Яд греха. Иронический фитодетектив

Редактор Алексей Германович Виноградов

Иллюстратор Алексей Германович Виноградов

Оформление обложки Алексей Германович Виноградов

© Светлана Конанцева, 2024

© Алексей Германович Виноградов, иллюстрации, 2024

ISBN 978-5-0051-3954-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Как часто необъяснимое и загадочное преследует нас в повседневной жизни? Порой у нас просто нет сил, времени и желания, чтобы присмотреться к окружающей действительности и задать себе этот вопрос.

Главная героиня истории Жанна оказалась втянута в расследование череды смертей в семье своей близкой знакомой Маши. На протяжении нескольких лет судьба сводила подруг вместе, пока они не приблизились к разгадке страшной тайны…

«Все вещи есть яд, и нет ничего без яда,

только доза делает вещь неядовитой».

Парацельс

Глава 1. Знакомство

Июнь 2020 года, Вологда

Что нами движет и заставляет нас совершать необдуманные поступки? Надо же было поехать к тете Гале именно в июне?! Но, с другой стороны, лето проходит. Не часто природа нас, жителей русского Севера, балует хорошей погодой и теплом. Поэтому терять драгоценные дни моего любимого времени года очень не хочется.

В Питере маскарад, вызванный пандемией, поутих. По правде говоря, не особо кто и напрягался введенными ограничениями. В Вологде же я попала в иную реальность.

Минут сорок проторчала на перроне в очереди в палатку, гордо именуемую контрольно-пропускным пунктом. Там сомнительной опрятности люди пытались взять мазки на «новую коронавирусную инфекцию», выясняли адреса, пароли и явки, номера телефонов. Везде уже ограничиваются дистанционным замером температуры тела, но только не в Вологде. И при таком тотально-показательном контроле заместитель бдительно-осмотрительного губернатора с супругой умудряются заболеть COVID-19 и ухудшить статистику региона. Правда, заместитель в своем интервью бледно оправдывается, что заразился вирусом, когда находился со своей женой в отпуске в Италии.

Мне искренне жаль простых вологжан, которым продлили масочный режим до самого августа, при этом первые лица области наслаждаются отдыхом, путешествуют по миру и ни в чем себе не отказывают.

Не думала, что доживу до тех времен, когда фраза «У него не все дома» будет звучать как донос.

Впрочем, все это лирика. У меня пошла вторая неделя самоизоляции, мне даже один раз звонили с проверкой, и я прямо по телефону подтвердила, что всячески изолировалась от внешнего мира.

По Интернету уже ходит шутка по поводу самоизоляции. «Сначала лозунгом была самозанятость. Потом – самообразование. Сейчас – самоизоляция. Завтра – самолечение. Потом – самоликвидация…». Хотелось бы избежать последнего.

В магазин, безусловно, выходить пришлось, но как законопослушный гражданин, я, как и многие другие покупатели, стыдливо прикрывала маской, самое уязвимое для вируса место, свой подбородок.

Вот и сегодня, иду я в магазин, никого не трогаю, а навстречу мне мужчина неопределенного возраста, плавно стремящегося к шестидесяти. Ко мне приближается целенаправленно, глаза горят голубым пламенем, седые кудри развеваются на ветру. Я, конечно, красавица, но вряд ли способна вызвать столь фанатичный интерес к своей персоне.

– Через два часа небо упадет на землю! – воскликнул он и пристально посмотрел мне в глаза.

Кажется, сумасшедший, с ними лучше не спорить. Он возбужден и явно чего-то ждет от меня. Поднимаю взор к небу и спокойно так изрекаю:

– Нет. Не упадет, не упадет… Не сегодня, – голос предательски дрогнул. Вроде не заметил, взор потух, возбуждение спало, мужчина пошел мимо, по своим делам. Пронесло.

Зашла в магазин. Стою, товар рассматриваю, думаю, что бы сварганить этакое. Рядом бабулька у полки с крупами, разговаривает с кем-то. Приличная с виду старушка, аккуратно одета, причесана, ридикюль в руках. Присмотрелась к ней. Пожилая дама вела диалог с пакетом манки.

– Что ж ты дорогая такая стала? Вчера еще двадцать восемь рублей стоила, а сегодня семьдесят два. А завтра что от тебя ждать?

И, действительно, манка по семьдесят два рубля за восемьсот грамм!

– Вы зайдите в соседний магазин, кажется, там манка по тридцать два рубля, – обратилась я с советом к старушке.

– Не буду тебя брать, пойду в соседний магазин, там крупа не такая наглая, – это она беседу с манкой продолжала.

Иду к кассе, мимо яблок, а там яблоки по сто восемьдесят рублей за килограмм, вчера по семьдесят девять были. Поймала себя на мысли, что хочу задать им вопрос. Нет, все! Расплачиваюсь и домой.

Возвращаюсь обратно дворами. Кругом панельные пятиэтажки времен брежневского застоя. Когда-то это были зеленые, уютные дворики со скамеечками, детскими качелями и песочницами. В последние же годы небольшие расстояния между домами постепенно закатываются в асфальт, превращаясь в стоянки для машин местных жителей.

Смотрю, за контейнерной площадкой палатка стоит, маленькая такая. Так, чем торгуют? В ней две тетки ютятся в мешках из укрывного материала, в масках и синих перчатках. Перед ними ящик пластиковый, прозрачный на столике размером с табуретку стоит. Чуть в сторонке мальчик бородатый топчется и девочка. Нет, вы ни чего такого не думайте, девочка без бороды. На молодых людях тоже надеты маски и перчатки, при этом на улице +25 градусов по Цельсию, явно, не просто так парятся.

Вспомнила! Это же голосование идет по поправкам в Конституцию Российской Федерации. Реклама на телевидении по всем каналам. Известные и не очень люди пытаются убедить нас в необходимости изменения текста Конституции.

Я, кстати, почитала эти поправки, бред полный. И раньше Основной закон страны не особо соблюдали, носит он, пожалуй, декларативный характер. И сейчас ничего не изменится. Надо же такое вписывать: «Российская Федерация, объединенная тысячелетней историей, сохраняя память предков, передавших нам идеалы и веру в Бога…» В какого Бога, товарищи? Хотя нет, теперь не товарищи, а граждане и гражданки! Российская Федерация – светское государство, многонациональное. Светское, не значит, посещающее светские мероприятия, как думают многие школьники и, похоже, не только они. В светском государстве ты можешь, исповедовать любую религию или не исповедовать никакой.

Впрочем, политика – это не мое.

Смотрю на этот фарс, и стишки глупые в голову лезут. Сейчас запишу.

Когда я зачитала сей спич своей подруге – известному ямальскому дизайнеру – Галине Коялхот, она оценила мое творчество:

– Если будет 37-й год, тебя отправят заготавливать камыш.

Что ж если такое дело, применительно к сложившейся в стране ситуации, отлично подойдет ставшая народной частушка: «Голосуй – не голосуй, все равно получишь х..». Итог один и тот же.

Пока бегала до магазина, карантин в Вологодской области в очередной раз продлили до 13 июля. Похоже, что этот дурдом никогда не кончится. Не зря фамилия местного губернатора созвучна наименованию психиатрической больницы в Вологде.

Тетя моя – женщина одинокая, мы с ней очень любим поболтать по вечерам за чашечкой чая. Но, будучи «совой», спит она до часу дня, поэтому утро в полном моем распоряжении.

Кстати, чай я делаю сама, руководствуясь своим настроением и самочувствием.

По приезду в Вологду, я уже пробежалась в ближний пригород. Знаю одно местечко, где за полем шикарные заросли шиповника. Говорят, что во времена Ивана Грозного цена шиповника была равноценна стоимости драгоценных камней и металлов, а также атласа и бархата. Тогда плоды этого растения считались одним из ценнейших лекарственных средств, и за их сбором велся неустанный контроль, а хранились они на царских складах. Июнь – самое время для сбора лепестков дикой розы. Помимо аромата, по поверьям греков, возбуждающего страсть, у чая из лепестков этого растения масса полезных свойств. Он иммунитет укрепляет, от простуды помогает, крепит при расстройствах желудка и кишечной инфекции, очищает печень, благотворно действует на зубы и десны, способствует нормализации сердечного ритма, излечению от заболеваний сердечно-сосудистой системы и имеет много других полезных качеств. В отличие от плодов, у лепестков шиповника практически нет противопоказаний. Из них изготавливают настои, отвары, чаи, сиропы, варенье, ликеры, масла. Но я добавляю сушеные лепестки в чай и делаю настойку, которую использую в косметических целях. Для приготовления настойки («розовой воды»), опускаю свежие лепестки шиповника в бутылку и заливаю водкой, затем настаиваю в темном месте три недели и процеживаю. Прекрасный, ароматный лосьон готов!

Сегодня я испила чая с лепестками дикой розы, листочком мелисы и щепоткой покупного черного цейлонского крупнолистового и вспомнила, что забыла представиться.

Зовут меня Жанна Романовна Вересова. Последние пятнадцать лет живу в Санкт-Петербурге, постоянной работы не имею, пишу фито-терапевтические статьи для сомнительных интернет-издательств. Я молодая, по крайне мере в душе, вполне привлекательная, на мой взгляд, женщина. Стройная, интеллигентная, на данном этапе, шатенка.

По диплому я учитель химии и биологии. По этому поводу вспомнила анекдот.

Жена сокрушается:

– Сволочь! Всю жизнь мне испортил! Всю молодость на тебя потратила…

Муж успокаивает:

– Дорогая, хватит разговаривать с дипломом.

Может, мой диплом и не самое неудачное приобретение в моей жизни, но пять лет на него я потратила, а ожиданий моих он так и не оправдал.

Я работала по специальности всего лишь год.

Этот год вспоминаю как довольно неприятный сон.

Ученики, которым ничего не нужно, одни из которых просто в силу ограниченности умственных способностей не могут обучаться в общеобразовательной школе, другие же осознали бесполезность и ненужность сведений большей части школьной программы.

Затюканные учителя, которые устали от безденежья, от бессмысленности бумажной работы, отбирающей время, необходимое для качественной подготовки к урокам. Теперь учитель не несет светлое и вечное, не просвещает народ, а оказывает образовательные услуги. Поэтому и относятся к преподавателям, как к обслуживающему персоналу. Их не уважают ни ученики, ни их родители, ни администрация школы, ни само государство. Чтобы получить обещанный Президентом минимум оплаты труда, учителя берут по две ставки и либо зашиваются и умирают на работе, либо относятся к ней наплевательски.

Особенно неприятно вспоминать обнаглевшую от своей маленькой власти и безнаказанности администрацию школы.

Там я увидела женский коллектив во всей его красе.

Побитые жизнью, всем недовольные тетки в мешковатых практичных тряпках, не смеющие иметь своего мнения. Справедливости ради, хочу отметить, что парочка профессионалов среди них была, просто им не посчастливилось оказаться в этой школе, как и мне. Мелкие козни из-за ста рублей премии, готовность кляузничать, наушничать, выслуживаться.

«Разделяй и властвуй в масштабах курятника!» – девиз завучей и директора.

У этих профессионалов плетения интриг было чему поучиться. Например, завуч по воспитательной работе, важная дородная тетка, ходила с умным видом и поучала как надобно вести уроки. Сама то она демонстрировала высший пилотаж, вела уроки русского языка одновременно в двух классах, этакий прообраз дистанционного обучения. Неудивительно, что среди учеников этого «профессионала» я не встретила способных грамотно излагать свои мысли.

Завуч по учебной работе и расписанию – просто хамоватое быдло, к тому же крайне злопамятная особа.

Директриса же виртуозно пускала пыль в глаза, с виду приличная интеллигентная женщина, а на поверку давала фору своим заместителям.

Много лет они загоняли школу на дно рейтинга учебных заведений, текучка была страшная, каждый год менялось по пять – семь предметников, то есть учителей различных дисциплин. Жаль, что разогнали их только на следующий учебный год после моего ухода.

Но эти люди продемонстрировали мне на своем примере основной закон мироздания: за все в этой жизни нужно платить. Взять хотя бы директрису. Злоупотребляла властью не только корысти ради, пакостила подло, исподтишка. Стравливала людей, не думала о психологическом климате школы, пронизанном неприязнью. Когда люди бежали из учебного заведения, пыталась вдогонку нагадить плохими отзывами и характеристиками. А сама, по сути, несчастная женщина. Родила ребенка поздно, после мимолетного курортного романа. Ребенок-инвалид, которого она скрывала и стеснялась. Авторитетом у коллег не пользовалась. Дружеских, а уж тем более романтических, чувств не вызывала. Когда текучка кадров превысила все разумные пределы, была переведена в рядовые учителя, там и затерялась.

Как ни странно, именно в этой богом забытой школе я познакомилась с Машей. Она тоже в тот год пришла устраиваться на работу и окунулась в мир «антишколы».

Мария Владимировна выглядела как хрупкий, застенчивый подросток. Близорукий взгляд придавал ей налет неуверенности в себе. У нее интеллигентное лицо, высокий лоб, большие выразительные глаза, четкий римско-греческий профиль, легкие пушистые волосы оттенка горького шоколада. Маша практически не пользовалась косметикой, разве что тушью для ресниц да блеском для губ. Но под этой ангельской личиной скрывался человек волевой, иногда бескомпромиссный, умеющий настоять на своем, обладающий даром оратора, способностью убеждать, объяснять, преображаться, завораживать. Она производила впечатление спокойного, уравновешенного человека, но это благодаря усилиям воли и выдержке. Вулкан внутри. Иногда ее могло и занести.

Чтобы не захлебнуться в негативе микроклимата учебного заведения, мы объединились и подружились. Наша партизанская война за сохранение своей личности и идеалов педагогики сплотила нас на долгие годы. Именно у Маши я училась методике преподавания предмета, несмотря на то, что она вела экономику и обществознание. Игровые занятия, работа учеников в парах и группах, чтение стихов, попытки заставить детей думать и рассуждать, все это выглядело несколько дико в педагогически запущенной школе. Если бы не она, я сбежала бы через месяц.

Учебный год мы продержались, но в коллектив не влились и ушли.

Летом тетина подруга предложила мне место специалиста в архиве.

Какое отношение к работе в архиве имеет наличие химико-биологического образования, спросите вы? Да самое непосредственное! Вот Марусю с ее дипломом Истфака (она окончила университет по специальности «История») туда бы ни за что не взяли. Кому нужен специалист с профильным образованием и отлично «варящим котелком», способный составить конкуренцию руководителям? К тому же у Маши не было связей, а у моей тети Гали были. Поэтому я стала работать в архиве. Это же Вологда, в каждой государственной конторе то же самое, «свои да наши».

В тихой умиротворенной атмосфере пыльных стеллажей я встретила своего Володю. В 2003 году было еще не так модно как сейчас, заниматься изучением истории своего рода. Это сегодня все стремятся доказать свое благородное происхождение, видят себя потомками царей, дворян или купцов, на худой конец.

В прошлом году, зайдя на свое прежнее место работы навестить хорошую знакомую, я стала свидетелем довольно курьезного, но весьма показательного случая. В архивный зал обратился мужчина, страдающий задержкой если не умственного, то речевого развития, точно. Внешность у него была примечательная. Узкий лоб, выступающие надбровные дуги, приплюснутая форма черепа, вдавленный нос, коряжистая фигура с непропорционально длинными руками. Правда, одет он был прилично, богато. В модном костюме с галстуком и дорогих ботинках мужчина смотрелся весьма импозантно.

Только через несколько минут его бессвязной речи стало понятно, что он хочет изучить свою родословную. На это ему вежливо ответили, что могут записать его в читальный зал, срок ожидания очереди составит 90 дней. Мужчина дал понять, что совершенно не умеет работать с архивными материалами. Лично я, вообще, засомневалась в его способности к чтению. Учитывая его внешность и речь, мое воображение ярко нарисовало себе его предков, ловко лазающих по деревьям в поисках бананов, или сбежавших из зоопарка древних гиперборейцев, населявших просторы русского Севера.

Сорок тысяч рублей, за которые молодая русоволосая сотрудница архива пообещала составить его генеалогическое древо с благородными корнями, показались мне ничтожно малой суммой. Клиент был готов сразу оплатить услугу:

– Вам картой…? Налик…? Можно рублями?

– Что Вы, только после выполнения заказа, – скромно потупив глаза, громко прошептала сотрудница, опасливо озираясь по сторонам. – Позвоните через три месяца, – она протянула визитку.

– Чё так долго-то? – искренне недоумевал посетитель.

– У нас очень много заказов, – вежливо ответила девушка.

Читальный зал, действительно, был заполнен посетителями, многих из них я встречала и раньше. Только тогда они собирали материалы для своих научных работ, а теперь выполняли заказы по составлению родословных.

– Так, давай, за срочность доплачу, – предложил клиент.

– Что Вы, так не положено, – смутилась сотрудница.

– Ну, ладно, – посетитель вздохнул и пошел восвояси.

А в 2003 году люди просто изучали свою родословную, не ради славы и не ради денег, чисто из научного любопытства. Вот на почве интереса к историческим судьбам своих предков мы и сблизились с Володей.

В 2004 году я оставила архив, покинула Вологду и переехала к мужу в Санкт-Петербург. Но это совсем другая история…

Глава 2. Встреча в больнице

Сентябрь 2014 года, Вологда

В начале сентября я собралась навестить свою тетю Галю.

Так получилось, что в семнадцать лет я потеряла родителей, и сестры мамы – Галина и Надежда – как могли, заменили мне их.

Август был для меня морально крайне тяжелым месяцем, мы с мужем решились пройти процедуру ЭКО. Почувствовав необходимость сменить обстановку, я рванула в Вологду. Работа лаборанта в исследовательском институте, где преподавал мой муж, не особо меня напрягала. В принципе, я могла бы вообще не работать. Но у официального трудоустройства есть три основных плюса: пятница, зарплата и отпуск.

Тетя Надя притаранила нам яблок и овощей. Целыми днями я резала и сушила в сушилке яблоки, а Галина занималась домашней консервацией. Вечерами по скайпу общались с Володей. Все было тихо и спокойно.

Утром в четверг я почувствовала боль внизу живота, вызвала скорую. Меня отвезли в областную гинекологию. И представьте себе мое удивление, там я увидела Машу. Она поступила в состоянии геморрагического шока, вызванного сильной кровопотерей. В коридоре подруга потеряла сознание, ее перевезли в палату, поставили капельницу, вроде с искусственной кровью, с чем-то прозрачным, привели в чувства, буквально через час прооперировали, удалили миоматозный узел, рождение которого и вызвало обильное кровотечение. До вечера она лежала под капельницей, весь день ей что-то вливали, то плазму, то эритроцитную взвесь.

Утром Маруся бодренько шагала на завтрак, и после обхода ее перевели ко мне в палату. Мне назначили уколы и таблетки, а подруге только препараты железа.

Столько лет не виделись, а тут такая встреча и такое место?! Но пути господни неисповедимы, как говорится.

– Как ты, Машуня, дошла до такой жизни?

– Подвела меня, Жанет, вера в отечественную медицину. Перед операцией надо мной врачи прикалывались, что такие, как я поступают из тундры и из женской консультации на улице Архангельской. Я обратилась за медицинской помощью еще летом 2013 года, еле ходила на эти приемы, гемоглобин упал до 45 единиц… Гинеколог из консультации смотрелась такой компетентной, анализ возьмет, жду результата. Она между делом, то в отпуск уйдет, то на курсы повышения квалификации, то запись перенесет, то праздники.

– Лечения, как понимаю, никакого не предлагала?

– Естественно! – фыркнула Маша.

– Прямо как в анекдоте.

Пациент спрашивает: «Доктор как мне это вылечить?»

Врач отвечает: «Сейчас загуглю.»

«А может, я сам?»

«Вот давайте, больной, не будем заниматься самолечением!»

– И у меня получилось нечто подобное, – согласилась подруга. – Еще и с очередями. Тоже вспомнила анекдот.

Отец спрашивает у сына: «Как прошел день?»

«Сегодня в детском садике играли в доктора», – ответил сынишка.

«И как?» – заинтересовался отец.

Сын ответил: «Просидел в коридоре под дверью пол дня».

– Ничего не меняется в нашей медицине, – констатировала я.

– Одна только участковый терапевт, – продолжила Маша, – с пониманием ко мне относилась. Посмотрит так внимательно и говорит: «Гемоглобинчик 45, бледненькая, еле ходишь, отдышечка, а мозг то еще работает. Очень интересно».

– А ты что? – поинтересовалась я.

– Ну, на плановую операцию меня даже платно в таком состоянии не брали, поэтому начала лечиться, как могла. Пила отвар молодой хвои с чагой (потом корня лопуха, потом календулы), съедала по щепотке клюквы три раза в день одновременно с таблеткой Мальтофера. Соблюдала противоанемическую диету: мясо, говяжья печень, гречка, красное вино, гранаты. Делала лечебную гимнастику по Норбекову. В критические дни спасалась настойкой водного перца и отваром крапивы. Гемоглобин приподняла до 100 единиц. Неделю назад тетя Света, та, которая из Грязовца, сестра моей мамы, привезла мне противоопухолевую настойку, ее каплями пьют от одной до сорока. Пропила семь дней, дошла до семи капель, и открылось кровотечение, вызвала скорую, дальше… сама знаешь, – подруга тяжело вздохнула.

– Кажется, все правильно делала, но настойку, приготовленную не своими руками, я все-таки пить бы не стала. Ты себе представить не можешь, как я перепугалась, увидев тебя на кресле в холле без сознания! – посетовала я.

– В больницу меня еще бодрячком привезли, но пока оформляли, осматривали, силы стали покидать мое бренное тело. До второго этажа на лифте в сопровождении медсестры я сама дошла, пока в палату определяли, присела. Слабость страшная, сердце стучит так, что в ушах отдает. А как на кресло опустилась, такая легкость нахлынула, так спокойно стало… Чувствую тянет меня в туннель какой-то. И вот уж свет, яркий, ослепительный, совсем близко, еще чуть-чуть, и все позади… Но тут во мне чувство долга проснулось: «А как же дети, что с ними будет?» Потом голос в голове резюмировал: «Не время еще». После этого в себя пришла, в палате лежу под капельницей, – Маша перешла на шепот.

– А ты знаешь, чтобы предотвратить рецидив опухоли, пропей-ка настойку мухомора. Иммунитет заодно укрепишь. Вообще, вещь в хозяйстве полезная! Сустав заныл или спину тянет, натерла настойкой и забыла. Пигментные пятна появились, жировик, ватку смочи и прикладывай.

– Разве он не ядовит? – удивилась Маруся.

– Ты же не просто так его есть будешь? Чтобы им отравиться, нужно килограмма три съесть. Хотя при твоем весе 47 кг может и двух хватит? – засомневалась я.

– Как раз анекдот про отравление грибами вспомнила, – заулыбалась подружка.

– Врач токсиколог спрашивает своего знакомого: «Боря, что у вас происходит? Ваша теща уже третий раз за этот месяц отравилась грибами!»

Его приятель отвечает: «Ой, это все ее проклятый склероз: она готовит для меня, а потом забывает и сама пробует!»

– Даже в анекдотах не умирают от отравления грибочками, – сквозь смех произнесла я и, просмеявшись, продолжила.

– По всем доступным на сегодня научным источникам, за последние 100 лет не описано ни одного летального исхода после поедания красных мухоморов, – здесь я вспомнила одну историю, которую бабуля рассказывала и поделилась ей с Машей.

– Была у бабушки в деревне соседка, очень ей муж докучал, пил, работал из-под палки, а к шестидесяти годам еще и заболел, когда не пьян в стельку, все ныл от боли. Надоел конкретно! Насобирала она мухоморов, да и пожарила ему на обед, еще и бутылочку выставила напоследок. Он всю сковородочку под водочку уговорил, а она в соседнюю деревню в гости с ночевкой ушла. Приходит на следующий день, а мужик бодр и полон сил, все болеть перестало, и выпить не хочется, новая жизнь началась.