Созвездие «Мысль». Сборник стихотворений

© Владимир Конарев, 2017

ISBN 978-5-4485-0150-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ВРЕМЯ ПРОТЕКАЕТ СКВОЗЬ МЕНЯ

Ни зима, ни весна – перепутье.

Смело – вброд, в сапогах. Сгинь распутье!

И поди ж! Обомлел: Яма – диво.

Курам смех – в яму ляп! Некрасиво!

Холодна в ней вода, «не целована»:

Знай, шипит в год змеи. Наколдована!

Страх винил сапоги – растоптушки.

Гоготал даже гусь в «жирной юшке».

Ни зима, ни весна! – перепутье…

Надевай сапоги при распутье.

Воспрянем

духом созидания?

Однако —

жизнь «засеяна» тоской:

Одни – страданья жнут,

а кто – покой,

А кто горит

в костре молчания!

Не ищи Судьбу,

не трогай…

Прорастёт,

по воле Бога.

В 1985 – 1987 годах было уничтожено 216000 гектаров виноградников – под видом «Борьба с пьянством». «Труд» 4 марта 1989 год.

Виноград на склонах посадили,

Наливались ягоды в гроздях.

Тоннами в заводы увозили.

Шелестели рублики в руках.

Оглянитесь! склоны сиротливы,

Солнце жарким духом обдаёт…

Ах, судьба – сама несправедливость:

Раскорчёван радости оплот.

И сейчас, под древнею Луною,

Не вздыхают гроздья на юру,

А лоза, согретая душою,

Вброшена – на плаху – топору.

И ручей, питавший корни влагой,

Не журчит на слонах. Истреблён!

Народились злостные овраги,

Раскроили плодородный склон.

Ну, а «змий зелёный» не изжитый.

Он притих до радостной поры.

Лишь указом опозорен истым.

Корень змия жив! Судьба, смотри!

Проходит Время

мимо нас,

Сует людских,

не замечая,

А мы безделью,

вбросив час,

Его, в свой век,

не возвращаем!!

Помрачнело

небо на закате…

Неужели, поле,

я грешу?

Или я бездельник нынче

штатный?

Ах, огрех!

Вот дело в чём?

Вспашу!!!

Повседневная реальность

Смяла душу,

как яйцо!

Виновата ирреальность-

Сей политики лицо!

Не дышать,

ни пальцем трогать,

Как молекула Душа!

Потому вопрос мой Богу:

Провинилась,

что ль, Душа?

Мне вновь кузнечик, в травах сочных,

Включил известный телеграф:

«Ты позабыл прах мамин прочно…

Ты, в бренном мире… сытый граф!»

Спешу! Спешу… вслед – тень разлуки,

Туда, где крест – железа руки

Вытащить бы Душу из болота,

Беспросветной, серой суеты,

И её расправить для полёта,

Чтоб коснутся мыслью до мечты!

Иль в траве раскинуть вольно руки,

Оттолкнутся и успеть вдали,

Перенять весенние те звуки,

Что мне наслаждение несли.

Постучало в Душу вдохновенье,

Вытащило Душу и лучит.

Лишь оно, оно моё спасенье —

Жизнь увереннее длит.

Через сито века

просеваю дни.

Глупая затея?

Пусть!

Они – мои!

Сею, просеваю —

счастья собираю!

Потому что знаю:

много не бывает!

А пройтись бы в тишине,

С лирическим глаголом;

И «бинтоваться» не стрельбой —

Стерильно русским словом!

И, торжествуя в благодать,

Фото – на стол – и вспоминать:

Ту тишину, Отца и Мать!..

Минут – не экономя!!!

Не повторится

холст заката…

И танцы бликов

на стекле…

Не повторится

образ хаты —

Угрюмо клонится

к земле!

Три сестры

Когда проснутся фонари,

Цвета теней прольются,

Тогда и эти три сестры

Моей Душе коснутся!

Втроём присядут на кровать —

Кому они не любы?

Им есть, поверьте, что сказать,

Поверьте в это, люди.

Они поймут и страх, и боль,

Растопят лёд разлуки.

У них живой, любезный взгляд,

Надёжнейшие руки.

Они постарше, чем Луна,

Поверьте, кавалеры,

Вам их известны имена:

Любовь! Надежда! Вера!

Устыдимся красной книги

Новостройки «лезут» в парки,

Цикламен почти исчез.

И подснежник для «приварка»

Дядя – рынку, под навес.

Средь простора, средь полыни

Плачет птаха—сирота:

«На земле родной, ранимой,

Жить опасно у куста!»

Устыдимся Красной книги!

К сердцу примем правды суд.

Или нас – на, те страницы,

Как реликты занесут!

Я жую

не мамин хлеб.

Угли – жаль —

остыли.

Печки нет —

угас отсвет.

Времена уплыли.

Память открываю —

Жажду дотянутся:

В печку, с головою,

Мне бы окунутся.

Я жую

не мамин хлеб.

Печки нет —

угас отсвет!

Неуютно мне

и душно.

В моём сердце

пустота.

И сгорает равнодушно

Синим пламенем

мечта.

Вот её совсем

не стала

Скрылась звёздочкой

во мгле.

Осветило,

отмерцало,

Наше счастье на земле.

Чамлык река

С гор кавказских истекает-

Незаметно – с родника,

Постепенно выползает

На простор степей река.

У извилистых обрывов —

Трёт о них бока, как бык,

Омывает берег илом,

Малахитовый тростник.

Я люблю её прохладу,

Мы знакомы с ней давно!

Рядом, к берегу, присяду

На замшелое бревно.

И её поток расскажет

Бледнолицым облакам:

Как казак земельку пашет,

Где селился в бытность сам.

Как станицы были-жили,

Вдоль зеленых берегов,

Как саман, для хат, месили

Согревались кизяком,

Много что она припомнит,

Откровенно, не тая,

Ведь, всегда стремнина помнит:

Родничок земли, меня.

Искрится

душа озарения

И гаснет

волнение тоски…

Беру лист…

и с «точки кипения»,

Всплывают построчно

стихи.

А восток розовел,

словно щёки.

Он стыдился:

проспал – вышли сроки.

Он умылся росой —

ночевала;

Одевался,

спешил в росном зале.

В зорьку вышел:

точь – в – точь!

Полеводам помочь.

Подрамок свода

чёрен-чёрен.

В нём зёрна звёздные

дрожат,

И рассеваются в просторы…

Но кто трясёт?

Хочу я знать!

Сулит надежда:

и цитату,

И настроение —

светлый май…

Но никогда не виновата —

Виновны люди!

Ты – их рай!

Помрачнело

небо на закате…

Отторгая сумерки,

дышу…

Мама! Мама…

смерть не виновата.

В шарф души закутался.

Грущу!

Алмазные звёздочки – гвозди —

Подпорки, под нёбо небес.

Их «шляпки» дрожат, словно грозди…

Не это ли поле чудес?!

Я взгляд разомкнул, рассуждая,

О вечном, безмерном, живом.

Путь Млечный – проталина к раю?

Иль трасса в космический дом?

В супермаркете

Людно до отказу.

Водрузи очки!

И ослепнут сразу

От тех цифр зрачки:

Цены круто «взмыли»,

Поэтапно ввысь!

Если ты, при силе,

Им и поклонись!

Выходя, не сетуй

О подросте цен-

Поищи ответы

В сфере перемен!

То не звезды,

блещут в небе,

То не божия роса.

Это – прошлых лет

– глаза

Стерегут судьбу планеты!

О. глаза,

златоглавого века,

Кто спасёт

миллионы людей?

Судьбы их —

многоводные реки,

И текут

они в руслах идей!

Живая,

небесная вязь

Из звёзд,

излучающих свет.

С вопросом незримая связь.

Позвонишь —

ответа, там, нет!

Чернила ночь

косынку неба

И погружалась в горизонт…

Хвалил я день

за корку хлеба,

Иной хвалы – увы!

Был не резон.

Он вбросил взгляд в мою звезду,

Пустив часы рожденью,

Вскрик пересёк судьбы черту:

Черту меж светом, тенью.

Ах, Утро!

да это искусство:

Чтоб сладко, чуток бы,

доспать.

Ударит будильник

по чувствам.

Надо, немедля,

вставать!

Прикури вопрос

кометой.

Дай своей Судьбе

покой.

Не дыши

в глаза ответу.

Он на небе,

пред тобой!

Ночь простынь неба

раскатала,

Из колючек —

спелых звёзд…

И, колыхаясь,

пожелала:

«Спи, беспокойный,

В рифмах,

гость!»

Полистаю – надо —

Свой дневник судьбы.

Вижу: дни – отрада,

И они чисты.

Каждый день всевластен,

В облике причин,

Каждый день наряден,

Сердцу господин.

Если бы пласт сложностей —

Да в линейный ряд —

Выбрал бы возможно,

Не нейтральный взгляд.

Разглядел бы четкие

Линии судьбы,

И в них годы постные —

Были б видны.

На делянках небесного поля

Засевала созвездья судьба,

Чтоб, когда колосились на Млечном,

Отдыхала спокойно земля;

Чтоб пыхтел паровоз у событий,

Увозя все погрешности дня,

А на утро, шедевры открытий,

Удивляли значением меня!

О песочном времени

Песчинка за песчинкой —

Закон в сосуд влечёт —

Так жизнь моя, с горчинкой,

Истаивает… вот!

Осталось лет немного,

Надежды мне, любви.

Они – в посылке бога —

Песчинки. Но мои!

Стрелки часов срезают

Темень. Они не врут!

Люди им верят. Знают:

День им подарит труд.

Будет, по праву, солнце

В гору ползти, в зенит.

Лучик метать на донце.

Там где надежда спит!

Продолжусь стеблем

в поле,

Но не своей

весной…

Пока же жизнь —

застолье,

С пропискою земной!

Былую мечту

не лелеял,

Колосьев ее

не растил.

И что же, в итоге,

имею?

Хлебов, из мечты,

не вкусил!

Судьба крестьянская

«дни веет»…

Глянь – их в лукошке —

маловато!

..Уже, уже виски

седеют!

…Календари тоскуют

в хате!

Я верю: дети что – то знают.

О чём и мне, постигнуть, не дано,

О нашем, о мироустройстве,

И это свойство в них заключено!

Миропорядка тайны знают,

И всех догадок изначальный смысл…

В глазах родителей «читают» —

На четверть недосказанную мысль…

На маковке неба

не пусто:

Луна

бледнолицая – брошь,

А сердцу пригожему

грустно.

Душа,

ты её не тревожь!

Расстегнулась тучка, нараспашку,

В милом небе, только для меня.

Я впитал лучи, как промокашка,

Засиял, улыбкой звеня!

Согреваю гнёздышко любви,

Где сидят все годы-соловьи!

Когда восход ложился в запад,

Менял экватор угол дня,

В материках метался ропот,

Хребтами скальными звеня.

Во тьме крошились амплитуды,

Ломались линии луча.

И магма, красная полуда,

Стекала в горы, горяча…

И это было – лишь начало-

Дыханья матушки – земли,

Живому, зыбкие, причалы,

В которых мы себя нашли!

Порою

злоба дня,

Средь нас,

с ухмылкой бродит,

И, стрессами звеня,

Неистовство «заводит».

По накатанной дороге

Топчут обувь две ноги,

Где когда – то шли и Боги,

Миру торили пути.

А куда идут – миссия —

Две тщедушные ноги?

То идёт моя Россия.

Ты, Христос, ей помоги!

И вручи Надежду, в руки,

Веру – посох протяни!

И, конечно, не от скуки,

Путь к величью проясни!!!

Кто мне Луну занавесил?

Сумрак? – гуляка времён.

И был бы я долго невесел,

Да вспыхнул огонь в гуще крон!

Очи, смотрите: то Боже

В небе звезду потревожил.

Полуночная птица раздумий

Постучала крылом по стеклу:

«А какою владеешь ты суммой,

Чтоб прилично жилось бы… столу?»

Что сказать? – затаилась обида,

Безответно кусая губу.

Жизнь просеяла медь, через сито!

И осталось лишь выть на Луну.

В луже звёзды плавают,

С неба сметены.

Плавают и ахают,

И дрожат они.

Вызволю, вас милые,

Словом, для стиха,

Строчки легкокрылые

Огранит Душа!

Ему

В самом дальнем

отсеке Души,

Ей окошко,

в мир звёзд, продыши.

И вдали, от Любви,

пострадает;

Одиночество глубже

познает.

Любуюсь

красками заката.

Смысл слов

вплетаю ямбом в строчки.

Вслед тень за мной,

за мной – попятно.

– Отстань!

– Идём… поодиночке!

Имя травки —

лебеда.

Калорийна.

Мощь и сила!

Не погибла мать

в беде,

В голодающей России!

Слышится смех междометий:

Сразу, вначале утра.

Только уже не услышишь,

Что же сказало «вчера».

Птицей «вчера» пролетело

И растворилось в мирах.

Что – то душа не у дела.

Междометья, ни – ни о грехах!

Да что удача, без глагола,

Она из тонкого помола.

Иное дело при глаголе:

Румяна, пышная она.

Галушкой катится по горлу,

Лишая выданного сна.

Стекли в межзвёздное пространство

Босого Детства времена.

И, где-то там, в ином убранстве,

Иная ждёт меня Весна.

Там вижу: вон – в отцовской майке,

Купаюсь в омуте зари,

Гарцую лихо, конь мой – палка!

Отец хохочет: – «Не дури!»

А вот уже, в ином обличье,

Иная: решкой, сторона.

Жизнь в – сапоги! Шинельку – лично!

Ремень лучится, как Луна!

На мушке шорох, тишина.

Казарма манит на подушку.

Но пост доверила страна,

И старшина… вот и пампушки!

А вот – и поле, мир без края!

Вблизи мотора – сладкий гул,

У ног – дорога полевая,

Та, что я выбрал, присягнул.

Но тут легла косая тень,

И – вдоль, и – поперёк страны

Да хоп – натуру в перестройку,

Да в перестрелку, без войны

Верхи кремлёвские елейно:

«Надел купи и работай!

Держите вожжи, шаг смелее!

Земля – кормилица! Вникай!»

Как эта истина гнетёт?

Глянь, не в село побег народ!!!

Какое время нынче? Диво!

Грибные цены, не абы!

Растут, растут… нули – в мозг – «мины!»

Не жди пощады у судьбы!!!

И бедность есть. Она не чудо.

Её не кончен страшный срок.

Россия – мать, родные люди,

Где счастья нашего исток?

Запахло яблоками в доме…

И детство повернулось вспять:

Представил: яблоки в истоме,

Под козырьком листвы висят.

И, ахнув с веточек упругих, —

Где накачали аромат,

Меня позвали, сада друга,

Зайти в ухоженный, тот сад.

Сказ о лошади

Жила в подворье лошадь.

Жила себе, жила…

Беда: хозяин умер —

За гриву – хвать дела!

Косить траву, пора бы,

Потом – сгрести в валки,

Да, на дворе – то нет той,

Былой, мужской руки.

Усохли и постромки,

Скрутился жгутом кнут.

И рядом, с лошадёнкой,

На колышке хомут.

Никто её не поит,

Овса не задают,

Не чистит и не холит,

А голод мышцы мнёт.

Заржала, сколь есть мочи,

Копытом поскребла,

И гордо, среди ночи,

С подворья – вон, ушла.

Пришла на пляж, а люди

Хлебца, пивка суют,

А то, порою шутят,

И пепси подают.

Одумавшись, желанно

Накормят сытно – вот!

Но голодно – не странно,

Помучившись, живёт.

…Откланялась в просторы,

В холмы, что из песка.

Украли лошадь воры…

Такая вот судьба.

По волнам, где полощутся тучи

Перегуд, перезвон волновой.

Вероятно, Нептун деток учит

Усмиряет придонной волной —

Раз спешат по барашкам холодным

На песок голоса, голоса!

Я хотел распознать их природу,

Глохнут в пене все те голоса!

У Нептуна кривится «лозина»,

Задевает – на взлёт – небеса,

И, как сабля, времён исполинов,

Рассекает у неба глаза.

И оттуда на мир, как из кручи,

Рухнул дождь! и барханы лизать!

Моря мир, если слушать, нескучен:

Надо сердцем его понимать

В звёздном мире есть причал

Сновиденьям барам.

Если б не было – дичал,

Просыпался старым.

А тут – молод! Как усну —

До звезды касаюсь;

Предка дальнего зову

Ожидая – маюсь.

Обнимаю паруса

Всех земных желаний,

Полнит парус и мечта —

Или зов посланий!

И, качаясь на весу,

Вижу: горы, воды,

Звёздный слог себе везу

И сезон погоды.

Непохожий мир в цвету

Заплывает в душу,

Сновидений пестроту

Пробуждением рушу!

Шторм

Из глубин поднимаются звуки

Рассказать о щемящей тоске.

Одиночество – тяжкая скука,

Это камень, глумящейся, мгле.

Мгла не знает подошв глубины.

Хорошо лишь прибрежному ветру:

Гонит парус, навстречу волне —

Звонкость радости, сладости веры.

Глубь ворочает донные звуки.

Эти звуки щемят. О, тоска!

Однозначно её постоянство.

И позвольте сказать: – На века!!

Стынут капли росы,

На ладонях восхода.

Оплавляется даль,

В цвет, щемящего, йода.

Из расщелин камней

Тени, вижу, привстали —

Славных, славных людей, —

Их Гулаги корнали.

И идут по земле,

Совесть нашу тревожа,

Сколько можно в земле

Оставаться им, Боже?

На вернисаже

Тут сказка правит балом красок,

И воскрешает говор цвета.

Для всех картин – свой вкус, порядок:

Зима пуржит. Смеётся лето.

Листва шумит, и скачут кони;

Война осколками шипит,

А мать—природа тихо стонет.

(Спасать бы надо, да лечить!)

И оттого душе не просто:

Внимать и думать, и страдать.

Рисунки детства – взрослый остров,

А что добавить? Что сказать?

Смотреть на мир – легко и просто,

А в первый раз – куда трудней!!!

Боль мой ум терзает: боль твердит: «Судьба»!

Ум не понимает: за что больна?

Улыбалась небу, щурясь в высоту.

Радовалась лету. Теплоты глотку.

Осторожно ноги мерили шаги.

И была дорога в радость, а не зги.

Пальцы обнимали нежно лепестки,

И они не знали горя впереди.

А потом согнула крючьями судьба,

Выставила «дула», будто бы со зла!

Ум не хочет верить в страшную судьбу:

В неподвижность тела, ни на шаг-ходьбу.

Милому созданию, Боже, помоги!

В этом мироздании – дети мы, Твои!

Ах, жизнь!..

Под ноги, как собака:

И больно – цап!

«Не ной! Живи!

Притом коси глаза —

под ноги!

Ей не товарищ – не трави!»

А бывало…

По улице, по Горького,

размеренно иду

В мир барахла заморского,

Всё есть – и всё в ходу.

На ценниках – пять ноликов!

С товаром на посту,

Галдят купцы-соколики.

Словечки, вскользь, фривольные,

Под музыку – вино!

Течёт желанье вольное…

В рядах – людей река!

Чу! Топот каблука:

«Стой!.. запах шашлыка!!!»

Эх, улица писателя —

Купеческий привоз —

В усладу покупателя…

А радости- до слёз!

Юные дни —

не бездельники —

Просто они собеседники!

И, иногда,

греясь грёзами,

Ввысь улетим —

станем звездами!

Доброте раскрою окна,

Жду: когда она влетит.

Но – она так одинока…

От дождя обид дрожит.

Я пью глотками,

раннею весной,

Душисто – пряный,

воздух голубой.

И жизнь моя —

тернистая дорога-

Окажется, под грузом лет,

легка!

И память вновь

уляжется к порогу,

И боль души

отринет от виска.

Не вечны мне дни,

их закаты,

И утренний радости цвет.

О, Боже,

в чём плоть виновата?

Черкни,

мне на небе, ответ.

Хорошо:

далеко до заката.

Мотор вдохновенья гудит!

Но… что – то пропало

и стонет.

Под сердцем,

надсадно, болит!

По казацкой станице,

не близкой,

В челноке, своих дум,

уплыву.

Зачерпну

все луга с земляникой,

Рядом

детство своё посажу!

Как умру,

Стану лебедою травою,

Малой горстью

любимой земли.

Буду слушать, как вдаль,

надо мною,

Пролетают любви журавли.

На волю…

Солнце

ставни раскрывает.

В небо выпорхнули сны.

Что ж, на волю выпускаю

Сердце!

К возгласам весны!

Исходит радость. А откуда?

Из сердца друга?

Друг, замри!

Из сердца моего?

О! люди!

Дарите радость что внутри!

Когда в глазах

надежда гаснет,

Её разжечь обязан ты.

Старайся —

это не напрасно!

Ведь – помыслы твои чисты!

Хорошо на этом свете!

Говорят: есть рай на том,

Почему же, в мрачном цвете

Пишут в прозе и стихом?

Говорят, что он отсужен —

На помин любой души.

…Хорошо бы съесть на ужин…

Из весёлых слов «лапши!

В курчавой мысли человека —

Свозит число с округлым веком,

Спит единица меж бровей,

Нули на лбу – он их «Бродвей»!

Соединить бы их! Мечтаю!

На сцену, к веку, отсылаю.

Им аплодировать в 100 лет.

Танцуйте, числа! Жизнь – балет!

Ты счастлив? Ты ищешь лишь счастье?

Ты поиском этим и жив?

Ты просишь судьбу в одночасье

Направить в приют перспектив?

Напрасно! Под сердцем оно

Живёт, ожидая улыбки.

А чьей? Да ей – всё равно!

Пусть – вашей! Не будет ошибки!

Когда ты мал, а рост с напёрсток,

Тебе не ведом вкус тоски,

Но вот – пол – жизни – перекрёсток.

На светофор судьбы гляди!

Зовёт зелёный – то шагни!

Цвет красный – голову не гни!

Я у власти сна. А время

Протекает сквозь меня…

Изнывают мысли-звенья,

Ожидая выход дня.

Солнце брызнет в очи светом

Им укажет на дела,

Кадры сна, что не пропеты,

Вспомнит проза у стола!

Душа, отключи,

обесточив,

Уснувшего тела, сознание.

Пытайся понять —

только срочно —

Основу основ мироздания.

Слово-зерно

Оно, в душе,

как колос зреет,

И верю:

вызреет оно!

Чем стебель мысли

поточнее,

Тем и ценнее то

зерно.

Там, за краем пропасти,

Отрешённый мрак:

Мирозданья лопасти

Трут надежды в прах.

Разминают судьбы,

Месят глину дней…