Ее звали Мессалина

Предисловие

Идея написать эту книгу появилась у меня не сразу. Имя Мессалины периодически возникало при прочтении литературы и всегда ассоциировалось с женщиной, которая в нарушение всех норм морали стремилась удовлетворить свои необузданные сексуальные желания. Ее «подвиги» были настолько поразительны, что дошли с 40 –х годов 1 века нашей эры до наших дней, многократно пересказанные и описанные древними историками Тацитом и Светонием, поэтом-сатириком Ювеналом и современными учеными и писателями, кинематографистами в их знаменитых произведениях. Так или иначе, во многих источниках упоминалось, как эта знатная римлянка, супруга императора Клавдия, устроила знаменитое соревнование с известной в Риме проституткой Сциллой и победила в нем с огромным преимуществом. Ее именем названа болезнь «мессалинизм», симптомами которой являются частая и нередко немотивированная смена половых партнеров женщиной (в том числе и замужней). Несомненно, такое поведение наделенной властью супруги императора поражало воображение, смущало, вызывало интерес. Но, поводом задуматься о подлинной истории жизни этой знаменитой женщины послужило одно литературно-историческое эссе, в котором автор выдвигал идею того, что самым вызывающим и нарушающим устои древнего общества было вовсе не свободное, если не сказать распущенное поведение Мессалины, которое в те времена было вполне в духе времени, а ее поступок, более подрывающий политические и правовые устои римского общества – ее развод с императором Клавдием и последовавшее за ним бракосочетание с любовником Гаем Силием. В те далекие времена роль женщины была во многом сведена к скромной роли создательницы семейного очага, матери семейства, хранительнице обычаев, устоев, традиций. Женщина была второстепенным персонажем и не обладала всей полнотой прав и свобод, которыми наделяло римское право мужчину и гражданина. Но Мессалина разрушала все стереотипы о роли женщины в римском обществе. Доверил бы император и Сенат ограниченной и озабоченной женщине, думающей только об удовлетворении своих низменных потребностей, следить за назначением на должность губернаторов провинций огромной Римской империи, за назначением военачальников, судей, а также за списками по предоставлению римского гражданства? И так ли случайно выбор Мессалины падал на знатных и благородных мужчин, которые, не угодив ей, или просто наскучив, прощались со своими должностями в Сенате, титулами, званиями, а многие и с жизнью! Ответ напрашивается сам собой – очевидно, что нет! Можно сказать, что образ Мессалины был сознательно упрощен, сведен к примитивной, сексуально озабоченной нимфоманке, которая не пропускала ни одного мужчину, попадающегося ей на пути. Но так ли это было на самом деле? А не связано ли такое гиперболизированное изображение поведения сексуально озабоченной женщины с требованием Сената уничтожить все жизнеописания, изображения, изваяния Мессалины после ее смерти? А, может, роль Мессалины в римском государстве и в римской истории была более значительна, чем ее пытаются изобразить? Я нисколько не претендую на роль всезнающего провидца, который, наконец, установит истину в последней инстанции! Ни в коем случае! Моя книга вряд ли сможет стать пособием для студентов исторических факультетов, которые в поисках исторических трудов, описывающих события древнего Рима середины 1 века нашей эры, откроют ее. Нет! Моя скромная задача состоит в том, чтобы дать читателю возможность отойти от шаблонов и клише, навязанных нам уважаемыми историческими и литературными гениями. Попытаться взглянуть на жизнеописание Мессалины несколько с другой стороны, с человеческой, с женской, если хотите, и рассмотреть в ней не глупую, жадную, озабоченную любовными утехами римлянку, а красивую, молодую женщину, образованную, воспитанную в духе своего времени, со своими мечтами, стремлениями, которая по воле судьбы стала женой императора Клавдия.

Автор Олеся Кондратьева

Ну, так взгляни же на равных богам,

Послушай, что было с Клавдием:

Как он заснёт, жена его, предпочитая

Ложу в дворце Палатина простую подстилку, хватала

Пару ночных с капюшоном плащей,

и с одной лишь служанкой

Блудная эта Августа бежала от спящего мужа;

Чёрные волосы скрыв под парик белокурый, стремилась

В тёплый она лупанар, увешанный ветхим лохмотьем…

Ювенал «Сатира»

Глава 1. Sic transit gloria mundi (Так проходит слава мирская)

Валерия Мессалина снова взглянула на красный платок, расшитый золотом по краям. На нем лежал кинжал. Мать Домиция Лепида со свойственным ей спокойствием и достоинством истинной римлянки вчера принесла его Валерии и положила на стол, расстелив красную ткань. Все было понятно без слов. Ответа на прошение о помиловании, направленное августейшему супругу императору Клавдию с великой надеждой и трепетом, не было. Каждый день, проведенный здесь в заточении, во дворце среди садов Лукулла, самых знаменитых и роскошных садов, о которых когда-либо слышал Рим, отдалял от нее надежду на освобождение от наказания. Слезы брызнули из глаз Мессалины. Она, так легко отдававшая приказы о том, чтобы достойных патрициев казнили или удалили из города, отлучив их от всех благ и удовольствий Рима, которыми они пресыщались и упивались, она трепетала от вида этого кинжала, который должен был прекратить ее жизненный путь. Его принесла ей мать, которая в муках и криках дала ей жизнь. По иронии великого Юпитера она теперь отбирала эту жизнь у своего чада. Так могли шутить и насмехаться над ней только Боги, которые истинно обладали чувством юмора. Валерия Мессалина вновь заплакала. Слезы горячие потоком омывали ее прекрасное лицо. В ее больших карих глазах, опухших от слез, обрамленных веером пушистых темных ресниц, теперь затаилась глубокая печаль. За окнами дворца слышались цикады. Тонкий аромат цветов проникал в ее покои, которые неусыпно охраняли слуги ее матери. Мать не поддавалась на уговоры дочери отпустить ее, дать ей возможность сбежать, встретиться с ее супругом – императором Клавдием, который, словно нарочно, скрывался от нее, словно нарочно затеял поездку в Остию, к берегу моря, где был самый главный порт Римской империи, и куда прибывали многочисленные корабли, но порт уже не справлялся с нагрузкой, и Клавдий был озабочен строительством нового порта. Император Клавдий был уже в преклонном возрасте, в 58 лет его мучала отдышка, и легче дышать ему было на побережье, в Остии. Многие знатные патриции также следовали этой традиции – уезжать на лето к более прохладному побережью от раскаленных камней Капитолия.

На красном полотне платка кинжал, освещенный лунным светом, сиял неровным свечением. Он отражал мягкий свет луны, проникавший в ее покои, и словно напоминал Валерии Мессалине, что ее время истекает. Он словно звал ее и просил жертвы, он требовал омыть свои острые грани ее горячей кровью.

Валерия Мессалина подошла к столу, на котором лежал кинжал, и осторожно взяла его в руки. Холодный металл тяжело лег в ее белые прекрасные руки. Она словно взвешивала его, чувствуя его твердость и остроту. Потом медленно поднесла к груди, спустив с плеча свою тунику и освобождая грудь для удара. Клинок своим острием коснулся тела плачущей красавицы. Мессалина прижала сильней кончик ножа к телу, и он слегка разрезал кожу. Ей стало больно, капля крови выступила из раны, капнув на белую ткань одежды. Нет, она не сможет это сделать сама, не сможет! Она, которую зовут Мессалина, при виде которой придворные приходят в трепет, зная ее крутой нрав, хитрость и мстительность! От ее слова зависят судьбы людей, и простых плебеев, и знатных граждан Рима. Она, которая из глупой, несмышленой девчонки, бегающей по дворцу ее дяди Калигулы и наблюдая за дворцовой жизнью, видя все излишества и наслаждения, увеселения и извращения императорского двора, она превратилась в настоящую императрицу. И вот она, Мессалина, имя которой известно далеко за пределами Рима, которую любят и ненавидят все – от мала до велика, она должна прервать свою жизнь, как это подобает настоящей римлянке! Нет, это не возможно!

Мессалина вновь залилась слезами. В ее памяти всплывали как яркие картинки образы прошлого. Женщина отошла от стола, на котором лежал кинжал, подошла к кровати, легла. Ее прекрасные волосы разметались по подушке темной волной. Они вились от природы и были не послушными. Их было так же сложно усмирить, как и саму Мессалину с ее жаждой жизни, жаждой власти, жаждой познания и любви.

Глава 2. Volens nolens ( Хочешь не хочешь, волей – неволей)

Домиция Лепида возлежала на своем ложе. Услужливые девушки-рабыни стояли с огромными опахалами и пытались освежить раскаленное от летнего зноя тело знатной матроны. Ее наряд состоял из легчайшей туники, тончайшего льна, выделанного особым способом, талию женщины опоясывал пояс, на котором красовалась драгоценная пряжка. Но ничего не спасало от зноя. Домиция с нетерпением ждала, когда же придет ее дочь Валерия Мессалина. Она вечно слонялась по дворцу, пропадала куда-то. Домиция Лепида привыкла, что в ее доме царит порядок, установленный еще ее супругом и двоюродным братом по рождению, консулом Марком Валерием Мессалой, представителем древнего и знатного рода Валериев. Домиция любила и уважала своего супруга. В честь него назвали дочь Валерию Мессалину. Домиция была приверженкой старых устоев и считала, что только слепое следование традициям общества, сложившихся испокон веков и охраняемое Римом, могло уберечь ее древний род, восходящий к первому императору Октавиану Августу от уничтожения. Будучи женщиной не глупой и вслушиваясь в рассказы супруга о происходящих в Риме событиях, Домиция Лепида понимала, что лучше держаться подальше от этих интриг и сплетен, которые активно использовали придворные, чтоб добиться внимания императора, его благосклонности или просто выжить, не попав под горячую руку правителя. Юная красота Мессалины восхищала многих. Прекрасные женственные формы девушки всегда были облачены в дорогую тунику, столла, которая надевалась на тунику, подхваченная изящным пояском, спадая многочисленными складками, только подчеркивала соблазнительные изгибы девичьего тела. Ее прекрасное лицо, с легким розовым румянцем, обрамленное красиво уложенными черными волосами, не могло никого оставить равнодушным. Огромные карие глаза смотрели с веселым задором, а улыбка была загадочная и манящая.

В моду вошли пышные пиры, которые по эллинскому образцу начинались философскими беседами, а заканчивались оргиями. Валерию Мессалину привлекали эти пиршества. Она пробиралась в зал, где проходил очередной пир, с упоением слушала философские беседы. Но потом, после выпитого вина начиналось совсем другое веселье. Непослушная дочь, ее прекрасная Валерия Мессалина снова и снова стремилась туда, в гущу событий. Она, по приказу Калигулы, принимала участие в театральных постановках, носящих эротический характер, которые любил организовывать распущенный и извращенный император, заставляя облачаться участников представления в весьма открытые и откровенные одежды, в том числе и Мессалину, и других девушек и юношей из знатных семей. Мессалина обладала стройной фигурой, красивыми кудрявыми волосами и огромными карими глазами, которые околдовывали мужчин. Ее улыбка, манящая и загадочная, много обещала и озаряла ее лицо, как рассвет озаряет небосвод. Юной прелестнице, конечно, нравилось внимание мужчин, и она не упускала возможности насладиться своим успехом.

–Мама, ты меня искала?– спросила Валерия Мессалина, плавно, словно вплывая, покачивая бедрами, вошла ее дочь в покои.

–Да, дочь моя, я послала служанку найти тебя, но тебя не было нигде. Где ты была? Снова беспечно слонялась по дворцу или по саду, забывая о своих обязанностях? Ты должна достойно себя вести, учиться, а не пропадать на пирах при дворе, предаваясь низменным удовольствиям. В мое время женщина не могла выйти из дома, не покрыв паллой голову. Это считалось позором и бросало тень на репутацию этой несчастной! А нынче женщины и мужчины потеряли всякий стыд и достоинство!– возмущенно промолвила Домиция Лепида, оглядывая свою дочь внимательным взглядом и пытаясь разгадать загадку такого длительного отсутствия.

–Мама, я просто гуляла в саду. Там так прекрасно, а в покоях душно. Мне слишком душно здесь, во дворце. Не волнуйся, я не собираюсь покрывать себя позором и бросать тень на репутацию. Я просто живу и наслаждаюсь жизнью! – весело и беззаботно отвечала юная Мессалина.

–Я думаю, пришла пора выдать тебя замуж, следует найти тебе достойного мужа, под власть которого ты перейдешь. Мой муж и твой отец Марк Валерий Мессала покинул нас, уйдя в царство мертвых, когда тебе не было и трех лет. Как трудно женщине одной, без поддержки мужа. Супруг был достойным и уважаемым человеком, защитой нашей и опорой. И твой будущий супруг должен стать тебе защитой, опорой, наставником. Дочь моя, наш император Калигула соизволил выдать тебя замуж за очень достойного и благородного мужчину, он приходится дядей ему. Семейная жизнь быстро облагоразумит тебя и удержит тебя от совершения недостойных поступков. Муж будет наставлять тебя и направлять. Наш род восходит к первому императору Октавиану Августу. А Клавдий, дядя императора, твой будущий супруг очень благородный и знатный человек, достойный мужчина. Он будет тебе хорошим мужем, – проговорила мать, словно вынося приговор Валерии Мессалине, решив ее судьбу, не думая выяснять ее мнение по данному вопросу.

– Мама, я знаю про женскую долю и женские обязанности, я подчинюсь вашей воле, несомненно. Но можно узнать, неужели этот кандидат в мои супруги – престарелый Клавдий, над которым потешается весь двор, который служит посмешищем и для самого императора, является для меня хорошей партией?– спросила Мессалина, всматриваясь в красивое и строгое лицо матери.

–Да, это дядя нашего императора Калигулы и мой двоюродный брат – Клавдий! Он вовсе не престарелый, хотя возраст конечно у него солидный, ему должно исполниться 50 лет. Но он будет тебе прекрасным мужем, и этот брак укрепит наше положение при дворе, – с тем же невозмутимым видом проговорила Домиция Лепида.

Перед глазами юной Мессалины возник образ ее будущего мужа – Клавдия. Он был в возрасте, ему было 50 лет, старик для юной Валерии Мессалины, которой едва исполнилось 15 лет. Его седые волосы вечно были спутаны и обрамляли огромную лысину на макушке, словно на его голове птицы свили гнездо, но покинули его, не выдержав бесконечной тряски. При малейшем волнении Клавдий начинал заикаться и тряс головой, будто своими движениями пытался вытрясти изо-рта хоть какие-то понятные звуки и слова. Его взгляд был блуждающим, брови вечно насуплены. Его крупная фигура была облачена в тогу, всегда заляпанную пятнами, поскольку при дворе его непременно пытались задеть или бросить в него то гнилым яблоком, то косточкой персика Девушка вспомнила недавний пир, когда Клавдий, присутствующий на празднике в честь Юпитера, задремал в уголочке. Его заметил император Калигула и дал знак своему придворному шуту толкнуть его в бок. Слуга, выполняя волю императора, тихонько подошел к уснувшему Клавдию и резко толкнул его в бок. Клавдий смешно всплеснул руками и повалился на пол, словно мешок зерна, а вся придворная знать захохотала и начала забрасывать его огрызками яблок и косточками фруктов. Клавдий пытался уползти от града летящих в него остатков еды, что еще больше вызывало смех. Когда он уполз на достаточное расстояние и поднялся на ноги, то поспешно захромал к выходу из зала пиршеств. К нему подошла Мессалина. Она помогла разравнять складки его тоги, снимая с него остатки плодов, улыбнулась ему и подала бумагу, которую тот держал в руке, но выронил от неожиданности во время такого внезапного пробуждения. Клавдий с большой признательностью посмотрел на юную прекрасную девушку и поблагодарил ее за помощь. А ведь он был не глупый, как думали многие о нем при дворе. Валерия Мессалина мельком взглянула на бумагу. Это была рукопись, с цитатами Тита Левия, известного летописца, историка и учителя Клавдия. Мессалина слышала, что Клавдий был увлечен написанием исторических трудов.

–Мама, Клавдий старый, хромой и лысый заика, над ним смеется весь двор, как же я выйду за такого замуж?– искренне не понимая несправедливость жизни, спросила Валерия Мессалина, с возмущением смотря на свою мать.

– Дочь моя, это все мелкие недостатки, которые перекрываются главными его достоинствами – знатностью рода и родством с самим императором! Многие женщины мечтали бы связать с ним свою судьбу. Он был дважды женат, но теперь, хвала Богам, он свободен и сможет осчастливить тебя, взяв тебя в супруги!– гордо произнесла Домиция Лепида.

Итак, ее судьба решена. Она выйдет замуж за старика и будет ему женой. Не так представляла себе замужнюю жизнь прекрасная дева. Она видела в покоях дворца императора, во время безумных пиров, которые превращались в вакханалию, как женщины возлежали на ложе с мужчинами, как кричали они от страсти и наслаждения. Ей даже в голову не могло прийти, что она, такая прекрасная и юная, такая красивая и волнующая мужчин, будет на брачном ложе со стариком. Он будет прикасаться к ее телу и делать с ней все то, что делает мужчина с женщиной, предаваясь страсти! Валерия Мессалина вздрогнула и поежилась, словно от холода. Ей были неприятны мысли об этом. Она решила пока не представлять себе эту картину. Однажды она ходила на представление тетра. Ей запомнился один прекрасный юноша – актер, игравший безумно влюбленного. Мессалина решила представлять вместо пожилого претендента в мужья того прекрасного актера с внешностью Аполлона. Валерия мечтала, чтобы с ней на ложе оказался прекрасный молодой мужчина, а не лысый глупый Клавдий.

Глава 3. Ab altĕro expectes, altĕri quod fecĕris ( Жди от другого того, что сам ты сделал другому)

Ночь прошла в мучениях. Мессалина металась по ложу, укрытому красной тканью, и не могла вдохнуть полной грудью. Грудь сдавила тревога. Сердце молодой женщины сжималось от предчувствия беды. Ее сон мучительный и тягучий был наполнен обрывками воспоминаний и картинами неизведанного, непонятного будущего. Все переплеталось в тугой клубок. Прекрасные смоляные волосы красавицы намокли от пота. Она словно в бреду болезни то просыпалась, плакала, вспоминая о предстоящей расправе, то проваливалась в тяжелое забытье. Из садов Лукулла доносилось щебетание птиц. Утренние жаворонки весело перекликались, оповещая мир о наступлении нового дня. Как любила Мессалина этот сад. Ей нравилось бродить по ксисту, представляющему собой открытую террасу, открывающую вид на веселую зелень прекрасных растений привезенных Лукуллом из Азии, и на вишни, плоды которых, освежая кисло-сладким вкусом, утоляли жажду в летний зной, и которые так любила Мессалина. Терраса соединялась портиком с дворцом. О дворце, где в свое время Лукулл проводил свои шумные пиры, с неимоверными яствами из фаршированных дроздов, запеченных павлинов, лебедей, и язычков фламинго, где по названию зала можно было понять, какое меню пышного обеда будет на этот раз – в зале Юпитера – один стол, а в зале Аполлона – совсем другой, теперь остались только легенды. В его стенах стало непривычно тихо. Словно дворец, видевший безумное веселье и вакханалию прежних хозяев, притаился и замер в ожидании развязки, уготованной его новой владелице. Мессалина представляла, что ее не будет на земле, а дворец и прекрасный сад будут радовать тех, кто будет после нее, своими волшебными видами!

Она думала о том, что, Боги решили отомстить ей за то, что она отняла жизнь у предыдущего хозяина садов Лукулла – Валерия Азиатика, который был видным политическим и военным деятелем, избирался консулом, но сложил свои полномочия из-за политической борьбы. Да, она желала обладать Лукулловыми садами! Она страстно желала их заполучить, и не в ее характере было отступать перед трудностями. Купить эти сады у Валерия Азиатика было бы не возможно – императорская казна была пуста! Стараниями бывших рабов, вольноотпущенников Каллиста, Нарцисса и Палланта, верных помощников стареющего императора Клавдия, все доходы государственной казны «переходили» в личные хранилища этих помощников. Они не стеснялись в удовлетворении своих растущих аппетитов. В народе ходила байка про то, что у вечно жалующегося на пустую казну Клавдия денег будет вдоволь, стоит ему войти в долю с двумя своими вольноотпущенниками Нарциссом и Паллантом. А у благородного Валерия Азиатика, владельца знаменитых садов Лукулла, средств было достаточно, чтоб не только содержать, но и улучшать знаменитые сады. Он довел свои прекрасные владения, наполненные экзотическими растениями, до поразительного великолепия. В садах были насыпаны искусственные холмы, дворец же окружали проведенные от моря каналы, в которых разводили рыб. Между ухоженными деревьями и цветущими кустами были установлены статуи, а беседки, утопающие в зелени деревьев и кустарников, были украшены картинами и мозаикой.

Стремясь заполучить заветные сады Лукулла, и понимая, что Валерий Азиатик, будучи шурином одной из жён Калигулы, Лоллии Паулины, теоретически, мог бы претендовать на власть, Мессалина решила расправиться с ним! Так она убивала одним ударом сразу двух зайцев – устраняла одну их угроз императорской власти и заполучала в свое владение великолепные сады Лукулла! Но как же это сделать? Надо оклеветать их несговорчивого обладателя! Она вспомнила, как придумала простой план. Она прекрасно знала характер своего супруга Клавдия, который доверял ей и не любил утруждать себя подробностями и тонкостями дел, заботясь о своем благосостоянии и своей империи. Так и вышло. С подачи Мессалины возникла глупая сплетня про то, что Валерий Азиатик метит на императорский престол. Вовремя поданная и истолкованная «случайными лицами», эта сплетня дошла до самого императора, а он, выслушав эти глупые россказни, заслушав наспех слепленное обвинение в адрес Азиатика, дал приказ казнить несчастного ни в чем не повинного человека, предоставив ему лишь почетное право выбора своей казни.

План Мессалины заключался в том, чтобы через Сосибия, воспитателя ее сына Британика, посоветовать Клавдию остерегаться Валерия Азиатика. О, она прекрасно знала, как трусливый и мнительный Клавдий, всегда опасающийся за свою жизнь, истолкует эту весть. Ему было достаточно узнать, что богатый и обладающий определенным влиянием Валерий Азиатик, бывший консул, может иметь виды на императорский престол, чтобы привлечь владельца Лукулловых садов к суду. Обвинение было придумано впопыхах, совершенно не заботясь о деталях и поиске хоть каких-то достоверных фактов в подтверждение.

Суд проходил стремительно и закрыто. Дело слушалось в покоях самого императора Клавдия. Мессалина вспоминала этот лже- процесс. Председательствовавший на суде Суиллий,, известный в Риме правовед, обвинил бывшего консула в том, что первое пришло в голову: в развращении воинов, которые, якобы, получая от него деньги и предаваясь распутству, превратились в толпу разнузданных негодяев; затем в прелюбодейной связи с Поппеей, которую Мессалина сама люто ненавидела, из-за ее любовной связи с актером Мнестером, и, наконец, в недостойном мужчины разврате. Валерий Азиатик во время этого судебного процесса вел себя очень достойно. Но, выслушав все эти нелепые обвинения, которые никакого отношения к нему не имели, подсудимый, хранивший молчание, не выдержал и произнес:

– Спроси своих сыновей, Суиллий, и они признают, что я – мужчина! – с возмущением обратился подсудимый Валерий Азиатик к Суиллию, чьи сыновья служили вместе с Валерием и знали о его честности, достойном поведении и любви к женщинам, а не к юношам.

После этого Азиатик произнес речь в свою защиту, и она была просто великолепна, она вызвала слезы даже у самой Мессалины. Взволнованная такими обстоятельствами, Мессалина вышла из зала, где проходило «судилище», чтобы прийти в себя и стереть слезы, навернувшиеся на глаза, и не показывать своему мнительному супругу Клавдию душевное волнение. Немножко успокоившись, Мессалина осознала, что на кону стоят не только заветные сады Лукулла, но и спокойствие императорского правления. Такой неординарный человек, как Валерий Азиатик, обладающий силой влияния, богатствами, способный смягчить сердце своих врагов умными речами, превосходящий во всем самого Клавдия, являлся несомненной угрозой императорской власти! Если Мессалина проявит сейчас свою женскую слабость, если в порыве сострадания и милосердия даст слабину, все возможности и пути к получению заветного уголка роскоши и наслаждений пойдут прахом. И она позвала Вителлия, наспех найденного «свидетеля» бесчинств бывшего консула, а еще и лучшего друга самого подсудимого Азиатика, и дала ему строгое указание:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».