Бабайкины сказки. Пластиковый дракон

Глава 1. «Самая противная находка»

Мяу! Приветствую. Многие думают, что волшебство — это что-то из пыльных книжек, от которых только чихать хочется. А я вам по секрету, по-кошачьему, скажу: оно вокруг нас. Прямо сейчас трётся об ноги. Просто нужно шерсть распушить, глаза прищурить и очень сильно захотеть его увидеть — и оно тут же высунет любопытный нос из-за угла.

Разрешите представиться: я кот. Можно просто Бабайка. Сонечка моя в детстве меня Бабайкой кликала, буквы путала, да так и прилипло. Род у меня древний, кошачий. Проход между мирами стерегу — будь здоров. Сам Кощей на должность утвердил. Мужик он суровый, спору нет, но нас, котов, безмерно уважает. И правильно делает.

Усаживайтесь поудобнее, хвосты подберите — ах да, забыл, у вас же нет такого чуда. Ну тогда просто уши на макушку и усики распушите. Мяу. Сейчас я вам поведаю одну замечательную историю. Про волшебство, которое трётся у самых ног, и про то, как люди порой относятся к дому без всякого почтения. А дом — он ведь существо живое, он тоже мурлыкать умеет, если его любить.

Так вот, однажды мы с моей помощницей Морковкой — собачка такая, маленькая, рыжая, Соня, хозяйка моя, подобрала (это я коротко для тех, кто не слушал мою предыдущую байку) — шли вдоль границы между миром людей и миром волшебным. И вдруг мои усы почуяли: что-то тут неладно.

— Морковка, — говорю, — чуешь? В воздухе какое-то... недовольство. Будто кто-то наступил на хвост самому лесу.

— Чую, — тявкнула она тихонько. — Только не пойму — кто?

Перешагнули мы границу — и побежали туда, куда мои волшебные усики ведут. Шли по красивой лесной тропинке, красота сказочная — ни в сказке сказать, ни лапой описать. Ягодки вкусные, цветочки душистые... И вдруг — мяу! — прыгнул я за бабочкой. Ох, опять меня занесло! Инстинкт кошачий, охотничий, между прочим. Никакая магия не поможет, когда мимо крылья порхают.

И тут ко мне подбегает одна знакомая мышка. Между прочим — мой тайный агент. Вся дрожит, усы трясутся, хвостик трубой от волнения.

— Бабайка! Пи-пи-пи! — шепчет. — Там... у ручья... у Водяного... большая такая, как медведь, она...

— Кто «она»? — спрашиваю, а сам шерсть дыбом поднимаю — для солидности.

— Она, — пищит мышка. — Проблема, пи-пи... большая...

Ох уж эти мышки, паникёрши, подумал я. Вечно из мухи слона раздувают, а из мышиного писка — целое цунами. Водяной — мужик серьёзный, мудрый, не какой-нибудь там дворовый лужицей командует. Он целым водным миром сказок правит. У него всегда была тишь да гладь, как в пруду в безветренный день.

— Ладно, разберусь, — сказал я, усом поведя. — Идём, Морковка, к Водяному.

— Быстрее, пи-пи! — пропищала мышка и была такова, только хвост мелькнул.

— Быстрее! Там помощь нужна! Тяф-тяф! — заторопилась Морковка. — Шевели лапами, усатый!

Ох уж эти щенки, подумал я вздыхая. Никакой солидности, ни капли кошачьего достоинства. Всё им «быстрей да быстрей», будто за хвостом у них огонь.

Мы побежали напрямик — через кусты, через кочки, через места, где нормальный кот и лапу бы не поставил. Морковка вперёд летит, только рыжий хвост мелькает, я за ней поспеваю, но с чувством, с расстановкой, как и подобает магическому созданию.

— Фу-у-у! — вырвалось у меня, когда мы подбежали к реке. — Что это за вонь?!

Аж усы мои завяли и свернулись в трубочку. Я остановился как вкопанный и закрыл нос лапой. Даже моя магическая шерсть, и та возмутилась — встала дыбом от отвращения.

— Пахнет... — сказала Морковка, принюхиваясь и чихая, — как у Тимофея возле дома, когда мусорка стояла и её долго не вывозили. Такая же... гадость.

Мы вышли на берег. И боже мой... У меня аж хвост трубой встал, и не от гордости — от ужаса. В реке плавали пакеты, бутылки, какие-то обрывки, огрызки... Всё, что люди выкидывают и забывают.

— Кто это всё натворил?! — возмущённо залаяла Морковка. — Тяф-тяф! Я покусаю! Я... я всех перекусаю!

Она рванула к воде, остановилась, посмотрела на мусор, потом на меня. Глаза у неё стали мокрыми-мокрыми, ушки повисли, хвост — тряпочкой.

— Бедные рыбки... — прошептала она. — Они же погибнут...

— Водяной! — закричал я во всю кошачью глотку. — Мяу-у-у! Это я, Бабайка! Что тут у вас стряслось?

Из воды вышел... ну, скажем так, не тот бородатый старичок в тине, которого вы, люди, себе представляете. Высокий, спортивного телосложения, в золотой чешуе, весь такой... блестящий. Молодой. Настоящий водный владыка.

— Приветствую тебя, усатый болтун, — сказал Водяной, и в голосе у него было напряжение — будто струна натянулась. — Вчера вечером всё это добро принесло течением через границу. Из мира людей.

Я услышал, как Морковка всхлипнула.

— И теперь здесь жить тяжело стало, — продолжал Водяной, глядя на мусор. — Но мы с русалками всё почистим. Дело не в этом. Надо найти того, кто это сделал. В мире людей. И устранить причину, — он помолчал. — Для этого нужна твоя помощь. Мы не можем покидать мир волшебства надолго. Теряем там силы. Люди... забыли про нас.

И тут его голос дрогнул. Так, чуть-чуть. Но я, кот, слышу такие вещи. Даже сквозь плеск волн.

— Хорошо! Мы поможем! — выпалила Морковка так торопливо, будто боялась, что я откажусь. Я даже мявкнуть не успел.

— Идём к Соне, — сказал я, с достоинством поправив усы. — Надо ей всё рассказать. У неё сердце доброе, она нам поможет.

— И ещё одно, — тихо добавил Водяной, оглядываясь на воду. — Мне рыбы рассказали: на границе, у реки, появился кто-то... страшный и большой. Не из нашей волшебной местности. Будьте аккуратнее.

— Мы справимся, — мявкнул я. И добавил уже для Морковки, тихонько: — Куда ж мы денемся, мяу...

Мы побежали вверх по реке — разведать, что к чему, кто там появился, и где у этой истории настоящие усы растут.

А Водяной погрузился в воду. И вместе с водяными жителями начал собирать мусор. Аккуратно, по-волшебному. Будто перебирал запутанные водоросли.

Фыр-р-р...

Хорошо, что мы вовремя прибежали. Но чувствую я своим хвостом: это только начало.

Глава 2. «Кто-то большой и страшный»

Так вот мы с Морковкой побежали вверх по реке — туда, откуда эта гадость приплыла. По воде всё ещё плыли пакеты и бутылки. Бобры да ондатры — их часто путают, но разница есть: у ондатр хвост круглее, а мех гуще — вытаскивали мусор и складывали в кучки на берегу. Запах, конечно, не в сказке сказать, не в байке намурлыкать.

Бобры ворчали. Злились. А я вспомнил, что говорила мне как-то Ягиня: «Злость разрушает волшебство. Только добро держит волшебный мир».

— Смотри туда! — тявкнула Морковка и носом указала на песчаную косу. — Следы! Большие и какие-то странные...

— Что? — Я как раз размышлял кошачьи мысли — про сметану и про то, почему люди не умеют мурлыкать. Поэтому следы сперва не заметил.

Подошёл, принюхался, повёл волшебными усиками.

— Тут что-то не так, — сказал я тихо. — Мусора в реке почти нет. Он на берегу... кучками. Кто-то его сюда принёс и бросил. Нарочно.

Морковка замерла. Уши — торчком, хвост — струной.

— Или не кто-то, — прошептала она. — А что-то.

И тут из кустов донёсся громкий хруст. Потом шорох. Потом — звук, будто сотню пакетов рвали одновременно.

Мы переглянулись.

— Мяу... — сказал я. — Похоже, Водяной был прав.

— Ты только не бойся, — шепнула Морковка, хотя у самой лапки дрожали. — Я тебя защищу.

— Кого? Меня? — фыркнул я, хотя на душе скреблись не просто мыши, а целый табун мышей. — Я волшебный кот, между прочим. Сам кого хочешь защищу.

Мы шагнули в кусты...

И тут из кустов — бах! — на нас вывалился весь лесной народ. Белки, зайцы, лисы и даже сам медведь, который, между прочим, обычно ни перед кем лапы не гнёт. А тут — бежит, аж пыль столбом. У всех на мордочках ужас, какой бывает, когда увидишь пустой пакет из-под рыбы.

— Мяу, что за паника? — говорю, хватаю одного зайца за уши (вежливо, по-дружески). — Косой, от кого вы драпаете? Только без соплей!

— Там! — заяц глазками туда-сюда, как муха над банкой со сметаной. — Там, Бабайка... большущий... шелестит как сто пакетов... гладкий, как моя лысина... и полупрозрачный! Д-д-драко-о-он! Отпусти, я ещё молодой, мне помирать рано!

Я усом повёл. Дракон? Ну, мяу. Бывали мы и не в таких переделках. Но шелестящий — это подозрительно.

— Так, — говорю. — Косой, дуй в мир людей, к дому нашей Сони. Передай: тут, мол, порядки кончились и завелась ходячая беда. Да не пугай её сильно, она у нас нервная.

— Всё запомнил? — строго спрашиваю.

— Д-д-да, — стучит зубами заяц.

— Тогда бегом! И не оглядывайся, а то уши отвалятся.

Заяц так дёрнул бежать, что я даже уследить не успел. Только пятки засверкали. Ах да, у зайцев же пяток нет... ну, лапы.

Тут пробегал мимо медведь. Запыхался весь, язык на плечо, как у дворняжки после трёх кругов за палкой.

— Не ходи ты туда, болтун, — рычит, а сам отдышаться пытается. — Я пытался! Понимаешь? Когти — раз! А они сквозь его шкуру. Сквозь! Только вонь остаётся. Белую такую. Вонючую до ужаса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.