущих университетов мира, две трети из 100 лучших университетов находится в англоязычных странах, а остальные организуют образовательные программы на английском языке. Великобритания, Соединенные Штаты, Канада и Австралия принимают около 50 % от общего числа иностранных студентов в мире[13], при этом Европа остается регионом, принимающим самое большое число иностранных студентов. На долю новых промышленно развитых стран с растущими доходами приходится значительная доля студентов, выезжающих за рубеж для получения высшего образования. Примером такой тенденции могут служить Китай и Индия – на их долю в общей сложности приходилось более четверти всех выезжающих студентов мира.

Следует отметить, что в настоящее время наблюдается и противоположный глобализации процесс – регионализация. Безусловно, студенты предпочитают выезжать на обучение в наиболее географически близкие страны, соответствующие их культурным и языковым предпочтениям и возможностям, представлениям о качестве образовательных систем, учитывая академическую репутацию университетов или последующие возможности иммиграции[14]. Рост региональных потоков студентов наблюдается в ЕС, ЕАЭС, АСЕАН[15]. Россия является «центром притяжения» студентов из стран бывшего СССР. К тому же, по мере того как центр экономического и политического влияния переходит в Азию, она укрепляет свое положение как привлекательный региональный центр для иностранных студентов.

В сфере развития доступа к высшему образованию возник новый тренд – предоставление образовательных услуг через информационно-телекоммуникационные технологии. The New York Times назвала 2012 год Годом онлайн-обучения, отметив 370 тыс. студентов, обучающихся в edX, и 1,7 млн – участвующих в Coursera[16]. Идея доступа к образовательным программам является очень привлекательной, однако эмпирические исследования показывают, что слушатели онлайн-курсов – это прежде всего те, кто уже имеет преимущество в образовании и социально-экономическом статусе. Однако в условиях ограничений по причине пандемии COVID-19 рынок дистанционного образования резко возрос и сами университеты были вынуждены быстро переходить на разные платформы и формы онлайн-обучения.

Вместе с тем актуализировалась тема барьеров для онлайн-обучения, которая еще год назад не рассматривалась как существенно значимая для доступа к образовательным услугам. Выделяют несколько барьеров для доступа к онлайн-образованию: отсутствие доступа к интернету, стабильного сигнала интернета, навыков пользования интернет-ресурсами, знания языка[17]. Эти барьеры являются не ситуативно возникшими, а устойчивыми характеристиками социально-экономического неравенства.

Ведущие платформы онлайн-образования, в том числе Coursera[18] и edX[19], декларируют намерение обеспечить всеобщий доступ к лучшему образованию в мире. Однако в их деятельности имеет место и коммерческий элемент. Большинство платформ онлайн-образования предлагают бесплатные курсы от престижных университетов с богатым выбором бесплатных предложений, но в то же время практикуют взимание платы за сертификаты или другие свидетельства о пройденном обучении. Некоторые эксперты отмечают, что эти платформы используются прежде всего для продвижения брендов университетов[20].

Международные исследования последних лет акцентируют внимание на следующих проблемах доступности высшего образования.

Во-первых, анализируются социальные факторы как ведущие в развитии доступности высшего образования. По данным Eurobarometer, позиция членов семьи является наиболее важным фактором при принятии образовательных решений для 20 % европейцев. В качестве дополнительных, но менее релевантных факторов также приводятся будущие доходы[21].

Во-вторых, отмечается особая роль экономических факторов в росте доступности высшего образования. Многочисленные исследования подтверждают ограниченность доступа к образовательным услугам из-за финансового фактора. В 2015 году более 70 % выпускников бакалавриата закончили обучение с задолженностью по студенческому кредиту. В среднем эти выпускники должны вернуть чуть больше 35 тыс. долл. США, что в два раза больше, чем 20 лет назад[22]. Анализ выпуска 2005, 2007 и 2009 годов показал, что «только около 63 % заемщиков, по-видимому, избежали просрочки и дефолта»[23].

В Латинской Америке повышение уровня образования привело к тому, что в настоящее время начальное и среднее образование является практически всеобщим (за некоторыми исключениями), в то время как число студентов увеличилось[24]. С другой стороны, несмотря на проявление общей тенденции к сокращению масштабов нищеты в различных странах региона в 1990-е годы, начиная с 2000-х серьезного экономического роста в региональной экономике нет.

В-третьих, на возможности получения высшего образования разными категориями населения влияют институциональные факторы. Образование часто рассматривается как решение проблемы сокращения неравенства. Это понимание обычно основывается на одном из трех концептуальных подходов: человеческом капитале, правах человека и социальной справедливости. Подход к человеческому капиталу рассматривает образование прежде всего как средство экономического развития и обучения навыкам для трудоустройства. Согласно этой перспективе равный доступ к образованию способствует экономическому благополучию для всех. В отличие от этого правозащитный подход подчеркивает роль государства в обеспечении основных прав, в частности права на образование даже для самых непривилегированных слоев общества. Наконец, подход, основанный на социальной справедливости, рассматривает роль образования как защиту интересов бедных слоев населения посредством постановки под сомнение социальных и технических структур, которые порождают и институционализируют неравенство, стремясь резко снизить общий уровень социальной справедливости.

Пандемия COVID-19, которая привела к беспрецедентному медицинскому и социально-экономическому кризису, серьезно повлияла на весь сектор высшего образования во всем мире. Одной из конкретных проблем, выявленных пандемией COVID-19, является необходимость расширения международных и глобальных перспектив для анализа различных последствий COVID-19 в краткосрочной, среднесрочной и долгосрочной перспективе. Различные организации и ассоциации высшего образования, включая студенческие ассоциации, а также другие организации, занимающиеся высшим образованием, проводят исследования с особым акцентом на регион или на конкретные вопросы.

Международные и глобальные перспективы более важны, чем когда-либо, в свете пандемии и ее последствий, пересмотра глобальных целей, поставленных ЮНЕСКО в Целях устойчивого развития на период до 2030 года, и для более эффективного их достижения посредством более качественных совместных исследований и преподавания в высших учебных заведениях. Кризис здравоохранения быстро перерос в экономический, культурный и социальный. Были разработаны немедленные меры реагирования, главным образом для контроля и сдерживания распространения инфекции, которые привели к закрытию целых стран, восстановлению границ как для людей, так и для товаров. Принятые меры оказали непосредственное влияние на высшее образование. Они определили внезапный переход высшего образования на то, что сейчас часто называют чрезвычайным онлайн-образованием[25], где студенты нуждаются в помощи; сотрудники сталкиваются с беспрецедентными проблемами, включая отсутствие безопасности на работе; руководители университетов заново изобретают способы управления своими кампусами.

Позитивной тенденцией являются инновационные подходы к решению проблем, проявившихся в высшем образовании, и устойчивость данного сектора. Также большой интерес представляет возросший интерес политиков к компетентности высшего образования во всем мире.

В то же время многие высшие учебные заведения уже предвидят последствия перехода в интернет или последствия экономического кризиса для национальных и международных студентов и их семей, включая закрытие университетов на краткосрочную, среднесрочную или долгосрочную перспективу. Мрачное финансовое будущее, с которым придется столкнуться многим вузам, в то время как другие даже рискуют увидеть, что их деятельность будет полностью закрыта, ослабит способность вуза выполнять свои обязанности перед обществом. Студенты нуждаются в помощи, персонал – в защите и помощи, институты и системы – в поддержке. Очевидно, что будущее высшего образования нуждается в переосмыслении во многих отношениях. Необходимо будет расширять и укреплять международное и многостороннее сотрудничество в сфере высшего образования.

Наибольший удар COVID-19 нанес по интернационализации. Согласно отчету EAIE4 (март 2020 года)[26], почти две трети учебных заведений отметили, что их исходящая студенческая мобильность повлияла на них, но только около половины сообщили о влиянии на их входящую студенческую мобильность. Данные об увольняющемся и приходящем персонале свидетельствуют о еще более низком уровне озабоченности. Чуть позже отчет ESN[27] показал, что 65 % студентов продолжали свою мобильность в основном физически, поскольку только 2,4 % явно упоминали онлайн-курсы, а 25 % отменили их.

Ситуация изменилась, когда закрытие границ ограничило (пресекло) дальнейшую трансграничную мобильность. Группа Коимбра, сеть примерно из 40 университетов, подтвердила в отчете[28], опубликованном в конце мая 2020 года, что 70 % мобильных студентов смогли продолжить свою мобильность виртуально, но оставляет открытым вопрос, было ли это из принимающих или родных стран.

Поскольку трансграничная мобильность стала почти незаконным актом, некоторые иностранные студенты и сотрудники, возможно, оказались с истекающими грантами, визами и видами на жительство, а также в двойной изоляции из-за пандемии и удаленности от своих устоявшихся социальных сетей, семьи и друзей. Это было ключевой проблемой как для принимающих, так и для направляющих университетов, которые оказывали поддержку международному персоналу и студентам различными способами – от психологического консультирования и дополнительной финансовой поддержки до длительного пребывания или увеличения расходов на поездку домой.

По данным аналитиков OS, 46 % респондентов заявили, что коронавирус повлиял на их планы учиться за границей. Из этих респондентов 47 % решили отложить въезд до следующего года, 13 % теперь намерены учиться в другой стране, а 8 % больше не хотят учиться за границей[29]. В сопутствующем опросе высших учебных заведений респонденты заявили, что коронавирус заставил их учреждения принять ряд мер, в том числе:

– переключить некоторые из запланированных курсов в онлайн (50 %);

– перенести даты начала некоторых курсов на следующий семестр (19 %);

– изменить сроки подачи заявок для следующего приема (17 %);

– изменить сроки принятия предложений для следующего приема (16 %);

– перенести свои плановые мероприятия с 2020 на 2021 год (13 %);

– проводить собственные тесты по английскому языку (8 %)[30].

Кроме того, опрос OS показал[31]: 50 % респондентов считают, что коронавирус пагубно скажется на количестве заявок студентов, которые они получают в своих учреждениях, в то время как 26 % считают, что они останутся прежними.

В 2020/21 учебном году вузы стараются оказывать поддержку, в том числе и возможность учиться дистанционно, в случае опоздания на очное обучение или карантинного периода. Для краткосрочной мобильности, такой как Erasmus+, одни учреждения уже отменили краткосрочную мобильность в следующем семестре или даже в учебном году, а другие рассматривают гибридные или смешанные подходы. Ограничения на поездки все еще существуют, даже среди стран ЕС и программы Erasmus+. Визовые центры не были полностью открыты, и процедуры подачи заявлений на учебу и для сдачи вступительных испытаний должны были или все еще должны быть адаптированы к новой ситуации. Это может также потребовать некоторого лоббирования, чтобы предотвратить превращение международного обмена и сотрудничества в сопутствующую потерю безопасности и политики жесткой экономии.

Извлеченные на сегодняшний день уроки должны служить ориентиром для дальнейшего развития высшего образования в целом. Необходимы высококачественные исследования и образование; точно так же необходимо повсеместно поддерживать программу обеспечения равенства, чтобы инновации, необходимые для восстановления нашего общества, осуществлялись всеми, а не только теми, кто может себе это позволить. Потребность в создании и распространении знаний как никогда важна, особенно с учетом того, что мы стремимся решить выявленные глобальные проблемы и построить устойчивое будущее.

Политика и позиции России

Россия – одна из тех стран, которые активно включены в конкуренцию за иностранных студентов. Ранее мы писали о том, что процесс интернационализации в образовании носит весьма противоречивый характер, так как «в его основе лежат потенциально конфликтогенные национальные интересы государств, заботящихся о национальной безопасности и сохранении социализирующей функции высшего образования. Как только государства начинают мыслить категориями национальных интересов и осознают угрозу своей безопасности и (или) социальному и политическому воспроизводству, государственная политика в области образования разворачивается в сторону поиска путей повышения конкурентоспособности образовательных систем, повышения качества обучения и привлечения большего числа иностранных студентов, приносящих доход в бюджет страны в краткосрочной перспективе и становящихся в долгосрочной перспективе не только основой развития человеческого капитала, но и базой для международного сотрудничества»[32]. Россия, будучи серьезным международным игроком, в том числе и на образовательном пространстве, с 2012 года реализует проект 5-100 по повышению международной конкурентоспособности российских высших учебных заведений. Правительство поставило задачу вхождения пяти университетов в список ста лучших учебных заведений мира в рейтингах OS, THE, ARWU. Программа показала существенную позитивную динамику.

7 мая 2018 года был подписан Указ Президента Российской Федерации № 204 «О национальных целях и стратегических задачах развития Российской Федерации на период до 2024 года», где сферу высшего образования затрагивают три национальных проекта: «Образование», «Наука» и «Цифровая экономика Российской Федерации». Основные направления развития высшего образования, закрепившиеся в соответствующих федеральных проектах: повышение международной конкурентоспособности высшего образования, экспорт образования, кадры для цифровой экономики и непрерывное образование[33].

В 2017 году Министерством экономического развития Российской Федерации разработан приоритетный проект «Развитие экспортного потенциала российской системы образования». Ключевые положения проекта определяют следующие цели:

– совершенствование и развитие российской нормативно-правовой базы, регулирующей вопросы приема, обучения и выпуска иностранных граждан;

– реализация мероприятий по разработке комплекса мер по повышению привлекательности образовательных программ подготовки, переподготовки, повышения квалификации иностранных граждан в российских образовательных организациях и научных центрах;

– обеспечение наличия высококвалифицированных сотрудников международных служб создания благоприятных условий для иностранных граждан в период их обучения на территории Российской Федерации;

– реализация мероприятий по продвижению «бренда» российского образования на международном образовательном рынке.

Также в статье 11 Концепции констатировано, что оптимизированные правила пребывания обучающихся в Российской Федерации иностранных граждан способствовали росту их числа[34]. Анализ динамики количества иностранных студентов в российских университетах с 2006 по 2018 год (рис. 1 и 2) показывает устойчивую тенденцию роста.

В 2020 году численность несколько снизилась из-за ограничений на выезд и въезд из стран по причине пандемии COVID-19. В 2019 году студенты из-за рубежа обучались в 688 российских вузах и 465 их филиалах. 34,2 % от общего числа иностранных граждан учится в вузах Центрального федерального округа, 17,9 % – в Приволжском федеральном округе и 14,2 % – в Сибирском федеральном округе. При этом большая часть всех иностранцев приходилась на пять высших учебных заведений: Казанский федеральный университет (8717 чел., или 2,9 % от общего числа), Российский университет дружбы народов (7248 чел., или 2,4 %), Московский финансово-промышленный университет «Синергия» (6123 чел., или 2,1 %), Санкт-Петербургский политехнический университет Петра Великого (4976 чел., или 1,7 %), НИУ «Высшая школа экономики» (4362 чел., или 1,5 %)[35].