О чем молчит АМАЗОНИЯ. Рассказы очевидца

Рассказ 1. О дельфинах иниях, ленивом ленивце и анаконде в пять метров

Я решила поехать в Перу – а попасть туда из России только лишь по своему интересу не так просто: далеко, дорого, неизвестно, а ещё страшно расслабляет телевизор перед твоим диваном и чай под рукой со сладостями.

Тут надо ведь встать, пойти, поехать, полететь, поплыть в то время, когда на экране всё ярко покажут без каких-либо трудностей. А уж добраться в самое сердце амазонской сельвы, проплыть по рекам в самое лоно удивительного мира и остановиться там на недельку среди незнакомого леса, да ещё в окружении неведомых зверюшек и загадочных индейцев – так это, вообще, всё из книжек!

Телевизор, понятно, сильная вещь. А я захотела посмотреть воочию. Жаль, что попутчика на такое рискованное и дальнее путешествие не просто найти, поэтому в Перу отправилась одна.

Такие путешествия сравни одиночным экспедициям, где происходят открытия, где раскрываются тайны. И если не тот, кто встал, поехал, полетел, выдержал, то кто ещё расскажет о фантастическом мире? Ах, да! Телевизор, книги, интернет… Но уверяю вас, что у каждого очевидца свои истории и события; и сколько бы человек не побывало в Амазонии – у каждого из нас рассказ будет свой.

Рядом со мной протекала привычная жизнь леса. Обитатели сельвы всё знают о себе и совсем не удивляются каждодневным событиям, а уж рассказывать о своём бытие им и в голову не придёт. Кому и зачем?

Поэтому я решила рассказать о своём маленьком и невероятно увлекательном посещении глубокого, но доступного ареала загадочной Амазонии.

***

К тому моменту я уже путешествовала по Перу почти месяц. Побывала в самом глубоком каньоне мира Колко, обошла древний город инков Мачу-Пикчу, полетала на самолёте над пустыней Наска с её невероятными рисунками, да и много всего прочего испытала и увидела. Вожделенной точкой моему стремлению оставалась Амазония. Для этого требовалось попасть в маленький городок Икитос, что разместился на небольшой возвышенности среди многих притоков и рукавов Амазонки.

Из столичной Лимы в Икитос летят самолёты, другого способа попадания в интересное место нет. Перелёт продолжается полтора часа, а расстояние до Икитоса 1400 километров. Вылет состоялся в шесть утра.

– Ура! Я лечу на саму Амазонку!

Как только самолёт вышел из облаков, то открылась бесконечная сельва зелёным ковром до горизонта.

– А где же Анды? Ни одной горы! Куда делись?

Странно было видеть столь пронзительный пейзаж после, казалось бы, нескончаемых Кордильер. Под нами причудливо извивалась Амазонка по равнинной поверхности. Она выписывала огромные, почти смыкающиеся петли.

– Наконец-то я вырвалась из кольца гор в широкий мир!

Самолёт сделал три низких круга для любопытных и пошёл на посадку.

В аэропорту меня встретили с табличкой, как и было договорено. В тот маленький лесной лодж в несколько бунгало, куда я намеревалась попасть, требовался проводник, а самостоятельно совершить подобный трюк не допускалось. Поэтому меня для начала привезли в туристический офис Икитоса, там напоили кофе и пообещали предоставить проводника через час.

Индивидуальный экологический тур – это нечто отличное от привычных туристических экскурсий. Он предполагает гармонию человека и природы вкупе с отказом от культа комфорта, необходимых коммуникаций, туристических благ. Взамен всем «лишениям» экологический тур прививает иную систему ценностей, а это созерцание природы, духовная свобода и обогащение чувств от общения с ней. Находясь в девственной среде, человек становится невольно причастным к сохранению природных богатств и поддержке культурных традиций местных народов. Экологический тур даёт возможность на короткое время погрузиться в необычную природную среду, чтобы испытать особые эмоции.

Именно в таком туре мне предстояло пробыть с проводником пять дней, а это ещё та глухомань! Для подобной затеи нужно будет пройти на лодке по извилистым рекам несколько часов, а пока в предвкушении предстоящего заплыва я знакомилась с Икитос.

В глаза бросался очень резкий контраст с материковым Перу. Икитос напоминал скорее велосипедную Азию, нежели Латинскую Америку, а всё потому, что машину переправить в речной и болотистый регион не так уж просто. Сухопутных дорог сюда нет, а реки судоходны не во всём своём протяжении. Поэтому население города раскатывает на велосипедах и мотоциклах.

В Икитосе люди отличаются от жителей Анд. В городе не пользуются национальной одеждой присущей данному региону. Оно и понятно. Одежда у коренных народов сельвы состоит из перьев, набедренных повязок и украшений, а иногда и того меньше. Индейцы давно окультурены и теперь в городах они носят закрытую одежду. Полуобнажённый облик люди позволяют себе только дома, в своём лесном племени.

Встреча с проводником, наконец-то, состоялась. Коренастый молодой человек лет тридцати пяти смущённо представился, что зовут его Тони, и во время моего тура будет находиться рядом.

Любопытный взор с оттенком лёгкой смешинки бросал на меня утайкой. Он любит сельву всем сердцем, понимает её звуки, оттуда его корни. Пообещал ответить на все вопросы и показать всё, что успеет за пять отведённых дней.

Я откровенно рассматривала проводника. Казалось, что от индейца в его облике почти ничего нет. Крупные черты лица, светлая кожа и волнистые волосы никак не соответствовали признакам его этноса. Разве что большая голова на короткой шее, присущей индейцам Перу, Эквадора и Центральной Америки, определяла принадлежность проводника к ним. Я ещё не знала, что за его некрасивостью прячется красивая душа.

Мы с Тони оккупировали мото-рикшу и поехали в речной порт, где лодки всех мастей причалены к обрывистому берегу. Свайные дома ровным рядом выстроились у воды. Амазонка разливается в апреле и местами поднимает свой уровень до трёх метров. Но если в Икитос дома на сваях только у воды, то в глубине сельвы все постройки на опорах, даже деревянные тротуары лежат на подпорках в виде невысоких мостиков. И это не только из боязни затопления, это с целью безопасности, чтобы у животных, вредных насекомых и пресмыкающихся было как можно меньше шансов попасть в жилище.

В порту нас ждала моторная лодка и моторист. Он должен был стать третьим нашим компаньоном.

Большая лодка для троих – недопустимая роскошь в этих местах, поэтому свободное пространство быстро заполнили мешками с бытовым товаром и продуктами, чтобы мы зря лодку не гоняли, а добросовестно развезли всё по назначению в попутные поселения.

Только после всех важных дел мы вышли прямо на Амазонку. Вот это размах! Под Икитос она шириной в два километра. Начало река берёт в Андах, а здесь уже окрепла, набрала силу. Она раздольная, а дальше вниз по течению, в Бразилии, достигает десятки километров в ширину вкупе с разветвлениями и рукавами. Тогда я ещё не знала, что встречусь с Великой рекой и в Бразилии.

Многие притоки Амазонки несут прозрачные воды в то время, как сама она жёлтая от переносимого ею песка. В местах слияния с притоками граница резко различима, поэтому основное русло Амазонки невозможно спутать с притоком. Течения у неё практически нет, но она течёт. Глубина реки местами достигает 45 метров. Сознание того, что под тобой невероятная морская глубина, тревожит воображение. А если ещё вспомнить, что глубины реки почти не изучены, то совсем паника наступает.

А тут вдруг ко всем моим мыслям и фантазиям нам навстречу выпрыгнула стая амазонских пресноводных дельфинов иний! Серые дельфины играли и прыгали, кружили вокруг лодки. Тут Тони показал свой первый трюк, на что способен настоящий индеец сельвы. Он встал прямо в лодке и вдруг закричал по-дельфиньи. Было удивительно, что животные вторили ему!

Длинный клюв иний напоминал шпиль. Было странно видеть, как дельфины открывали свой рот-клюв, чтобы издать звуки. Тогда я ещё не знала, что Тони кричит всеми голосами джунглей, но первый урок он преподал, чтобы сомнения о его этническом происхождении развеялись.

Но что это? Тут появились ещё и розовые дельфины! Они более тяжёлые и так не играли, как серые, лишь показывали свои красивые розовые спины, переворачиваясь на воде кверху брюхом. А серые продолжали бесноваться в игре над водой. Какое-то неестественное зрелище разыгралось передо мной!

Я-то уже подумала, что здесь два вида дельфинов, но ошиблась. Это был единственный вид иний, что водятся так же в ещё одной могучей реке Ориноко, которая считается сестрой Амазонки. Разная окраска у животных связана всего лишь с их возрастом – молодые особи имеют серый цвет тела, по мере взросления дельфины меняют его на розовый.

Я предполагала, что иний нам придется долго искать и ждать, как ждала легендарного кондора в каньоне Колко, а здесь – , пожалуйста, они сами пришли! Я даже внутренне была готова к тому, что этих удивительных животных не увижу, но переживу. Вот только одна досада, никак не удавалось получить кадр. На всех фотографиях схвачена жёлтая вода Амазонки, где только что сейчас вынырнул дельфин, или вот-вот вынырнет.

Розовый дельфин Амазонки – иния. (Картинка из интернета)

Ото всех этих дельфинов я, простите, почти очумела. Ни на одном море столько не видела. Тем не менее немного расстроилась, когда свернули с Амазонки и пошли по притоку Момон. Дельфинов здесь уже не было, но с удовольствием обнаружила, что скучать мне не придётся.

Вскоре мы прибыли в маленький питомник на воде, или же приёмник для животных. Здесь собраны пострадавшие в лесу животные и спасенные детёныши диких зверей, оставшиеся без родителей по воле судеб. При заботливом людском уходе животные растут, крепнут, если больны, то выздоравливают, и их снова выпускают в лес. Долго зверьё в неволе не держат, чтобы животное не потеряло инстинкты самостоятельного выживания в дикой природе.

Вчера, например, здесь выпустили в лес пуму, которая подросла и сможет самостоятельно о себе позаботиться.

К пуме в Перу особое отношение, она священна для перуанцев. Пума – хозяйка Амазонии, и её почитают наравне со священными змеёй и кондором. Змея у индейцев символизирует подземный мир, пума – земной, кондор – небесный. Эти представители мира животных условно принимают участие во всех сакральных мероприятиях перуанцев, а отношение к традициям тут более, чем трепетное.

Здесь, в приёмнике, мне доверили взять в руки обаятельное существо, которое я видела воочию впервые. Целый час я держала в своих объятиях маленького ленивца. Это прелестное милое животное очень ласковое и медлительное не проявляло никаких признаков беспокойства, оно как будто всегда сидело на моих руках.

Ленивец обнимал меня длиннющими, напоминающими руки, лапами. Он охватывал мою шею, как малые дети держатся за шею матери, чем вызывал во мне бесконечную нежность. Его хотелось целовать, я едва сдерживала порывы, не забывая о том, что с дикими животными, как и с неизвестными растениями, нужно быть осторожной.

Многие специфические заболевания свойственны диким животным, к которым они в силу своего иммунитета адаптированы с рождения, а вот для человека такой опыт, как заразиться подобным недугом, совершенно нежелателен.

Детёныш ленивца

В вольер к семье ленивцев я вернулась под сенью леса по скрипучим мосткам, а родители моего малыша всё ещё продолжали сидеть на сухом дереве в тех же самых позах, что и час назад. Конечно, я знала об их передвижениях не быстрее черепахи, но чтобы час просидеть на дереве и не шелохнуться, это поистине рекорд в сравнении с черепахой. Та хоть лапами шевелит, а ленивцы только всего и сделали, что повернули медленно головы в мою сторону.

Зато малыш проявил невиданную «резвость». При виде своих родителей он вдруг медленно оторвал свои лапки от моей шеи, подался вперёд и медленно протянул их в сторону родителей. Я не сопротивлялась его ленивому порыву и посадила детёныша на шею то ли мамаши, то ли отца, но это уже не важно. Мой любимец сразу прижался к спине родителя, почти закопавшись своей мордашкой в его жёсткой и длинной шерсти.

Ещё с одним необычным обитателем приёмника для животных мне посчастливилось встретиться. Жила здесь молодая анаконда, а ей всего пять метров. Тони пояснил, что анаконду поранил крокодил. Она ещё очень слаба, поэтому лежит без движения в своём просторном вольере, неспешно сбрасывает кожу и ждёт нас с фотоаппаратом.

Тони бесстрашно вошёл под сетчатый купол, где у стены мирно лежала анаконда, и сфотографировал её в анфас. Это сейчас одна из самых больших змей тропического леса не проявляла агрессии, она накормлена и ещё не окрепла после полученных травм, а ведь стремительное нападение и сила анаконды в схватке с человеком практически не оставляет ему шансов остаться в живых.

Анаконда длиной в пять метров

На территории звериного приёмника в тот момент находилось много животных, о существовании которых я не знала. Таким удивительным экземпляром стала для меня доисторическая реликтовая черепаха, что живёт и размножается только в Амазонке.

За миллионы лет эта особь даже не видоизменилась, сохранив свой странный облик.

Один из сотрудников питомника торжественно вынес ценный экземпляр в высоко поднятых руках на дощатую площадку, чтобы я могла увидеть это чудо нашего мира. А ведь действительно чудо!

По панцирю черепахи гребнем расположились костные шипы, они же обрамляли панцирь по периметру, но ещё удивительнее то, что шипы ровным рядом протянулись через всю шею земноводного животного до самой черепашьей головы. Только после шипов обратила внимание на дыры в панцире. Куда же от них, если жизнь долгая? После удивительного питомника мы отбыли дальше по притоку Амазонки.

Да, жара тут серьёзная, но особенно высокая влажность. К жаре я привычная, в полупустыне живу, а вот жара вкупе с повисшей в воздухе влагой доставляет много проблем человеку без привычки. Тут очень важно постоянно иметь при себе бутылку с водой, и этого правила я строго придерживалась, а на свою «мокрость» научилась не обращать внимания, я с ней свыклась. А что было делать?

Вещи становились влажные, едва успевала их надеть, да и сохли они с трудом. Ткань противно липла к телу и раздражала кожу. Каждый день я рылась в своём гардеробе, выискивала подходящую по климату одежду. Трикотажные футболки – это лучшее, чем я могла довольствоваться.

Рассказ 2. О шамане и настойке на семи корнях

Наш трёхчасовой путь к экологическому лоджу стал для меня необычным плаванием. В редкие селения из домиков на воде мы завозили мешки с продуктами. Люди нам были рады. Они вытаскивали из лодки мешок с нужной надписью, поднимали на сухую возвышенность, и пока мы не отчалим, люди не уходили, размахивая вслед руками.

Как таковых берегов у Момона нет. Река разлилась по всей сельве, лес стоял в воде. Признаки поселения иногда просматривались сквозь разреженные заросли. Но Тони поспешил сообщить, что жить я буду в лодже, который находится на сухой возвышенности, и там возможно ходить по земле.

Передвижение в Амазонии предполагает плавание по рекам – это дороги для аборигенов сельвы. Чудеса, да и только! Навстречу нам шли лодки с людьми, травой, дровами, а при сближении народ радостно кричал нам приветствия, а мы отвечали. Тут все знали друг друга, пользуясь рекой изо дня в день и встречаясь на воде.

Тропический лес, даже несмотря на залитые водой земли, продолжал зеленеть и ярко цвести. Деревья в разноцветье! Необычные ярко-оранжевые и алые цветы щетинисто покрывали кроны, а на мелководье цвели нимфеи – крупные розовые соцветия сочно красовались по солнечным пятнам реки.

Лес до самого верха увивали всевозможные лианы своими древовидными «обвивалками», а крупные и нежные орхидеи прекрасно устроились на стволах более или менее взрослых деревьев, привычно паразитируя в их жизнях. Растительность произрастает тут прямо из воды, берега отсутствуют, если есть где-либо бугорок, то там обязательно занято – домик на сваях. Поражали воздушные, свисающие в воду, корни деревьев, а они здесь повсюду, как лёгкие ширмы над водой.

Всё вокруг очень и очень! Диковинные птицы летали над нами, рассаживались по деревьям и кричали на разные голоса. Попугаи парами проносились над рекой. А мне ничего не оставалось, как только впитывать в себя все картинки и запоминать свои приятные ощущения.

Эколодж встретил нас безлюдной пристанью. Когда же мы с Тони поднялись на неё и я окинула взглядом место моей временной «приписки», то даже не удивилась, а только подумала, что жизнь на сваях не так уж плоха.

Жизнь на сваях не так уж плоха!

По периметру сухого холма стояли несколько крепких бунгало. От них тянулись дощатые тротуары к бассейну в самом центре сухой площадки, к двум наблюдательным вышкам, что выполняли ещё и роль беседок, к небольшому ресторанчику с большими стеклянными окнами и, разумеется, к пристани.

На тщательный осмотр окрестностей у меня ещё будет время, а пока бросила наспех вещи в просторном домике с несколькими кроватями и пошла вместе с Тони знакомиться к местному шаману в близлежащее селение.

Мы шли по дощатому тротуару около километра и вышли к хутору в несколько домов. У одного из них в кроне дерева была привязана обезьяна! При виде нас она засуетилась, запрыгала с ветки на ветку в надежде, что мы отпустим её на свободу. Оказалось, что никакой особой цели у хозяина обезьяны не было, только лишь держал он её ради развлечение для своей семьи. А я подумала, что мучить обезьяну просто так, когда вокруг по деревьям прыгают сородичи и не знают, как ей помочь, очень горькая затея.

Дом шамана стоял в глубине сада необычных деревьев. Жил он там со своей семьёй и шаманил потихоньку, то есть лечил людей и проводил ритуалы по просьбе населения, если можно так назвать жителей леса, чьи дома одиноко разбросаны по округе в десятки километров.

Там я говорила мало, чтобы не принудили к покупке якобы необходимых мне снадобий, а по словам шамана они все необходимые. Шаман с виду молод, хотя годков-то предостаточно – это всё зелья! Он рассказывал о своих достижениях в лечении болезней настойками, которые изготавливает сам по особым рецептам его предков, а использует для этого всевозможные травы и деревья из сельвы. Все они растут рядом, но знахарь собрал лечебные растения у себя в саду, чтобы далёко-то не ходить. Там у него есть всё. Особенно мне запомнились кровяное дерево с соком цвета крови, йодное дерево, что используют, как антисептик, и молочное дерево, сок которого не отличить от сладкого молока.

В саду у шамана