Как я стала риелтором

«Нет на свете блаженства

прочного: ни знатный род,

ни красота, ни сила,

ни богатство, ничто беды не

может миновать»1

– Вот стерва! И что теперь делать?

– Ничего. Это не первый раз же.

– Но откуда она узнала?

– А может она и не знает.

– Ты бы слышала, как она разговаривала. Я почувствовала себя плоской. Посмотри на меня! Я и плоская?! Со мной так не разговаривают!!

– Перестань. Забудь. Иди ко мне.

– Не могу. Ты понимаешь!? Я не могу забыть!

– Иди. Ты завелась, да? Скажи, она тебя цепанула? Ну?

– Не знаю. Она понимаешь, говорила так, словно каждым словом втирает в меня свой голос. Это нарастание. Я чувствовала, как становлюсь меньше.

– Я тебе давно говорила, что похудеть не помешает.

– Отстань! Ты не поймешь. Вот сама чего не позвонила?

– Чего? Ты же знаешь.

– Да, это понятно. Но все равно.

– Ладно. Пойду посмотрю, кто дальше. А ты выпей. Зацепила она тебя.

– Да. Да, ты права. Я с декабря о ней думаю.

Пятая сигарета закончила пирамиду из пепла на блюдце. Женщина сидела, сгорбившись, кутаясь в плед, – мягкое старое кресло давно стало её убежищем. Через окно смотрел мужчина. Он знал, что ей так надо. Но столько много курить? Она всегда отвечала одно и тоже – «лучше курить, чем пить». Спорно, конечно. Иногда, она шёпотом добавляла: «Сигареты – моё убежище, что станет со мной, когда я опомнюсь?2»

Сегодня был особенный день. За всю свою практику они впервые столкнулись с такими профи. Не очень приятно было признавать факт, что они до последнего не верили в это.

Но звонок клиентки поставил настолько толстую точку, что у него было впечатление, что их искупали в чернилах каракатицы, которая жила на дне человеческой бездны.

«Я тебе говорила, у неё «чуйка»! Я такого ещё в жизни не видела! Всё! Ты понимаешь, всё предвидеть невозможно! А она каждый раз говорит, что человек будет делать дальше, и человек это делает! Как такое возможно? А я как дура! Все искала другое объяснение!» – Вера смотрела на Сашу. «Да уж. Никто не ожидал такого», – он тоже никогда не сталкивался ни с таким видом обмана, ни с таким предвидением. Это уже не «чуйка» – это реальное предвидение. Вот когда начнёшь верить в то, о чём раньше даже и не подумал.

Сколько лет он ей помогает? Два. Сколько лет они вместе? Год. Он никогда с таким не сталкивался. Конечно, отдалённо что-то и до него доходило, но чтобы вот так оказаться очевидцем – это в первый раз.

Холод медленно обнимал лодыжки. Пора возвращаться. Да и курить пора бросать. Вот бы Саша обрадовался. И чего ему всё неймется – не пью, не гуляю, старший сын – ботаник, дочь – за ум взялась и помогать стала, младший – спортом занялся. И мама, эта вечная свекровь, успокоилась, а то всё дровосека из себя строила: дай топор – порубит, дай пилу – не остановишь: пилит и пилит.

Как можно такое пережить? Как ему объяснить? Глупо, но я переживаю. Я же чуть человека на деньги не выставила. Кто знает, чем бы это всё закончилось. И овца же эта Катя – такая вся воздушная, дуру строила, всего боится, ничего не знает, ага! Сучка! Актриса – «Ой, у меня сейчас приступ будет, помогите мне!» – паника! Ага, как бы не так.

Вот стервы! Как такое может проходить без наказания! И ведь проходит.

Надо подумать о предложении клиентки и написать книгу. Конвертнуть нервы в буквы. Она вроде так сказала.

Начало

«Истина, добро, красота –

вот триада, которая может

до краёв наполнить

существование человека и

обладая которой он имеет

полное основание считать

себя обеспеченным от

всевозможных жизненных

невзгод»3

Что было в начале? Живет маленькая девочка и думает о том, что, когда она вырастет, то станет гениальным риелтором. Ждите. В СССР и риелтор? Не бывает. Правильно, потому что и не было такой профессии. Был «маклер», а «риелтор» появился на стыке веков.

Врач, учитель, экономист, инженер. Последнее самое универсальное – сидишь в институте в приятной компании, чаек раз пять за день, в шесть уже домой, лагерь ребенку, дом отдыха взрослым, наборы к праздникам, летом походы и спуски по рекам, зимой елки – самая незаметная и спокойная жизнь.

Но девочка оказалась очень яркой. Страшные замухрышки в школе начинали плести интриги за спиной, мальчишки ободрали все косы, даже старшеклассники посматривали с интересом в ее сторону – красота всегда привлекает противоположность и зависть.

Рожденная на рубеже смены режимов, девочка, как и все, вздохнула полной грудью воздух свободы, который цунами обрушился на граждан бывшего СССР. Появились новые мечты – «модель».

Когда это были «манекенщик» или «манекенщица», то это была странная и не очень престижная профессия. А «модель» уже вызывает зависть – прогулки по подиуму, большие заработки. Никто ж не говорил, что это всего-навсего будущий эскорт для «красных пиджаков»4.

Но Судьба покровительственно уберегла уже девушку от искушения – подойдя модельному агентству полностью, она не пришла на фотосессию, потому что у неё не оказалось подходящего купальника и туфель на шпильке. Мечта-петарда громко лопнула, звуки этого хлопка еще долго витали в её памяти.

Рок пошёл наперекор Судьбе и свёл красавицу с богатеньким мажорчиком. Тому, для повышения самооценки при тиране-отце, очень не хватало красивой спутницы – скромная девушка с подходящей внешностью была подарком на его пути.

Отец, глядя на невестку и сравнивая её с женой, частенько подумывал о том, что у женщин нет каст и рангов, красота, изящество и обаяние заменяют знатность происхождения5.

Закончив институт, он стал специалистом во внешней экономике, она – внутренней. Ей так и не удалось поработать по специальности, потому что свадьба, дети и понеслось.

Она любила его, он – её – вот и сказочки конец, а кто читал внимательно, тот ждет, что же за лесбиянки были в диалоге (если кто не понял) и почему героиня нервно курит и рассуждает о подставе.

Давайте пролистаем пятнадцать лет их идеального брака. Достанем из зубов изжёванную до безвкусного состояния цитату Толстого (не даром на рубеже веков иностранцы ломились к нему в Ясную Поляну, а мы уж местные – нам грех его не вспомнить в нужном месте) – «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему».

Это мы потом узнаем, что великий классик ошибался, но не будем вступать в полемику с ушедшим и займёмся делами не столь далеких лет.

Снег. И почему это всегда зима? Для контраста, я думаю. Сказка разбивается реальностью – кусками летит под поезд, как известный персонаж длиннобородого писателя.

Камин подмигивает семье, протягивает им свои теплые руки, украшает стены узорами-бликами – четвёрка на полу играет в одну из многих игр. Смех, шушуканье присоединяются к болтовне дров.

Звонок. Чей телефон? Её, Веры. Приходится пропускать ход и идти успокаивать вибрирующего «ворчуна» – номер чужой.

– Я Вас слушаю.

– Вера?

– Да.

– Дмитрий рядом? Не могли бы Вы отойти в другую комнату, Вы меня не знаете, но мне нужно Вам кое-что сказать. («У него неприятности»)

– Да… Я Вас слушаю.

– Вера, добрый вечер. Меня зовут Алла. Я понимаю, что мои слова вызывают недоумение, но я прошу Вас меня выслушать и не перебивать. («Не перебивать? Это как?»)

– Да.

– Я долго думала звонить Вам или нет, но, видя переживания Дмитрия, решила позвонить. («Переживания? Что-то случилось?! А он, как всегда молчит»)

Только не перебивайте. Мы с Вашим мужем знакомы около десяти лет («О, как!»). Восемь лет мы уже встречаемся («Чего?»). Нет, поймите, я никогда не хотела разбивать Вашу семью («А зачем тогда? А сейчас что?»). Просто ему нужно было это («Что?»). Он такой человек («Какой?»). Он Вас очень любит («Да иди ты!»). И детей («Неужели!»). Он никогда бы вас не бросил («Это не ему решать!»). Но ему нужно, чтобы был еще кто-то – он так чувствует себя свободным («Не вопрос, я его освобожу полностью!»).

Пауза. Вера молчала. Она практически перестала дышать. Ей казалось, издай она сейчас хоть звук, то сорвётся. Тишина не успокаивала. Прерывистое свистящее дыхание в трубке не вызывало никаких эмоций – слушая эту песню легких, она менялась. Стало холодно в груди.

– Вы тут? Вера?

– Да («Кто это сказал? Это не мой голос. Я уже и ответить нормально не могу»).

– Я заболела («Есть справедливость в мире»). Врачи дают мне не больше месяца («Упс. Нет, такого я не желала. Пусть живет»). Дмитрий очень переживает. Я, честно, до конца и не поняла саму себя, зачем Вам позвонила, но мне показалось, что Вы должны это знать.

Вера положила трубку. Она больше не стала слушать. Какие слова пытались вырваться наружу за те секунды, пока палец проделывал путь к кнопке на телефоне – это уже было неважно.

Она хотела выйти в комнату. Но, сделав пару шагов, поняла, что не сможет. Женщина развернулась и пошла в ванну. В дверь постучали – это был он. Она продолжала не верить сердцем и уже ненавидела головой – ПРЕДАТЕЛЬ.

«Звонила Алла» – слова, которые ножницами разрезали всё, что она знала, во что верила, саму жизнь – больше её не было. Он открыл рот, она выставила вперед обе руки ладонями наружу – «НЕТ». Она не хотела ничего слышать. Всё, что он скажет будет враньём, даже, если это будет правда.

Мысль, которая её потрясла больше, чем факт связи, это то, сколько времени всё длилось – "восемь лет". Именно столько было их младшему сыну.

Она поняла, что не знает больше этого мужчину, который молча стоял в проёме. Что ему нужно? Чего он ждёт? Боясь сорваться, она беззвучно произнесла: «Уйди».

И он ушёл. Вера поднялась в спальню и уснула. Засыпая, она слышала, как он врал сыновьям, что у мамы на погоду приступ и ей надо поспать, чтобы голова перестала болеть. «Ври, ври…». Мысли как гости; мы не ответственны за их первое посещение.

Что её больше выбило: тот факт, что у него связь, или болезнь его любовницы, или срок связи, или что – она не успела понять, позвонила сестра и попросила о помощи. Ей нужно было продать дом, который был оформлен на деда её мужа.

Всё вроде просто, звонит сестра деда Наде, рассказывает страшилку. Бабушка умерла, и дед остался один. Сын, отец мужа, непорядочный человек, о котором все успешно забыли, как о старом обогревателе в кладовке в квартире с центральным отоплением.

И не надо лингвистам вставать в праведный марш и поправлять мою «кладовку» – я отлично знаю, что это разговорный вариант от «кладовой». Но этот персонаж, отец мужа, никак на литературного героя не тянул, поэтому, пусть и сидит в КЛАДОВКЕ.

Почему же я в чулан лексический отправила этого нерадивого? Не потому ли, что он живого отца не пустил в квартиру жить, оставив в доме на самообеспечении. Деду бы радоваться, что вот оно – время вольных хлебов началось, но возраст уже не тот, да и семья никогда ему не была в тягость.

Сын-изверг к отцу не приезжал. Аспид на удалёнке и не догадывался, что однажды зимним утром, когда соседи по участку собирали вещи в автомобиль, прощаясь с новогодними праздниками, случайно заметили следы на снегу.

Внучок увидел и закричал, что кто-то в дом соседский забрался. Народ постарше, вооружившись монтировкой и лопатой, пошёл смотреть на «пришельцев» (такие часто зимой по пустым жилищам в домовых играют).

Подошли к двери, та приоткрыта, с размаху чуть ноги не лишились, дверь не поддалась, тогда вдвоем налегли, проём стал шире – протиснувшийся первый сосед чуть не упал, выругался и рявкнул, чтоб дитё отправили к мамке. Его зять зашел в дом – перед ними на полу, как мешок с углём, оставленный у двери, сидел дедушка.

«Косая» мимо прошла, мужики аж кожей ощутили – деда тронули, а он-хитрец жив – от сердца отлегло.

Пергамент щек стал мокрым.

– Ну, отец, ты что! Жив же, Саныч. Давай мы тебя поднимем, печь затопим.

– Ммм… ммм…

– Молчи-молчи. Кто там? Мать? Иди сюда. Давай чайку Санычу сделай. Да вытри ты ему глаза, негоже мужику пред бабой слёзы лить.

– Ох, ты. Саныч, как же так? Ты тут всё время был? Мы ж все праздники здесь были. Ты бы хоть на порог вышел. Как же так?

– Ммм… ммм…

– Давай я посмотрю, что у тебя тут есть. Степана зря отправил. Стёёёёёп!!! А Стёёёёёп!!! Иди к бабе, да с собой мешок с продуктами возьми, он впереди в машине на сиденье лежит!!!

И закрутилось-завертелось. Воля лишь Случая, он мимо проходил, а так бы по весне нашли бы дедушку мумией в доме. Остатки макарон, плесень на месте хлеба, вода с запахом московских бесплатных сортиров, дров нет, света нет, – остатки жизни лишь в теле.

Так оставляют умирать домашнего питомца, когда он надоест – все осуждают. А здесь отца оставил изувер.

Разрыв в поколениях – привычная вещь в мире. Самые близкие становятся чужими. Что ж сказать: «Печально гляжу я на наше поколение»6.

У деда была сестра. Ей соседи и позвонили. Она быстренько смекнула, что к чему и предложила старому продать дом, купить квартиру и жить им вместе – она сможет за ним ухаживать. Так она освободит свою квартиру детям и новую на халяву приобретет.

Вот эта сестра и позвонила Наде. А та Вере, не подозревая, что кидает «спасательный плот». Вера вцепилась в этот звонок, как рыба заглатывает наживку, только рыбаком в данном случае была опять Судьба. Иначе, никто не знает, чем бы это всё закончилось для нашей героини.

Решив, что две головы, ничего не знающих о продажа, точно смогут заменить одну голову риелтора, они стали окапываться в информации о сделках. Время побежало, как бурундук в колесе. Полосатая жизнь – это, когда чёрное-белое-чёрное-белое и в конце «жопа». Ну, вот правда, анус там у зебры. Как есть так и говорю. Так и у Веры – дом свой, дом чужой и «выходное отверстие» с мужем.

Вера продолжала жить с Димой под одной крышей, спать в одной постели, только теперь одеял стало два. Сыновья что-то чувствовали, женщина частенько ловила их испуганные взгляды, но все молчали.

Она начала говорить себе, что «человек получает ситуации по силам», если с ней такое произошло, значит, она это выдержит.

В то же время, став полностью равнодушной к мужу, как к мужу, она попыталась войти в его положение как человека и не стала устраивать никаких разборок, пока та женщина не выздоровеет или что.

Вера могла не любить, но ненавидеть не могла: ибо не ненавистью побеждается исходящее из ненависти: оно угашается любовью – таков вечный закон7.

Она понимала, что от её терзаний ничего не изменится, она старалась принять ситуацию, просчитать самые худшие варианты и начать выстраивать, пока в голове, планы на будущее.

В то же время, Вера прекрасно знала себя и понимала, что пока эмоции не улягутся, как мокрый снег, она не сможет здраво мыслить. Поэтому самая банальная вещь – займи мозг другим, чтобы не думать об этом – овладение новой информацией – затянуло её в зыбучие пески покупок и продаж, юристов, мошенников, покупателей.

Вместе с сестрой она отрывалась от одной реальности и уходила в другую – может быть она была чуть веселее, чуть громче, чуть шустрее – уставший от повседневных дел, мозг с радостью сдул пыль с шестерёнок и начал работу на полную. Надя молчала, но в итоге не выдержала.

– Говори.

– Что?

– Хватит. Говори я тебе сказала.

– Надь?

– Вер?! Ты у меня на лбу что-нибудь видишь? Нет. Вот я всё это время прохожу мимо зеркал и ничего на лбу не вижу, а ты мне продолжаешь врать. Говори. Я тебе серьёзно, без шуток. Или поругаюсь сильно. Кому мы нужны кроме друг друга? Помнишь? Чьи слова? Теперь твоя очередь. Говори.

– Надь.

– Не хочу ничего знать. Говори с самого начала. Не надо мне тут слова подбирать. Это ты с мужем их подбирай и с детьми. А мне тут девочку ломать не надо.

Весь диалог Надежда говорила, специально понизив голос, от этого создавалось впечатление, что сизый туман с кем-то, кто прячется за ним, начинает заполнять машину. Вера вцепилась в руль.

Вздохнув. Глядя перед собой, она рассказала. Монолог был продолжением диалога – низкий голос, переходящий на шёпот, наполнял болью и злобой пространство вокруг женщин. Вера вспомнила, что, обычно, жёны чувствуют другую женщину лучше, чем таможенный сеттер – наркотики8. Вера бы всех контрабандистов пропускала – если не шутить, то можно и не жить.

Надя дотронулась до плеча сестры. Та, дернула им, как корова в зной дёргает ухом, смахивая надоедливого овода. Но рука не муха, и две лианы обвили торс Веры. Голова Нади легла на плечо. Вера продолжала смотреть перед собой, как вдруг, взглотнула, и слёзы начали чертить тропинки на щеках.

Она уткнулась в макушку сестры. Скоро волосы той стали мокрыми. Сколько бы они так просидели неизвестно, но тут раздался гром – зазвонил телефон. Время шло. Надо было заниматься чужим домом, чтобы забыть о своём.

Первый случай, он всегда и везде первый и чаще всего о нём не забывают. Первый блин, конечно, комом, но не факт.

Хотя дело не было самым простым и решение этого уравнения напоминало больше квадратные скобки с кучей неизвестных из высшей математики, чем первые примеры с иксом в пятом классе. Эта сложность не испугала, а добавила интриги – смогут ли сестры разобраться.

Надежде деньги бы не помешали, сестра деда, хоть тётка и скупердяжная, но лучше своим заплатить (всё равно ж меньше), чем чужим и без гарантий. Эти то, никогда не отмахнутся, если что. А чужой риелтор подсунет новый договор, а денег всегда мало, особенно, если ты их отдаешь.

И так. Есть дом, нужно его продать и купить квартиру. Ох и время золотое тогда было. Цена на дом в пять миллионов покрывала квартиру в три и осталось еще два на «заботу» сестры о брате.

Квартиру нашли быстрее, чем покупателя на дом. Но и тот не заставил себя ждать.

Всё шло как по учебнику: деньги в две ячейки – два миллиона для деда и три для продавцов квартиры. Подписали договора. И тут в договоре с покупкой квартиры банковский служащий зачем-то внёс уточнение о единовременном изъятии денег из ячейки.

Вера и Надя переглянулись и давай уточнять зачем это надо? Обычная практика гласила, что после подписания договора, документы сдавались в регистрационку. Дальше через положенный срок покупатель и продавец забирали документы. Потом продавец приходил в банк с проштампованным договором из регистрационки, банковским договором и ключом от ячейки – получал доступ к ячейке, забирал деньги. После он писал расписку покупателю, что деньги получил, и полетели все в разные стороны.

Единовременное изъятие денег предполагало присутствие и деда, и продавцов квартиры в банке. Только вот деду зачем эта канитель? Да и предварительно, никто об этом не договаривался.

Дальше – больше.

Надя наступила Вере на ногу и пальцем ткнула в договор – ошибка. Представляете! Договор с банальной орфографической ошибкой.

Вера перевела внимание риелтора продавцов квартиры на этот досадный ляп – та порадовала всех присутствующих здоровым румянцем, который покрыл не только щёки, но и всё, что было выше шарфа.

Ну вот сейчас читатель не поймёт проблемы. А вы представьте, что это было во времена, когда регистрационная палата работала по субботам, и вся страна ещё не превратилась в белокожих «китайцев» и не знала режима работы «нон-стоп» (хотя уже стояла на пороге этого открытия). Исправить ошибку, напечатать новый договор, прошить его в этот же день было нереально.

Всё! Приехали! Всё отменяется из-за безграмотной «козочки». Москва! Звонят колокола! Приехала сюда вся детвора – русский язык учить в школе надо, а не горлом брать потом! А дедушка только из больницы вышел. Выдержит ли он это и как объяснить? Нервничать начнет.

Надя спокойная стоит. Вера ей в бок локтем тычет. И тут сестрёнка открывает сумку и делает предложение, от которого в той ситуации лишь сильно ударившийся риелтор бы отказался, – она выкладывает на стол договора.

«Я вчера нашла ошибку, исправила, напечатала и прошила. Можете рублей триста подкинуть на бензин, тогда сделку сегодня оформляем», – спокойно она сказала.

Риелтор со стороны продавцов пошла уже пятнами, но упускать такой шанс не стала. Сделку оформили, пусть и с единовременным изъятием.

Довольная Надежда рассказала о находке Вере, ту лишь удивило, почему она ей раньше не сказала, ответ был очевидным – берегла нервы сестры.

Теперь, «сдавшись», оставалось ждать. Никаких причин для беспокойства не было – все покупатели и продавцы были сами, никаких доверенностей, дедушка был слабеньким, но внушал оптимизм.

Звонок в четыре часа дня, когда Вера забирала мальчишек с тренировок, заставил её встать на «аварийку» в левом ряду и потом потихоньку съехать на обочину – дедушка умер. Сам факт – печаль. А вот другой факт – УЖАСЬ!!! – деньги в ячейке и забрать их оттуда мог только он! И вторая ячейка с единовременным доступом! Ох, уж эти курицы безграмотные! Что теперь то делать?

Вера до этого момента и не догадывалась, с какой скоростью могла думать – информация проходила через сито, выстраиваясь в разные логические схемы. Она просматривала каждое решение и отметала, находя затык. Это лабиринт с кучей выходов, с закрытыми дверьми. Но она верила, что должен быть хоть один выход. Надо было только найти дыру, которую оставил плотник9.

Она позвонила Диме и сказала, что у неё непредвиденная ситуация и нужна помощь с детьми. Они встретились на пересечении дорог – дети пересели. Вера даже не обратила внимания на то, что в первый раз в жизни, Дима не стал спрашивать, что случилось, а она не стала объяснять, но он приехал.

Скоро они уже с Надеждой, риелтором и покупателем судорожно курили между своих машин. Риелтор продавца еще не подъехала. Вера не курила с юношеских лет, тогда, как многие, она попробовала, ей не понравилось. Сейчас, видя, как струйки пара с дымом устремляются вверх, словно посылают запрос. Ну, а что? Вдруг кто ответит? Она попросила сигарету. Сестра удивлённо посмотрела на неё, но дала.

Ментол пополз по нёбу, а гадкий аромат табака отправился поглубже. Она даже не закашлялась: «Удивительно. Прям, как с велосипедом». Все переглянулись, пришлось напоминать истину – «если научился ездить на велосипеде, то не разучишься». Так и тут, она словно курила все эти годы.

Ничего не шло в голову. Кто-то смотрел вверх, кто-то на часы, Вера смотрела на противоположную сторону улицы «слепым взглядом».

– Ты что там увидела?

– Где?

– Там. Ты всё пялишься туда. Именно, пялишься, словно там портал открылся.

Вера с улыбкой взглянула на сестру, её увлечённость фэнтези и здесь проявилась, а вроде тётка уже взрослая. И тут она посмотрела по-настоящему туда, куда до этого «пялилась».

Там был всего один человек – девушка в смешной шапке с длинными ушами – можно было подумать, что она (девушка, не шапка) выскочила на улицу на минутку в пижаме.

Что так кричат – «эврика»? Воображаемая лампочка нарисовалась в её мозгу.

– Народ! Я! Я, кажется, придумала! – три пары глаз сразу уставились на неё. Женщина растерялась. Все ждали. Наконец, Надя не выдержала:

– Ну?

– Смотри, – Вера рукой показала в сторону девушки.

– И?

– Помнишь?

– Что? Вер, давай завязывай. Мы не на "Поле чудес"! Ты понимаешь, что в "Угадай-ку" нет времени играть. Не помню я ничего и не понимаю тебя.

– Когда мы выходили из регистрационки, недалеко стояла девушка в такой же шапке. Ты ещё пошла к ней зижигалку стрелять. Потому что вы никак не могли найти свои. Помните?

– Да. Она там работает. И?

Вера молча смотрела на остальных и улыбалась.

– Я тебя сейчас побью! Хватит! Что ты хочешь сказать? Что она там работает и что дальше?

Вера показала экран телефона. Там была фотография девушки в такой же шапке в профиле Ватсапа.

– Это Лада. Я с ней познакомилась, у нас много общего оказалось и мы переписываемся в Вк.

– ????

– Она нам поможет.

– С чего это?

– Женская солидарность, – Вера подмигнула сестре, остальные не поняли, но чума с копной пружин на голове, сразу смекнула о чём речь.

Звонок Ладе, объяснение положения дел, ожидание, и знают же все, что когда торопишься, чайник никогда не закипает10, всё равно нервничают; предложение выхода, эйфория от простоты решения, адреналин и тряска от него, – они забились в одну машину и поехали к Ладе.

Туда же приехал и риелтор продавцов – от румянца не осталось и следа, в этот раз она косила под снег – такой же помятый и какого-то грязного белого цвета.