Обвинительница

1

Мы одиноки, и нам нет извинений.

Когда Иэн Кёртис умер, в его проигрывателе крутилась пластинка «The Idiot» Игги Попа. Всякий раз, когда я видела старину Игги на обложке этой пластинки, его застывшая во времени несуразная поза напоминала мне неловкую попытку извиниться за невольное участие в смерти лидера культовой пост-панк группы.

Впрочем, можно ли винить Игги Поп за случайное участие в смерти английского музыканта? Тем более, когда он всего лишь картинка в забавной позе. Значит, не стоит винить его и за то, что он не смог предупредить меня о моей грядущей участи.

Меня зовут Лиззи, и я тоже умерла под звуки крутящейся пластинки. Но не будем забегать вперёд.

Я жила в городке Лаплас. Каждое лето вереницы автомобилей, направляющихся к морю, проезжают мимо нашего города, не задерживаясь в нём дольше, чем на визит в магазин при заправке.

Важный факт обо мне — меня можно назвать повернутой на музыке. И хоть при всех я зову себя меломаном, моя душа резонирует по полному только с хорошим пост-панк мотивом. Мало, кто может назвать день, когда сформировался его музыкальный вкус, но мне он точно известен.

Музыка спасла меня, когда моя жизнь окончательно полетела под откос. Когда мне было одиннадцать в моей семье произошла трагедия — без вести пропал мой младший брат. Это разрушило мои отношения с родителями, превратив их в каких-то холодных незнакомцев, вынужденных заботиться о моём выживании.

После школы я поступила в университет, что дало моим родителям возможность полностью исключить меня из своей жизни. Учёбу мне пришлось бросить уже на первом курсе, ведь отец кроме общения со мной прекратил и его оплату, а в срочном порядке заработать на жизнь и плату за учебу я была не в силах. Меня приютила моя шебутная подружка детства Оленька, с которой мы по сей день снимаем вскладчину жильё.

Я искала на что жить, перебиваясь временными работами, а по вечерам захаживать в бар неподалёку. Так как с наличными у меня было туго, я иногда разводила кого-нибудь на выпивку. В баре тот день было живое выступление какой-то местной группы. Помню, как буквально с первого трека у меня побежали по коже мурашки. Солист перебирал струны на жёлтой электрогитаре Ibanez и пел странный, депрессивный, но цепляющий текст. Барабанщик выдавал ритм словно в трансе, а клавишник создавал холодную глубину их музыке. Это и был момент, когда я повстречала пост-панк.

Мурлыкая под нос услышанную мелодию, я отправилась искать «спонсора» на вечер. У меня было правило — избегать две самых опасных категории мужчин в баре: шумных и одетых в офисный галстук. Однако сегодня, видимо, находясь под впечатлением от музыки в баре, я пренебрегла им.

Сперва я подсела к мужчине за барной стойкой. На нём была серая шёлковая рубашка, застегнутая на все пуговицы, а его темные волосы были слегка взъерошены.

— Такой хороший вечер, — подсела я к нему. — Ты тут один?

— Хотелось бы, но разве можно уйти куда-то от своих поступков? — ответил он, и его тонкие губы скривила холодная насмешка.

— Эмм… Странный ты, — сказала я, решив переключиться на кого-то ещё.

Я прошлась по бару, увидела двух подходящих парней, но вспомнила, что уже разводила их пару недель назад. Один из них тоже меня узнал, поэтому я быстро опустилась за ближайший столик. Я оказалась напротив тянувшего бокал пива мужчины лет сорока. Его светлые волосы были зачесаны набок, а синий галстук сочетался с рубашкой в клетку.

— Ой, простите, — извинилась я.

— Да ничего, — улыбнулся мужчина. — Может вас угостить?

Я согласилась на коктейль. Потом еще на один. Иногда я разводила и на третий, но сегодня я чувствовала, что могу слишком опьянеть, поэтому решила уйти сейчас. Впрочем, я ошиблась — ноги уже еле держали меня. Я направилась к выходу, но кто-то схватил меня за руку. Опомнившись, я поняла, что клетчатый рукав, несмотря на все мои протесты, тянет меня в сторону туалета.

Я барахталась и звала на помощь, но над моими криками только смеялись. Особенно те двое, узнавших меня. Меня уже протащили практически через весь бар, когда моего обидчика наконец остановил хлёсткий удар, отправивший обидчика в неоспоримый нокаут. Освободившись из ослабевшей хватки, я тоже повалилась на пол.

— Вы в порядке? — спросил мужчина, протягивая мне руку с покрасневшими костяшками. Выглядел он как сорокалетний рокер. На плечах у него была не новая, но очень приличная кожаная куртка, а волосы, заправленные в хвост на затылке, закачались, когда он наклонился ко мне.

— Этот мудак мне всю руку отдавил, кажется, синяк останется… Ах, да. Э-м-м… Спасибо. Где ты научился так драться?

— Бурная молодость. Тот, кто ездил по рок концертам в 90-х, волей-неволей учился постоять за себя. Можно вас кое о чём спросить?

— Можно, но, если что, слышь, я не из этих, — ответила я.

— Ха-х, — засмеялся он. — Я вовсе не хотел тебя обидеть. Меня кстати Роберт зовут, а тебя?

— Лиззи. Так что за вопрос?

— Я обычно не хожу в такие места, по крайней мере последние лет десять обхожу их стороной, но сегодня пришёл послушать игравших сегодня ребят вживую. Вроде бы, ты тоже была возле сцены. Думаю, у них большое будущее, а ты?

— Ох, да, — ответила я, задумавшись, что почти забыла о какой-либо музыке из-за того кретина. А ведь было бы обидно, если бы сегодняшний вечер запомнился мне только этой мерзкой ситуацией. — Да, они крутые. Первый раз встретила такое необычное сочетание звуков. Как бы это назвать, их странная музыка словно стремится показать нам прекрасное в неприглядном.

— Меня устраивает твой ответ, — улыбнулся Роберт.

— В смысле? Это был какой-то тест? — не поняла я.

— Вроде того, — ответил Роберт. — Я владею музыкальной лавкой, и у меня на днях уволилась работница. Не хочешь устроиться ко мне?

Так я начала работать в лавке пластинок, продвигая в ней своё новое увлечение пост-панк исполнителями. Постепенно магазин приобрёл пост-панк уклон: полки заполнили пластинки Joy Division и The Cure, а на стенах висели плакаты с автографами групп Молчат дома, Формация лимон и Плохо.

Работа в лавке приносила мне искреннее удовольствие: ставя на прилавок новые пластинки, я вдыхала тонкий химический запах полимера и типографской упаковки и невольно улыбалась. С каждым посетителем лавки мне удавалось завести приятную беседу: кто-то был меломаном со стажем, готовым поделиться историей с фестивалей, которых он посетил, а кто-то только начинал интересоваться музыкой, поэтому мои знания о пост-панк сцене вызывали у него живой интерес.

Впрочем, не стану утомлять рассказом о счастливой жизни, из-за которого наверняка захочется зевать.

2

Через год в лавке пластинок мне было спокойнее, чем дома. Работа в лавке помогла мне завязать с прожиганием вечеров в баре. Вместо этого я погружалась в разборы коробок с новыми пластинками или футболками с принтами разных групп. Логотипы групп красовались на разных цветах, но девять из десяти, конечно, были черными. На мне сегодня была красная с The Cure.

Их же пластинку я поставила в наш проигрыватель от Technics. В рабочие часы этот проигрыватель находился около кассы, а по вечерам я относила его в угол лавки, где стояли два коричневых кожаных кресла. По вечерам Роберт заглядывал в лавку, чтобы узнать, как прошёл день, и мы непременно задерживались в этих креслах, чтобы вместе послушать музыку или его байки из бурной молодости.

Обычно в правдивость этих историй верилось с трудом. Так на прошлой неделе, когда мы с Робертом слушали новый альбом группы Pulp, на дороге перед лавкой остановился грузовик. Кажется, у него лопнуло колесо, и из-за этого его начало сильно кренить в бок. «Помню, как 99-м мы ехали на какой-то фестиваль, — сказал Роберт, глядя на выпрыгивающего из кабины водителя. — Но не добрались до него, потому что по пути к нему прямо перед нами перевернулась фура с пивом. Водила думал, что попал на бабки до конца жизни, но мы предложили: мы с другими ехавшими на фестиваль поставим машину на колёса, а он нам столько пива, сколько мы сможем увезти. Через час машина вернулась на колёса, а, когда пиво кончилось, мы поняли, что фестиваль закрылся неделю назад.»

«Вы подняли целый грузовик? Звучит так же реалистично, как история про то, как вы случайно поймали американского шпиона» — ответила я тогда и поставила в проигрыватель следующую пластинку.

От воспоминания меня отвлек шуршащий звук закончившейся пластинки. За время работы в лавке выяснилось, что у меня есть странный талант: я могла путать места для футболок или забывать названия групп, но мне не нужно было даже смотреть на список песен или положение иглы проигрывателя, чтобы понять, что пластинка сейчас кончится.

Убрав пластинку на полку, я закрыла крышку проигрывателя. В тишине я вернулась в кресло и уставилась на телефон, который с самого утра не выпускала из рук. Сегодня был день рождения мамы, и я не могла сосредоточиться на работе из-за с желанием набрать её номер. «Ты же обещала больше не пытаться,» — напоминала я себе, но не всё могла убрать телефон. Раньше я часто пыталась позвонить ей или отцу, но они мне отвечали. Вычеркнуть меня из своей жизни им было легче, чем мне побороть желание поговорить с ними. Я лишь хотела еще раз сказать, что исчезновение брата — не моя вина.

Почти убрав телефон в карман, я сорвалась и снова попробовала позвонить маме. «Абонент временно недоступен». От этих слов по рукам пошли мурашки, словно из трубки шёл ледяной ветер, а не равнодушный голос. После такого задумываешься: «Интересно, жива ли ещё женщина, записавшая их?». Так мало кто знает, что и смех зрительского зала в ситкомах записан десятки лет назад, поэтому легко догадаться, что за телевизором ты смеешься вместе с мертвецами.

После неудачной попытки позвонить в груди сразу же возникла гнетущая пустота, которую хочется залить парой полных стаканов виски. После случая в баре я не позволяла себе больше, чем один бокал вина с Оленькой, но самые большие срывы и случаются после одного маленького, но вызвавшего губительную мысль «зачем сопротивляться, если уже проиграл?»

Зазвенел колокольчик на двери. Я обрадовалась, что, может, общение с клиентом отвлечет меня, но в лавку вошёл Роберт. Я проверила часы, вдруг тщетно борясь с желанием позвонить маме, я не заметила, как наступил вечер. Оказалось, едва за полдень.

Роберт поздоровался, но вместо того, чтобы сразу подойти ко мне приблизился к одной из витрин. Он стал рассматривать пластинки, которые вместе со мной подбирал. Выбрав одну, он стал читать текст на обратной стороне. Примерно минуту он простоял так, сжав губы, затем вздохнул и подошёл ко мне. Вблизи я заметила, что он сжимал в руке какие-то бумаги.

— Как прошёл день, Лиззи? Много клиентов сегодня? – спросил он с натяжной улыбкой.

— Эмм… нормально. Я… коробки разбирала всё утро, — соврала я. — Продала немного, но и день ещё не кончился, верно?

— Ну да, ну да… — ответил Роберт. — Знаешь, а тебе, не кажется, что мы последние дураки, держащиеся за аналоговое звучание? Как будто молодёжи это уже больше не нужно, ведь всё что угодно можно найти просто онлайн. Что говорить, если даже ты сегодня предпочла работать в тишине!

— Сложно сказать… И плеер я выключила только, чтобы… Погоди, а с чего вдруг такие вопросы? — удивилась я.

Не отвечая, Роберт сходил к витрине с табличкой «70-е», взял пластинку Дэвида Боуи и поставил её в проигрыватель. Вернувшись, он протянул мне несколько сложенных вдвое листов. Их края чуть помялись от сжатия.

— Лиззи, думаю, ты замечала, что в последнее время наша лавка была не самым людным местом. Мы всегда были скорее за атмосферу, чем за популярность, но последние пару месяцев оказались особенно тяжелыми. Не знаю, сможем ли мы выжить в этой конкуренции с всякими онлайн магазинами. Можешь сама убедиться. Вот, — Роберт показал пальцем на какой-то график в листе у меня в руках.

Таблицы, диаграммы, комментарии бухгалтера — всё говорило, что нашу лавочку можно прикрывать.

— Дольше пары месяцев с текущей выручкой нам не продержаться, поэтому советую тебе искать новую работу уже сейчас.

— Так же не честно! — в сердцах воскликнула я.

— Прошу не обижайся на меня. Ты же сама всё видишь, — развел руками Роберт.

— Нет, я в том смысле, что это несправедливо к тебе: ты любишь это место и не можешь его закрыть. Вспомни с каким вниманием ты все обставлял здесь. Каждая пластинка — мечта меломана! Плакаты, футболки, брелоки… ты даже гитару с автографом Криста Новоселича из Нирваны достал! Я не хочу прощаться с лавкой, поэтому мы должны что-то придумать! — стукнула я кулаком по столу так, что касса подпрыгнула. — На какой работе мне еще разрешат включать "Deceit" на всю громкость?

Роберт горько улыбнулся моему энтузиазму, но ответил явным сочувствием в голосе:

— Ты, конечно, права, но если не придумать, как поднять выручку, то мы закроемся, а «Новоселич» пойдет на уплату задолжностей.

— Но мы же что-нибудь придумаем, да? — спросила я, из последних сил сдерживая слёзы.

— Ну, если что знай, что без музыки я тебя не оставлю, — ответил Роберт, мягко взяв меня за руку. — Многие мои старые друзья сейчас не последние люди в музыкальной тусовке, они найдут тебе новое местечко.

Роберт ушёл. После полученных новостей тишина и спокойствие лавки превратились в давящее уныние и упадок. Только пластинка, которую поставил Роберт нарушала тишину, но и она должна была с минуты на минуты замолчать. «О, пластиночное чутьё вернулось!» — подумала я. Возвращение моего мелкого таланта слегка воодушевило.

Я сменила пластинку и вернулась к работе. Теперь видя в окнах движущуюся фигуру, у меня каждый раз перехватывало дыхание, но посетители упорно избегали нашу лавку. Размышляя о том, как можно увеличить продажи, я даже забыла о неудавшемся звонке.

Впрочем, новый стресс только усилили желание опрокинуть пару рюмок. Чтобы успокоиться, я принялась переставлять пластинки на прилавках. Когда в руках у меня была пластинка с альбомом «Pacific Street» группы The Pale Fountains, в лавку наконец кто-то вошел. Я так заспешила к посетителю, что впопыхах бросила пластинку на самый край полки.

Я стрепетом наблюдала, как парень в серой ветровке с накинутым капюшоном долго мялся у прилавков. Рассматривал сложенные стопками футболки у прилавков, смотрел на пластинки, словно что-то искал.

— Это ведь вы продаете те круглые штуки из… как его… — наконец заговорил посетитель, стараясь не смотреть мне в глаза.

— Винила? Да, мы, — ответила я с сияющей улыбкой. «Ты от меня без покупки не уйдешь!» — завертелось у меня в голове, потому я включила всё дружелюбие, на которое была способна От такого напора лицо парня вспыхнуло краской.

— А какие размеры есть в наличии? Просто у меня не самый большой… — промямлил он едва слышно.

— Проигрыватель?

— Ну можно и так сказать, — вздохнул парень, опустив голову так, что казалось, скоро сломает шею.

— Это нестандартный вопрос, но я попробую посмотреть, — ответила я и принялась быстро искать ответы в рабочем компьютере. — Так, они бывают тридцать, двадцать пять и самые маленькие — восемнадцать сантиметров. Вам какие нужны?

— Ого, — охнул парень, — а поменьше нет?

— А-а-а, вы, наверное, имели в виду компакт-диски! Они бывают двенадцать и восемь сантиметров, — прочитала я с монитора и повела его к полке с коллекционными дисковыми изданиями. Посетитель поглубже натянул свой капюшон и направился за мной.

Он с интересом рассматривал стойку с дисками, перебирал пластинки на других полках, но ничего не мог выбрать. Первым, что его заинтересовало, стала пластинка группы Scorpions с альбомом «Virgin Killer».

— «Убийца девственниц». Отличный альбом! – одобрила я его выбор. — Этот альбом просто взорвал всем головы в 76-ом. Настоящая классика! Вы точно не пожалеете, это бескомпромиссный….

— Это ясно, но я вот только не пойму, как им пользоваться? — перебил меня он. — Да и, вообще, не похоже это на… секс-игрушку.

Последнее слово он с трудом процедил сквозь зубы. Только теперь до меня дошло с чём он спутал нашу лавку. Ниже по улице и в правду был секс-шоп, и среди вечерних историй Роберта были случаи, как его путали с нашей лавкой, но со мной это случилось впервые.

Теперь уже мои щеки слегка налились румянцем, но я уже дала себе обещание что-нибудь обязательно ему продать. Поэтому я остановила искателя новых ощущений практически у выхода и с двойным энтузиазмом стала уговаривать его купить пластинку, которую он принял за… А, впрочем, мне хотелось даже думать, что он представлял.

— Вы меня не дослушали! — с улыбкой как у ждущего чаевых консьержа «Хилтон Плаза», я вернула посетителя обратно к полкам с пластинками. Вновь достала альбом Скорпионс. — Вот смотрите, если достать «устройство» из упаковки, можно увидеть специализированное отверстие, как раз подходящее под размеры, о которых вы спрашивали. Инструкции на коробке, к сожалению, нет, но работает оно инстинктивно понятно. Я вам говорю, берите! Когда оно плотно обхватит… э-м-м… вас, то просто взорвёт вам голову, как и всем с начиная с 76-го.

Не знаю, поверил ли он мне, но чек был оплачен. Когда чудак выходил из лавки, я тихо хихикнула и, скрестив руки, прошептала: «Приятного прослушивания». Эту фразу слышит любой покидающий наш магазин с купленной пластинкой.

Первый раз за день я почувствовала себя победителем.

Впрочем, это продлилось совсем недолго. Торжество вытеснила тревога. Ему же хватит мозгов понять, что на самом деле он купил? А то если он поранится или застрянет в ней, как я объясню это Роберту? Осудит ли меня Роберт и лишь спросит, почему я не впарила ему еще и несколько футболок?

Поразмышляв ещё несколько секунд, я всё-таки решила, что поступила с тем парнем неправильно. Стукнув кулаком по столу, схватила единственную за день выручку и побежала вдогонку.

Чуть не сбив плетущуюся бабушку, я догнала парня, который быстрым шагом уносил за пазухой альбом Scorpions.

— Ох… прости, друг, но мне нужно забрать то, что ты купил, — сказала я, пытаясь выровнять дыхание.

— А… а … Почему? — спросил парень, растеряно оглядываясь на прохожих.

— Ну, дело в том… что там, оказывается, кончился срок годности. Вот! Просто отдай мне её и забери деньги!

— А как же…

Вздохнув, я ответила:

— Нужный тебе магазин чуть дальше, ты узнаешь его по затемненным окнам.

Парень отдал мне пластинку и забрал деньги. Я поспешила в обратно в лавку, один раз всё-таки оглянувшись на чудилу, встреча с которым станет одной из историй для вечерних посиделок с Робертом. Я увидела, как парень снял капюшон, освободив вздыбленные черные волосы. Это прическа и худое с синяками под глазами лицо показалось теперь мне знакомым. Кажется, я видела его в…

Споткнувшись через порожек, я грохнулась на пол лавки. Простонав от боли, я подняла глаза и увидела перед собой пластинку, которую рассматривала после визита Роберта.

Упаковка с солдатом на обложке собирала пыль с пола. Я хотела вытереть её ладонью, но мое внимание привлекла оборотная сторона. Под списком песен в альбоме была надпись, которую я видела сотни раз, но не придавала ей значения. Я посмотрела на обратную сторону возвращенной пластинки и обнаружила такую же там. «Информация о продукции предоставлена рекламным агентством Сан Рей». Реклама! Вот, что поможет магазину повысить продажи.

Однако сделать всё нужно было быстро, а главное дёшево. Я знала, к кому могу обратиться за помощью.

3

Говоря о том, как встреча с Робертом оградила мою жизнь от падения в пропасть, я незаслуженно почти забыла о другом важном для меня человеке — моей соседке Оленьке.

Припоминая мои барные выходки, можно решить, что жизнь со мной приносила ей кучу хлопот. Что ж, это безусловно так, но соседство с Оленькой тоже не назовёшь сплошным праздником. Разве только, если где-то не существует праздника, на который твой сосед обязан тебя удивить своим новым увлечением.

За эти пару лет, которые мы вместе снимаем квартиру, я повидала больше тридцати её идей для собственного дела. Что хуже, пока я не стала работать в лавке, моя подруга втягивала меня в большинство из них. Я таскала тяжеленные горшки, когда Оленька решила ловить вредителей с помощью хищных цветов. Я изучила вместе с ней язык жестов и технологию угольного крекинга.

Однажды, рассказывая об этом Роберту, я в шутку спросила: «Зачем ей нужно постоянно втягивать меня в свои задумки?» На что Роберт ответил вопросом: «Считаешь, это было нужно именно ей?»

После сегодняшнего ужасного дня я направилась домой, чтобы попросить Оленьку направить свой креатив на рекламу моей лавки. Я надеялась, что она сейчас дома, а не решила заняться добычей пластиковых крышечек, унесенных Гольфстримом.

«Да, я дома. Возвращайся скорей, у меня для тебя сюрприз!» — написала в ответном сообщении Оленька. После чтения концовки сообщения мои брови неосознанно встретились на переносице. Домой стоило поспешить.

Первым я заметила новый листок, приклеенный к двери в квартиру. На ней уже висело предупреждение о запрете эксплуатации растительного труда с черно-белой фотографией Венериной мухоловки, приставленной к стене с линейкой, словно преступница. Надпись на новом листе гласила: «Офис станции Солнечная». Отворив дверь, я вскрикнула. Воздух в квартире был густым из-за едкого дыма. Я хотела набрать пожарным, но уловила в запахе гари чёткую нотку корицы. Прикрывая нос рукавом, я отправилась на кухню.

— Ты как раз вовремя! — с подносом в руках из дымовой завесы выскочила Оленька. Следы сажи на щеках и слезящиеся глаза придавали ей сходство с партизаном из Вьетнамских джунглей. Её светлые волосы были заплетены в длинный хвост, а фартук из-за пятен вряд ли уже снова станет бежевым. — Попробуешь? Только я, кажется, где-то ошиблась с рецептом…

— Вместо сахара добавила дымовую гранату? — спросила я.

— Ха, нет! Я точно положила сахар, хотя… — задумалась Оленька.

Отказавшись от печенек, я перешла сразу к делу:

— Оля, мне нужна твоя помощь, — сказала я, стараясь не кашлять от дыма. — Нужно придумать, как срочно завлечь покупателей в лавку пластинок, а не то я потеряю работу.

— Лиззи, извини, у меня совсем нет времени, — ответила Оленька.

— Да, ладно тебе! Мне очень нужно твоё умение чувствовать запросы людей. Да, твои идеи иногда немного… эксцентричные, иногда даже слегка жестокие…

— Эй, венериным мухоловкам нравилось, что я вожу их охотиться! — вскрикнула Оленька.

— Ладно, ладно. Главное, что все они приносили прибыль, а только это мне сейчас и нужно. И плюс, помогая мне с рекламой, ты не сожжешь нам дом…

— Спасибо за приятные слова, но…— развела руками Оленька. — Но у меня действительно нет времени. На самом деле, я пекла печеньки, чтобы отпраздновать открытие своей собственной станции. Ты же видела табличку на входе?

— Нет, наверное, её закрыл бумажный листок с названием какой-то станции. Ты что, решила открыть на нашем этаже первую станцию метро? — усмехнулась я.

— Да уж, не на долго хватило твоей поддержки, подруга, — скривив губы, произнесла Оленька, скинула фартук и ушла на кухню.

— Оль, прости, ты же знаешь, что я не всерьёз! — говорила я подруге, пока та ходила по квартире и открывала окна. — Давай расскажи, что у тебя сейчас за идея!

— Ну хорошо… — наконец сдалась она. — Я решила создать собственную радиостанцию! Тематика будет беспроигрышной — регги на языках малых народов и прогнозы погоды, в которых всегда светит солнце. Станция «Солнечная»!

— Эм-м… круто! Хотя, как по мне, над концептом стоит ещё подумать, — ответила я, стараясь не разозлить подругу окончательно.

— Разве? — задумалась Оленька. — Возможно ты передумаешь, когда услышишь всё сама!

Оленька отвела меня к себе в комнату. Между кроватью, где на голубом покрывале замерли плюшевые зверушки, и шкафом с открытой дверцей жужжал какой-то массивный ящик алюминиевого цвета. На его передней стороне располагались пластиковые кнопки и переключатели с буквами, понять смысл которых с первого взгляда мне не удалось. С задней стороны выходил пучок проводов, один из которых шёл к ноутбуку на столе.