Бабайкины сказки. Одно волшебное лето.

Глава 1: Самая рыжая находка

Привет! Многие думают, что сказки — это что-то из книжек с пыльными страницами. «Давным-давно, в тридевятом царстве...» и всё такое. А я вам по секрету скажу: сказки вокруг нас. Прямо сейчас. Просто нужно очень сильно захотеть их увидеть — и они сразу высунут нос из-за угла.

Кстати, я — Бабайка. Ой, только не хихикайте! Вообще-то меня зовут совсем не так. Просто Соня была маленькая и буквы в словах переставляла. А я вообще из древнего кошачьего рода. Золотую цепь на дубе я лично не видел — не застал, врать не буду. Зато проход между мирами стерегу будь здоров. Сам Кощей на должность назначил. Он, между прочим, мужик суровый, но котов уважает. И правильно делает.

Ну всё, усаживайтесь поудобнее. Хвосты прижмите... ах да, у вас же их нет. Тогда просто уши навострите. Расскажу я вам одну удивительную историю. Случилась она в одной деревне, а началось всё с девчонки по имени Соня.

Дело было в Алтайском крае, в самом начале лета. Жара стояла — жуть. Город плавился. Асфальт дышал горячим воздухом, даже голуби на карнизах обмякли. Соня сидела на подоконнике, поджав босые ноги, и пересчитывала этих самых голубей. Пятый, десятый, двадцать первый... Скукотища! Каникулы только начались, а ей уже казалось, что прошла целая вечность.

— Ску-у-учно, — простонала она и уткнулась носом в коленки.

И вдруг — из кустов у подъезда раздался тихий-тихий писк. Жалобный такой. Соня мигом слетела с подоконника, промчалась по лестнице и выскочила во двор. В траве, присыпанный пылью, лежал рыжий комочек — крошечная собачка с испуганными глазами. Она дрожала и почти не шевелилась.

— Эй, Морковка, — почему-то сразу сказала Соня. — Ты чья? Может, теперь моя?

Собачка слабо вильнула хвостом. Так и познакомились.

А я в это время сидел неподалёку, в прохладной тени старого клёна. Смотрел на них сквозь листья и думал: возьмёт девчонка щенка или нет? Честно скажу: хоть я кот и не простой, а магический, но собак недолюбливаю. До кончика хвоста недолюбливаю. И щенков тоже.

Соня, конечно, взяла. Принесла домой, налила молока в блюдце, на пол полотенце постелила, чтобы мягко было. Морковка наелась и уснула прямо на тряпочке.

Тут и мама Сони вернулась — из магазина, где взрослые «охотятся» на продукты, приносят домой мясо и рыбу. Заглянула в комнату, увидела рыжий комочек на полу и сначала улыбнулась:

— Какой чудесный щенок!

А потом добавила:

— Только, дочка, делай что хочешь, но чтобы дома его не было.

Соня принялась уговаривать. И ласково, и жалобно, и даже глазки строила — ну точно как мы, коты, когда очень-очень хочется рыбки со стола. Но мама не сдавалась.

И тут Соню осенило:

— А давай Морковку к бабушке в деревню отвезём!

Мама подумала и согласилась. А я чуть с клёна не свалился. Ведь в этой самой деревне живу я! У меня там законное место, лежанка, золотое блюдце для молока... А тут рыжий щенок? Фыр-р-р! Я аж зашипел от возмущения.

Но было поздно. Уже через час Соня, мама и Морковка грузили чемоданы в машину.

Когда Соня с мамой выносили последнюю сумку, я быстренько спрыгнул с клёна и сделал вид, что я просто пушистый уличный котик, который идёт по своим делам. Никто на меня и внимания не обратил. Мало ли котов во дворе шатается?

Я не спеша обошёл машину, запрыгнул на задний бампер и заглянул в приоткрытое окошко. В салоне пахло бензином, мамиными духами и, конечно, щенком. Фыр-р-р. Морковка сидела у Сони на коленках и ничего не подозревала.

И тут я сделал свой коронный фокус. Прищурился, сосредоточился, чуть повёл усами — и скользнул в тень за задним сиденьем. Не спрашивайте как, это магия древнего кошачьего рода. Обычным котам такое не снилось. Раз — и я уже в багажнике, за стареньким пледом и пакетом с Сониными игрушками. Тихо, мягко, никто не заметил.

Машина заурчала и тронулась. Я устроился поудобнее, свернулся калачиком среди пакетов и прикрыл глаза.

— Едем, едем, — пробормотал я себе под нос. — Посмотрим, Морковка, как тебе понравится в моей деревне. И главное — как тебе понравится мой характер. Мяу.

— К бабушке! — закричала Соня, высунувшись в окно. — Морковка, мы едем в настоящую деревню! Каникулы...

Машина покатила по раскалённой дороге, оставляя город позади. Соня представить не могла, что ждёт её впереди.

Глава 2: Дом, который дышит

Машина фыркнула напоследок и затихла. Всю дорогу Соня проспала, уткнувшись носом в рыжую Морковкину макушку. Папа вышел, хлопнул дверцей и, как обычно, направился к багажнику — за сумками. У меня внутри всё ёкнуло: сейчас раскроет моё убежище!

Я уже приготовился делать гордый вид: мол, случайно мимо пробегал, завернул на огонёк. Но тут мама Сони спросила:

— Дорогой, проверь колёса, ровно встали? А то гравий...

Папа отвлёкся, повернулся. А мне только того и надо! Я быстрым, неуловимым для человеческого глаза прыжком выскользнул из багажника, приземлился в мягкую траву и тут же завалился на спину, пузиком к солнышку. Лежу, жмурюсь. Никто и не заметил. Просто случайный деревенский котик греется. Не придерёшься.

Тут из дома вышли бабушка с дедушкой. Началось столпотворение: обнимания, целования... Фу-у-у! Никак не пойму людей: зачем делать вид, что кусаешь друг друга за щёку при встрече? Гадость какая. Мы, коты, просто трёмся носами — и всем всё ясно.

— Ой, а это кто у нас такой хорошенький? И рыженький! — всплеснула руками бабушка, заметив Морковку.

— Ещё один комок шерсти в хозяйстве, — по-доброму проворчал дедушка, подхватил чемоданы и ушёл в дом.

— Это моя Морковочка! — звонко объявила Соня и понесла щенка знакомиться с новым домом.

Ну вот, обошлось, фыр-р-р. Я потянулся, лениво перевернулся на бок. Как же тут хорошо! Солнышко тёплое, воздух свежий, густой, с запахами трав и нагретой сосновой коры. Красота-то какая...

А теперь слушайте внимательно. Расскажу я вам про одну удивительную особенность дома, где живут дедушка с бабушкой. Дом этот... дышит. Честное кошачье слово! Он всё время изменяется. То новая комната появится, откуда ни возьмись, то дверь со вчерашнего вечера была слева, а к утру — глядь! — уже справа. Дедушка у Сони — великий строитель. Он всё строит, достраивает и перестраивает. Очень напоминает мне моего старого знакомого — бобра. Тот тоже всё строил, строил... пока половину волшебного мира не затопил. Но об этом я как-нибудь потом расскажу.

Для меня этот дом — целое приключение. После долгого отсутствия по важным кошачьим делам (я, между прочим, не просто так на солнышке греюсь — я межпространственные переходы сторожу!) мне каждый раз трудно попасть внутрь. То дверь переехала, то окно, которое вчера открывалось, сегодня — сплошная стена. Тут хорошо только одно: моё золотое блюдечко — знак принадлежности к высшей кошачьей расе, между прочим! — всегда стоит на своём месте. И всегда с парным молочком. Мур-р-р.

Я как раз размышлял о блюдечке, когда в доме что-то грохнуло.

«Мя-я-яу!» — само вырвалось у меня.

Там же эта... Морковка! Она же там сейчас свои щенячьи порядки наводит, по моим законным владениям бегает! Всё обнюхает, всё испачкает, до блюдечка моего доберётся...

Я подскочил и опрометью бросился к крыльцу. Надо срочно проверять, что эта рыжая гостья там учудила. Бегу и думаю: «Ну, Морковка, посмотрим, как тебе понравится мой характер...»

Ворвался я в дом — и тут же лапы поехали в разные стороны. Линолеум! Откуда он тут взялся, да ещё такой скользкий? Коготки не цепляются, держат не держат. Я кубарем проехал через всю прихожую и — бам! — врезался в стену. Фыр-р-р! Позорище какое, хорошо никто не видел. Вскочил, отряхнулся с независимым видом и бегом к своему блюдечку.

Фу-у-ух... Успел! Эта рыжая усатая Морковка до молочка ещё не добралась. Я уселся возле блюдца, хвост аккуратно обернул вокруг лап и давай строить бабушке кошачьи глазки. Вы знаете, как это делается? Смотришь снизу вверх, ушки чуть прижимаешь, в глазах — вся скорбь мира и лёгкий голод. На улице жара, дорога была длинная, молочка хочется — сил нет. А сам краем глаза наблюдаю за гостями. Цаца городская, всё на ручках сидит и по сторонам поглядывает. Ишь ты, принцесса на горошине!

— Нагулялся, блохастый? — усмехнулся дедушка и плеснул мне молочка в блюдце.

— Нету у меня блох! — возмущённо ответил я. По-кошачьи, конечно. Людям этого не понять, для них это просто «мяу». А на самом деле я очень чётко сказал: «Нету у меня блох, уважаемый! Я маг, а не дворовый оборванец». Но дедушка только хмыкнул. Он вообще у нас молчаливый.

Я принялся лакать молочко. Вкусное, парное, прохладное — самое то после долгой дороги. И тут встаёт Соня, берёт блюдце, которое привезла из города — голубенькое такое, с цветочками — и ставит его рядышком с моим золотым! И просит бабушку налить молочка. Для Морковки!

Меня чуть не разорвало от возмущения. Молния прошила от усов до кончика хвоста.

«Мяу! Мя-я-яу! Выр-р-р!» — вырвалось у меня из самой глубины кошачьей души.

Шерсть встала дыбом, хвост распушился трубой. Рядом с моим блюдцем! С моим законным, золотым, высшей-кошачьей-расы блюдцем! Какая-то рыжая собака будет лакать молоко?! Это неслыханно!

— Тише, тише, — бабушка ласково погладила меня по голове. — Вы подружитесь. Смотри, какая она маленькая. И худенькая. Дорога была долгая, проголодалась кроха.

Я покосился на Морковку. Худенькая... Ладно. Я допил молочко, гордо поднял голову и с достоинством удалился в свой домик — уютную коробку с мягкой подстилкой, которую бабушка специально для меня поставила на тёплой лежанке.

А Морковка тем временем налакалась молочка и принялась играть с Соней. Весело, резво, хвостик колесом, глазки блестят. Носится по комнате, подпрыгивает, за собственным хвостом гоняется. Соня хохочет, хлопает в ладоши. Бардак, конечно, и беспорядок... Но я смотрел на них из своей коробки и — чуть-чуть, самую капельку — успокаивался. Ведь Соне весело. Она счастлива. И меня она тоже любит. И бабушка права: эта рыжая — совсем ещё кроха.

А с этой бестией я разберусь после. После моего дневного, заслуженного, священного кошачьего сна. Имею я право на отдых или нет? Между прочим, межпространственные переходы стеречь — это вам не мышей ловить.

Фыр-р-р... — вздохнул я, уложил голову на лапы и закрыл глаза. — Разберусь. Обязательно разберусь. Но потом. После сна...

И уснул.

Проснулся я вечером. В доме стояла тишина — та самая, особенная, когда люди уже спят, а кошачья жизнь только-только начинается. Самое наше время! Я сладко потянулся, прогнул спинку и вышел из своего домика.

Вокруг было тихо и спокойно, как раньше. Как до приезда этой рыжей... Но что-то изменилось. На диване, свернувшись калачиком, лежала Морковка. Она не спала. Она смотрела на меня. И взгляд у неё был... странный. Внимательный. Слишком взрослый для такого маленького щенка.

Я спрыгнул с лежанки и грациозно, как и подобает хозяину дома, подошёл к ней. Сделал круг. Второй. Третий. Пусть знает, кто здесь главный.

— Привет, Морковка, — сказал я. — Смешное у тебя имя.

— Привет, — вдруг ответила она.

Я даже остановился. От неожиданности.

— Я не знала, что коты умеют говорить, — продолжала Морковка. — По-нашему. По-собачьи.

— Мя... Что? — я на секунду растерялся. — Погоди, ты меня понимаешь? И я тебя понимаю?

— Понимаю, — кивнула Морковка. — Я сразу заметила, что ты какой-то странный кот. Глаза у тебя умные. Очень. И взгляд... коты так не смотрят.

Я приосанился. Приятно, когда замечают.

— А я не простой кот, — сказал я с достоинством. — Я из волшебного мира. Прислан следить за границей. И вообще — коты куда умнее собак. Это всем известно.

— Фыр, — передразнила Морковка, но как-то беззлобно.

Она вдруг встала, подошла ближе и... положила мордочку мне на животик. Вот так просто взяла и положила. Я замер. Что это за собачьи нежности? Но отстраниться почему-то не смог. Она смотрела на меня снизу вверх грустными-грустными глазами.

— А меня выбросили, — тихо сказала Морковка. — Хозяева. У меня был друг, мальчик. Мы всё делали вместе. А потом пришёл он...

Глаза её стали влажными.

— Чёрная коробочка. Со светящимся стеклом. Мальчик забыл про меня. Совсем. А его родители кричали: «Кто за ней будет убирать?!» — и выкинули меня в кусты. Прямо в пыль. А там... там меня нашла Соня.

Я вздохнул. Тяжело так вздохнул, по-стариковски.

— Смартфон, — сказал я. — Страшный аппарат. Он забирает у детей всё... Всё самое ценное. Сначала просто время. Потом друзей. А потом и детство.

Сам не заметил, как моя лапа легла Морковке на спину. И — о ужас, позор на мои магические усы! — я замурлыкал. Громко, тепло, успокаивающе. Совсем как бабушка, когда гладит меня после трудного дня. Морковка вздохнула, прикрыла глаза и вскоре уснула, уткнувшись носом в мой пушистый бок.

Я сидел в темноте и думал. О людях. О детях. О чёрных коробочках, которые крадут друзей. И об этой маленькой рыжей собаке, которая оказалась гораздо умнее, чем я думал.

Когда Морковка окончательно уснула, я осторожно высвободился и спрыгнул с дивана. Хватит нежностей. У меня дела. Пора проверить границу перехода. Кощей назначил — Кощею служи. А служба у меня, скажу я вам, не простая. Но об этом — позже.

Я выскользнул в приоткрытое окно и растворился в летней ночи. Впереди мерцала едва заметная простым глазом линия — граница между мирами. Моя граница. Мой пост. Моя ответственность.

Но мысли о Морковке я всё равно унёс с собой.

Глава 3: Кот с секретом

Соня пытается подружиться с Бабайкой, а тот решает: пора. Он начинает с ней... разговаривать. Соня в шоке, но вспоминает — она же всегда верила в чудеса. Бабайка рассказывает ей про лес Заветное и про то, что он здесь на службе. Знакомит её с Домовым (тот ворчит, но рад ребёнку в доме).

На следующее утро Соня проснулась рано. Солнце только-только выглянуло из-за горизонта, тёплое, ласковое, летнее. В приоткрытое окно вливалась утренняя прохлада — тот самый свежий воздух, которым хочется дышать всей грудью, глубоко-глубоко, до самого донышка. Не то что городская духота — здесь каждый вдох был вкусным.

За окном пели птицы. Соня ещё не знала их названий, но слушала с удовольствием: кто-то заливался трелью, кто-то посвистывал, а где-то вдалеке кукушка отсчитывала чьи-то года. Девочка потянулась, улыбнулась и вдруг вспомнила: Морковка! Она села на кровати и принялась искать глазами свою рыжую подружку.

Морковка сидела на подоконнике, аккуратно, как статуэтка. Влажный чёрный носик её смешно подрагивал — она вдыхала запахи утра. Трава, роса, парное молоко, дымок из печной трубы... Всё это было новым, незнакомым и очень интересным.

— Морковочка! — обрадовалась Соня, подбежала и обняла щенка.

Морковка повернулась и лизнула девочку прямо в нос. Соне показалось — или правда? — что рыжая мордочка на секунду растянулась в самой настоящей улыбке.

— Иди кушать, Сонечка! — позвала с кухни бабушка. — Я пирожков напекла, горяченьких, с пылу с жару! И щеночка своего бери — дедушка ей мяска принёс, свеженького.

— Бегу, бабушка, бегу! — звонко крикнула Соня.

И они с Морковкой вприпрыжку помчались на кухню. Соня наскоро умылась, пригладила волосы и села за стол — а там уже дымились румяные пирожки, стояло варенье в розетке и кружка парного молока. Морковка же подбежала к своей мисочке, понюхала и принялась жадно уплетать вкусное мясо. Только хвостик дрожал от удовольствия.

В это самое время вернулся я. Со своих ночных кошачьих дел. Запрыгнул в приоткрытое окошко — легко, бесшумно, как и подобает магическому коту — и гордой походкой направился к золотому блюдечку. Молочка попить. Холодненького. Заслужил.

Напился, облизнулся, сыто прищурился. А потом — сам от себя не ожидал — подошёл к Морковке, заглянул ей в глаза и вдруг приглашающе мявкнул: мол, давай играть? Она тут же вскочила, радостно тявкнула, и мы понеслись по дому как два реактивных снаряда! По коридору, в гостиную, обратно на кухню — лапы скользили по линолеуму, хвосты мелькали, бабушка только успевала убирать с нашего пути хрупкие предметы.

— Хватит дома сидеть! — строго сказал дедушка, выглянув из мастерской. — Быстро всем усатым и безусым — на улицу! На поляну, играть! И чтоб трава была примята как следует!

— Бежим! — весело закричала Соня.

И мы побежали. Соня — босиком по тёплым половицам и через крыльцо. Морковка — звонко тявкая и размахивая хвостом-колечком. Я — грациозными прыжками, стараясь не терять достоинства, но получалось плохо: очень уж весело было. За калиткой открылась зелёная поляна, вся в свежей траве и одуванчиках. Солнце заливало её золотом, ветер качал головки клевера, а в небе плыли пушистые облака.

Долго они бегали по поляне — радовались, играли, кувыркались в траве. Соня кидала палочку, Морковка догоняла, я делал вид, что всё это меня не касается, но нет-нет да и подпрыгивал за какой-нибудь особенно нахальной бабочкой. Наконец, уставшие и довольные, они улеглись прямо посреди поляны — в самую гущу пахучей травы, среди ромашек и колокольчиков. Улеглись и стали смотреть в небо. А там плыли облака — пушистые, белые, словно огромные куски сладкой ваты. Одно было похоже на дракона, другое — на корабль, а третье... третье напоминало рыбий хвост, и я даже облизнулся по старой кошачьей привычке.

— Как здесь хорошо... — вырвалось у меня. По-человечески.

Тишина. Я замер. Усы мои предательски дрогнули. Что я наделал?!

— Что? — Соня приподнялась на локте и уставилась на меня круглыми от удивления глазами. — Ты что-то сказал?

Я похолодел. Всё. Пропал. Провалился, как мышь в погреб. Срочно включаем кота!

— Мя-я-яу, — попытался оправдаться я.

Но получилось... не очень. Как-то кривенько получилось. Слишком по-человечески это «мяу» прозвучало. Слишком осмысленно. Слишком виновато.

Соня села. Глаза её стали ещё больше. В них читалось всё: удивление, восторг, недоверие. И — ни капельки страха.

— Ты умеешь говорить? — прошептала она. — Это... это же здорово!

Я понял: отступать некуда. Хвост прижат, карты раскрыты. Я вздохнул, обвёл взглядом поляну — нет ли посторонних ушей — и гордо выпрямился.

— Да, — сказал я. — Умею. На многих языках. Животных, птиц и даже некоторых насекомых. Я — волшебный кот. Из Страны Чудес. Прислан по особому поручению.

— Гав! — вдруг сказала Морковка.

И так это просто у неё получилось, так искренне, что мы с Соней переглянулись и расхохотались — каждый на свой лад. Соня смеялась заливисто и звонко, как колокольчик, а я урчал от смеха, развалившись на траве пузом кверху. Даже Морковка, кажется, улыбалась.

Вот так и началась наша дружба — настоящая, волшебная. С секретами, с тайнами, с разговорами на поляне под облаками. Но главная тайна ждала впереди, и пока никто из нас даже не догадывался, какие приключения уже мчатся к нам полным ходом.

Глава 4: Лес, который дышит

На следующее утро я проснулся в странном положении. Очень странном. Во-первых, я был в кровати у Сони. Я! Благородный маг из древнего кошачьего рода! В человеческой постели! Во-вторых, спал я в ногах, свернувшись калачиком, что ещё куда ни шло. Но в-третьих — и это самое ужасное — в обнимку со щенком. С Морковкой! Её рыжая мордочка уютно устроилась на моём пушистом боку, и мы оба, кажется, даже мурлыкали в унисон. Позор на мои усы.

«Ладно, — подумал я, осторожно приоткрыв один глаз. — Никто же не знает. Никто не видел...»

И тут же осёкся. Домовой! Он-то точно видел. Усатый прохвост, по углам шныряет, всё подмечает. Придётся с ним договариваться. Может, блюдечко молока уступить? Или рыбёшку какую...

Я встал на все четыре лапы и потянулся — так, как умеют только коты, когда им очень хорошо и даже здорово. Передние лапы вперёд, спинка дугой, хвост трубой. Благодать!

— Вставайте, сони, — прошептал я. — Так уж и быть, сегодня покажу вам одно прекрасное место. И познакомлю с хорошими моими друзьями.

— Очень интересно! — Морковка тут же вскочила, хвостик заметался из стороны в сторону. — Я очень люблю сюрпризы. И новых друзей. Они, наверное, такие же миленькие, как я? Гав!

— Пойдёмте позавтракаем, — потянулась Соня, протирая глаза. — Бабушка вчера пирожки с морковкой пекла. И варенье есть — малиновое!

— Р-р-р-р? — Морковка наклонила голову набок и подозрительно принюхалась.

— Успокойся, рыжая, — усмехнулся я, прищурившись. — Морковка — это такой овощ. В земле растёт. А не ты.

— Вообще-то, Бабайка, — Соня подняла пальчик с очень умным видом, — морковка — это не овощ, а корнеплод. Мы в школе проходили.

Я фыркнул. Морковка чихнула. А потом мы все переглянулись, и всем снова стало весело.

— Лежебоки! — раздался с кухни бабушкин голос. — Айда за стол, пирожки стынут!

— А после завтрака — в приключение! — тявкнула Морковка.

Мы втроём дружно побежали на кухню. Но бабушка нас с Морковкой за стол не пустила — нечего, говорит, мохнатым лапам на скатерти делать. Так что кушали мы из своих блюдец: я — из золотого, Морковка — из голубенького с цветочками. Зато пирожков перепало каждому.

После завтрака мы быстренько выскочили на улицу. Солнце уже поднялось, трава обсохла от росы, где-то в кустах сирени гудел толстый шмель. За домом, за старой оградой, пряталась в траве едва заметная тропинка — заросшая, дикая, в сторону леса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.