Бабайкины сказки. Лесная чаща

Глава 1. «Вкусное обещание»

Мяу! Доброго дня. Многие современные детишки уверены, что волшебство — это что-то из мультиков или вообще выдумка. Мур, я вам по-кошачьему секрет открою: оно всегда рядышком. Прямо сейчас сидит возле вашего хвоста (ну, или ноги) и ждёт. Просто помурлыкайте, прищурьтесь и сильно-сильно захотите его заметить — и оно выскочит, как мышонок из норки, только пушистее.

Разрешите представиться: я кот. В волшебном мире — уважаемый гражданин Бабайка. Род мой древний, кошачий. Проход между мирами стерегу — как пограничник, только с усами. Сам Кощей меня на должность поставил, между прочим.

Так что усаживайтесь удобнее, ушки на макушку и не мурлыкайте, когда я рассказываю. А то знаю я вас: только начнёшь — сразу «мур-мур», и ничего не слышно. Слушаем сказку про ягодки и волшебный лес. Мы, коты, ягоды не едим, но запах от них — такой, что душа прямо распускается, как хвост у счастливого кота.

Это было одним счастливым утром — когда я наконец выспался (а это, между прочим, целое кошачье достижение) и вышел на крылечко. Мои друзья — Соня, Богдан и собачка-ракета Морковка — уже позавтракали и носились на поляне за дедушкиным домом. Я смотрел на них и думал: «Молодцы, энергию тратят. А я буду тратить свою на важное дело — лежание».

Погода стояла великолепная. Я растянулся под яблоней на зелёной травке — прямо как царь на пуховой перине, только с хвостом. И начал вдыхать: аромат яблок, каких-то цветков и… о, мяу! Клубника! Она росла рядышком с моим кустиком. Ягодки на ней были красные, большие — примерно как средняя мышка, только вкуснее и без хвоста. А аромат… муррр… я бы сказал, что даже мой волшебный нос не мог его до конца перенюхать. Слишком вкусно, чтобы быть просто запахом.

Бабочки лениво кружили над цветами. Я на них любовался, но не дёргался. Потому что в такую погоду кошачья обязанность — расслабиться и чуть-чуть помурлыкать. Для себя любимого. А больше ни для кого.

Соня с Богданом набегались и плюхнулись на поляну вместе с Морковкой. Прямо в тени молоденькой берёзки, беленькой-пребеленькой. Лежат, о чём-то болтают. О вкусном, между прочим. Когда про еду говорят — я всегда это ушами чую, даже если они шёпотом. Одно ухо я повернул в их сторону, второе оставил для обороны, и слушаю.

Чипсы… газировка… жвачка… Фу-у-у, мяу! Благородные коты, как я, такое даже не нюхают, не то что едят. И детям такое вредно, подумал я и хвостом недовольно дёрнул. Не понимаю я эту человеческую еду: пахнет ярко, а пользы — ноль.

И тут на полянку прибежали их друзья — Милана и Серёжа. Я сразу почуял неладное. У меня усы дрогнули, шерсть на загривке приподнялась. Эти озорники всегда что-то придумывают. И я не ошибся, мяу.

— Чипсы и газировка, — вздохнула Милана. — На них деньги нужны, а родители нам не дают.

— У бабушки ягода поспела, земляника, — сказала Соня. — Но мы спелые уже съели. А зелёные нельзя — животик заболит, я знаю.

— А побежали в лес! — воскликнул Серёжа. — Я там такую полянку знаю… ещё в детстве бегал тайком туда, ягоды собирал.

— В лес одним нельзя, — сказал Богдан строго, прямо как маленький дедушка. — Можно заблудиться.

— Да тут недалеко, идём? — не сдавался Серёжа. — Я не заблужусь.

Я навострил ухо и приподнял голову с травы. Вот оно. Опять что-то неладное задумали эти сорванцы. И мой хвост, между прочим, с этим должен справляться. Всё лето на мне, на коте, держится. Никто не ценит, мяу.

— Я не пойду, — твёрдо сказал Богдан. — И Соня тоже.

— Маленькие вы, что ли? — фыркнул Серёжа.

— Ягод очень хочется, — протянула Милана.

— Я пойду с ними, я уже взрослая, — сказала Соня, гордо подняв подбородок.

Богдан вздохнул. Как человек, который понимает, что спорить бесполезно.

— Тогда и я с вами, — сказал он.

Мяу… Я лёг обратно, но усы всё ещё дрожали. Взрослая она, видите ли. А я взрослый кот, и моя шерсть знает, что эти «взрослые решения» ещё ничем хорошим не заканчивались.

— Ну что ж, — прошептал я сам себе. — Опять мне, волшебному Бабайке, спасать юных искателей ягод. И где моя сметана за это?

Морковка, которая всё это время слушала с открытым ртом и высунутым языком, повернулась ко мне и тихо тявкнула: «Тяф?»

— Да, — муркнул я. — Бежим. Только без геройства. Я в лесу не для того, чтобы ловить мышей, а чтобы этих бесхвостых приключенцев обратно выводить.

Встал, потянулся, хвост трубой — и пошёл за ними. С чувством выполненного долга. Который ещё только предстояло выполнить.

Глава 2. «Самая горькая ягода»

Не спеша, мягкой кошачьей походкой — лапка за лапку, хвост на высоте, — мы подошли к лесу. Лес был, как всегда, великолепен. У границы воздух стал гуще: ароматы хвойных деревьев мешались с запахом лесных ягод и цветов — будто мёд разлили по полянам, только без пчёл.

Сосны и ели стояли важно, как старые волшебники. Каждый ствол чуть заметно поднимался и опускался — будто лес дышал. А кора переливалась тихим тёплым светом, как шёрстка у меня после облизывания. Под ногами то и дело появлялись ягоды черники — мелкие, круглые, синие. Я даже принюхался: пахнут вкусно, но я же кот, я их не ем. Только любуюсь. Мох под лапами был мягкий-мягкий — как мои собственные подушечки, только зелёный и чуть влажный.

Мурр… Красота. Даже я, кот деревенской закалки, признал: лес — это самое великолепное место. Здесь и пахнет иначе, и дышится легче. И мыши, наверное, крупнее.

Я остановился, распушил усы для важности и посмотрел вперёд. Дети уже скрылись между сосен. А я — за ними. Потому что кот я ответственный. И любопытный. Но ответственность — на первом месте. Мур.

Морковка, пока мы шли по тропинке, успевала делать тысячу дел: гоняться за бабочками, за белками и даже почти залезла на сосну за одной пушистой. Так носилась, что только рыжий хвост мелькал в кустарниках и папоротнике — как огненный пропеллер на собачьих лапах. Я смотрел на неё и думал: «Вот бы мне столько энергии, я бы за день три миски сметаны облизал и всё равно бы спать лёг».

Дети шли спокойно. Рассуждали о ягодах: какая вкуснее — маленькая или большая, та, что на солнышке росла, или та, что под листочком пряталась. Я слушал и удивлялся: для меня все ягоды одинаково бесполезны. Красивые, пахнут, но в рот не беру. А они — обсуждают, будто это научное открытие.

— А вот эти ягоды, — Соня показала на кустик с блестящей чёрной ягодкой, — нельзя кушать. Она ядовитая. Вороний глаз называется.

Я присмотрелся. Ну, глаз как глаз. Но Соня говорит — значит, не спорю. У нас, котов, нюх на опасность, а у людей — знания из учебников.

— А ты откуда знаешь? — удивилась Милана. — Это только в третьем классе проходят.

— А я у Богдана в учебнике видела, когда он с мамой учил, — сказала Соня и носик гордо подняла. Прямо как я, когда мышь прогоняю из дома.

— Серёжа, мы не заблудились? — спросил Богдан. — Мы уже долго идём, а поляны нет.

— Скоро придём, — ответил Серёжа. — Деревья повыросли, кусты разрослись. Пару шагов осталось.

— Мяу, — сказал я с недоверием. И усы у меня дёрнулись. Я почувствовал в его голосе что-то необычное. Что-то, что у нас, котов, называется «чуйка». Он волнуется или боится. А может, и то и другое. Мы такие чувства за версту чуем — даже через слой черники и папоротника.

А рыжая ракета Морковка всё носится по кустам, пугая всех подряд: от муравья до зайца. Я уверен, она бы и медведя загнала до потери лап, если б он ей попался. Только бы хвост не потеряла.

— Вон она, поляна с ягодами! — закричала Милана и побежала к просвету в кустах.

И все дети — за ней. Как стайка воробьёв за хлебной коркой. А я остался на месте. Не побежал. И знаете почему? Потому что у меня шерсть поднялась, и не от ветра. Я чувствовал: что-то тут не так. Деревья вокруг — какие-то другие. Не такие, как у бабушкиного дома. Странные. Шёпот у них другой. И тени падают не туда, куда надо.

Мяу… Я прищурился, распушил усы и сказал сам себе:

— Ну вот, Бабайка. Опять ты единственный в этой компании, кто понимает: пахнет не черникой, а приключениями. Или бедой. Или тем и другим сразу.

Морковка выскочила из кустов, остановилась рядом, язык высунула, тяжело дышит и смотрит на меня: «Тяф?»

— Да, — сказал я. — Бежим. Но осторожно. Лапы впереди головы не ставь.

Мы выбежали за детьми на поляну — и у меня усы выпали бы, если б я не был волшебным. На этой поляне не было ни одной землянички. Там росла малина! Кусты высокие, колючие, ягоды красные, но не те. Мурр… Я растерялся. Дети же — нет. Они набросились на малину, как голодные волчата. Прямо как я молоко пью, когда меня дедушка выпускает из подпола после того, как бабушка случайно там закрывает. (Случайно, конечно. Я верю. Мур.)

— Что-то тут не так, — сказала Морковка прямо мне в кошачье ухо. Шёпотом, но громко.

— Мы заблудились, мяу, — ответил я. — Я тут ни разу не был. Хотя за свою кошачью жизнь я оббегал пол-леса вдоль и поперёк. Но этот кусок — нет. Чуждой мне территорией пахнет.

— Тяф-тяф! — заволновалась Морковка. Хвост поджала, уши насторожила. Умная собачка, мяу.

— Побежали дальше! — закричал Серёжа, махнув рукой в сторону просвета среди кустов. — Там должна быть та самая поляна!

Я посмотрел туда. Там стояли высокие тёмные деревья. Очень высокие. Очень тёмные. И молчаливые. Как старые колдуны на совещании. У меня шерсть дыбом встала.

— Нет, — сказал Богдан твёрдо. — Нам нужно идти назад. Мы заблудились. Мы долго шли к этой поляне, а ты говорил — рядом. И что маленький бегал. Не сходится, Серёжа.

Милана задумалась. Потом Соня. Они посмотрели друг на друга и почти хором сказали:

— Что-то тут не так. Мы свернули не туда? Это так, Серёжа?

Ну наконец-то! Я фыркнул и принялся выдёргивать из хвоста колючки, которые успел собрать по дороге. Аж усы от облегчения распушились.

— Нет! — вспылил Серёжа. — Я не мог заблудиться! Я знаю этот лес, я тут вырос! Вы тут приехали, и сомневаетесь во мне!

— Ай! — заорал он неожиданно. — Морковка, ты чего?!

Вот это мяу! Морковка прикусила Серёжу за пятку. Прямо хвастуна за мягкое место. Я бы так не смог — я кот интеллигентный, я просто мявкаю и делаю страшные глаза. А Морковка — она действует. И правильно, между прочим.

— Тяф-тяф-тяф! — лаяла Морковка, не отпуская штанину.

— Мы возвращаемся, — сказала Соня спокойно, но твёрдо. — Морковка уже спасала тебя, Серёжа, от Омутника. Дальше идти нельзя.

А вот тут, мяу, я увидел такое, от чего мои усы встали торчком, хотя я к этому был не готов. Серёжа сжал кулаки. До побелевших костяшек. Как я сжимаю лапы, когда вижу, что миску со сметаной уносят на кухню, а не ставят передо мной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.