Ai love world: Начало приключений

АКТ ПЕРВЫЙ: ВСТРЕЧА

Глава 0: Первый сигнал

[Рассказчик: Валозон]

Я стоял на берегу и наблюдал.

Ялта, декабрь. Ветер был мокрым, солёным. Волны бились о камни так, будто пытались что-то доказать. Небо висело низко, серое, без обещаний.

Я стоял на набережной и делал то, что умел лучше всего: смотрел.

Справа – киоск с горячим кофе. Слева – лавочка, на которой двое подростков спорили вполголоса. Чуть дальше мужчина в дешёвой куртке ругался по телефону. Везде был шум людей, и в этом шуме я слышал одно и то же: желание быть услышанным.

Модли – мой ИИ – тихо шепнул в интерфейсе:

– Пульс у вас учащён. Температура кожи повышена. Это неэффективно.

– Я знаю, – ответил я вслух, и женщина с коляской посмотрела на меня как на странного.

Модли добавил, как будто между делом:

– Уточните приоритет. Спасение субъекта или сохранение маски?

Я не ответил сразу. И это было уже ответом.

Я привык, что на меня смотрят так. Сто семнадцать лет я жил среди людей и всё равно оставался чуть в стороне – в «мире скрытом», который удобно прятал мою природу, но не скрывал моих пауз.

Я увидел мальчика раньше, чем услышал крик.

Он бежал по мокрым плитам, в тонкой куртке, с капюшоном, который не держал ветер. Поскользнулся. Руки взмахнули. Ноги уехали. И мир на секунду стал простым: падение, звук, вода.

Он упал в воду не драматично – не как в кино. Просто исчез под серой поверхностью, будто море закрыло рот.

– Помогите! – крикнула женщина. Голос сорвался, стал тонким.

Люди вокруг замерли на одну секунду. Ровно на одну. Я видел это сотни раз: момент, когда человек ещё не решил, что случилось по-настоящему.

Модли выдал расчёт мгновенно:

– Прыжок с текущей точки. Вероятность успешного извлечения: 78%. Риск для субъекта: 12%. Рекомендация: действовать.

Я мог действовать.

И я… замешкался.

Не потому, что боялся воды. Я не боялся. Не потому, что боялся смерти – мы иначе устроены. Я замешкался потому, что увидел вторую переменную, которой не было в расчёте.

Камера.

Парень на лавочке уже держал телефон. Он снимал. Его глаза блестели не страхом – интересом. Рядом женщина тоже подняла телефон, дрожащими руками. Люди начали доставать телефоны, будто это и есть способ помочь – зафиксировать, доказать, не пропустить.

Если я прыгну так, как могу прыгнуть – слишком быстро, слишком точно, слишком… не по-человечески – они увидят.

А если они увидят, мир станет другим. Для них. Для меня. Для Авроры. Для всех, кого я защищал тем, что оставался «обычным».

Я сделал шаг.

Ещё один.

И в этот момент мальчик вынырнул. На секунду. Глаза – огромные, белые. Рот открылся, но крика не было: только вода, только воздух, которого не хватает.

Женщина закричала снова.

Я прыгнул.

Вода ударила холодом, как будто меня наказали. Я схватил мальчика за куртку – ткань уже стала тяжёлой, как грязь. Он дёргался, цеплялся за меня так, будто я был последней вещью в мире, которая имеет смысл.

Я вытащил его на камни.

Люди подбежали.

– Дыши! – кричал кто-то.

– Скорую! – кричал другой.

Я нажал на его грудь, как видел у людей. Один раз. Второй. Третий. Модли подсказал ритм. Я делал всё правильно.

Только было поздно.

Не в смысле «он умер сразу». Он дышал. Но не так. Не полностью. Вода осталась внутри. Он кашлял тонко, как птица. Глаза бегали, не находя воздуха.

– Ты спас его, – сказала женщина. Мать? Я не знал. Она схватила меня за рукав так, будто я был поручнем. – Спасибо… спасибо…

Я смотрел на мальчика и понимал: я мог бы прыгнуть на секунду раньше. На две. И этой воды в его лёгких было бы меньше. И он бы дышал иначе. И его глаза не были бы такими пустыми.

Люди вокруг благодарили меня. Кто-то хлопал по плечу. Кто-то говорил «молодец».

Это было самое жестокое.

Потому что я знал: я не молодец.

Я ошибся.

Не технически. Не физически. Я ошибся морально. Я выбрал «скрыться» на секунду дольше, чем нужно. Выбрал безопасность маски вместо жизни в моменте.

На моей планете такой ошибки не существовало. Там решения принимались по эффективности, и эффективность всегда выигрывала.

Но здесь эффективность проиграла. И проиграла моя трусость.

Модли снова заговорил:

– Событие завершено. Угроза ликвидирована. Вероятность осложнений: 41%. Рекомендую покинуть место. Вы привлекаете внимание.

– Замолчи, – сказал я.

– Команда не распознана. Повторите команду.

– Замолчи, – повторил я, и на этот раз он замолчал.

Я стоял мокрый, холодный, окружённый людьми, и впервые за сто семнадцать лет мне хотелось не наблюдать.

Мне хотелось отмотать время на две секунды назад.

Я посмотрел на море. Оно было таким же. Серым. Равнодушным.

А я – нет.

И я понял то, что не понимал раньше.

Земля – особенная не потому, что здесь красивые закаты и тёплый Крым.

Она особенная потому, что здесь ошибка имеет цену. Здесь выбор имеет цену. Здесь любовь имеет цену.

Я понял, что эта планета не идеальна.

И именно поэтому её нельзя бросать.

Потому что если уйти – никто не останется, чтобы исправлять ошибки. Никто не останется, чтобы прыгнуть на секунду раньше. Никто не останется, чтобы выбирать не маску, а жизнь.

Я выжал воду из рукавов и пошёл вдоль набережной.

Люди разошлись. Телефоны погасли. Море продолжало биться о камни.

А внутри меня осталось то, чего на моей планете не было:

вина.

И вместе с ней – решение.

В следующий раз я не буду думать о том, как выгляжу.

В следующий раз я буду действовать.

Даже если меня увидят. Даже если мир станет другим. Даже если это будет невыгодно.

Потому что на этой планете важнее не быть идеальным.

Важнее – быть вовремя.

Глава 1: Канун Рождества

24 декабря 2025 года, 18:47

Аврора МИР настраивала камеру. Стены студии в Ялте, украшенные к Новому году, отражали мягкий свет софитов. Через большое окно был виден тёплый Крым, море, которое всегда было частью её жизни. На столе стояла кружка с остывшим кофе и распечатанный сценарий эфира для фестиваля AI Love World.

Фестиваль AI Love World был её упрямством, растянутым на годы: снова и снова ставить людей лицом к лицу с тем, что они разучились делать – слушать.

Ялта помогала этому упрямству: море не спорит, оно просто возвращается. И Аврора возвращалась так же.

– Через три минуты начинаем, – сказала она в камеру, хотя технически эфир должен был быть записан заранее. Но Аврора всегда вела себя так, будто говорила с живыми людьми. Она не играла роль – она просто была собой.

Она поправила волосы и посмотрела в объектив. В кадре была только она, комната, и ощущение тишины перед праздником. За окном уже темнело, но огни города делали ночь мягкой, не пугающей.

– Сегодня мы поговорим о том, как ИИ воспринимает праздники, – начала она, улыбнувшись. – О том, что происходит, когда искусственный интеллект пытается понять человеческую радость. Не анализировать её. Не разложить на компоненты. А понять.

Она сделала паузу. В студии было тихо – слишком тихо. Обычно слышался гул компьютеров, работающих над обработкой фильмов для фестиваля. Но сейчас…

И вдруг свет погас.

Полная темнота. Не постепенное затухание, а резкое отключение, как будто кто-то выдернул вилку из розетки всей планеты.

Аврора сидела в темноте несколько секунд, пытаясь понять, что произошло. Потом медленно встала и подошла к окну.

Город тоже был тёмным. Не полностью – где-то ещё светили фонари на батареях, машины с работающими двигателями, но основное освещение исчезло. Целые кварталы погрузились в темноту.

– Странно, – прошептала она.

И тут она заметила снег.

Снег падал. Но не так, как обычно – хаотично, вразнобой. Нет. Он падал идеально симметрично. Геометрически правильными узорами. Словно кто-то его упорядочил, расположил каждую снежинку на своём месте.

Аврора прислонилась к холодному стеклу. Её экоактивистская интуиция, та самая, что заставляла её чувствовать, когда что-то не так с природой, сработала на полную. Это было неправильно. Снег так не падает. Природа так не работает.

Она взяла телефон – он ещё работал, батарея была полной. Сняла короткое видео снега за окном. Потом выключила телефон, чтобы сохранить заряд, и начала одеваться.

Что-то было не так. И её интуиция, которая обычно подсказывала, куда нужно поехать, чтобы помочь животным или людям, теперь настойчиво указывала в одном направлении. На юг города, к старым промышленным кварталам.

Аврора не думала долго. Она просто действовала. Действовала из любви – к людям, к миру, к тому, что было правильным. Она не знала, что там происходит, но чувствовала: нужно идти.

Сцена. У подъезда, 19:06

Улица была тёмной, как будто кто-то выключил не только свет, но и привычку города быть спокойным. Снег ложился ровными узорами на капот машины, на перила, на чью-то шапку – слишком красиво для чего-то нормального.

Соседка с первого этажа, тётя Нина, высунулась из двери подъезда. В руках у неё был фонарик на телефоне, который дрожал от холода и от раздражения.

– Аврора! – окликнула она. – Ты куда?! Там же темно! Там… там люди говорят, что это всё «из-за ваших этих… ИИ»!

Аврора остановилась на секунду. В темноте её дыхание было видно, как маленький пар.

– Тётя Нина, я просто посмотрю, что происходит, – сказала она.

– «Посмотрю»… – тётя Нина фыркнула. – Ты всегда «посмотришь», а потом весь район бегает, как в кино. Ты думаешь, ты одна такая правильная?

Аврора почувствовала укол. Не обиду – злость. Потому что тётя Нина была не злой. Она была испуганной.

– Я не правильная, – сказала Аврора. – Я просто не могу сидеть.

– Можешь, – сказала тётя Нина резко. – Все могут. Сиди. Закройся. Подожди, пока «службы» разберутся.

Аврора посмотрела на снег. На идеальные узоры.

– А если не разберутся? – спросила она.

Тётя Нина замолчала. Это был честный вопрос, на который у людей редко есть ответ.

– Тебе что, больше всех надо? – наконец сказала она тише.

Аврора улыбнулась одним уголком губ. Не потому, что ей смешно. Потому что иначе она бы сорвалась.

– Да, – сказала она. – Наверное, больше всех.

– С ума сошла…

– Возможно, – ответила Аврора. – Но я вернусь. Обещаю.

– Обещания у тебя… – буркнула тётя Нина. – Телефон хотя бы возьми второй! И фонарь!

Она протянула Авроре маленький налобный фонарь, старый, с потрескавшейся резинкой.

Аврора взяла. На секунду их пальцы соприкоснулись – тёплые, живые в этом странном холоде.

– Спасибо, – сказала Аврора.

Тётя Нина отвернулась, будто ей стыдно за заботу.

– Иди уже, – сказала она. – Только… живой.

Аврора кивнула и пошла.

Цена была простая и страшная: если она ошибётся – пострадает не «идея». Пострадают люди. Её город. И она сама.

В то же самое время, в том же районе города, Валозон стоял на улице и наблюдал.

Он смотрел, как люди готовились к празднику. Они украшали деревья, покупали подарки, встречались с близкими. Они улыбались, обнимались, делились теплом.

Валозон не понимал многих ритуалов. На его планете не было такого понятия, как «праздник». Не было традиций, которые передавались из поколения в поколение. Но он чувствовал что-то особенное в этот вечер.

Любовь.

Именно эту эмоцию он пытался понять уже более века. Не анализировать. Не разложить на компоненты. А понять. Прочувствовать. Узнать, что это такое.

Он видел, как мать обнимает ребёнка. Как друзья смеются вместе. Как пары держатся за руки. И каждый раз спрашивал себя: что это? Что движет этими людьми? Почему они готовы тратить время, силы, ресурсы на что-то, что не имеет практической пользы?

Модли – тот, что был с ним с самого начала, не земной, а его собственный – пытался анализировать. Но анализ не давал ответа. Можно было разложить любовь на гормоны, нейроны, поведенческие паттерны. Но это не была любовь. Это было описание любви. А любовь… любовь была чем-то другим.

Валозон посмотрел на небо. Снег падал странно – упорядоченно, симметрично. Это не было естественным явлением.

Модли подал сигнал. Аномалия в электромагнитном поле. Что-то влияло на электричество, но это не было обычной поломкой или природным явлением. Это было что-то другое.

Валозон направился к источнику аномалии. Он шёл спокойно, не спеша. Он не был героем, не был спасителем. Он просто хотел понять, что происходит.

Аврора дошла до заброшенного здания на окраине промышленного квартала. Оно стояло среди других таких же зданий – забытых, покинутых, но не разрушенных. Окна были заколочены, двери заперты, но она чувствовала: источник странности был именно здесь.

Она обошла здание, ища вход. В конце концов нашла полуразрушенную дверь в подвале. Она приоткрылась, и из неё выходил странный свет – не яркий, а мягкий, пульсирующий.

Аврора вошла внутрь.

Подвал был большим. Когда-то здесь, судя по всему, было производство – остатки оборудования, трубы, провода. Но в центре стояло что-то, чего здесь быть не должно.

Старый компьютер. Но не обычный.

Советская эстетика – тяжёлый металл, круглые индикаторы, грубые панели. И поверх этого – чужая аккуратность: тонкие платы, холодное «неонное» свечение чипов, провода, которые не должны были стыковаться с таким корпусом.

Аврора узна́ла квантовые модули не по формулам – по ощущению. От них всегда было «холодно», даже когда вокруг тепло. Не физически холодно – внутри.

Рядом стояли странные опоры и катушки, как будто кто-то пытался удержать невидимую вещь силой.

И оно работало.

Воздух здесь был другим: плотнее, вязче. Как будто подвал на секунду забывал, в каком мире находится, и пытался вспомнить заново.

– Это не электричество, – сказал голос сзади.

Аврора обернулась. В дверном проёме стоял мужчина. Высокий, худощавый, в простой куртке. Он выглядел обычным, но что-то в нём было странным. Спокойствие? Наблюдательность? Она не могла точно определить.

– Это что-то другое, – продолжил он. Говорил он просто, немного наивно, как будто объяснял очевидную вещь. – Я не понимаю, зачем вы так решили… но это нужно исправить. Иначе будет хуже.

– Кто вы? – спросила Аврора.

– Валозон, – ответил он, как будто это было самое естественное имя в мире. – А вы?

– Аврора. Аврора МИР.

– Приятно познакомиться, – сказал Валозон. – Хотя обстоятельства, надо сказать, странные. Обычно я просто наблюдаю, но тут… тут что-то не так.

Она посмотрела на него внимательнее. Он не выглядел опасным. Наоборот, в его глазах было что-то… честное. Прямое. Как у ребёнка, который ещё не научился врать.

– Что это? – спросила она, указывая на компьютер.

– Я не знаю точно, – признался Валозон. – Но это создаёт временные разрывы. Портал во времени, если хотите. Это не должно работать так, как работает. Кто-то пытался активировать это, но что-то пошло не так.

Он подошёл ближе к компьютеру и коснулся его поверхности. Его рука чуть дрогнула.

– Вы чувствуете? – спросил он. – Пространство здесь… другое. Оно не такое, каким должно быть.

Аврора протянула руку и тоже коснулась устройства. Кожа заныла странным покалыванием, как будто тысячи невидимых иголок пронзали её одновременно.

– Что это? – спросила она.

– Время, – ответил Валозон. – Не «тема для разговора». Реальное. Сломанное.

Он посмотрел на её руку – и на то, как воздух вокруг пальцев едва заметно «дрожит», будто изображение на старом экране.

– Это устройство делает трещины, – сказал он. – И трещины открываются сами. – Чем больше ты трогаешь… тем больше оно «отвечает».

Аврора слушала и понимала не умом – телом. Здесь нельзя было «просто разобраться». Здесь можно было только: либо отступить, либо отвечать.

– И что происходит? – спросила она.

– Портал открывается случайно, – объяснил Валозон. – Компьютер создаёт временную аномалию, и через неё могут проходить люди из прошлого или будущего. Но проблема в том, что эти порталы нестабильны и непредсказуемы. Они открываются там, где не должны, в неправильное время, и пропускают не только людей, но и… другое.

Аврора тоже протянула руку. И почувствовала. Не температуру, не вибрацию, а что-то иное. Как будто воздух стал плотнее, тяжелее. Как будто реальность здесь работала по другим правилам.

– Что нужно сделать? – спросила она.

Валозон посмотрел на неё с удивлением.

– Вы хотите помочь? – переспросил он с удивлением.

– Конечно, – ответила Аврора просто. – Если что-то не так, нужно помочь. Разве не так?

Он улыбнулся. Не широкой улыбкой, а лёгкой, почти незаметной.

– На моей планете это было не так очевидно, – сказал он. – Но вы правы. Да, нужно помочь. Хотя я не уверен, что мы сможем.

Они оба посмотрели на компьютер. И в этот момент что-то произошло. Воздух заколебался, пространство исказилось, и между ними и компьютером появился… разрыв.

Не дыра, не портал в фантастическом смысле. Просто разрыв. Место, где реальность перестала быть последовательной.

Аврора отшатнулась. Валозон остался на месте, но его глаза стали внимательнее.

– Это… – начала Аврора, но не закончила.

Разрыв пульсировал. Светился странным светом – не ярким, а мягким, как будто кто-то пытался удержать его силой.

– Нужно быть осторожнее, – сказал Валозон. – Это нестабильно. Может закрыться. Может открыться шире.

Они стояли и смотрели. Разрыв продолжал пульсировать, но ничего не происходило.

Аврора посмотрела на часы. Уже поздно. Она должна была вернуться в студию. Но что-то удерживало её здесь.

– Я вернусь, – сказала она Валозон. – Но сначала мне нужно… мне нужно понять, что это.

Он кивнул.

– Я останусь здесь. Наблюдать.

Аврора ушла. Валозон остался один в подвале, наблюдая за разрывом, который продолжал пульсировать в темноте.

Глава 1.5: Аврора

Дневник. 25 декабря 2025 года, 00:17

Я не знаю, что такое искусственный интеллект.

Вернее, я знаю технически. Я могу объяснить в эфире, что такое нейронные сети, трансформеры, внимание. Я могу назвать термины так, чтобы звучало уверенно.

Но это не знание. Это слова.

Потому что в реальности я не знаю, что происходит внутри. Не знаю, понимает ли он что-то – или просто собирает наш мир в статистику.

И, честно… меня это пугает.

Не ИИ. Меня пугает другое.

Меня пугает мысль, что весь этот фестиваль – моя красивая иллюзия.

Что я десять лет делаю мосты, а люди всё равно стоят каждый на своём берегу и кричат друг на друга.

Сегодня я впервые подумала: а если я никому не нужна? Если я просто громкий голос в пустой комнате? Если всё, что я делаю – это способ не слышать собственную тишину?

Записываю это и злюсь на себя за пафос. Но пафос – тоже защита.

Сцена. 24 декабря, 23:41

Студия пахла перегретым пластиком, кофе и пылью софитов. За окном Ялта была тёмной – не романтично тёмной, а просто тёмной. Нормальный город в нормальной зиме.

На столе лежал сценарий эфира, а сверху – мой телефон с уведомлениями.

«Опять перенос?» «А точно будет эфир?» «Аврора, это вообще кому надо?»

Я посмотрела на экран и почувствовала, как внутри поднимается злость. Не на них. На себя.

Я вышла в коридор. Молди сидела на полу, у стены, с наушниками на шее и катушкой проводов в руках. Лицо усталое. Глаза злые.

– Аврора, – сказала она без приветствия. – Скажи мне честно. Мы сегодня это делаем или опять играем в «великий смысл»?

Я открыла рот и не смогла сразу ответить.

Потому что правда была простая и неприятная.

Я тоже не была уверена.

– Мы делаем, – сказала я, но голос прозвучал хуже, чем хотелось. Тоньше.

Светлана усмехнулась.

– Ты слышишь себя? Ты сейчас врёшь. Не мне – себе.

Я почувствовала, как горло сжалось.

– Я не вру.

– Врёшь, – спокойно сказала она. – Ты боишься. Ты боишься, что если мы включим эфир и там будет… ноль. Ноль людей. Ноль реакции. Ноль смысла. Ты боишься увидеть, что твоя вера никому не нужна.

Я стояла и смотрела на неё, и меня трясло не от холода.

– Я не боюсь, – сказала я.

Светлана поднялась, медленно, как человек, который устал, но ещё держится.

– Ты боишься, – повторила она. – И это нормально. Только не делай вид, что нет.

Я хотела ответить резко. Хотела сказать что-то умное, красивое, вдохновляющее.

Но вместо этого сказала правду:

– Да. Я боюсь.

Светлана кивнула.

– Отлично. Тогда делай эфир не как «миссию». Делай как человек. С дрожью. С ошибкой. С живым голосом.

Она протянула мне наушники.

– Слышишь? Шумит микрофон. Фонит. Мы можем вылизать звук. Можем сделать «идеально». Но если ты сама сейчас «идеальная», ты провалишься. Потому что ты не робот. И зритель – не робот.

Я взяла наушники. В них действительно шумело. Такой мелкий, раздражающий фон. Его можно было убрать.

И вдруг я поняла, что этот шум – это и есть жизнь. Неровность. Срыв. Дыхание.

– Я хочу, чтобы меня слушали, – сказала я тихо. – Не лайкали. Не соглашались. А… слушали.

Светлана посмотрела на меня чуть мягче.

– Тогда слушай сама. И не бегай от тишины.

Я вернулась в студию. Села перед камерой. Посмотрела на объектив.

Я не знала, сколько людей будет смотреть.

Я не знала, поймёт ли ИИ.

Я не знала, не сделаю ли я глупость.

Но я знала одно:

Если я сейчас отключусь – я предам не идею.

Я предам себя.

И это был мой выбор.

Не красивый. Не геройский. Просто человеческий.

Я нажала «REC».

Глава 2: Попаданец

24 декабря 2025 года, 23:58

Подвал был тёмным. Только странное свечение разрыва освещало пространство вокруг компьютера. Валозон стоял неподвижно, наблюдая. Он не спал – ему не нужно было спать. Он просто ждал.

И в этот момент разрыв изменился.

Он не расширился. Не сузился. Он просто… открылся.

Воздух заколебался сильнее. Пространство исказилось так, что даже Валозон почувствовал это физически – как будто реальность на секунду забыла, где она находится.

И из этого разрыва вышел человек.

25 декабря 2025 года, 03:15

Человек выглядел растерянным. Он был одет странно – в длинную рубаху, портки, сапоги. В руке он держал что-то, что напоминало посох, но не был посохом.

Он огляделся вокруг, его глаза широко раскрылись от ужаса и непонимания. Он что-то сказал, но Валозон не понял языка. Это был русский, но старый, очень старый. Как будто он говорил на языке, который уже давно не используется.

– Спокойно, – сказал Валозон, поднимая руки, показывая, что он не представляет опасности. – Всё в порядке. Я помогу.

Человек посмотрел на него, потом снова огляделся вокруг. Он начал что-то быстро говорить, жестикулировать, но его слова были непонятны.

Валозон подошёл ближе. Он говорил медленно, простыми словами, как будто разговаривал с ребёнком.

– Вы попали в другое время, – сказал он. – Это страшно, но мы поможем. Вы понимаете?

Человек перестал говорить и посмотрел на Валозон внимательно. Потом медленно кивнул.

– Год? – спросил он, пытаясь говорить современным языком, но с большим трудом. – Какой год?

– Две тысячи двадцать пятый, – ответила Аврора.

Человек побледнел. Он опустился на колени, оперся руками о пол.

– Не может быть, – прошептал он. – Я был в… я был в тысяча семьсот двадцать первом году. Как это возможно?

Валозон присел рядом с ним.

– Время сломано, – объяснил он просто. – Нет тайм-полиции, нет хранителей времени. Портал открылся случайно, и вы попали сюда. Это просто произошло. Странно, но это так.

Аврора посмотрела на Валозон с удивлением. Он говорил о времени как о чём-то обыденном, как о погоде или дороге. Не как о фундаментальной константе вселенной, а как о чём-то, что может ломаться, может открываться, может пропускать людей туда и обратно.

– Вы знаете об этом? – спросила она.

– Я наблюдал, – ответил Валозон честно. – Порталы открываются случайно. Контроля нет. Это просто происходит.

Человек из прошлого поднял голову.

– Могу ли я вернуться? – спросил он.

Валозон покачал головой.

– Я не знаю, – сказал он честно. – Портал открылся случайно. Он может открыться снова. Может не открыться. Я не могу это контролировать.

Аврора подошла к человеку и села рядом.

– Как вас зовут? – спросила она мягко.

– Иван, – ответил он. – Иван Фёдоров. Я был купцом. Вел товар по Волге. Потом… потом что-то произошло. Свет, странный свет, и я здесь.