Скипетр и рубины. Друзья

Глава первая, где спокойная жизнь заканчивается и начинается заговор

За разбудившим меня воплем последовала ругань. Хлопнула дверь.

Никс.

С большим трудом разлепив глаза, я покосился на настенные часы. Стрелки показывали самое время продолжить спать.

— Пять утра. Ваше высочество, имейте совесть, — я накрыл голову одеялом и отвернулся.

Раньше семи ждать от меня неформального общения, которое он так любил, было бесполезно. Оно спало. Друг во мне просыпался позже церемониймейстера, но даже последний ненавидел ранние пробуждения.

— Поднимайся, — раздраженно скомандовал Никс.

Он же его наследное высочество, Никос Альяди. Единственный сын Теодора Пятого и Мелании, покойной ныне королевы. Будущий правитель Исмоальского королевства. Мой сюзерен — и друг.

Что-то шлепнулось поверх одеяла. Предположительно — моя рубашка. А зная Никса еще и вчерашняя, которую не унес слуга, потому что не обходит комнаты дворцовых служащих раньше шести. В какую же рань наследнику престола опять приспичило меня разбудить!

— Эван!

Темные боги! Надо вставать.

Я откинул одеяло. Под тяжелое ожидающее молчание поплелся к трюмо, где стояли чаши с водой. Никс привычно расположился на стуле рядом с кроватью. Под его ритмичное постукивание пальцем по подлокотнику я умылся, почистил зубы и побрился.

— Мы успеем вернуться к завтраку? — собрал кудрявые волосы в низкий хвост.

По взгляду принца понял, что нет, и скрылся в гардеробной. Когда вернулся в спальню минут через двадцать, Никса потряхивало от нетерпения. Стоящий на чайном столике кувшин с лимонной водой оказался наполовину пустым, а от моего запаса печенья с позднего ужина остались лишь крошки. Принц оглядел меня и фыркнул.

Я же в ответ недовольно прошелся взглядом по его облику. Растрепанные волосы, что тоже слегка вились. Отсутствующий шейный платок. Красный камзол с золотыми пуговицами сразу поверх белого шелка сорочки. Черные бриджи и такие же черные сапоги. Любому придворному сразу бросилось бы в глаза грубое нарушение. Я развернулся к гардеробной.

— Эван, нет, — почти взмолился Никс, прочитав мои мысли.

— Да. — Я осмотрел полки в поисках нужного цвета и кроя.

У меня был большой запас одежды. Для балов, для работы, для поездок, для прогулок. К тому же Никс был лишь совсем немного шире меня в плечах. Найдя, что хотел, вернулся в комнату. Принц вскочил и поймал жилет левой рукой.

— Хорошо, что дед отменил парики, — он обреченно скинул камзол.

— На все пуговицы, — напомнил я и налил себе лимонной воды. Стакан, к сожалению, у меня был один.

— Да кому кроме тебя сдались эти пуговицы! — в сердцах выругался принц, но сделал так, как я просил. А точнее, как того требовал этикет в моем лице.

Никс ненавидел жилеты и еще сильнее пуговицы на жилете. Завязать себе шейный платок он позволял только перед балом. Мог прийти на обед в сорочке и бриджах, забыть какой из камзолов парадный или дважды в месяц заявиться на прием в одном и том же наряде. Байон, его камердинер, как-то обмолвился, что до встречи со мной все было еще хуже. Причины не верить ему у меня не было — этикету Никс следовал тоже через силу.

— Все. — Принц раздраженно поправил ворот и посмотрел на себя в зеркало. — Ваше благородие довольно?

— Ты прекрасно выглядишь, Никс. — Добавил немного лести в голос и ушел от официоза.

Сработало, как и всегда. Наследник престола выдохнул, одернул полы камзола.

— Расскажешь, чему я обязан пробуждением в пять утра? — я вернул стакан на столик и чуть расстроено покосился на блюдце с крошками.

— Даже покажу. Пойдем. — по лицу Никса разлилась холодная радость. Он выскользнул в коридор.

Мне ничего не оставалось, как взять плащ и пойти следом. За дверью нас встретили двое гвардейцев, охрана принца.

“Покажу” у Никса обычно означало либо зал суда, либо темницу. Но так рано утром не начиналось ни одно заседание. Значит, мы шли в темницу. Может в обычную, на другом конце города, но скорее всего в королевскую, куда добраться можно по подземному ходу. А потом ещё вниз, и через лабиринт поворотов. В те уголки, куда даже тюремщики заглядывают редко.

— И кому здесь есть дело, до того, как я одет?

Впереди нас шел стражник с магическим светильником. Позади тоже. Им было без разницы как одет принц, но придворные следили внимательнее. А я не мог позволить поползти слухам при случайной встрече. Пусть ее вероятность в такой час и была мизерной.

Путь занял дольше обычного, но конечной точкой и в этот раз была тюремная решетка. Темный коридор упирался в тупик с двумя камерами. В полутьме одной из них бодрствовала девушка лет шестнадцати. Приличное для среднего сословия платье, пусть и пыльное, хорошо подчеркивало ее тонкую фигуру. Белые руки обнимали хрупкие плечи. А лицо терялось в растрепанной копне волнистых волос цвета темного шоколада.

— Подойди к решетке, — позвал ее Никс.

Она покорно встала и сделала несколько шагов.

— Подними голову.

Выполнила приказ, и я отшатнулся. Моргнул, убедился, что мне не кажется.

— Поразительное сходство, правда? — в голосе принца слышалось холодное удовлетворение. — Давно не встречал бастардов отца. Странно, что ее сюда бросили.

Я перевел взгляд на Никса, пытаясь понять, что он чувствует. Губы улыбались, а глаза словно покрылись коркой льда.

Наш король был известен распущенностью и количеством любовниц. Об этом шептались во дворце и печатали в газетах. Периодически двор сотрясали скандалы, кого-то калечили в битве за постель правителя, кому-то срочно играли свадьбу, кого-то увольняли. Последние волнения улеглись две недели назад, когда Теодор Пятый назвал фавориткой баронессу Гешиль. На некоторое время общество успокоилось. Но на долго ли?

С бастардами все было проще и сложнее одновременно. Бастардов у Теодора Пятого было около десятка и одновременно ни одного. Официально своих незаконнорожденных детей наш король не признавал, неофициально тоже. Единственным ребенком он считал Никса, о чем важно заявил несколько лет. С тех пор мода выдавать себя за бастарда короля сошла на нет.

Я перевел взгляд на девушку и тихо выдохнул. Она стояла, смотрела чуть с вызовом, но не отводила взгляда. Привыкла к такому вниманию к своей внешности. Даже Никс не был так сильно похож на отца. Глаза, форма лица, нос. То, как она держалась и как поджимала губы. На меня словно смотрела женская версия Теодора Пятого.

— Странно? — раздалось из камеры за спиной. — Нашли чему удивляться.

Я вздрогнул, развернулся к говорящему и сперва подумал, что все еще сплю. Но он прошелся вперед, насколько позволяли цепи, и я понял, что не ошибся.

Темные боги. Дион Деззи. Дерзкая прическа с выбритыми висками — чуждая обществу, но я привык за годы общения. Черные волосы, сливающиеся со мраком подземелья, и ниточка шрама на щеке. Передо мной, держась за прутья, в самом деле стоял Дион Деззи. Одно его присутствие здесь взбодрило похлеще ледяной воды.

Увидев в моем удивлении что-то свое, знаменитый в узких кругах авантюрист продолжил.

— Она попросила личной аудиенции. Только она, король и десяток из королевской гвардии. Представьте радость этой встречи, — он прокашлялся и произнес пискляво, словно копируя голос, — Мой дорогой отец, я так счастлива вас видеть! И вы тоже, вижу, счастливы видеть меня, свою дочурку от какой-то там крестьянки из Деревни-За-Лесом. Я знаю, вы очень любили мою мать, но не могли нас навещать, ведь на ваших плечах лежат заботы целого государства!

Я невольно оглянулся на внебрачную дочь правителя. По мере рассказа лицо девушки становилось все больше похожим на камзол Никса по цвету.

— Лесовики — не деревня, а город! — наконец не выдержала она. — И моя мама — не крестьянка, а дочь шевалье!

— Да плевать этому бабнику в короне, чья она дочь! — Стало понятно, что это не первый их спор. — И чья ты дочь тоже! У него, вон видишь, есть уже законный наследник, других не надо. А ты заявилась, дура, на аудиенцию. Нет бы перед толпой, когда не спрячешь, не скроешь. А ты! Ума как у коровы. Не удивительно, что дали пинка под зад…

— Придержи язык и не оскорбляй леди, — потребовал выпавший из ступора Никс.

— Да какая она леди. Ни платья нормального, ни манер, ни ума. — отмахнулся Дион, гремя цепями.

— Извинись немедленно! — вспыхнул принц.

Его эмоциональность нередко доставляла проблемы при дворе. Вот и сейчас я внутренне собрался.

— Пусть и внебрачная, но она дочь короля, — сюзерен осадил узника.

Мужчина в кандалах тут же сделал серьезное лицо.

— Раз вы приказываете. Примите мои искренние извинение, леди… Как вас там?

— Анна-Мария, — пролепетала растерявшаяся девушка.

— Примите мои извинения, леди Анна-Мария, за то, что такой простолюдин как я, не может перестать смеяться над вашей глупостью, — и он расхохотался в голос.

— Никс, не надо!

Я попытался схватить за руку, но принц уже бросился к нему. Схватив Диона за грудки, притянул к решетке. Звякнули и натянулись цепи. Коротким рыком Никс осадил ринувшуюся к ним стражу.

— Ты знаешь, сколько ударов тебе светит за оскорбление королевской семьи? — медленно спросил наследник.

— Больше, чем мне светит, я уже не получу, — усмехнулся узник.

— За что он здесь? — я выдохнул и повернулся к охраннику. Тот пожал плечами.

— Покушение на короля, — словно мстя, ответила обиженная Анна-Мария. А я вздрогнул.

Невозможно. Дион Деззи не брался за убийства, какие бы баснословные суммы ему ни предлагали. Найти сведения или человека, украсть что-нибудь или доставить, это да. Подставить, подкинуть, но не убить.

— Да кому ты заливаешь, не сдох бы он от этой травки, — прохрипел Дион, пытаясь оттолкнуть от себя принца. — Повалялся бы пару деньков в кровати, и опять на трон, фрейлин подцеплять и тра…

Речь оборвалась вместе с глухим ударом. Дион упал на пол и сдавленно замычал, а Никс невозмутимо отвернулся и ощупал камзол, словно ища что-то.

— Когда состоится казнь? — я достал свой платок и протянул наследнику.

Вот значит, как было дело. Моя невозмутимость превратилась в маску, за которой начинал теплиться пожар злости. От кого, интересно, Дион получил это задание, уложить короля на пару дней? С чего он вообще за это взялся? Есть ведь работа и деньги ему за нее платят не малые.

— Через два дня. Повесят прямо тут. — Ее голос дрожал, как и она сама. — Так сказал следователь.

Я коротко ей поклонился в благодарность за ответ.

— Пойдем отсюда, — Никс сунул мне платок, одернул полы камзола и первым двинулся вперед. Дорогу ему тут же осветил стражник.

Я осмотрел помещение, еще раз бросил взгляд на все еще лежащего на полу и стонущего Диона. Сидеть ему здесь еще сутки точно, раньше спасение я организовывать не намерен. Затем посмотрел на Анну-Марию.

— Я правда дура? — раздался тихий и очень серьезный вопрос.

Я замер. Потерялся в голубых глазах и знакомых чертах лица. Замер, чувствуя необходимость что-то ответить.

— Вы смелая, — сказал тихо и улыбнулся мыслям. — Смелее многих.

И поспешил догнать Никса, все же в казематах я ориентировался куда хуже него.

— Завтрак с королем сегодня в восемь, — мой голос догнал его спину.

Никс резко обернулся, и я увидел, что скрыл полумрак тюремного коридора.

— Он тебя задел? — я подскочил ближе.

Принц покосился на порванный рукав камзола.

— Ты слишком ретиво пытался меня остановить. — На лице друга расцвела улыбка.

Я сделал шаг назад и мысленно выругался. Замечательно. Дал повод зубоскалить. Теперь не меньше трёх месяцев будет вспоминать.

— Тебе нужно переодеться перед завтраком с королем, — мне быстро удалось вернуть себе безмятежный вид, сказывалась практика. — Ты испачкался.

— Испачкался? — хохот Никса сотряс коридор. — А порванного рукава его величество, конечно не заметит, — ехидно добавил, демонстрируя торчащие нитки.

— Завтрак через полчаса, — поторопил я. — Ты ведь не захочешь объяснять его величеству, почему пришел в порванной одежде.

Улыбка тут же исчезла с лица принца. Он что-то пробурчал себе под нос про придворных без чувства юмора и зашагал вперед. Я поспешил следом, с трудом подавив зевок. Не мое эти ранние подъемы, особенно когда спать ложишься за полночь. Даже если работы не очень много.

Из важных событий сегодня был только завтрак с королем. Встречи с послами планировалась на послезавтра, а бал Никс устраивал через две недели.

До комнат принца мы добрались по тайному ходу. Дверь открылась у камина. Никс бросил порванную ткань на пол, а я прошел сразу в гардеробную. Перед глазами предстали аккуратные ряды камзолов, курток, мундиров и рубашек. Одежда поражала богатством тканей, изящностью вышивки и обилием камней. Поиск не занял много времени. Когда вышел с бордовым камзолом, расшитым золотом, на столике в чашке дымился кофе. Отдав костюм камердинеру, присел в кресло.

— Будешь сопровождать меня на завтраке? — Никс покрутился перед зеркалом.

— Если желаешь, — отозвался глухо, делая глоток бодрящего напитка. В бордовом Никос выглядел изумительно.

— Желаю. Потом накроют в моей гостиной. Я попрошу подать твой любимый поджаренный хлеб с клубничным вареньем.

Я улыбнулся и одним глотком допил кофе. За шесть лет службы я узнал Никса очень хорошо. Его предпочтения в одежде, в цветах, в украшениях, его хобби и увлечения, его слабости и страхи. Он тоже знал меня достаточно, и понял без слов. Я не хотел час стоять за его спиной, но был готов. Ради него я готов был на многое.

— Идем, — Никс пошел к выходу из своих комнат. Я поднялся с кресла и, как обычно, двинулся следом.

Отношения у Никса с королем были хорошие. Все приказы и поручения исполнялись в точности, любое дело заканчивалось успехом. Наследник вносил ценные замечания и предложения и умело руководил своими людьми. Но отношения Никса с отцом были хуже.

Теодор Пятый любил женщин, и редко кто отказывал королю. Даже пока жива была королева, при дворе имелись две официальные фаворитки. А когда ее величество умерла пять лет назад, Никс чуть не нарвался на ссылку из дворца, обвинив короля в смерти матери. Мне стоило многих усилий сдержать принца и самому удержаться на посту. Именно тогда мы и сблизились. После Никс научился лучше держать маску, а гнев правителя утих. Жизнь стала спокойнее, но конфликты все равно случались.

Завтраки с королем были ежемесячной повинностью Никса. И, периодически, моей тоже. В столовой накрывали на короля, его сына, фаворитку и нескольких советников или министров. Состав каждый раз менялся. Не менялось мое место, если Никсу удавалось меня уговорить. Я всегда стоял рядом, словно слуга или телохранитель. У меня был высокий титул, но даже он не позволял сидеть с королем за одним столом или есть в его присутствии без его на то позволения. Поэтому обычно я просто смотрел.

В этот раз у стола было всего шесть стульев. Слева от его величество сидела фаворитка, вдовствующая баронесса Гешиль. Рядом с ней — ее племянница, как объявили в дверях. По правую руку место занимал Никс. За ним сидели королевский секретарь и Вельхер, главный придворный маг. За левым плечом принца стоял я — причина, почему на завтраках наследник демонстрировал идеальное знание этикета.

Такие завтраки не являлись для меня пыткой, чтобы там не думал Никс. Я помогал сюзерену, а еще смотрел, оценивал и сопоставлял. Наслаждался мастерством придворных слуг, краем уха слушал светские беседы. О серьезных вещах все равно не говорили. Для серьезных разговоров существовал королевский кабинет, где не было возможности подслушать. Многие пытались.

С нынешней фавориткой короля я изредка пересекался во дворце, а вот ее племянницу встретил впервые. Рыжие кудряшки, возможно миловидное лицо — если бы не чрезмерное количество пудры и не слишком изящный макияж. Разглядеть человека за косметикой было невозможно. Может поэтому в двадцать с лишним ее еще никто не взял ни замуж, о чем жаловалась баронесса? И нервно поглядывала на девушку.

Завтрак прошел в светской беседе, и длился, как обычно, ровно час. Сменилось три блюда, подали кофе с печеньем. Его величество задал несколько вопросов принцу. Никс ответил ему официально, видимо все еще не определившись со стратегией после утреннего посещения темницы. Племянница баронессы обменялась несколькими фразами с принцем, что-то спросила у короля, а потом молчала.

Завтрак с Никсом мы продолжили в его покоях. Я уплетал обещанный мне хлеб с клубничным вареньем, запивая все горьким кофе.

После его секретарь передал список людей, с кем хочет встретиться принц и мы разошлись каждый по делам. Даже если я помогал устраивать встречи, мое присутствие на них не всегда требовалось.

Во дворце, кроме спальни у меня был личный кабинет в Восточном крыле. Совсем небольшой и далековато от королевского, но все же свой. Здесь под замком хранились памятки к праздникам и церемониям, списки и книги. Я помогал устраивать приемы и встречи принца, а также торжественные завтраки, ужины и прогулки вот уже шесть лет.

Закрыв дверь в свою обитель, я погрузился в работу. Очнулся ближе к вечеру от боли в спине и урчания живота. Бывали дни, когда к полуночи я падал на кровать, потому что не держали ноги. В другие — целые сутки проводил за бумагами. Мне нравилась моя должность, даже если и твердили, что она не подходит дворянину. Мне нравилось быть деталью этого механизма, что называли “дворцовая жизнь”. И к тому же работа давала возможность иногда свободно ходить по замку и выбираться в город.

Попросив ужин прямо к себе в кабинет, вернулся к бумагам. Перекусил сочной куриной грудкой с картошкой и овощами, запил традиционным кофе и вновь углубился в работу. Набросав текст приглашения на музыкальный вечер принца через месяц, я устало вздохнул. Поднялся, открыл ключницу и выбрал нужный для нижнего ящика стола. Отперев, осторожно положил сверху документ, который только закончил.

Дверь с грохотом распахнулась.

— Они убили отца.

Никс. Опять Никс.

Я вздрогнул, мельком бросил взгляд на часы. Полночь. Если мы не устраивали прием, то принц обычно видел третий сон в это время. Никс дрожащими руками затворил дверь. Запустил руку в волосы, растрепав их больше обычного. На нем был все тот же мой жилет и бордовый камзол.

— Их было двое, Эван. — Он заметался по кабинету. — Оба в форме гвардии. И отец... король… его величество на полу. Эван, это заговор! Во дворце заговор! У тебя есть выпить?

Я покачал головой, а потом — словно очнулся. Теодор Пятый мертв? Это что, шутка? Но состояние принца говорило об ином. Я вскочил. Никс расхаживал по комнате, теребя платок на шее. Я спешно собирал вещи, стараясь заодно навести порядок в собственной голове. Бумаги в стол и под замок. Панику туда же, она сейчас ничем не поможет. Ремень с кинжалом на пояс. Боец из меня неважный, но кинжал не только для этого создан. Как все же не вовремя!

— Я не понимаю, как это могло произойти. Гвардейцы… Уволю всех к темным богам! Я даже не знаю теперь, кому мы можем доверять, — громкий шепот принца остановил.

— Ты уверен, что это правда был он? — я замер. Мысли в голове накрывали друг друга словно волны во время шторма. Мысли, предположения, страхи. Верить в смерть короля не хотелось. Он не должен был умереть так. Не сегодня, не от рук собственной стражи.

Мне казалось, что я слышал, как в груди бьется сердце.

— Я видел тело своими глазами, — Никс замер напротив. Вокруг широкого зрачка вилась синяя окантовка.

— Кого-то в короне и мантии или мертвые глаза Теодора Пятого? — Жестко удержал его на грани реальности.

Никс замолчал, ошарашенный моим предположением. Затем устало опустился на кресло.

— Не знаю, — задумчиво уставился он в одну точку.

Я выдохнул. У плана в голове появились узнаваемые очертания.

— Тогда вначале убедимся. Может тебе и не придется занимать трон в столь юном возрасте, — я смог выдавить улыбку. — Идем?

— Идем, — он проворно вскочил с кресла. Проверил шпагу на бедре и бросился к выходу.

— Подожди, — остановил у порога. Поправил ему сбившуюся ткань воротника и пригладил волосы. Никс посмотрел истинно по-королевски, грозя убить на месте.

В нем пылала энергия, эмоции захлестывали не в силах найти выход.

— Вот теперь идем, — я отошел на полшага, оценивая результат. — Принц ты или король — никто не должен видеть твое смятение.

Я взялся за ручку двери.

— Спасибо, — прилетело мне в спину. — Ты единственный, кому я могу доверять сейчас.

Внутри что-то дрогнуло от столь редких слов.

— Благодарю, — я повернулся и коротко поклонился. Затем пропустил его к двери.

Он вышел в коридор, а мне осталось лишь последовать за ним. И искренне верить, что завтра, между нами, все останется как прежде. Верить, что эта ночь не разрушит нашу дружбу и что мы оба выживем.

Глава вторая, где доказывают, что король мертв

Коридор оказался на удивление пустым. Я замер.

— Ты отослал стражу? — Я огляделся, тщательно вглядываясь во тьму. Украшенные драпировкой стены, ряд светильников, картины в тяжелых рамах и ни одного гвардейца.

— К отцу я пришел без нее, — напряженно прошептал Никс.

Он выскользнул через черный ход, понял я. Высокий риск с его стороны, но может сейчас это и к лучшему. Я доверял его охране, но мало ли как далеко у заговорщиков получилось добраться.

— Им сильно влетит, — попытался пробудить совесть принца, закрывая кабинет. Но у человека, что меня разбудил в пять утра, совесть спала летаргическим сном.

Мы по возможности бесшумно двинулись к королевскому крылу. Там находились апартаменты правителя и его жены, их кабинеты, комнаты для личной прислуги, столовая, где король с Никсом сегодня завтракали, и сокровищница.

— Зато я буду уверен, что не получу лезвие в бок.

Это не объясняло, почему к королю он пришел без охраны. По пути туда принц в них не сомневался и обычно не пренебрегал собственной безопасностью.

— Поэтому вместо обученной сражаться стражи, у тебя обученный этикету я.

Раздался скрип.

— Эван! — зашипел мой почти король.

Слева, где находились все кабинеты, распахнулась дверь. Никс схватился за шпагу. Я накинул плащ на ближайший светильник, вытянул руку и прижал принца к стене. Мир рядом с нами погрузился во мрак. Я положил руку на кинжал, нажав на один из камней.

В коридор вышел младший помощник казначея. Что-то бормоча себе под нос и протирая глаза, он закрыл на ключ свое рабочее место. По деревянной глади засеребрилась магическая защита. Рядом перестал дышать Никс. Я тоже затаил дыхание. Придворный развернулся и пошел мимо нас к выходу. Секунда, еще одна. Никс сглотнул, когда плащ служащего прошелестел по его сапогам. Но только и все. Нас не заметили. Когда шаги затихли, принц отбросил мою руку.

— А раньше сказать, что у тебя артефакт отвода глаз нельзя было? — По коже пробежали мурашки.

— Телохранителей он не заменит, — я зло прошептал и собрался продолжить нотацию, но Никс обернулся и посмотрел. Вести диалог расхотелось.

Ситуация мне не нравилась. Отсутствие гвардейцев — даже очень. Если это не обман и Теодор Пятый в самом деле мертв, то мне жаль воинов. Их уберут, пытаясь добраться до принца, которого нет в комнате. Хотелось спросить, что Никсу понадобилось от короля так поздно, но пусть мы и друзья, задавать такие вопросы я не имел права.

Продолжили путь молча, опасаясь себя выдать. Шли тихо, переходя с быстрого шага на медленный. В коридорах, впрочем, царила обычная для полночи в Восточной части тишина. Есть много мест, где куда приятнее можно провести вечер, чем за работой.

Королевский дворец всего делили на пять частей. Восточную часть, где был мой кабинет, с Центральным и королевским крылом соединял один короткий коридор, длиной в пятнадцать шагов. Самое опасное для нас место. Крыло свиты и наследника, где были наши с Никсом спальни, а также Западная часть находились по другую сторону.

Мы свернули к Центральному корпусу, а затем, не доходя до дверей в заветный коридор пару шагов, я повернул налево и уткнулся в нишу. Там, замаскированная визуальной иллюзией и магией, находилась неприметная лестница вниз.

— Вход в королевские апартаменты в другой стороне, — дернул за рукав Никс и прошипел мне на ухо.

— Короля... там?

Никс лишь кивнул. Одной рукой вцепился в шпагу, второй провел по волосам.

Да уж. Не самое удачное место для убийства, если честно. Если бы я захотел покончить с Теодором Пятым, никогда бы не стал делать это в тех пяти комнатах, что занимал его величество.

— Место преступления — не единственный способ убедиться, что монарх жив, — ответил я как можно тише.

Принц растерянно посмотрел на меня, а затем нахмурился.