Плага

Халат

В тесном, но по-своему уютном охотничьем домике висела тишина — плотная и вязкая, как кисель. Она липла к стенам, к мебели, к коже. Нарушал её лишь ритмичный, тяжёлый стук армейских ботинок.

Престарелый мужчина в ослепительно белом, совершенно нелепом для этого места халате мерил шагами комнату. От книжного шкафа к буфету. И обратно. Он нервно потирал руки, и из его горла вырывалось невнятное, раздражённое бормотание:

— Хмм… угу… чёрт… да где же она? Куда я её засунул?

Внезапно он замер посреди комнаты, словно налетел на невидимую стену. Резко вскинул голову к потолку — лицо просияло.

— Точно! Как же я мог забыть!

Мужчина метнулся к полке и с усилием вытянул массивный фолиант — толщиной сантиметров в десять, не меньше. Сдув пыль с обложки, он грузно опустился за дубовый стол.

Напротив, неподвижно, как изваяние, сидел парень. На вид — не больше двадцати пяти. На плечах висела рваная, серая рубаха, явно с чужого плеча — «дедовская», как сказали бы в старину. Спутанные, давно не мытые волосы падали на глаза.

Но самым страшным было лицо.

Оно напоминало застывшую маску: ни страха, ни интереса, ни злости. Абсолютная пустота, по которой невозможно было угадать — бросится он сейчас на собеседника или продолжит сидеть так до скончания веков.

Мужчина в халате раскрыл книгу-тайник. Внутри, в вырезанной нише, покоилась квадратная бутылка виски, на горлышке которой был надет перевёрнутый стакан.

Звякнуло стекло.

Он плеснул янтарную жидкость на два пальца, крутанул стакан в руке, втянул аромат и опрокинул содержимое в глотку одним движением.

— Ууух… — вырвался из груди глубокий, с хрипотцой выдох. — Хорошо-о-о…

Он задумчиво уставился на этикетку, смешно вытянув губы трубочкой. Казалось, доктор решает судьбу человечества или, как минимум, сложнейшее уравнение. Но пауза длилась недолго.

— Ай, ладно! К чёрту всё, налью ещё, — махнул он рукой.

В стакан щедро полилась новая порция — граммов двести, почти до краёв. Он снова взболтал напиток, но пить не стал.

Стукнул стаканом о столешницу.

И в тот же миг его взгляд, внезапно ставший острым и цепким, вонзился в парня.

Вся суетливость и комичность слетели с доктора, будто их и не было. Лицо отвердело, стало непроницаемым. Теперь перед парнем сидел не чудаковатый старик, а человек, готовый услышать самые неприятные вещи.

Парень медленно поднял глаза.

Врач подался вперёд и произнёс низким, почти рычащим басом:

— Рассказывай.

Пауза.

— С какого момента ты перестал быть… один?

Охота

На дворе стоял октябрь — идеальное время для охоты, сбора грибов и ягод. Свежий воздух был наполнен густым запахом прелой листвы, под ногами шуршал ковёр из золота и багрянца, а на пять километров вокруг не было ни души, кроме них троих.

Отец открыл дверь в низкий бревенчатый дом. Дверные проёмы были такими низкими, что ему всякий раз приходилось нагибаться, чтобы не удариться лбом. А вот его юному сыну, пока ещё подмастерью, они были в самый раз — он проскакивал под притолокой, даже не пригибая головы.

— Ну, охотничек, собирайся, — бодро воскликнул отец, хлопая сына по плечу.

— Ура! — глаза мальчика ярко вспыхнули. — Наконец-то! Посмотрим на животных, соберём на зиму ягод, а дед нам из них вкусное варенье сварит!

Отец усмехнулся и принялся проверять ружьё, тщательно собирая снаряжение. В его видавший виды, весь покрытый заплатками, но по-прежнему надёжный семидесятилитровый рюкзак легли патроны двенадцатого калибра: картечь и тяжёлые пули Жакана — на случай встречи со зверем покрупнее. Туда же отправился неприкосновенный запас для чрезвычайных ситуаций: консервы, медикаменты, средства для розжига и несколько фольгированных спасательных одеял.

Тем временем юный охотник уже облачился в лёгкую, но качественную одежду и закинул за спину свой собственный сорокалитровый рюкзак.

— Папа, я готов! — с гордостью доложил он, вытянувшись во фрунт.

— Молодец.

— Выйди на улицу, посмотри погоду, а по пути в бане возьми компас с ножом. Я сейчас догоню.

Мальчик кивнул, взял всё необходимое и вышел на крыльцо. По старинке вымочив палец в слюне, он поднял его над головой, прислушиваясь к ощущениям, и что-то серьёзно пробормотал себе под нос:

— Кажется, с погодой нам сегодня не повезло.

К этому времени из дома вышел отец. Он вопросительно кивнул, глядя на маленького эксперта.

— Пап, сегодня не лучший день для охоты, — серьёзно пояснил мальчик. — В небе собираются большие тучи, и ветер гонит их прямо на нас. Воздух стал слишком холодным. Если пойдёт сильный дождь, мы быстро промокнем, идти станет вдвое тяжелее, и шансы вернуться до наступления темноты сильно уменьшатся.

Он довольно улыбнулся, явно гордясь тем, как продемонстрировал свои знания.

— Ого! Это тебя дед научил, что ли? — с доброй улыбкой проговорил отец. — Не бойся, есть у меня пара проверенных укрытий в этом лесу. Не пропадём.

Мальчик одобрительно кивнул, и они двинулись к лесу, темневшему в двухстах метрах от дома. Ребёнок был так возбужден ожиданием первой настоящей добычи, что бежал чуть ли не впереди отца, но его энтузиазм заметно поубавился, как только они ступили под густую сень деревьев.

— Слушай, пап, а почему дедушка с нами не пошёл?

— У него сегодня день физической подготовки: пятнадцатикилометровый забег вокруг леса по пересечённой местности. Всё ещё старается быть в такой же форме, в какой он был, когда служил.

— А кем он был на службе?

— Точно не знаю, он никогда об этом подробно не говорил, — вдруг отец опустил голову, и взгляд его стал странным, отсутствующим. — Говорил лишь то, что он жил ещё в том «старом мире», о котором он тебе так часто рассказывал, а ты ему постоянно отвечал, что всё это — просто выдумки.

Отец будто очнулся, посмотрел на мальчика и снова улыбнулся.

— Ну, хватит языком молоть. Силы нам ещё очень понадобятся.

Продвигаться вглубь леса было трудно: мешала неровная, хлюпающая почва, заваленная павшими ветками и скользкими стволами сгнивших деревьев. Ветер, нагонявший тучи, здесь, в чаще, уже не сбивал с ног, но его заунывный вой в кронах заглушал почти все остальные звуки. Отец с сыном, одетые в камуфляж, углубились в лес настолько, что вокруг сгустился сумрак, словно вечер наступил на несколько часов раньше срока.

— Пап, а на кого конкретно мы охотимся?

— На любую крупную дичь, но в приоритете у нас олень.

— А почему не лось? — с задором спросил мальчик.

— Лося тяжело уложить с первого выстрела, он невероятно крепок на рану. Плюс у них сейчас начался гон — брачный период. В это время лося в лесу лучше вообще не встречать.

Боевой дух у сына заметно просел, но любопытство всё ещё брало верх:

— Почему?

— В этот период они крайне агрессивны. Если лось тебя заметит и примет за конкурента, удрать от него по бурелому почти невозможно, — отец сделал паузу и добавил уже мягче: — Конечно, ты можешь быстро залезть на дерево, это у тебя отлично получается, но сидеть там на холоде придётся, возможно, целый день, пока он не уйдёт.

— Угу, — понимающе промычал мальчик.

Они шли около получаса, когда начался дождь. Вместе с порывистым ветром он заглушал любые звуки шагов. Видимость из-за плотной пелены воды и сгустившихся туч упала до критических ста метров. Идти по раскисшей земле стало намного сложнее, особенно с тяжёлым снаряжением.

Вдруг вдали между стволами показался силуэт оленя. Мальчик его не заметил, а отец резко замер и выставил руку, преграждая путь сыну. Жестом приказал лечь на землю. С этого момента они перешли на едва слышный шёпот.

— Сегодня нам повезло. Сам на нас вышел.

— Да, но дождь усиливается. Даже если добудем его сейчас, вряд ли утащим тяжёлую тушу обратно по такой грязи.

— Правильно мыслишь, коллега, — одобрительно шепнул отец.

Он достал старое дедовское ружьё-двустволку и зарядил его картечью. Лёг на живот, выровнял дыхание и тщательно прицелился. Его лицо в этот миг будто окаменело: взгляд стал жёстким, сосредоточенным и совершенно безэмоциональным. Олень по-прежнему стоял неподвижно, лишь изредка вскидывая голову, чтобы оглядеться по сторонам.

— Оленуха, самка, — монотонно проговорил отец, не отрываясь от прицельной планки. — Их отличить легко: самки намного меньше и всегда безрогие. Целиться нужно в убойную зону — в область за передней ногой, чуть выше грудной клетки.

Отец плавно нажал на спусковой крючок.

Раздался сухой металлический щелчок.

И тишина.

Осечка.

Отец медленно, с недоумением повернул голову к сыну. В их глазах застыл одинаковый немой вопрос. Он судорожно взвёл курок снова, навёл ствол и нажал на спуск во второй раз…

Громкий выстрел наконец рассёк лесную тишину. Тяжёлая отдача толкнула отца в плечо, а из стволов вырвалось облако порохового дыма.

Но вместо того чтобы упасть, «олень» остался стоять, а из-за него раздались два хриплых, рычащих голоса:

— Эй, ты нахрена пальнул? Этот грохот на два километра слышно! Мы, вроде как, подобраться к ним хотели, а ты, бл**ь, опять всю малину испортил!

— А что, по-твоему, ваше мудачество, мы жрать сегодня будем? — ответил другой голос. — Я на этой шкуре уже полчаса сижу, замёрз как собака!

— Да ты, сука, даже не попал, гидроцефал! Пуля мимо свистнула!

— Заебался я есть человечину уже. Сколько можно? Жрать постоянно хочется, а дичи из-за шума нет.

— Из-за таких мудаков, как ты, нам и приходится жрать людей. Ты ведь нихуя не попадаешь, урод криворукий.

— Сам урод. Ты себя-то видел в отражении? Морда скоро отвалится.

Отец мгновенно понял, что они наткнулись на засаду каннибалов, использующих приманку. Он сбросил с плеч тяжёлый рюкзак и стал судорожно в нём рыться. Выхватив пистолет «Грач», протянул его сыну.

— Бери. Предохранитель возле затвора, флажок вниз, как я учил. Там шесть патронов. А теперь снимай свою сумку и тихо, на корточках, уходи на восток. Из-за шума дождя они тебя не заметят. Там найдёшь очень толстое дерево, рядом с ним скрытая землянка. Оттуда сможешь связаться с дедом по рации.

— Пап… — мальчик от дикого страха не мог вымолвить ни слова, желая лишь одного — бежать без оглядки домой.

— Нет! — твёрдо и резко оборвал отец, перехватив его испуганный взгляд. — Ни в коем случае не беги. Бегущего человека легче заметить.

Он выдержал паузу, и его глаза на мгновение наполнились смирением и любовью.

— Иди, пожалуйста.

Мальчик соскользнул с пригорка и на корточках начал пробираться между деревьями на восток. Тем временем отец уже лихорадочно заряжал ружьё тяжёлыми пулями Жакана и набивал патронташ, готовясь к своему последнему бою. Рюкзак сына он быстро забросал прелыми листьями и ветками, а свой скинул в глубокую канаву. У него оставалось двенадцать патронов в запасе и два в стволах.

Дождь лил стеной. Различить слова спорщиков было уже невозможно, но их тёмные силуэты отчётливо проступали сквозь серую хмарь. Один, кажется, был разочарован, второй — зол. Пока они препирались, отец прицелился в того, что выглядел крупнее и злее. Сильный ветер, гладкоствол, пуля Жакана… Все физические законы были против него. Успокоив бешено бьющееся сердце, он выдохнул.

Выстрел!

Один из силуэтов с глухим стоном рухнул на землю. В ту же секунду отец скатился с пригорка и рванул по низине в обход. Пробежав на карачках около ста метров, он пополз, обходя позицию противника с фланга. Он занял новую точку для стрельбы в двухстах метрах от лежащего тела, надёжно спрятавшись за валуном. Вставил в ствол новый патрон. Камуфляж и ружьё, вымазанные в жидкой грязи, делали его почти невидимым на фоне октябрьского леса.

Слегка высунувшись, отец принялся выцеливать второго врага. Одно тело лежало неподвижно. Второе, ещё живое, металось поодаль, скрываясь за деревьями. Кажется, даже под таким ливнем мародёр сориентировался, откуда прилетел первый выстрел. Он что-то яростно выкрикнул и швырнул тяжёлый предмет.

Раздался оглушительный хлопок осколочной гранаты, взметнувший вверх комья земли. Противник судорожно оглядывался, постоянно двигаясь и не давая прицелиться.

«Была не была…»

Прицел, короткий вдох, выстрел.

Голова мародёра лопнула, словно перезрелый арбуз.

Перезарядка. Два новых патрона в стволах.

Не прошло и минуты, как вдали, со стороны их лагеря, замелькали ещё около дюжины силуэтов. Отец понял: нужно немедленно менять позицию и при этом отвлечь их всех на себя, чтобы увести погоню как можно дальше от сына.

— СТОЙ, СУКА! — раздался треск автоматных очередей, пули в щепки разносили кору деревьев над головой. — МЫ С ТОБОЙ ЕЩЁ НЕ ЗАКОНЧИЛИ! Шестеро за ним, остальные — обыскать местность и убрать трупы!

Отец бежал сломя голову сквозь кусты, периодически оборачиваясь и отстреливаясь. Как только вражеский отряд его заметил, начался непрекращающийся свинцовый залп. Он стих лишь через пару минут. Фигура в камуфляже больше не бежала. Отец неподвижно лежал на мокрой, окрасившейся в багрянец траве.

— Пакуйте его, ребята. Хотя бы что-то поедим сегодня, мясо ещё тёплое.

Раздался оглушительный хлопок.

«То ли гроза, то ли граната… Нет, не может быть. Отец бы так не поступил», — думал мальчик, которого покидали последние силы. Мокрый, в грязи и глубоких царапинах, он остановился передохнуть. Он не знал, сколько прошло времени — по ощущениям вечность, а на деле минут пять. Выстрелы вдали стихли, но теперь до него донёсся отчётливый лай.

«Собаки? Они не могли послать собак…»

Паника нарастала, сжимая горло. «Забраться на дерево? Нет, всё равно вычислят по запаху, и меня просто снимут оттуда пулей. Убежать не получится…»

Мальчик обернулся — и замер.

Всего в десяти метрах от него стояла огромная лохматая овчарка, обнажившая клыки.

Миг — и он уже валяется в грязи, истошно крича от ужаса. Собака, мёртвой хваткой вцепившись в его ногу, начала тащить его назад к хозяевам. Её клыки пронзили мышцы до самой кости, принося невыносимую острую боль. Мальчик попытался отбиться свободной ногой, но собака перехватила движение, прокусила ботинок и впилась в голую лодыжку.

Крик сорвался на хрип, голос начал стихать. Разум затуманился от болевого шока. Вдалеке уже слышался довольный, предвкушающий голос мародёра.

Вдруг мальчик нащупал в кармане рукоять пистолета.

Он вытащил его, машинально, как учил отец, щёлкнул флажком предохранителя и трясущимися руками прицелился в надвигающуюся человеческую фигуру.

Выстрел!

Теперь оглохший, онемевший и почти ослепший от слёз и боли, он словно провалился в дурной сон. Силуэт мародёра на коленях пытался нащупать рану в животе.

Второй выстрел — и силуэт безжизненно рухнул в грязь.

Третий выстрел — ошмётки черепа овчарки разлетелись в стороны.

Мальчик попытался приподняться на локтях, но остатки сил окончательно оставили его. Он упал лицом в мокрые листья и закрыл глаза, надеясь, что всё это — лишь затянувшийся кошмар.

Когда сознание начало возвращаться к отцу, он почувствовал, что его глаза завязаны грязной тряпкой, а раны на теле грубо забинтованы и чем-то обработаны. Тело совершенно не слушалось.

Когда повязку сорвали, перед ним предстала измождённая, напуганная женщина в обносках.

— С такими ранами обычно не живут, — тихо, почти шёпотом сказала она. — Я обработала чем смогла. Если повезёт — проживёте ещё пару часов.

— Что?.. — едва слышно произнёс отец, сплёвывая кровь.

— Скоро за вами придут. Скорее всего, разделают и убьют. Я слышала, они вас долго искали. Как вы вообще на них напоролись? Это же их логово.

— Сын… Охота… — прошептал он, с огромным трудом фокусируя взгляд на собеседнице. — Помогите ему… Пожалуйста. Я уже не смогу. Вы… вы помогите.

— Нет, — твёрдо и со страхом ответила женщина. — Не могу. Один шаг в сторону — и меня растерзают точно так же, как и вас.

Дверь в комнату с грохотом распахнулась. Вошли трое крупных мужчин.

— Этого давайте сюда. Покажем ему сына, заодно и узнаем, где припрятан товар, — ухмыльнулся один из них, поигрывая ножом.

Двое бугаёв подхватили отца под мышки и, словно тряпичную куклу, поволокли его в главный зал здания. Мародёров там было много, не меньше двух десятков. Огромное помещение с четырёхметровыми потолками освещал большой камин, в котором горели обломки мебели. Рядом с ним на пыльном ковре, едва шевелясь, лежал его сын.

— Кидай этого урода здесь, — бросил лидер.

Он присел на корточки перед лицом отца. От главаря несло гнилью и немытым телом, а его неестественная улыбка с редкими заточенными зубами напоминала оскал пилы.

— Слушай сюда, мы вообще-то собирались взять только тебя, помучить немного за старые долги. Но нам сказочно повезло: прямо в руки пришёл ещё один кусок свежего мяса.

Мародёр с силой схватил отца за волосы и рывком приподнял его голову.

— Помнишь меня? — ехидно спросил он, глядя прямо в глаза.

Дальше всё происходило быстро и грязно, без кино. Отец понимал: отступать некуда. Он попробовал собрать голос в горле, чтобы сказать сыну хоть что-нибудь, но изо рта пошла кровь.

Кто-то ударил его по лицу. Кто-то рассмеялся.

Сына шевельнули носком, как мешок, проверяя — жив ли. Он стонал. Отцу захотелось выть, но он не мог — только хрипел.

И тут где-то снаружи раздался звук, который они не ждали услышать.

Пулемёт.

Короткая очередь — и сразу тишина, такая, что слышно, как дождь бьёт по крыше.

В зал ворвался дед.

Он вошёл не как спаситель. Как приговор.

Пулемёт бил коротко, экономно. Люди падали, как подкошенные. Кто-то успел поднять автомат, но дед уже был рядом. Он двигался так, будто время вокруг отстаёт.

Один из мародёров бросился к нему с ножом — дед не отступил ни на шаг. Удар прикладом — и нож звякнул о пол. Ещё выстрел — и человек сложился, будто его выключили.

Главарь попытался прикрыться, схватив отца как щит, но дед не остановился. Его взгляд был тяжёлый, пустой и злой — взгляд человека, который давно перестал торговаться с миром.

Когда первый шквал закончился, в зале осталось слишком много тел и слишком мало воздуха.

Отец ещё дышал. Сын ещё дышал.

Дед быстро достал из разгрузки шприц-тюбик и вколол мощный стимулятор сыну прямо через одежду. Оглядевшись, он заметил внука, лежащего под телом убитого главаря. Подбежал к нему, сделал такой же укол и тихо спросил:

— Внучок, ты цел? Что с ногами? Идти сможешь?

Обезболивающее подействовало почти мгновенно, возвращая ясность мыслей.

— Бежать не смогу, дед, но идти постараюсь, — измученно ответил мальчик, опираясь на локоть.

— Отлично.

Дед вытащил из кобуры маленький лёгкий пистолет и вложил его в трясущуюся руку внука.

— Держи. Пойдёшь строго за мной. Стрелять только в самом крайнем случае. На одну линию огня со мной не становись. Понял?

Внук молча кивнул.

В этот момент в дверном проёме показалась та самая женщина со слезами на глазах.

— Заберите меня, пожалуйста! — она упала на колени перед стариком. — Я не хочу, не могу здесь оставаться!

В глазах деда на мгновение промелькнула бездонная вселенская усталость.

— Оружие в руках держать можешь? Стрелять хоть немного умеешь?

— Немного… муж учил когда-то.

— Отлично. Живо бери любую пушку с пола, собирай все магазины к ней и снимай разгрузки с трупов — патронов много не бывает. Ты прикрываешь мелкого, мелкий следит за тылом. Я понесу его отца. Ясно? — грозно прикрикнул дед.

— Да, — коротко ответила женщина и, пересиливая тошноту, принялась собирать снаряжение.

— Ты эту местность хорошо знаешь? — спросил дед, на ходу перезаряжая пулемёт.

— Да. Это бывший детский лагерь «Орлёнок». Укрытий и подвалов тут полно.

— Отлично. Прорвёмся в центр лагеря, на открытую площадку, я подам сигнал.

— Сигнал? — женщина недоверчиво посмотрела на его окровавленное лицо.

— За нами прилетит вертолёт, — спокойно и буднично ответил дед.

Женщина замерла с открытым ртом, выронив магазин.

— Вертолёт? Вы в своём уме? Откуда здесь вертолёт?.. Нет-нет, я готова поверить во всё, что здесь творится, но в вертолёт в наше время — это просто бред сумасшедшего!

Дед вскользь посмотрел на женщину исподлобья своим тяжёлым взглядом. Она тут же отвела глаза и тихо пробормотала себе под нос:

— Хотя лучше уж с сумасшедшим убийцей, чем с этими каннибалами.

— То-то же, — грубо бросил дед.

Когда все были готовы, он взвалил стокилограммового сына на широкие плечи, и они короткими перебежками двинулись вглубь лагеря, к следующему кирпичному домику. Дождь всё так же лил как из ведра, превращая всё вокруг в серую жижу. Казалось, на звуки выстрелов сбежались мародёры со всего окрестного леса. Группу встретил шквальный огонь из зарослей. Пули со свистом рикошетили от стен. Они отвечали редкими выстрелами из окон, выигрывая себе ещё пару минут жизни.

После очередной особенно длинной очереди со стороны противника женщина вскрикнула и съёжилась на полу.

— Ты в порядке? Зацепило?! — обернулся дед.

Она не ответила, начав мелко дрожать и реветь, раскачиваясь из стороны в сторону.

— Зачем я с ним связалась… Он чокнутый… Мы не выживем…

Резкая пощечина привела ее в чувство. Она молча забилась в угол, обняв коленки. Дед побледнел и как будто слегка дезориентировался.

— Дед, ты в порядке?

Автомат деда упал, он облокотился о стену и схватился за живот. Мальчик перекинул взгляд с упашего автомата на тело деда, а его одежда прератилась из желто-зеленого камуфляжа в почти одноцетный коричневый. Пятно все сильнее расползалось по телу. В итоге дед скатился до пола и сидел с глазами, которые уже не боялись - они приняли реальность. Мальчишка сквозь залпы мародеров подбежал к деду и начал его трепать со злезами на глазах.

— Дед, деда. Прошу, не надо. Папа умирает!

Вдруг его глаза быстро зашевелились. Дед вытащил небольшое устройство, нажал несколько кнопок, еле-еле встал, поднял пулемет и крикнул:

— Сдаемся! Не стреляйте!

— Так выходите! И так ясно, что вам конец!

— Не можем! У нас раненые! А женщина вообще с ума сошла. Я один на ногах! — Дед встал в оконный проем, на виду у всех. Он отсоединил магазин от пулемета и демонстративно передернул затвор, выбрасывая последний патрон. — Все. Что дальше?

— Выходи к нам. Мы тебя упакуем, а потом и твоих дружков.

И тут в свинцовом небе послышался нарастающий, жуткий свист, похожий на звук разрываемой материи.

Не успели мародёры опомниться, как первый из тяжёлых артиллерийских снарядов упал точно в центр их группы, разрывая тела и деревья на куски.

Одновременно из соседнего, плотно зашторенного окна ударил автомат — это был внук, подобравший брошенное оружие женщины.

В лагере началась невообразимая паника. Снаряды падали один за другим, превращая лагерь в ад.

— За мной! Живо! — рявкнул дед, обретая второе дыхание.

Он снова рывком взвалил сына на плечи и жестом приказал внуку прикрывать их отход. Его лицо полностью покрылось холодным потом, а веки так и норовили закрыться навсегда.

— А женщина?! Мы её оставим?! — крикнул мальчик сквозь грохот разрывов.

Дед, казалось, его даже не услышал, продолжая упорно идти вперёд. Мальчик на секунду обернулся и посмотрел жалобным взглядом на трясущуюся в углу женщину. В этот миг он с пугающей ясностью понял, что сейчас она будет лишь обузой, которая потянет их всех на дно.

Пользуясь суматохой и дымом, они выбежали на открытую площадку в центре лагеря.

Дед достал сигнальный пистолет, рукоять которого уже окрасилась в его собственную тёмно-красную кровь, и выстрелил вертикально вверх ярко-красной ракетой.

Артиллерийский обстрел мгновенно прекратился, оставив после себя лишь звон в ушах.

Через тридцать секунд в небе, прямо над верхушками деревьев, показался хищный силуэт боевого вертолёта «Крокодил». Его бортовые пулемёты уже вовсю поливали свинцом любую движущуюся цель на земле, зачищая периметр. Вертолёт тяжело приземлился, подняв тучи брызг. Из него стремительно высыпала ударная группа в чёрной экипировке.

К этому времени внук уже начал терять сознание от пережитого шока, боли и потери крови, а его отец был на самой грани жизни и смерти.

Дед, собрав последние крохи воли, затащил обоих на борт, что-то коротко крикнул пилотам — и винтокрылая машина, поднимая вихри воды и грязи, стремительно взмыла в грозовое октябрьское небо.

Я был с ним всегда

Мужчина в помятом медицинском халате нервно потирал руки. Он сверлил взглядом поверхность стола, надув губы, словно обиженный ребёнок, а затем глухо произнёс: