- -
- 100%
- +
В моём номере ко мне зашёл он с чашкой кофе и пирожным. Я очень сильно побледнела, увидев его. Быстро встала с постели и пошла принимать душ, лишь бы не смотреть на него и не показывать моего состояния.
Стоя под струйками ледяного душа, я удерживала всхлипы как могла, лишь бы он не услышал. Душ очень мне помог. Я перестала дрожать и плакать. Я взяла себя в руки, поставив перед собой цель. Я сильная, я смогу. Выйдя из ванной комнаты, я как обычно обняла его. Но в этот раз я его ненавидела. В момент объятий я затаила дыхание, лишь бы не впитывать его запах. От парня всегда исходил очень нежный и приятный мятный запах, постоянно напоминавший мне о беззаботном детстве. Если я его вдохну, боюсь, что это вновь вскружит мне голову, и я не смогу ничего сделать.
Все эти дни я притворялась, натягивала улыбку, заставляла себя смеяться над его шутками. Разговаривая с ним, я пыталась не выдавать дрожь в голосе. И он так и не заметил мою перемену.
Я купила пистолет, попросив взаймы деньги у одной моей подруги-однокурснице. Уже четыре года я училась на экономиста вместе с Григорием.
Только теперь я осознала, что в тот день, когда я сидела у могилы отца, Богдан подошёл ко мне не случайно. Он всё спланировал. Он убил моих родителей, а я не смогла его убить.
Теперь Григорий будет меня искать, он ещё не отомстил. Поэтому мне надо уехать отсюда как можно скорее. Я начну новую жизнь.
Утром я позвонила дяде, папиному лучшему другу. Ранее я боялась звонить ему, думая, что полиция отследит звонок. Но теперь он единственный, кто у меня остался. Когда я позвонила и сказала, что это я, Рита, он поначалу не поверил, но потом обрадовался. Дядя сказал, что искал меня, поругал за то, что не позвонила раньше. Также сказал, что сожалеет о смерти мамы. Сейчас он летит ко мне, чтобы забрать.
Когда дядя, этот кудрявый высокий мужчина лет сорока с шоколадным оттенком кожи и большими серыми глазами приехал, мы очень крепко обнялись и оба заплакали. Я была так рада видеть его. Ещё немного поговорив и поплакав вместе, я оставила записку однокурснице, где поблагодарила за то, что она позволила мне переночевать у неё. Затем мы поехали в университет, чтобы забрать мои документы. Дядя сказал, что переведёт меня в московский университет. Я попросила у него деньги и отдала однокурснице, у которой я занимала на пистолет.
Уже через несколько часов я была в Москве. Я не взяла свои вещи с отеля. Мне они и не нужны, не хочу иметь что-либо, связанное с этими четырьмя годами, проведёнными с ним. Мне было плохо от всего произошедшего, но я не хотела показывать дяде. Я старалась ни о чём не думать, но было сложно. Почему всё произошло со мной? Как я буду с этим жить, все мои мечты в одночасье рухнули. У меня нет ни папы, ни мамы, ни любимого. Только враг, который меня скоро найдёт.
Григорий
Она в курсе. Она ушла и больше не вернётся. Я отпущу её, если она этого хочет. Она боится меня. Я видел, как её трясло. Но почему она не убила меня, почему? Я ненавижу себя, лучше бы она нажала на курок. Я знаю, что не смогу без неё. Я хочу её увидеть. Я позвонил нашей однокурснице и попросил позволить Рите переночевать у неё, с условием, что я познакомлю её с моим другом, Димой, который ей давно уже нравится. И взял с неё обещание не рассказывать об этом Рите. Я решил уехать отсюда, чтобы девушка жила спокойно. Но в обед мне позвонила эта однокурсница и сказала, что Рита переехала в Москву.
Что…? О чёрт… !
Я быстро поехал в аэропорт, но ближайший рейс был только через два часа, я не смогу ждать так долго. Я позвонил Рите, но она не взяла трубку. Тогда я позвонил Диме и попросил его предупредить её.
Рита
Когда я проезжала по дороге к дядиному дому через мост, я попросила его остановиться. Выйдя из автомобиля, я бросила свой телефон в реку. Дядя подошёл и обнял меня. Я заплакала, я не смогла больше сдерживаться. Он ничего не спросил, только крепче меня обнял.
– Всё будет хорошо, Ритунь, – он всегда меня так называл, и, услышав это, я немного успокоилась и попросила отвезти меня к родителям.
– Ты уверена?
Я кивнула.
Пробыла я там чуть больше часа. Я сильно плакала, поэтому дядя решил, что нам пора уехать. Я рассказала родителям о моих успехах в университете, о друзьях, о замечательных, хоть и строгих учителях и сказала, что очень сильно их люблю. Они были похоронены вместе.
"Простите меня за то, что не отомстила за вас. Вы были тут не при чём, но он убил вас. И всё из-за меня. Как же мне вас не хватает'', – мысленно проговорила я.
Выходя, я вспомнила кое-кого и быстро развернулась, сказав дяде, что приду через несколько минут. Недолго я искала её, она была расположена недалеко от моих родителей.
Вот она. “Нина – любимая дочь и сестра”. В день нашей первой встречи он был у неё. Я подошла к ней ближе и прошептала: "Прости, прости за всё, если сможешь" и ушла прочь, больше не сказав ничего.
***
Дом у дяди ничуть не изменился. Раньше я часто была здесь. Он всегда жил один в двухэтажном огромном доме. Когда мой папа говорил ему, но когда ты уже женишься и заведёшь семью, дядя отвечал, что никогда, потому что уже упустил этот шанс.
– Я подготовил тебе комнату на первом этаже, располагайся и чувствуй себя как дома, теперь это и твой дом.
– Спасибо за всё. Вы мне очень помогли. Обещаю, что не буду вам мешать.
– Брось, ты, Ритунь, ты мне вовсе не мешаешь. Ты мне как дочь. Я рад, что ты мне позвонила. Если что, я в своём офисе, ты ведь помнишь где мой офис?
– Да.
– Мила, Рита приехала, надеюсь ты уже накрыла на стол, – услышала я, зайдя в комнату для гостей.
Тетя Мила. Как же я люблю её. Она работает у дяди вот уже лет двадцать пять. Ей столько же лет, сколько и ему. Тетя Мила – красивая блондинка маленького роста, круглолицая, худого телосложения с зелёными глазами и бледным цветом кожи. Она всегда любила дядю, я видела это по её глазам. Но он так и не обратил на неё внимания.
Только я села на кровать, как услышала стук в дверь.
– Да? Входите.
– Рита, девочка моя, ты приехала.
Я посмотрела на неё. Она ничуть не изменилась, только на лице появились морщинки и волосы немного покрыла седина, видимо, от сильного волнения.
– Тетя Мила.
– Как же я рада тебя видеть, – сказала она, крепко обняв меня.
Потом она начала плакать.
– Что с вами?
Не люблю, когда плачут дорогие мне люди.
– Я боялась, что тебя больше нет. Я думала, что с тобой произошло тоже, что и с родителями. Теперь я тебя никуда не отпущу, – я тоже заплакала, осознав, что ещё есть люди, которым я нужна, которые меня любят. – Тихо, не плачь, дорогая моя, всё будет теперь хорошо.
Хотелось бы мне искренне поверить в это, но пока не получается и думаю никогда и не получится. Думаю, я никогда не смогу вздохнуть спокойно.
– Спасибо, – поблагодарила тётю я, потихоньку переставая плакать.
– Милая моя, хватит лить слёзы, лучше давай я тебя накормлю. Мне принести сюда?
– Нет, спасибо, мне не хочется есть.
– Не обижай тётю Милу, она старалась, приготовила твои самые любимые блюда.
– Хорошо.
Глава одиннадцатая. Враг здесь
На следующее утро я поехала с тётей за покупками. Я не хотела, но дядя настаивал. После нескольких купленных вещей, мы пошли в ресторан. Тетя оставила меня одну на несколько минут, уйдя в дамскую комнату. И тогда ко мне подсел высокий парень спортивного телосложения. У него были небесно-голубые глаза. Этот темноволосый парень со смугловатой кожей был очень красив, обаятелен, но было в нём и что-то пугающее.
– Привет, Рит.
Я очень испугалась, когда он произнёс моё имя. Откуда он знает, как меня зовут? Быть может он со школы? Прошло ведь четыре года. Возможно я не помню?
– Не буду долго тянуть. Ты, наверное, слышала обо мне. Я Дмитрий, друг Григория.
Что?!
Я побледнела и быстро встала, чтобы уйти прочь, но он схватил меня за руку.
– Он попросил тебе передать, чтобы ты уехала отсюда, здесь опасно.
Потом он отпустил мою руку и ушёл. Мне было трудно дышать, Григорий здесь, он знает, где я, он пришёл закончить начатое.
– Что с тобой? – спросила тётя, вернувшись.
– Ничего, – стараясь говорить спокойно, я продолжила. – Пожалуйста, давай уйдём отсюда.
– Хорошо.
Всю дорогу я нервно теребила свои пальцы, думая, что теперь делать? И только зайдя в дом, я почувствовала себя в безопасности.
Я решила рассказать всё дяде Жене, когда тётя ушла к себе домой на полчаса. Он слушал меня, не перебивая. Я рассказала, кто убил отца и маму, где я была все это время и с кем. Я плакала и плакала. Чтобы я немного успокоилась, дядя дал мне таблетку. Запив её водой, я продолжила рассказывать. Закончила всё, рассказав о сегодняшнем дне.
Я думала, что он поможет. Но я снова ошиблась. Снова. Как же мне не везёт. Немного погодя, я потеряла сознание.
***
Очнулась я в дядином гараже, руки и ноги у меня были завязаны. В доме два одинаковых гаража, один с передней части дома, другой – с задней. Я находилась во втором, том, где хозяин дома, сколько я себя помню, никогда не держал машин. Этот гараж вечно пустовал. Зайти же сюда можно с потайной двери. Также есть другая дверь, находящаяся внутри дома. Сам гараж огромен и закрыт на замок.
О нет, опять. Только не это. Неужели дядя заодно с Григорием? Как же я не поняла ранее этого. Я всеми силами пыталась освободить руки, но всё было тщетно. Смесь злобы, разочарования, предательства, отчаяния и страха отразилась на моём лице.
Я осмотрелась в поисках чего-нибудь острого, чтобы разрезать верёвки, но ничего не нашла поближе ко мне, кроме стеклянной банки, набитой гвоздями. Однако, как бы я не пыталась хотя-бы дёрнуться, чтобы разбить банку и заполучить чёртово стекло, но не как у меня не получалось сделать этого. Руки и ноги были очень туго привязаны к стулу.
Но я все равно не оставила попыток, и в результате после сильного толчка упала вместе со стулом, почти не вызвав никакого шума.
И всё-таки дальше я не успела сделать ничего, потому что дверь открылась и у двери стоял дядя.
Увидев его, я почувствовала глубокую ненависть в душе, все части моего тела будто взрывались от злости.
Он подошёл ко мне, поднял стул вместе со мной.
– Больше никогда не трогайте меня, – сказала я, испепелив его гневным взглядом. – Вы подонок, как вы могли быть заодно с Григорием? Ненавижу вас.
Передо мной предстал образ папы, который рассказывает очередные прикольные шутки и истории дяде, а тот смеётся таким душевным и добрым смехом. Их дружба была, как я считала, настоящей и преданной. Я любила своего дядю. Но сейчас, когда только подумаю об этом, меня передёргивает.
– А я-то как тебя ненавижу. И, кстати, я отправил Милу домой, сказав, что ты поехала к подруге и останешься у неё на несколько дней, – от его лёгкой, оттого и противной улыбки, меня чуть не стошнило.
– Уб-лю-док, – злобно процедила я. – Всё это время ты был заодно с ним.
– Вот тут ты ошибаешься, Ритонька. Я вообще не знаю твоего Григория или как там, Богдана.
Видя моё недоумение, он улыбнулся и начал рассказывать:
– Когда я был в выпускном классе, я безумно был влюблён в твою маму, а она любила меня. Мы решили пожениться. Однако, незадолго до свадьбы, я однажды случайно попробовал наркотик, просто так, ради забавы. Но лучше бы этого я не делал. После этого я не мог без дозы. Узнав об этом, твоя мама бросила меня. Я не мог без неё, поэтому и ушёл добровольно в психиатрическую клинику. Через два года я уже и думать не хотел о наркотиках. Я думал только о ней, но уже опоздал. Она вышла замуж за твоего отца, и у неё была ты. Тебе было два года, и я сразу подумал, что ты моя дочь. Я сказал твоей маме, чтобы взяла тебя и переехала ко мне. Но она сказала, что больше не любит меня, и что ты не моя дочь. Я не поверил и в скором времени стал партнёром твоего отца и лучшим другом. Но шли годы, она так и не пришла ко мне. Тогда я решил, что если твой отец умрёт, то она обязательно станет моей. Я подрезал ему тормоза, он погиб, но и это не помогло мне. В больнице, когда он умирал, у тебя взяли кровь. Тогда я и решил сделать ДНК. Оказалось, что ты не моя дочь. Как же я был зол, я возненавидел тебя всей душой. Вскоре я поехал к ней, вновь попросив вернуться ко мне. Она сказала, что никогда не вернётся, и тогда я убил и её. А потом и поджёг дом. Оставалась только ты, но ты исчезла. Я уже и не надеялся увидеть тебя. Но ты сама ко мне приехала. Твой, значит, сказал, что это он убил твоих родителей, да ещё и отправил тебе снимки мёртвой мамы. Сумасшедший какой-то он, я думаю. И значит, он знает, что я убил твою маму, он увидел это и хотел предупредить. А ты его не послушала. И зря. Теперь мне придётся убить тебя и его тоже. Ведь он всё знает.
– Подонок, ублюдок, – я начала кричать и плакать, – Я убью, я убью вас, убью – гневно утвердила я, мысленно проклиная его.
Как он мог? Он… Папа… Мама… как он мог?
После слов этого человека появились новые вопросы, но я совру, если скажу, что не почувствовала некое облегчение, когда узнала, что Гриша невиновен.
Знаю, это совсем не то, что я должна сейчас ощущать и о чём думать, ведь я только что узнала, кто убил моих родителей. И сейчас этот человек стоит передо мной, а я ничего не могу сделать.
А он может. Он убьёт меня, я знаю.
– Я не буду долго церемониться с тобой, я сразу убью тебя, – прочтя мои мысли, сказал он и приставил на меня пистолет.
Глава двенадцатая. Он пришёл за мной
Я гневно взглянула на него, показывая, как он мне отвратителен.
Но потом закрыла глаза, ожидая выстрела. Я уже не боялась смерти. Звонок в дверь перебил его. Я вздрогнула.
– Я ещё не закончил с тобой.
И он ушёл.
А после я услышала знакомый голос. Это был он. Он пришёл за мной. Никогда не думала, что услышу снова его голос.
– Рита? Рита?
– Я здесь! – закричала я.
Григорий здесь. Он здесь. Какая же радость накрыла меня, как только я услышала его голос. А об осознании того, что увижу его – я вообще молчу. Я начала плакать, но это были слёзы счастья, вспыхнувшего в моей душе на несколько секунд.
Потом я услышала выстрел. Я вскрикнула. О нет! Нет! Нет! Только не это!
Я начала плакать, пытаться рваться с места.
Нет, пожалуйста, только не он, я не хочу, чтобы он умер. Только не он.
Мне казалось, что прошла ужасная вечность, прежде чем дядя вошёл. Он тащил Григория с собой. У парня текла кровь. Он был без сознания.
– Гриш! – закричала я. – Отпустите его.
– Явился твой, не запылился. Не заставил себя долго ждать.
Я начала плакать ещё сильнее.
– Отпусти его, он ранен, – повысив голос, будто приказывая, твёрдо сказала я, но осознала, что ненависть и злость ничем мне сейчас не помогут, поэтому тихо попросила сквозь слёзы – пожалуйста, он тут ни при чём. Вызови скорую. Помоги ему.
Слёзы же всё текли и текли.
– Недавно ты говорила, что ты его ненавидишь, а теперь защищаешь. И я не помню, что позволил тебе переходить на ты.
Ненавижу эту безвыходность. Ненавижу. Надо надавить на этого ублюдка. Я смогу.
– Вы ведь любили мою маму, я прошу, ради неё, не дайте ему умереть. Он теряет много крови, – мягко проговорила я.
– Я любил её, но она меня предала, – резко ответил он.
Как он смеет трогать мою маму?!
Ладно, всё, успокойся, ты должна думать сейчас о другом.
– Позвольте мне хотя бы перевязать ему рану. Умоляю вас, пожалуйста, – ещё раз попросила я, готовая уже убить себя за последние три слова.
Он проигнорировал мои слова, привязал руки Григория к батарее неподалёку от меня и ушёл.
– Тварь! – крикнула я ему вслед.
Я звала Гришу, всеми силами пыталась развязаться, но не смогла.
Через некоторое время он очнулся.
– Слава богу, – облегчённо вздохнула я.
Он посмотрел на меня. Слёзы не прекращали литься с моих глаз. Откашлявшись, Григорий хотел было уже что-то сказать, но я ему не позволила.
– Ты сильно ранен, лучше не говори ничего, ведь это тебе причиняет боль, – умоляюще попросила я, но он меня не послушал.
– Рит, прости меня, за всё, прости. Я не убивал твоих родителей. Я сказал это, чтобы ты ещё больше сожалела, что так поступила со мной. Я хотел сделать тебе этим самым больнее. В тот день, приехав к твоей маме, я увидел, что дом горит. Потом я увидел твоего дядю, он выбежал из дома и быстро сел в свой автомобиль и уехал. Я очень испугался, что твоя мама может быть в доме. Но, когда я вошёл в дом, я нашёл её уже мёртвой. И я сфотографировал её, чтобы ты мне поверила, чтобы причинить тебе боль. Я знаю, я чудовище. Но я люблю тебя, ничего не могу с собой поделать. Я всегда любил тебя. Я не виню тебя в смерти своей сестры. Я тебя простил. Давно простил. Но сможешь ли ты простить меня?
Не буду думать об этом! Лучше не буду думать о том, что он мне сказал. Злость охватила меня. Ну как можно было сфотографировать мёртвым дорогого мне человека, зная, насколько мне будет больно от этого? Но сейчас он ранен, и я безумно хочу, чтоб он жил. Несмотря на то, что он натворил, я всё ещё сильно его люблю. Но простить его я вряд ли смогу.
– Ты хотел, чтобы я умерла, – тихо сказала я ему, желая наконец поставить все точки над "И" и перевести тему.
Хотя мне всё равно на то, что он чуть не убил меня. Главное то, что он не причастен к смерти моих родителей.
– Нет, я никогда этого не хотел, – сказал он, и недоумение отразилось на моём лице.
– А как же пистолет, лезвие и яд?
– Пистолет был не заряжен, а вместо яда было снотворное.
Что?!
– Но что было бы, если бы я выбрала лезвие? – пугающе спросила я Григория, и представила себе это.
– Я специально написал, что хочу увидеть твою кровь. Я знал тебя хорошо, ты не будешь слушаться. На девяносто девять процентов я был уверен, что ты выберешь яд.
Я режу себе вены, истекаю кровью, а потом он вбегает и отвозит меня в больницу. Нет, о чём я думаю? Он прав, я бы никогда этого не сделала. Меня всегда пугал именно этот способ совершения суицида.
– Всё равно я могла выбрать лезвие, – посмотрев ему в глаза, соврала я.
– Рит, оно было пластмассовым, – ответил он, и от этих слов я облегчённо вздохнула в душе.
– Это тебя не оправдывает, – жёстким тоном ответила я.
– Знаю, но если я умру, обещай, что будешь приходить ко мне, приносить цветы.
Что? Его слова вызвали у меня новую волну слёз.
– Нет, я не хочу тебя потерять, Гриш, – сказала я и решила добавить ненужную часть. – Тем более ты единственный, кто спасёт меня.
Но моё спасение отнюдь неважно. Мне важна только его жизнь. Он не должен умереть, не должен.
– Да, это меня и держит здесь. Я звонил Дмитрию, попросил вызвать полици… – не успев договорить, он отключился.
– Нет, пожалуйста, не умирай. Я прощаю тебя. Я люблю тебя. Пожалуйста, только не умирай.
Но оказалось, он только притворился.
– Теперь я точно могу спокойно уйти, – пробормотал он.
– Не говори так, прошу, – я уже начала плакать навзрыд.
В следующее мгновение ворвалась полиция. Как только мне развязали руки, я тут же кинулась к нему.
– Не умирай, Гриш, я люблю тебя. Я не смогу без тебя. Ведь я простила тебя, чёрт возьми. Я простила и полюбила такого сумасшедшего как ты, потому что я точно такая же. Мы с тобой похожи. Мы совсем неидеальны. Но я безумно люблю тебя. Поэтому ты обязан жить.
– Я не заслуживаю жизни, Рит. Я искренне рад тому, что ты простила меня. Но я не простил себя. И я тоже тебя люблю. Однако я не заслуживаю твоей любви. Ты встретишь другого человека. Он будет очень хорошим и никогда не обидит тебя. Прощай, родная, – прошептал он, и это были его последние слова, перед тем как его не стало.
– Нет, – я закричала. – Нет, пожалуйста. Только не умирай. Ты не можешь так просто уйти и оставить меня одну. Я люблю тебя, – произнесла я и перед тем, как меня оттащили от него, я успела поцеловать его в губы, вновь ощутив этот прекрасный ванильный привкус, который был свойственен только ему и никому другому, и который я безумно обожала в нём.
– Девушка, мне жаль, но ему уже ничем не помочь.
Эпилог
Год спустя.
"Сегодня ровно год, как тебя не стало. Мне тебя не хватает, я часто вижу тебя во сне. Но я справляюсь. Убийцу родителей посадили в тюрьму. Наконец он поплатится за твою и их смерти."
Я потеряла многих своих близких людей. Осталась только тётя Мила и Гришина мама. Но я больше не слабая девушка, и я верю, что они в лучшем мире. Каждый раз я посещаю своих родителей, его сестру и его. И после каждого раза я осознаю, что надо жить дальше.
"Я окончила с отличием университет. Нашла себе подругу, очень милую, немного задорную девушку. Я верю, Гриш, что ещё найду свою любовь. Она не будет такой, как была у нас с тобой. Но она и не должна быть такой. Каждой любви свойственна своя особенность, необычность. И когда я вновь встречу человека, от которого у меня будет кружиться голова, я стану самой счастливой на свете. Но ты навсегда останешься в моём сердце. Я тебя никогда не забуду. И мой след от сигареты на левой руке будет всегда мне напоминать о тебе. Шучу, я люблю тебя, Григорий, такого, какой ты есть. И я надеюсь, ты слышишь меня."
Я буду вечно плакать,
Подумав о тебе,
Но это будут слёзы,
Того, что мы познали,
Того, что испытали,
Ту искреннюю, добрую,
И самую прекрасную,
Ту светлую, желанную,
И настоящую, безумную, -
Любовь.