Больше ни слова лжи

Michelle Conder

Russian’s Ruthless Demand

© Russian’s Ruthless Demand 2015 by Harleuin Books S.A.

© «Больше ни слова лжи» «Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, «Центрполиграф», 2016

Глава 1

– Повтори, Петра.

Лукас Кузнецов прижал прижал мобильный телефон к уху, пытаясь вникнуть в то, что говорит его личная помощница. Оказывается, уволился креативный гений, которого он нанял для строительства и оформления ледяного отеля. Гений жаловался, что босс душит его творческие порывы.

Творческие порывы?!

Лукас выругался.

До завершения самого ожидаемого в России проекта остался всего один месяц.

– Он хотя бы изменил дизайн номеров, как я просил?

Лукас стиснул зубы и закрыл глаза, когда Петра сообщила, что нет.

Никчемный, ленивый негодяй…

Лукас сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться, и сказал Петре, что все уладит. Как будто у него и без того не хватает дел.

– Проблемы?

Он забыл, что находится в комнате не один. Лукас взглянул на чертежи, разложенные на деревянном столе. Томасо предлагал его вниманию новый супертанкер, чей тоннаж вдвое превосходил тоннаж современных судов, и при этом он развивал вдвое большую скорость. Это была многообещающая идея.

Томасо Коралетти можно было назвать близким другом Лукаса. Пожилой мужчина гладил свою аккуратную бородку, пока Лукас делился с ним проблемами, нависшими над его самым любимым проектом.

– Бисквит, Лукас?

Хмурый Лукас повернулся, раздвигая губы в улыбке, и увидел жену Томасо, Марию. Она стояла с серебряным подносом, на котором лежали свежеиспеченные бисквиты. Томасо потянулся и взял один, за что получил шлепок по рукам от жены.

– Стоп! – побранила она его. – Лукас растет. И бисквит ему нужен больше, чем тебе.

Томасо надулся, а Лукас невольно хмыкнул. Он уже давно вырос, и все они об этом знали.

– Большое спасибо, Мария. – Он взял бисквит, хотя у него не было аппетита, и положил телефон в карман.

– Это самые лучшие бисквиты в Италии, – похвастался Томасо. – Может, где-нибудь тебе и удастся насладиться такими же. Если постараешься.

Лукас закашлялся при этом комментарии. Он знал Томасо с детских лет. Более того, был обязан ему первой работой. По профессии инженер-кораблестроитель, Томасо убедил своего брата, капитана, принять Лукаса на испытательный срок. В то время Лукасу было шестнадцать и он жил в бедном районе Санкт-Петербурга, но, в отличие от сверстников, которых воспитывала улица, у него были амбиции. Томасо понял это, когда Лукас вмешался, не позволив группе юных бандитов его обворовать, а может, даже лишить жизни.

Лукас не сразу поверил в добрые намерения Томасо. Пока его приятели искали защиты в бандах, он старался оставаться самим собой.

Одиночество Лукаса началось в пять лет, когда мать посадила его на поезд, идущий в Москву, и сказала, что она его там встретит. Тогда он был мал и слишком напуган, чтобы ей не поверить. Через пять лет он сумел вернуться в Санкт-Петербург, чтобы найти мать. Напрасная надежда…

Осознав, что он чуть не вошел в состояние транса, Лукас заставил себя мысленно встряхнуться. Стоит ли об этом вспоминать?

Итак, архитектор его бросил. Это не самое худшее, что могло произойти, и в конце концов он преуспеет. Он всегда преуспевает. Как птица феникс, которая возрождается из пепла.

– Нет сомнений, что ты счастливчик, Томасо, – сказал Лукас, похлопывая пожилого мужчину по плечу.

Честно говоря, он и себя считал счастливчиком. Он ничем не был связан, и если хотел полакомиться бисквитами, мог зайти в «Харродс» в Лондоне или в Гостиный Двор в Санкт-Петербурге и купить бисквитов столько, сколько влезет. Возможно, они не будут такими ароматными, но вполне приличными. Бисквит остается бисквитом, где бы его ни приготовили.

Мария подтолкнула ему еще три бисквита, заявив, что он слишком много работает и что ему стоит начать делать детей, а не корабли. И ушла. Лукас хмыкнул. Его последняя любовница жаловалось на то же самое, принимая бриллиантовое ожерелье и «порше» в их прощальную ночь.

– Я кое-кого знаю.

Заявление Томасо вернуло Лукаса к текущим делам.

– Того, кто печет бисквиты?

– Нет. – Он бросил на Лукаса красноречивый взгляд. – Я оставлю замечание о детях на совести своей жены. Я имел в виду твой ледяной отель.

Лукас отложил бисквит в сторону.

– В данный момент я готов нанять даже мультипликационного персонажа, если он справится с работой.

Томасо рассмеялся.

– Она не мультипликационный персонаж, могу тебя заверить, и она хороший специалист.

– Кто это?

– Моя бывшая студентка из Корнелла и дочь покойного владельца отелей, Джонатана Харрингтона.

Лукас знал отели Харрингтона. Как-то он останавливался в одном из них.

– Мне знакомо это имя.

Уловив тень скепсиса в его голосе, Томасо сказал:

– Элеанор самая младшая из трех его дочерей и безумно талантлива. – Он снова погладил бороду. – Насколько я могу судить, ее нещадно эксплуатирует собственная семья.

– Она работает на свою семью? – Лукас никогда не одобрял кумовства.

– Да. Но вряд ли она работает там только потому, что тоже Харрингтон. После смерти их отца ее сестра Изабелл ведет все дела, а она тот еще орешек.

Лукаса это не убедило.

– Если ты мне не веришь, – настаивал Томасо, – Элеанор только что закончила ледяной бар в Сингапуре. Кстати, он открывается завтра. У меня есть приглашение, но Мария после операции не в восторге от путешествий.

Лукас навострил уши. Если эта женщина создала дизайн ледяного бара, она понимает кроющуюся за заведением подобного типа концепцию, а так как его проект почти готов и требует лишь последних штрихов, она может оказаться тем, кто ему нужен.

К тому же Лукас уважал Томасо больше, чем кого бы то ни было. Вот почему на следующий день он вылетел в Сингапур вместо того, чтобы вернуться в Санкт-Петербург.

Во время поездки он почитал резюме Элеанор Харрингтон и, изучив ее фотографию, пришел к выводу, что она весьма привлекательна со своей кремовой кожей, темными глазами и широкой улыбкой. В чертах ее лица было что-то благородное, навевающее фантазии о приемах в роскошных домах, а не об их дизайне.

А после приема она могла бы лежать обнаженной в постели. В его постели…

Лукас нахмурился. Откуда взялась эта мысль?

Во внешности Элеанор Харрингтон нет ничего примечательного, к тому же он никогда не смешивает бизнес и удовольствие. Зачем усложнять свою жизнь, постоянно выслушивая: «ты слишком холоден», «у тебя нет сердца» или «тебе на всех наплевать, кроме себя»? Все это было правдой, и он не скрывал это ни от одной женщины, побывавшей в его постели. Проблема заключалась в том, что любовницы скрывали от него свою истинную сущность. Они охотно принимали подарки, а после расставания с ним отправлялись на поиски очередного богатого мужчины, которого можно было бы неплохо выдоить. Откровенно говоря, их предсказуемость начала наводить на него скуку.

Он продолжил изучать информацию об Элеанор Харрингтон. После окончания университетского курса с основным предметом «архитектура» и дополнительным «дизайн интерьеров» она сразу же начала работать в семейной компании. Ее хобби – чтение, искусство, история, коллекционирование туфель и волонтерская работа в местном приюте для животных.

«Потрясающе», – уныло подумал Лукас, радуясь, что его интерес к ней исключительно деловой. Она наскучит ему до ужаса через несколько минут.

– Мы садимся в Сингапуре, мистер Кузнецов. Вам что-нибудь еще нужно, сэр?

– Нет. – Лукас выглянул в иллюминатор, надеясь, что не потратит свое время зря. Он был кровно заинтересован в том, чтобы этот проект стал успешным. И если Элеанор Харрингтон хотя бы наполовину так хороша, как убеждал его Томасо, он готов дать ей все, что угодно, лишь бы она вошла в команду.

Элеанор в сотый раз взглянула на часы и повернулась на барном стуле, чтобы видеть главную дверь. Она открылась, и на секунду ее сердце замерло, но это оказалась всего лишь группа молодых сингапурцев, бывших явно навеселе.

– Любовника ждешь?

Элеанор состроила гримаску, услышав надежду в голосе Лулу, и повернулась к бару.

Лулу была лучшим барменом Нью-Йорка. За годы работы на Харрингтонов она стала ее подругой. Элеанор привезла Лулу сюда специально на открытие нового бара, где все без исключения – сам бар, стулья, стены и даже бокалы – было сделано из прессованного льда и снега. Это было настоящее чудо для жаркого Сингапура, и бар ждал ошеломляющий успех, если верить отзывам репортеров, которые побывали здесь раньше, пробуя бесплатные напитки и коктейли.

– Сестер, – вздохнула Элеанор.

И Оливия, и Изабелл обещали присутствовать на открытии «Гласьера», чтобы разделить успех Элеанор. Однако время близилось к полуночи, и можно было с уверенностью утверждать, что ни одна из них сегодня здесь не появится. Вообще-то, отсутствие Оливии Элеанор не обидело – она знала, что сестра занята, но Изабелл… В руках Изабелл судьба ее карьеры, а семейный бизнес был для Элеанор самым важным в жизни. Она надеялась, что Изабелл, увидев, какую невероятную работу она проделала, разработав дизайн ледяного бара, поймет, что ее сестра напрасно тратила время, придумывая новую форму подушек или подбирая цветовые гаммы для номеров, и предложит ей что-то посерьезнее.

Лулу поставила перед Элеанор пенистый белый напиток с крошечным зонтиком и сказала, не скрывая разочарования:

– Я знала, что любовник для тебя – это слишком круто. Наверное, тебе стоит внести этот пункт в список своих целей.

Лулу очень хотела помочь ей устроить личную жизнь. Но пока встречи с мужчинами стояли в этом списке на самом последнем месте.

– Я тебе уже говорила, что карьера и мужчины – вещи несовместимые. Либо они начинают беситься из-за того, что я слишком много времени уделяю работе, либо оказываются такими занудами, что у меня возникает желание работать еще больше. – Элеанор взглянула на напиток. – Что это ты намешала? Надеюсь, здесь мало алкоголя.

Особенно если она не может вспомнить, когда в последний раз ела и был ли это завтрак, ланч или ужин.

Элеанор весь день жила на адреналине и кофе, чтобы сохранять работоспособность. Может, поэтому сейчас на нее навалилась страшная усталость.

Лулу прижалась бедром к ледяной барной стойке.

– Я называю его «Не дразни медведя». Дай я догадаюсь, о чем ты думаешь. – Она оглядела бар. – Не пойми меня неправильно. Я не говорю, что тебе надо остепениться. – Лулу вздрогнула, словно сама эта мысль привела ее в ужас, и натянула на руки перчатки. – Но повеселиться? Заняться сексом? Когда ты в последний раз ходила на свидание?

– Когда мне было девятнадцать лет и шестьдесят пять дней, – отчеканила Элеанор.

Лулу рассмеялась.

– Верю. О том и говорю. Тебе нужно начать встречаться с кем-нибудь. Начать жить. – Завершив традиционную лекцию, Лулу принялась наводить порядок на стойке. – Ну, и где твои уважаемые сестры?

По природе Элеанор не была пессимисткой, но она понимала, что вряд ли они застряли в пробке или сидят в аэропорту из-за нелетной погоды.

– Заняты. – Она подавила вздох. – Оливия, без сомнения, на съемках или на репетиции спектакля, а Изабелл день и ночь ищет способ, как избежать поглощения нашего семейного бизнеса сетью отелей Чатсфилдов.

Элеанор тут же представила себе Изабелл, горячо спорящую с ужасным Спенсером Чатсфилдом.

Может, стоить проявить больше понимания? Но очень непросто понять своих сестер, если учесть, что она присутствовала почти на каждой премьере с участием Оливии и на каждом важном мероприятии Изабелл.

– Ну, это тоже неплохо, – весело сказала Лулу. – Это дает тебе возможность поразвлечься. А секс определенно улучшит твое самочувствие.

Элеанор подняла бровь и поймала отражение своего лица в зеркальной стене позади бара. Лицо было веселым. Она решила было послать Изабелл сообщение, но передумала. Что она напишет? Что разочарована тем, что сестра не появилась? Изабелл, скорее всего, не сразу поймет, в чем дело. Ей не придет в голову, что Элеанор всегда чувствовала себя немного чужой в собственной семье. Изабелл умна и успешна, Оливия красива и талантлива, а она?.. Что касается секса, который мог бы заставить ее почувствовать себя лучше… Элеанор округлила глаза.

– С таким же успехом я могу принять горячую ванну, – заявила она. – А если добавить к этому упаковку печенья и мороженое…

Лулу вскинула темную бровь.

– Разве горячая ванна способна подарить тебе неземное удовольствие, а затем приготовить горячий шоколад?

Элеанор отпила глоток коктейля.

– Истории, которые мне известны, говорят об обратном. Женщины жалуются на своих мужчин: те после секса перекатываются на другой бок и засыпают, и при этом неземное удовольствие не гарантировано.

Впрочем, она не могла судить об этом, исходя из собственного опыта. Время, возможность и желание заняться сексом у Элеанор просто не совпадали.

– Кстати, об удовольствии… – Голос Лулу понизился на несколько октав. – Взгляни-ка на хищника, который только что появился. – Она положила локти на барную стойку. – Сексуальный одинокий бизнесмен явно не прочь, если кто-нибудь составит ему компанию на ночь.

– Возможно, он женат.

Элеанор взглянула в зеркало и увидела отражение высокого мужчины с лицом викинга, темно-русыми волосами и широкими плечами, обтянутыми черным плащом. Его окружала аура силы и властности. Он оглядывал бар, словно выискивал кого-то. И он был самым потрясающим мужчиной, какого доводилось когда-либо видеть Элеанор. Его голубые глаза встретились с ее глазами, и у нее перехватило дыхание.

Она его узнала.

– Кажется, бар начинает плавиться, – промурлыкала Лулу, обмахивая лицо одной из своих перчаток.

– Не трать усилия понапрасну, – посоветовала Элеанор. – Это тот еще подонок.

– Ты его знаешь?

– Я знаю о нем.

Лукас Кузнецов, бизнесмен-миллиардер, охраняющий свою личную жизнь так же ревностно, как лев – свой прайд, пользовался репутацией загадочного и беспощадного человека. Она видела его лишь однажды – на показе мод, на который ей посчастливилось получить приглашение год назад. В то время он встречался с ведущей моделью и напоминал павлина, вышагивая рядом с красоткой.

– Это один из тех поверхностных мужчин, которые слишком красивы и слишком богаты себе во вред.

– Я не возражаю против поверхностности, если мужик хорош в постели, а мне что-то подсказывает, что в его случае все именно так и обстоит.

Элеанор подняла глаза – его взгляд был по-прежнему устремлен на нее. Ее охватило странное чувство, дыхание участилось, и она заставила себя посмотреть на Лулу.

– Поверь мне, он преисполнен сознания собственной значимости и, в первую очередь, озабочен тем, чтобы доставить удовольствие себе. Поэтому его вряд ли интересует, получает ли удовольствие партнерша. Можешь забыть о горячем шоколаде после секса. Тебе повезет, если ты уловишь момент, когда за ним захлопнется дверь.

Лулу задумчиво взглянула на нее.

– Похоже, у тебя сложилось о нем стойкое впечатление.

Видимо, Лулу решила, что он ей нравится. Что же, сейчас она узнает правду. Два года назад, незадолго до смерти их отца, Кузнецов нелестно отозвался об одном из принадлежащих им отелей, что нанесло удар по их репутации.

– Это не то, что ты думаешь, – с чувством произнесла Элеанор. – Я его терпеть не могу.

– Ну а он, похоже, тобой заинтересовался, потому что продолжает смотреть на тебя. – Лулу перегнулась через стойку. – Я бы посоветовала пофлиртовать с ним.

– О, бога ради, – фыркнула Элеанор. – У него такое непомерное самомнение, что я предпочту флирт со змеей.

– Надеюсь, вы говорите не обо мне, мисс Харрингтон.

Желудок Элеанор ухнул вниз. Она взглянула на подошедшего Кузнецова, и сердце забилось в ее груди пойманным мотыльком, когда она увидела его легкую улыбку.

Жалея, что ему известно ее имя, Элеанор придала лицу деловое выражение и решила не отвечать на его предположение.

– Добрый вечер. Добро пожаловать в «Гласьер».

Хотя она говорила вежливо, искренности в ее голосе не было. Однако Кузнецов это не заметил. Или сделал вид, что не заметил.

– Благодарю вас. – Такой голос предназначен для того, чтобы выступать на радио. Или для спальни… – Насколько я понял, вы являетесь дизайнером этого ледяного бара.

Это прозвучало не как вопрос, а скорее как утверждение.

– Да.

– Все просто потрясающе. Примите мои поздравления.

От его взгляда дыхание Элеанор участилось. Это он выглядел потрясающе. У него были голубые глаза, прямой нос, высокие скулы и волевой подборок.

Нет, не потрясающе, поправила себя Элеанор. «Потрясающе» больше подходит для описания женщины, а не мужчины, от которого веет силой и властностью. Мужественностью. А может, он лишь кажется таким из-за шрама, пересекающего левую бровь?

– Могу я вам предложить что-нибудь выпить? – поинтересовался Лукас.

Элеанор вдруг поняла, что пялится на него. Она допила смертоносный коктейль Лулу и попыталась взять себя в руки.

– Я собиралась уйти.

– Но я только что пришел.

А почему это должно ее заботить?

– Что желаете, сэр? – спросила Лулу профессиональным голосом бармена, и Элеанор рассеянно подумала: встречалась ли ему женщина, которая им не заинтересовалась бы? Скорее всего, нет, учитывая его внешность и деньги. Ей понравилась мысль, что она станет первой.

– «Столичную», если у вас есть.

– Сейчас будет готово, – кивнула Лулу.

Как бы вежливо избавиться от него?

– Не хотите повторить?

Потребовалось несколько секунд, прежде чем Элеанор осознала, что он обращается к ней. Она покачала головой, ощущая легкое головокружение. Во всем виноват коктейль «Не дразни медведя».

– Нет, спасибо.

Собираясь встать с табурета, обитого овечьей шкурой, Элеанор почувствовала, как Лукас придвигается ближе.

Она вздрогнула, он нахмурился.

– Вам холодно. Следовало бы накинуть жакет. Здесь как минимум минус шесть.

Элеанор не успела возразить. Он сдернул свой тяжелый черный плащ и накинул его ей на плечи. Ее окутало тепло.

Несколько секунд она не могла двигаться. В нос ударил пьянящий запах чистого мужского тела, и Элеанор утратила способность дышать. Она немедленно почувствовала себя по-дурацки, потому что не была женщиной, которая тает от одного галантного жеста. Наверное, на нее подействовали слова Лулу о флирте и сексе, и она стала сама на себя не похожа. И, конечно, эти чертовы коктейли…

Мистер Сладкоречивый оперся локтем о стойку бара, чем привлек ее внимание к рубашке, которая натянулась на его широкой груди. Взгляд Элеанор опустился ниже – на тонкую талию, а затем на прекрасно сшитые черные брюки. Идеально начищенные ботинки ручной работы дополняли облик. У Лукаса Кузнецова был элегантный и в то же время опасный вид.

Элеанор снова посмотрела на его лицо и порадовалась разноцветному освещению бара, которое, как она надеялась, скрыло румянец, окрасивший ее щеки. Играла музыка, и она сделала вид, что увлеченно ее слушает.

На губах мужчины мелькнула слабая улыбка, говорящая о том, что ей не удалось его одурачить. Элеанор сбросила плащ и встала. Благодаря ее высоким каблукам их глаза оказались на одном уровне. Она протянула плащ Лукасу.

– Мне он не нужен.

Лукас прищурился, оценивающе глядя на нее.

– Вряд ли это платье такое уж теплое.

Элеанор вздернула бровь, решительно не желая стать жертвой его потрясающей внешности. Но, конечно, он был прав: тонкое шерстяное платье не годилось для низкой температуры ледяного бара, но, пребывая всю ночь в состоянии возбуждения, Элеанор этого не замечала. И у нее был жакет. Она только не могла вспомнить, где его оставила.

– В любом случае вас это не касается.

Он тоже поднял брови и согласился:

– Разумеется.

– Да. – Она иронично улыбнулась, потому что хотела показать, что он напрасно тратит время, пытаясь ее подцепить – если таково его намерение, Впрочем, иначе не объяснить комплименты и попытки завязать с ней разговор. – Надеюсь, вам понравится в ледяном баре. Мы будем рады увидеть вас снова в любое время, но… – Элеанор нахмурилась, когда Лукас откинул голову назад и рассмеялся. – Вас что-то забавляет?

– Только то, что вы холоднее и колючее, чем стойка бара, на которую я опираюсь.

Он поднял руку, и они оба взглянули на мокрое пятно под его локтем. Элеанор собиралась произнести что-нибудь поучительное насчет того, что не следует опираться на лед, но внезапно осознала, насколько он высок и широкоплеч.

– И я, похоже, вас оскорбил, хотя это не входило в мои намерения, – непринужденно продолжал он. – Я забыл представиться. Меня зовут Лукас Кузнецов.

– Я знаю, кто вы. – Эти слова вырвались у Элеанор раньше, чем она успела прикусить язык.

Лукас уловил оскорбительный намек в ее тоне. Может, то замечание, которое он услышал, подходя к стойке бара, действительно касалось его?

В глазах Элеанор вспыхнули искорки, и Лукас рассеянно отметил, что они орехового цвета, а не карие, как ему сначала показалось. Потрясающие глаза с немного восточным разрезом.

Зайдя в бар и увидев Элеанор, он решил, что она ничем не примечательная женщина. Она сидела на стуле в черном классическом платье. Единственным ярким пятном были оранжевые ботинки, в которых лодыжки выглядели в два раза толще. И какие-то странные палочки такого же цвета торчали в ее волосах, собранных в аккуратный узел. Затем их взгляды встретились в зеркале, и на несколько секунд он утратил способность мыслить. Лукас вгляделся в нее пристальнее. Он ждал, что ясные глаза Элеанор просигнализируют об интересе, который он у нее вызвал, – женская реакция, к которой он привык. Но в них не отразилось ничего. Вместо этого лицо ее исказила легкая гримаса, словно ей показали какую-то мерзость. Затем она отвела взгляд.

Его эго было уязвлено столь явным безразличием, но Лукас решил, что она просто не знает, кто он такой. Как только Элеанор станет об этом известно, она будет более чем счастлива поговорить с ним. И может быть, согреет ему постель – если на то будет его воля. При других обстоятельств его, вероятно, привлекли бы тонкие черты лица Элеанор, полные губы и кошачьи глаза, но сегодня у него были другие планы, и занятия любовью в них не входили.

Ее отказ он воспринял не иначе как ответ избалованной богатой дамочки – из тех, кто уверен, что родословная – это все.

Но его восхитил дизайн «Гласьера». Лукас убедился, что квалификация Элеанор позволит ей поработать в его проекте. Однако сначала нужно ее заинтересовать. И перспектива не показалась ему неприятной.

– Я вам не нравлюсь, мисс Харрингтон?

– Я не испытываю к вам антипатии, мистер Кузнецов. – Элеанор неискренне улыбнулась и расправила свои хрупкие плечики. – Почему вы должны быть мне несимпатичны, если я вас практически не знаю?

Да, он ей точно не нравится.

– Думаю, вы лжете, мисс Харрингтон, – мягко сказал Лукас.

Лулу поставила перед ним рюмку водки, не обращая внимания на шокированное восклицание Элеанор. Лукас осушил рюмку одним глотком, ощутив обжигающее тепло.

– Нет, не лгу.

– Лжете. По какой-то причине вы не только осудили меня, но и вынесли мне приговор, хотя, по вашему собственному признанию, мы не знаем друг друга.

– Разве это не похоже на то, как вы вынесли приговор нашему отелю два года назад, когда провели в нем всего лишь одну ночь? – с вызовом спросила Элеанор.

Лукасу наконец стала понятна причина ее враждебности. Каким-то образом Элеанор стали известны его комментарии по поводу их отеля во Флориде. Но извиняться он не собирался. Он провел ужасную ночь на жестком матрасе, а утренний кофе был холодным. В довершение ко всему служитель ошибся с парковкой его машины, в результате чего ему пришлось заплатить сверх счета.

– Мои претензии были оправданными, мисс Харрингтон. Ваш отель предоставил услуги, не соответствующие стандарту, о чем я и сказал.

– Прессе? – Элеанор наморщила свой милый носик. – Я отнеслась бы к вам с большим уважением, если бы вы отметили это в книге жалоб, однако вы объявили об этом на весь мир. А вам известно, что после этого заполнение наших отелей снизилось на двадцать процентов на целых шесть месяцев?

Лукас почувствовал, что его охватывает раздражение.

– Не думаю, что это мое влияние, хотя, разумеется, я польщен, если вы так считаете. А может, проблемы с недостаточным заполнением отелей вызваны ошибочной политикой руководства?

– Готова поспорить, вам очень хочется в это верить.

– Если вам станет легче, я не думал, что мои комментарии просочатся в прессу, – заметил Лукас. – Более того, я вообще узнал об этом только от вас.