Обряд. Любовь бессмертна…

© Людмила Константа, 2018

ISBN 978-5-4493-2846-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава первая. Ночной вызов

Холодная апрельская ночь была в самом разгаре. В такую дождливую, ветряную погоду, надо сворачиваться клубочком рядом с любимым теплым боком и укрываться мягким одеялом, чтобы тебя и твоего избранника посетили самые сладкие, вкусные сны. Ведара знала, как это бывает приятно и порой даже необходимо, но отмахивалась от подобных мыслей, которые еще ни разу не привели ее к хорошему результату. Эта перемолотая временем и жизнью женщина знала цену всему, что уже произошло с ней, и что еще будет происходить. Поэтому предпочитала работать до упора, до нервного срыва, пытаясь обмануть природу, которая не создала ведьм с выдержкой стального коня. Но они такими становились сами и зачастую добровольно. А что? Надо же как-то выживать.

– Госпожа Ведара, а вы в отпуск, случаем, не собираетесь? Хотя бы на неделю?

Вопрос прозвучал невинно, хотя имел скрытый контекст – отдел охотников за неучтенной нечистью мечтал немного отдохнуть. Ну, хотя бы пару-тройку дней, когда с чистой совестью можно пофилонить и вместо реальных выездов на места происшествий, заняться милыми сердцу отписками и спать, спать, спать.

– Что? – ведьма, с головой погруженная в отчетность, предпочла не вникать в суть вопроса.

У Ведары по окончанию вторых рабочих суток был донельзя усталый вид, а черные тени, что пролегли у нее под большими, миндалевидными серыми глазами, не только прибавили ей несколько лет, но и сделали похожими на изношенную мочалку. Даже всегда пышные, темно-каштановые волосы, некогда красивой волной спускавшиеся до лопаток, сейчас висели вдоль бледного лица подобно сосулькам. Подавив усилием воли рвущуюся наружу зевоту, ведьма тут же отправила в рот тонкую соломку из морковки. Вот и весь ужин. Ведара сколько себя помнила, постоянно сидела на диетах, которые по ее мнению пусть и не помогали фигуре прийти к идеалу, но хотя бы не портили ее.

– Я говорю, в отпуск вы не собираетесь? А то вы так скоро со своим серым кабинетом сольетесь, – повторил молодой парень, на самом деле даже не надеясь на благополучный исход своей просьбы.

– А что, ты соскучился по безделью? Вот уж не думала, что мое присутствие разбавляет твою лень, – ответ был дан тем же тоном, что и прозвучавший вопрос. Собеседник тут же сник, понимая, что рая на земле в этой жизни точно не будет.

Веда оторвалась от бумаг, разложенных на столе, смерила говорливого сотрудника долгим, изучающим взглядом и задумчиво протянула:

– Хотя знаешь, может ты и прав, в отпуске-то я уже лет шесть не была…

Словоохотливый сотрудник Ведары, которому выпала нелегкая доля заступить на суточное дежурство, был коренастым, но на вид складным, ловким парнем с маленькой татуировкой в виде демоницы на шее. Она фривольно улыбалась окружающим прямо с шеи владельца.

– Так может, стоит об этом задуматься?

Веда послушно задумалась, но только для вида, прекрасно понимая, что стоит ей выйти за порог, как в отделе начнется самая настоящая свистопляска с приглашенными девицами из дома терпимости. Могла ведьма допустить такое в собственных стенах, тем более что в этот небольшой городок ее перевели всего полгода назад? Нет, конечно, но и подразнить излишне мечтательного дежурного нисколько не мешало.

Ведара вытянула губы трубочкой, с тоской поглядывая на нарезанную соломкой морковку, художественно разложенную на маленькой фарфоровой тарелочке. Даже попытка красиво сервировать этот продукт совершенно не прибавила аппетита:

– Да вот я теперь сижу и усиленно думаю, ты мне ведь неплохую мысль подал…

Надежда, искрящаяся в глазах Уильяма, тут же выросла до невероятных размеров:

– Ну, так и что вы надумали?

Веда решила, что со спектаклем пора заканчивать и пожала плечами:

– Надумала, что еще столько же спокойно обойдусь без отдыха. Надеюсь, сержант, ты рад? Мы сможем работать вместе сутки напролет, борясь с обнаглевшей нечистью до тех пор, пока не падем смертью храбрых от ран или истощения… Что ты на это скажешь?

– Просто нет слов, – искренне ответил Уильям, не разделявший подобного энтузиазма.

Сержант был так рад, до безумия, так что хотелось заплакать, но он очень кстати вспомнил, что вообще-то является мужчиной, причем сильным, умным и даже брутальным. Поэтому Уильяму не осталось ничего, кроме как согласился с мыслью комиссара и отвернуться, от греха подальше, чтобы не провоцировать, а то мало ли что ей еще придет в голову. Ведара бросила на сотрудника взгляд полный сожаления, потому что пришел приказ о том, что завтра придется усиливаться, поскольку в администрацию города приезжает вампирский посол с какими-то важными переговорами. А это значит, что у сержанта и остальных ребят, работающих в их группе, снова отменяются выходные, даже нормального сна и того, скорее всего не предвидеться. Только как об этом сказать Уильяму, когда у него сейчас и так идет суточное дежурство?

– Значит, буду считать, что ты согласен. Да, и остальных своих товарищей обрадуй.

В маленьком тесном кабинете без окон, где горели быстро тающие свечи, было душно и жарко. На серой обшарпанной стене, рядом с картиной танцующей эльфийки с соблазнительно округлыми бедрами, висели разваливающиеся от старости часы с боем. Уильям хотел посмотреть, на какой именно цифре застыла стрелка, но никак не решался. Промучившись так еще несколько минут, он все-таки повернул голову и покосился на часы. Заметив его суетливые телодвижение краем глаза, Ведара чуть улыбнулась:

– Торопишься? А ведь все только начинается. Час ночи. И до восьми утра у нас полно времени.

– Еще полночи осталось, – с тайной надеждой на скорое освобождение без происшествий, прошептал Уильям.

Ведьма, во всем любившая порядок и точность, тут же его поправила:

– Не еще, а уже. Главное, чтобы и дальше было без происшествий. И не надо закатывать глаза, сиди и отрабатывай возложенное на тебя доверие.

Уильям хотел было огрызнуться, но пристыженно смолчал, поскольку сам был виноват в своих проблемах. Из-за отчаянного шага, на который он решил пойти месяц назад, расставшись с одной из представительниц прекрасного пола, парня чуть было не уволили со службы с волчьим билетом. Им даже запрещено было иметь на теле не только татуировки, но даже крупные родимые пятна. Если бы не его начальница, яро не одобрявшая загульный характер перспективного сотрудника, сидеть бы ему сейчас где-нибудь в переулке у сточных канав и чистить богатым господам лаковые ботинки.

Ведара, та самая комиссарша, руководившая группой по выявлению несанкционированного вмешательства нечисти в жизнь горожан, долго ругала жертву несчастной любви. В глубине души, будучи отзывчивой, доброй женщиной, она скрепя сердцем отодвинула в сторону гордость и принципы, о которых даже здесь ходили легенды, и отправилась просить за дурня к вышестоящему руководству. Только вместо понимания со стороны местного генерал-лейтенанта, ведьме, не смотря на все былые заслуги, не разобравшись в ситуации, объявили выговор, мол, это все из-за нее. Плох тот руководитель, у которого сотрудники ходят не по форме, так еще и портят своим внешним видом общую репутацию организации, стоящей на защите жизни и интересов граждан.

Про этот инцидент не знал никто, кроме нее самой и непосредственного руководства. Потому, придя обратно в отдел, Ведара лишь сказала, что на данный момент все уладила. И добавила от себя, что если кто-то решит еще раз подпортить репутацию «ведающих», она сама лично возьмется за исправление. Уильям знал, что если доведет ведьму до белого каления, то она просто ручным способом сдерет с него эту татуировку, поэтому старался больше ничем не провоцировать госпожу Вольт. Эта ведьма с серьезными серыми глазами никогда не бросает слов на ветер, тщательно взвешивая каждое из них, прежде чем произнести вслух.

– Я просто пытаюсь разрядить обстановку, – нашелся с ответом парень.

– До рассвета еще четыре часа, – охотно подхватила ведьма, отрывая на миг взгляд от таблицы, которую заполняла уже больше часа и ныряя в свое дело обратно с головой.

Уильям только вздохнул, понимая, что раньше ему никак не вырваться домой, хотя до появления нового комиссара ночную часть дежурства он зачастую проводил в собственной постели. Если вдруг что случится, городовые и так найдут его, а так хоть выспаться можно было, чтобы не ходить потом до следующего дежурства как вареный овощ. Но теперь можно было забыть про это золотое беспечное время. К их несчастью нового комиссара перевели в провинцию из столицы всего полгода назад, из-за какого-то скандала, подробностей которого здесь никто не знает. Даже догадок и тех не было. Зато они знали точно, что обратно госпожа Вольт не вернется, такая ссылка обычно не имеет какого-то определенного срока.

Как только эта невысокая, на первый взгляд совершенно обычная женщина, старавшаяся все время быть незаметной, из-за чего одевалась исключительно в темные цвета, появилась в Орвилле, дела группы, борющейся с преступностью среди нечисти, пошли, что называется, в гору. Вначале резко повысилась раскрываемость. А потом Уильяма и других сотрудников госпожи Вольт, горожане начали уважительно называть «ведающими», это говорило о признании и уважении, хотя полицейских здесь не любили.

И все было бы хорошо: увеличилась зарплата, даже пару раз выдали премиальные, не бог весть какие деньги, только все равно было приятно. Но вкупе к хорошим изменениям, Ведара оказалась очень въедливой, упертой женщиной со своим личным видением по многим вопросам. Она не знала таких слов как «нет», «не могу», «не умею» и совала нос в каждую щель, даже если это грозило ей личными проблемами. Она не жалела ни себя, ни других и редко вспоминала, что даже при ненормированном рабочем графике нужно спать хотя бы несколько часов в сутки. Не имея своей личной жизни, ведьма не думала, что она может быть у кого-то еще.

Вольт проверяла цифры, кожей чувствуя, что «ведающий» смотрит на нее исподтишка, изучающе, будто она картина, а он анализирует каждую черточку и мазок. На дежурства она не ходила, поскольку и так постоянно находилась в кабинете, просто ей хотелось привести все дела в порядок. А то мало ли после приезда гостей, ее руководство решит, что пора проверять все отделения и группы, входящие в полицейское управление и тайный сыск. Поэтому, чтобы все прошло идеально, Ведара решила немного задержаться и еще раз все перепроверить, а заодно составить планы по раскрываемости на следующий отчетный период в соответствии с данными за этот же месяц прошлого года.

– Уильям, что ты все время дергаешься, посиди спокойно, а то вдруг сейчас вызов придет. Вряд ли мы сможем тогда присесть в ближайшие часы. Или ты что-то хотел?

Голос у ведьмы был достаточно мягким, но парня все равно передернуло. Уильяма было сложно испугать, особенно после трех лет службы в орчьем легионе, где обязаны были отметиться все, в ком течет хоть капля крови этого народа. А в нем был целый океан: в его роду каким-то мистическим образом смогла затесаться лишь одна человеческая женщина, его бабушка. Сержант и сам не понимал, почему Ведара, всегда уравновешенная и спокойная, нет-нет да заставляет дергаться его, смелого молодого мужчину, который успел многое повидать в своей жизни. Однако от вкрадчивого, ровного голоса комиссара, его иногда пробивала крупная дрожь. И к слову, так реагировал не только он. Уильям, чтобы не думать о себе как о трусе, спрашивал и многих других, кто успел столкнуться с Вольт, эффект был тем же.

– Нет-нет, – принялся поспешно отнекиваться парень и его темные, раскосые глаза, выделявшиеся на широкоскулом безносом лице яркими драгоценными агатами, панически заблестели.

Веда приподняла тонко выщипанные брови и насмешливо улыбнулась, зная, какую иногда коварную игру может вести ее тихий голос:

– Уверен? Может, все-таки скажешь правду?

– Вы о чем, госпожа Вольт? – молодой полуорк напрягся, взгляд против воли притягивался к белому лицу улыбающейся ведьмы.

Веда хотела сказать что-нибудь такое, отчего бы сержант встряхнулся, еще, по меньшей мере, на сутки, но не успела. В правом углу было установлено старинное зеркало в тяжелой бронзовой овальной раме, которую надежно держали железные крюки, вбитые прямо в стену. Мера предосторожности была вполне объективной: специально заговоренные зеркала использовались для связи, поскольку практически идеально передавали картинку на любое расстояние. И не редко при этом раму ощутимо потряхивало, словно она очень щепетильно реагировала на эмоциональный фон тех, кто пользовался такой связью.

Так вот, это самое зеркало сейчас светилось ярко-красным светом и даже позвякивало от нетерпения. Веда вздохнула: вся надежда на ночь без происшествий рассыпалась в пыль. Она кивнула Уильяму, чтобы тот не медлил и ответил на вызов. Конечно, ему не хотелось вставать с кресла, но на службе он себе не принадлежал. Мужчина приложил раскрытую ладонь к зеркальной поверхности. По нему тут же прошла мелкая рябь и через некоторое время проявилась картинка: яркий свет уличных фонарей, чей-то высокий тонкий силуэт и лишь общие очертания полукруглых крыш в Птичьем сквере. Больше нигде в городе не было таких богатых белых двухэтажных домов с уложенной по кругу красной черепицей. Картинка время от времени резко сдвигалась на пару миллиметров, что говорило о дожде или сильном ветре на улице.

Видя, что вызывающий не спешит докладывать, в чем дело, Уильям попытался выпытать это сам:

– Доброй ночи, дежурный сержант Уильям Тамбер на связи, слушаю вас.

Послышалось какое-то шуршание, потом сдавленным голосом кто-то, кого не было видно на темной зеркальной поверхности, произнес:

– Приветствую вас, Уильям! Это постовой Стэнли. Я с напарником патрулировал Милэтские кварталы, свернули в Птичий сквер и наткнулись на тело молодой женщины. Судя по всему, это эльфийка из богатых кварталов. Вот боимся отойти, чтобы местная шпана не растащила на сувениры ее вещи. И ждем только вас!

Ехать ночью, под холодным апрельским дождем, Уильяму сейчас хотелось меньше всего, поэтому парень, ненароком кося в сторону начальства, попытался ловко спрыгнуть с темы:

– А мы тут при чем? Вызывайте группу исходя из территориального деления. Мы ведь такими делами не занимаемся. Вот если б у нее была прокушена шея, валялись клочки шерсти зверя или были заметны другие следы нечисти, тогда другое дело, через полчаса мы б вас сменили.

Зря сержант думал, что Ведара не вслушивается в их беседу. У нее это происходило на уровне подсознания без особых усилий. Просто ведьма пока решила не вмешиваться, хотя и была за то, чтобы выезжать на все мало-мальски значимые места происшествий. Дело в том, что сразу достаточно тяжело определить, чья это подследственность. Иногда нечисть ловко маскируется и под обычного воришку, и под расшалившегося мага, сыплющего проклятиями направо и налево. А забирать подобные дела, где она или ее сотрудники лично не присутствовали на осмотре, Ведара не любила, поскольку многие детали упускались из вида.

– Так я в курсе, чем вы занимаетесь, – ехидно прокомментировал Стэнли, прекрасно понимая, что сержанту больше нравится сидеть в теплом кабинете, чем мерзнуть на улице, – но у нашей девушки как раз и прокушена шея, не иначе как вампир неучтенный объявился. А может и учтенный, это вы сами там разбирайтесь. Я слышал, завтра прибывает вампирский посол? Так может, эта акция уготовлена в его честь, а?

Уильям метнул опасливый взгляд на Ведару, сосредоточенно пишущую что-то в толстой тетради. Не теряя надежды отделаться от приставучего постового, он шикнул:

– Не говори глупости, это вообще никому не надо. А так может это ваши местные умники поиграться решили. Взяли шило и проделали эльфийке две дырочки, чтоб на первый взгляд за укус сошло. Ты вот что, зафиксируй изображение и перешли по зеркальному каналу, а мы решим, наш это случай или нет.

– Уильям…

Голос был настолько сахарным, что любая муха, попавшая в такую среду, тут же удавилась бы от зависти самой к себе. Сержант непроизвольно вздрогнул и, не слыша, как постовой что-то возмущенно ему втолковывает, обернулся на источник звука. Ведара отложила в сторону таблицу и демонстративно растянула губы в широкой улыбке. И только большие серые глаза при этом остались холодными. С нежным придыханием ведьма протянула:

– Дорогой Уильям…

Парень насторожился, чуть прищурился и едва слышно пробормотал:

– Ох, что-то мне перестало нравиться это обращение…

– Дорогой Уильям, – с еще большим чувством повторила ведьма, – скажи Стэнли, что мы сейчас прибудем туда и на месте разберемся, наше это дело или нет, так что пусть никуда не уходит и ждет. И еще, тело надо постараться прикрыть чем-то непромокаемым, чтобы следы под дождем не смыло, ну или поставить магический купол, если постовой обладает такими возможностями. Что стоишь? Вызывай экспертов. Не одним же нам трудиться в такую славную погодку?

Это было слабым утешением, но все же понимание, что они будут мерзнуть с госпожой Вольт не одни, худо-бедно мирило Уильяма с суровой действительностью. Сержант знал, что это конец и даже после дежурства его никто не отпустит, по той простой причине, что осмотр, возглавляемый ведьмой, нередко затягивался на шесть и более часов. Слишком обстоятельно она работала. Полуорк развернулся к постовому, который прекрасно слышал все, о чем говорила комиссар, и не скрывал своего радужного настроения. Очень многие любят понаблюдать за тем, как не ты, а другие получают нагоняй.

Веда молча собрала таблицы, убрала их в сейф, привинченный к старому дощатому полу и, поднявшись со стула, отдернула темно-зеленую форму. В отличие от своих сотрудников, комиссар любила этот приталенный камзол с нашитыми серебряными вставками и юбку, едва-едва прикрывающую колени. В подобной одежде женщина казалась себе немного симпатичней, чем в обычной жизни, где ей было сложно конкурировать с другими представительницами женского пола. Единственное, что омрачало общий настрой, так это то, что многие горожане посматривали на комиссара с плохо скрываемой неприязнью. Только вот ничего поделать с этим Ведара не могла. Ведь не она же сшила и ввела подобную форму? Горожанки носили юбки исключительно в пол…

Вперив требовательный взгляд в мрачного и от того непривычно молчаливого Уильяма, ведьма изумленно воскликнула:

– А что мы сидим-то?

Мужчина с кряхтением подхватился, поискал взглядом свои вещи, подобрал с продавленного дивана кожаную сумку-планшет со знаком третьего полицейского участка. Трое суток без происшествий пролетели как сон, но четвертые, дождливые и холодные, грозились отомстить за небольшой перерыв.

Повернувшись к угрюмому Уильяму, который никак не мог прийти в себя от предстоящего подвига, комиссар хмыкнула:

– Ты бричку для нас вызвал?

Сержант, погруженный в свои мрачные мысли, в которых его уже давно не ждало ничего хорошего, с трудом выдавил из себя:

– В Управлении сказали, что все повозки разобраны для патрулирования, завтра приезжает какая-то шишка, город должен быть полностью безопасен.

Ведара выхватила с вешалки зонтик-трость, под которым могло укрыться сразу три человека с не слишком широкой комплекцией, и легонько вытолкав парня из кабинета, преувеличенно бодрым тоном произнесла:

– Значит, пойдем пешком, что очень полезно для здоровья! Подышим свежим воздухом, а то легкие скоро в пыльные мешки превратятся.

Сержант, решив проявить чудеса мужественности, молча вышел из трехэтажного мрачного здания, принадлежавшего районному отделению полиции и галантно открыв переданный ему зонт, понес его над комиссаром. Он давно понял, что проще согласиться с ведьмой, чем потом страдать от того, что она предпримет в отношении него. Едва прибыв в город и получив в свою полную и безграничную власть группу из восьми талантливых и не очень сотрудников, Ведара Вольт сразу предупредила, что не потерпит не подчинения. И вышло у нее это так убедительно, что Уильям до сих пор это помнит и не думает ослушаться.

Дождь, видимо, желая поддерживать страдания Уильяма Тамбера на высоком уровне, лил как из ведра. И стоки, на приподнятых тротуарах от основной проезжей части, не справлялись с большим обилием воды. Ведара уже промочила свои полусапожки на низком каблуке и теперь шла так, что каждое движение сопровождалось характерным чавкающим звуком. Высокие фонари, установленные вдоль тротуаров и подпитываемые от общего прозрачного магического купола, что был выстроен над городом усилиями трех десятков чародеев, горели слабо, а то и вовсе иногда гасли. Унылые серые здания, выросшие прямо из-под бетонных дорог, не добавляли хорошего настроения к этой уже заведомо пропавшей ночи. Мимо проехала пустая бричка, которую весело несла небольшая гнедая кобылка. Проводив тоскливым взглядом возничего, одетого в зачарованный от промокания плащ, Уильям предложил:

– Может, все-таки вызовем транспорт? Здесь недалеко находится стоянка: это сразу за рыночной площадью. Так что какая-нибудь из бричек точно свободна.

Ведара была непреклонна, но не потому, что хотела поиздеваться над своим сержантом, просто поиски свободной коляски, фаэтона или брички может затянуться, а до Птичьего переулка оставалось идти максимум минут пять. Смысл разменивать мыло на шило? Время должно работать на них, а сейчас выходило наоборот.

– Давай все-таки доберемся сами, а обратно уже кого-нибудь вызовем. Может у патрульных будет лишняя повозка. Не бойся, специально морозить тебя никто не собирается. Ты слишком ценный кадр.

Уильям оценил заботу, но все равно не смог удержаться и буркнул:

– Специально заморозиться я как раз и не боюсь, а вот не специально…

– Сержант, – сурово нахмурилась Ведара, которой надоело слушать нытье взрослого, здорового парня, в то время как она не испытывала никакого особого дискомфорта, – у меня складывается впечатление, что вы не хотите служить в полиции. Подумайте о своем поведении, а то в кисейных барышнях и то больше стойкости, чем в вас.

Упрек был справедливым, Уильям и сам понимал, что перегибает с соплями, но остановиться было трудно. Он сейчас ненавидел все, что было связано с женщинами. А здесь ему приходилось практически каждый день таскаться на службу и осознавать, что нужно подчиняться одному из этих дьявольских созданий.

– Вы не правы, я люблю свою службу, даже может гораздо больше, чем многие другие.

– Это похвально, но у меня сложилось впечатление, что вы больше любите себя жалеть, – негромко проговорила ведьма, зная, что молодой орк продолжает переживать и страдать по той девушке, что бросила его, – хотя все, что с вами произошло, не смертельно и может быть даже полезно. Закаленное сердце будет больше ценить то, что, в конце концов, придет к вам в руки.

Уильяма задела эта фраза, хотя ничего плохого комиссар не имела в виду. Наоборот, она в тайне жалела сержанта, но в своей затаенной на весь мир обиде он об этом не подумал. Встав в позу и ощерившись, как глупый, но агрессивный щенок, мужчина попытался больно хлестнуть словами:

– Много вы понимаете в отношениях, у вас и семьи-то нет!

Он хотел еще добавить, чтобы она не забывала чаще смотреться в зеркало и хотя бы изредка использовать косметику, по примеру других женщин. А то пусть и медленно, но верно, вполне себе симпатичная ведьма превращалась в синий чулок, который к тому же быстро выцветал. Но вовремя спохватившись, Уильям успел прикусить язык, ему стало стыдно за то, что он чуть было не скатился до низменных оскорблений в адрес женщины, которая к тому же однажды помогла ему. Ведара же здесь не при чем, он сам идиот, никак не может забыть ту единственную, что до сих пор сниться ему по ночам.

Ведьма едва не споткнулась при этих словах: сам того не ведая, сержант ударил в самое больное место, буквально вышибив одной фразой весь воздух из легких. Но она сумела тут же взять себя в руки и не показать вида, с едва заметной усмешкой подумав при этом, что это очень хорошо, когда вокруг темная ночь и идет дождь – никто не увидит твоего лица.

На самом деле семья у ведьмы была, хотя она никогда не упоминала об этом по одной простой причине: женщина не общалась ни с родителями, ни с маленькой сестренкой, которая появилась на свет чуть меньше пяти лет назад. Родители не обладали каким-то незаурядным положением в обществе, но откуда-то брали золото и прятали его от налогов, хотя для остальных и жили более чем скромно. Именно из-за этого у них однажды и произошел конфликт с дочерью, которая попыталась узнать, каким образом простые выходцы из рабочего класса умудрялись, каждый месяц притаскивать кучу денег, которая даже не всякому лорду попадает в руки.