Графиня за стойкой. Таверна с драконьим уклоном

— Мертвым-мертвехонька она, ваше-сиятельство. Хороший выстрел. Рука у вас верна.

Это обо мне, значит. Добро пожаловать в неласковую реальность!

Последнее, что я помню — это как перебегала дорогу, спеша на занятие. Нужно было сдать материалы по практике, чтоб получить зачет. А дальше — каникулы, беспечное лето!

Планов было море. И все прекрасные.

Не подумайте, я не раззява. Я убедилась, что машин нет, перед тем как ступить на пешеходный переход. Откуда он вылетел, этот покоцанный дерганый авто-Франкенштейн — ума не приложу. Только капот у него был твердым что надо. Удар показался мне каким-то шумным водоворотом, я даже не испугалась — я удивилась тому, как затих мир вокруг.

А потом бац — и очутилась здесь, на земле, лицом в мокром песке, со жгучей болью в спине и в груди.

Я лежала ничком, словно смерть застигла меня бегущей.

И над моей головой переговаривались мои преследователи.

— Я любил ее, — глухо произнес мужской голос, полный достоинства и горечи.

Вот спасибо, так спасибо! Так любил, что пристрелил?! Странные у вас брачные игры, господин хороший! Кстати, кто это такой?

Я лежала тихо, боясь даже пошевелиться, чтоб этот горюющий по мне мужчинка не обнаружил, что не добил меня, не взял в руки что-нибудь потяжелее и не пристукнул меня повторно.

Память, которая принадлежала, несомненно, расстрелянному телу, подсказывала, что говорил граф Вейланд. Мой муж. Точнее, муж тела. Чужого бедного тела, куда меня занесло!

Ну и дела!

Что ж такого это тело натворило, что любящий муж схватился за пистолет?!

— Как можно быть такой ангельски прекрасной, и такой… черной мерзавкой в душе?!

О, а вот и хорошие новости подъехали! Я, значит, красивая!

Всегда мечтала о красоте, но мое лицо было настолько обычным, серым, неприметным, что даже при помощи макияжа ничего нельзя было исправить.

Я почти обрадовалась этой новости. Но вовремя спохватилась и снова принялась изображать унылый труп. Хотя, конечно, лежать на сыром и холодном песке было более чем неудобно. Да еще и со стреляной раной в груди…

— Накройте ее чем-нибудь, Поль. Не могу ее видеть… такой.

Мертвой. Это называется «мертвая», дорогой! Что, совесть замучила?

Тяжелая ткань, еще хранящая тепло тела, опустилась мне на плечи, и лежать стало удобнее. И боль в груди не так уж досаждала. Она словно растворялась, уходила, как исчезает боль после приступа или спазма.

— Велите сюда прийти слугам и похоронить ее, — кратко велел граф. — И обыщите всю ее комнату. Перстень должен быть там!

Его страдающий голос стал властным и жестким. Быстро же ты оправился после скорби, милый!

— Не извольте сомневаться, ваше сиятельство! Отыщется перстенек! Графиня никуда не отлучалась последние три дня. Значит, он должен быть в доме.

Я чуть не заклекотала от злорадного хохота.

Милый, ну ты ни разу не мыслитель! Не отлучалась три дня, а сейчас, перед выстрелом, явно хотела отлучиться! Значит, перстень ваш должен быть при мне! В одежде!

Я чуть не закричала:

— Эй, дурни, а меня-то вы не обыскали!

Но снова вовремя спохватилась.

Во-первых, в моих интересах было сохранить вид трупа, пока эта команда скорбящих во главе со свежеиспеченным вдовцом не отойдут подальше и не оставят меня одну. Тогда я смогу встать и удрать.

А во-вторых, мне показалось, что одежда моя в беспорядке. Платье не стискивает мои бока так плотно, как должно было бы. Значит, они все же обыскали меня. По крайней мере, распороли шнуровку, чтоб забраться в корсаж.

И ничего не нашли.

Интересно, где ж графиня припрятала перстенек? Не в месте ли, где спрятать может только женщина?

Пока я размышляла об этом, голоса удалились и стихли. Над моей головой пели только птицы, да рядом шумела вода.

Я осторожно приподняла голову, прислушалась. Затем шевельнулась смелее, и кое-как уселась, сбросив с головы и плеч серый плащ слуги.

Голова ужасно кружилась, хотелось пить. Одежда, как я и предполагала, в полнейшем беспорядке. Разодранный корсаж, вывернутые карманы. На нижней рубашке кровь. Но под этим пятном на коже ни царапины. Рана от выстрела, которым так гордился горюющий супруг, зажила, словно и не было ее!

—Чудеса, — промямлила я, поднимаясь на ноги.

Надо скорее бежать! Не то сейчас сюда нагрянет похоронная команда и забьет меня лопатами!

«Да уж пошевеливайся, милочка!» — услышала я в своей голове ядовитый голос.

— А-а-а, кто здесь?! — заорала я, забыв обо всякой предосторожности, дико озираясь вокруг.

— Этот вопрос и я тебе хочу задать, — злобный, как шипение змеи, голос снова прозвучал в моей голове. — Кто ты такая, как попала в мое тело, и почему оно тебя слушается, а меня нет?!

— Я слышу голоса-а-а! — в ужасе провыла я.

— Да замолчи ты, дура, — весьма грубо велела мне злобная дамочка, засевшая в моей голове. — Поднимайся, корова, и беги, пока не схватили!

Хорошенькое дело!

Это что, неуспокоенный дух злобной графини говорит во мне?! Или шизофрения разыгралась?!

Но разбираться было некогда. И совет графиня дала дельный.

Я схватила плащ, накинула его, и рванула по берегу пруда, подальше от графского красивого дома.

Глава 1. 2

— Давай, шевелись! — командовала злыдня в моем подсознании. — Первым делом надо выйти на дорогу. Там остановишь какую-нибудь повозку, заплатишь и доедешь до города…

— Чем заплачу? —робко спросила я. Денег в карманах не было. Да и карманов-то по большому счету тоже не было. Все разодрано, когда перстень искали.

— Собой заплатишь! — рявкнула беспринципная злыдня.

— Фу! — возмутилась я. — Ну уж нет!

— Еще как да! — огрызнулся дух покойной графини. — Если хочешь выжить, то еще и не на то пойдешь!

— Выжить? — бормотала я, пробираясь сквозь кусты к дороге. Они исхлестали мне все лицо, растрепали волосы. Я была уставшая и несчастная. Но опасность, дышащая мне в затылок, подгоняла меня, и я шла дальше, сцепив зубы. — Может быть, кое-кому надо было вести себя поприличнее, чтобы собственный муж ее не гонял по парку с пистолетом?!

Дух покойной графини насмешливо фыркнул, дав мне понять, что спокойная жизнь — это не про нее.

— Шевели ногами, деревенская дура, — грубо сказала мне она. — И не суй свой длинный нос туда, куда не просят!

— Нос-то, между прочим, твой! — пыхтела я, выбираясь на дорогу. — И не такой уж длинный! Не понимаю, зачем было обкрадывать любящего мужа, зачем было устраивать побег…

— Любящего мужа? — усмехнулась графиня. — Такие, как он, влюблены только в себя и в свою родовую честь! Ради меня он и пальцем не пошевелил бы. А за свою честь вон как рьяно ринулся в бой!

— Ты запятнала его честь? — я осуждающе покачала головой, усевшись на высокий камешек, изображающий из себя дорожный столбик, каким отмеряют мили.

Графиня не ответила на этот вопрос.

Да ей и незачем было. Голова-то у нас одна на двоих была! И я, покопавшись в ее памяти, с содроганием узнала всю ее историю.

— Ну и дела, — дрожащим от страха голосом пробормотала я. — Вот это я влипла!

— Хе-хе, — зловеще отозвалась графиня.

Начнем с того, что графиня-то наша была никакой не графиней. Родилась она в семействе простых неумытых крестьян, и ей повезло: подрастая, она стала чудо как хороша. Ей дали красивое имя Селена, Селена Морн — по названию местности, где она родилась. И дальше она орудовала этим именем, называясь родственницей господина Морна, владельца земель.

Может, какой проезжающий мелкий дворянчик позарился на обширный зад ее мамаши, или природа причудливо сыграла в рулетку. Да только будущей графине достались и золотые кудри, и изумрудно-зеленые глаза, и тонкие черты лица, и ангельский голос.

А вместе с ними острый преступный ум, неукротимый нрав, как у отпетого головореза. Склонность к авантюрам, воровству и побегам на сдачу.

Когда девица подросла, стало совершенно ясно, что она не станет пропалывать брюкву, загнувшись кверху задом рядом с мамашей и папашей на пашне.

Она хотела себе лучшей доли. И потому решилась на подлог — купила у какого-то странствующего пьяницы-писаря документы, подтверждающие ее якобы дворянское происхождение. С ее внешностью и умением очаровывать окрутить графа Вейланда ей не составило труда. Граф был рыцарем до мозга костей. Несколько нечаянных встреч, небольшая помощь беззащитной девушке, пара кротких ангельских взглядов, улыбка, поданная рука — и вот уже граф волочится за Селеной, как щука.

— Любовь любовью, а он нипочем не женился б, — с недобрым выражением в голосе произнесла графиня в моей голове. — Страдал, стенал и охал, ходя вокруг да около. Ну, я и придумала, что мое приданое якобы лежит в хранилище монастыря! И получу я его только по достижению восемнадцати лет!

— Обманула бедолагу! — укоризненно покачала головой я.

— О него не убыло! — огрызнулась графиня. — Он очень богат! Не понимаю, зачем ему еще и мое приданое нужно было! Ну, в общем, женился. И прожили мы душа в душу два года! Неблагодарный… Все это время я была ему хорошей женой! Все соседи были мной очарованы! Все ему завидовали, и многие мечтали, чтобы я стала возлюбленной… многих из них…

— Ты еще и хвостом мела перед посторонними мужиками! — сурово подвела итог я.

— Ой, да брось, — усмехнулась графинюшка. — Как жить в этом жестоком мире слабой беззащитной женщине? Только заручившись дружеской поддержкой и связями!

— И как ты рассчитывала выкрутиться? — спросила я. — Приданого-то не было! А правда все равно всплыла бы.

— Хотела организовать якобы ограбление, — нехотя призналась графиня. — Вот для этого и нужна помощь неравнодушных мужчин! Все равно Вейланд уже привык ко мне. Пережил бы и то, что приданого моего не получит.

— И что пошло не так в этом великолепном плане? — язвительно спросила я. Графиня, злая на весь мир, не заметила издевки в моем вопросе.

— Граф-то прижимистым оказался! — визгливо, некрасиво воскликнула она. — Переживал за денежки, в памяти хранил дату, когда они должны были прийти!

— Забыть день рождения любимой супруги вообще непросто, — заметила я. — И что же?

— Да и ничего! — нервозно ответила графиня. — Я уже упросила кое-кого помочь мне. Верные мне слуги должны были отправиться к монастырю, а там их бы слегка отдубасили, расшвыряли б ящики, в которых якобы везли золото и украшения, и все было б шито-крыто!

— А граф?..

— Он загодя отправил туда своих людей. Кто ж знал, что он такой жадный! Переживал, что денежки умыкнут! И вот они там все встретились, — графиня хмыкнула. — Мои слуги, разбрасывающие пустые ящики, люди моего…

— Любовника, — подсказала я угодливо.

— И люди Вейланда! — с ненавистью выдохнула графиня. — Они сразу поняли, что к чему. Отлупили и связали моих слуг, наведались в монастырь, а там им сказали, что никакого приданого не было и нет!

— Граф не простил? — спросила я.

— Да черта с два! — грубо ответила графиня. — Он собирался развестись со мной и упечь в этот самый монастырь! Меня! Чтобы я сидела в темноте, перебирала четки и молилась! Я и так, и сяк его упрашивала, а он уперся, как шелудивый осел! О, еще и эта история всплыла…

— С любовником, — угодливо подсказала я. — Неудивительно, что граф от злости палил из пистолета.

— Да палил-то он по другому поводу, — нехотя призналась графиня. — Если б я просто удрала, думаю, он не стал бы стрелять мне вслед.

— Но ты привыкла жить, рискуя?

— Я взяла его перстень, — жестко призналась вдруг она. Да так люто это было сказано, что у меня ледяные мурашки побежали по спине, волосы дыбом встали.

— Что за перстень такой, что за него убивать можно?! — удивилась я.

— Перстень Одного из Вестмара, — гордясь своим сомнительным подвигом, ответила графиня. — Граф очень родовит. Его род берет начало от каких-то родственников самого короля. Его предки сражались в битве магов за Вестмар, за что и получили титул и земли. А перстень — символ власти. Обладатель его может приказывать любому. Таких перстней от силы с десяток наберется.

— Ты с ума сошла?! — воскликнула я. — Такая вещь! Всем ведь ясно будет, что она краденая!

— Ну так и что? — небрежно ответила Селена. — Краденая, не краденая, и подчиняться владельцу перстня обязаны. Я украла себе пропуск в свободную жизнь!

— Граф этого так не оставит, — заметила я с ужасом.

— Вестмар велик, — усмехнулась графиня. — Пусть попробует поймает меня!

— Меня! — перебила я ее грубо. — Но только я не собираюсь бегать.

— А придется, — неприятно хихикнула графиня.

— Тебе надо, ты и беги. А я найду укромное местечко, найду работу и заживу тихонечко.

— Что?! Работу?! Да ты с ума сошла! — зашипела графиня. — Моими руками!.. Даже не смей думать об этом! Мыть горшки, убирать навоз?! Я не для этого родилась!

— А я для этого, — отрезала я, поднимаясь. Вдали показалась тележка с хворостом, и я ступила на дорогу, маша руками и привлекая к себе внимание.

— Даже не думай! — проорала графиня.

— Вот когда сможешь хотя б рукой пошевелить, тогда и будешь командовать, — хладнокровно ответила я, стаскивая с холеной ручки кольцо и демонстрируя его вознице в качестве оплаты проезда.

— Мое любимое кольцо! — заверещала графиня. — Не смей даже думать!..

— А чего тут думать, — я перекинула его в руки вознице и бодро запрыгнула в его тележку, уселась на хворост.

— Ну, знаешь ли!..

Графиня была просто в ярости.

А я подумала о том, что мне придется привыкать к ее постоянному бубнежу в моей голове.

И ото вех скрывать мою легкую шизофрению.

Визуалы!

Итак, с кем мы будем иметь дело!

И номером первым у нас выступает граф Вейланд собственной песоной.

А с этим веселым молодым человеком еще только предстоит познакомиться. Щеголь, модник, валяющий дурака Дракон Каэрон

Ну, и сама героиня, преступная графская жена Селена

Глава 2. Новая жизнь

Гавань Ветров, портовый огромный город на востоке Вестмара, встретил меня шумом, гамом, криком чаек, которые было слышно даже далеко от пристани.

И запахом моря!

О, как я мечтала побывать на море в той, в прошлой жизни!

Море казалось мне игрушечным, синим, прирученным. А тут, в Вестмаре, оно было огромное, дикое, сияющее, как расплавленное золото. Это я увидела, когда тележка с хворостом взобралась на пригорок, и внизу раскинулся чудесный вид на город, на порт и на пристань, в которой отдыхали после плавания корабли.

Ох, и хорошо же, что я надела серый плащ слуги и выкинула испорченный корсаж, оставшись в одной только белой рубашке!

Да и мои скитания по лесу тоже принесли пользу. Я перепачкала лицо, оттереть его было нечем. Растрепанные волосы пришлось вычищать от веток и потом уложить в простой узел. Так что я сошла за хорошенькую замарашку, а не за беглую графскую жену.

О том, что я — беглянка вне закона я вспомнила, когда мимо повозки промчались Крылатые Всадники — черные воины в доспехах с изображением изломанных крыльев на нагрудном панцире.

Но я так наивно, с таким восторгом таращилась на море, что они посчитали меня деревенской дурочкой, которая мало что в жизни смыслит, и промчались мимо.

А ведь могли бы и схватить меня.

— О, муженек зашевелился, — посмеивалась графиня, когда я провожала взглядом страшных всадников. — Наверняка он послал голубя с письмом о том, что меня надо б поймать. Дурачок… и люди его дураки! Меня им так просто не взять!

— С учетом того, что вы мертвы, сударыня, так уж точно, — пробубнила я.

Возница мне попался хороший.

Он отнесся к моей маленькой странности — к привычке разговаривать с самой собой, — с пониманием. Подумал, наверное, что я юродивая. Ну, а кто еще за проезд отдаст дорогое золотое колечко?

Поэтому он скоро обо мне вообще позабыл и не обращал внимания на мои разговоры.

— Я не мертва, я не мертва! — заспорила графиня зло. — Я мыслю! Я все помню!

— Но по-прежнему не можете и рукой пошевелить, — заметила я, колупая в носу совсем не по-благородному. Графиню это ужасно злило, и она ругалась, вопя, что это поведение не для гордой аристократки. — Странно, зачем магия вас сохранила в таком виде? И как от вас избавиться, хотела б я знать…

В Гавани Ветров я попросила возницу порекомендовать мне сносную, но не очень дорогую гостиницу.

— Денег у меня не то, чтобы много, — проблеяла я сконфуженно, глядя, как возница ловко прячет мое колечко поглубже в карман. Сдачу давать, разумеется, он не собирался, жучара!

Графиня в моей голове едко хихикнула, и я поняла, что иногда к ее словам лучше б прислушаться. Уж она бы не позволила себя обобрать! Выколупала б камешек из оправы, что ли, чтоб с ним рассчитаться. И этого было бы за глаза!

А я отдала все кольцо…

— Тогда идемте со мной, — предложил он. — Я всегда останавливаюсь в одном и том же месте. В гостевом доме тетушки Мардж. Там комнаты недорогие и теплые, и стол приличный. По десять грошей в день.

— О, — только и промолвила я.

Снова платить?..

Подумав еще, я стащила с пальца толстое золотое кольцо.

— Эй! — заорала графиня. — Это обручальное!

— Вы уже не жена, — печально ответила я, взвешивая его на ладони. — Да и вряд ли достойны были ею быть. Так что помолчите. Не то мы обе закончим существование где-нибудь под забором от голода.

Кольцо мне удалось сбыть тут же, на углу. За него мне дали десяток серебра. Маловато, но что есть.

Так что к тетушке Мардж я явилась вполне платежеспособной постоялицей.

Ее гостевой дом стоял на самом выгодном месте, на пересечении нескольких улиц. И вывеска у него была броская. Так что в клиентах она не знала отбоя.

— Комнату? — уточнила Мардж, женщина высокая, крепкая, дородная и очень нарядная. Ее рыжие кудри покрывал чудесный чепец с вышивкой, а под синей юбкой можно было насчитать еще десять нижних юбок с оборками, что делало ее пышнее чем стог сена. — Ох, милая. Все комнаты заняты. Осталась только негодная, угловая. Крохотная и неудобная. Ну, и еще большая, дорогая, для господ. Слишком дорогая для такой маленькой птички!

М-да уж, выбор. Жить или в свинарнике, или переплачивать втридорога.

— А можно посмотреть обе? — осторожно спросила я.

— Конечно! — тетушка Мардж отерла руки передником, который уже перестал быть белым, и выкатилась из-за стойки. — Следуй за мной, моя птичка. Я покажу.

Она с топотом поднялась по скрипучей лестнице на второй этаж и гордо протопала по длинному коридору, мимо двух рядов дверей. Нужно сказать, что в коридоре царила идеальная чистота. Пол выскоблен, двери блестят лаком, медные ручки сияют. Чья-то заботливая рука с утра натерла их тряпочкой.

Богатые комнаты были за дубовыми темными дверями. Комнаты попроще — за светлыми сосновыми.

Ну, а моя обитель, как я полагаю, была в самом конце коридора, за неприметной коричневой дверкой.

— Раньше там жила семья домовых, — пояснила тетушка Мардж, возясь с ключом в замке. — Им места хватало. А затем они вдруг съехали. Кто знает, может, им место предложили получше. С тех пор комната стоит пустой.

В Вестмаре, в каждом доме, надо отметить, обязательно есть домовой, а то и несколько.

В доме графа, например, домовые носили бархатные черные костюмчики, остроконечные шляпы под широкими полами и ботинки с серебряными пряжками. И получали, между прочим, помимо чашки каши, жалованье!

Они следили за тем, чтобы дома был порядок. Чтоб не подгорала еда, чтоб не случился пожар, и чтоб никто ничего не украл.

Странно, что графине это удалось сделать, при наличии-то целой армии домовых. И притом она украла не кошелек с деньгами, а очень дорогую для хозяина дома вещь. Интересно, как ей это удалось?

И куда она ее перепрятала? Вопрос так и остался открытым.

— Ну, вот, — Мардж справилась, наконец, со старым замком и дверь со скрипом отворилась.

Уф, как же там было пыльно, сыро и темно!

Крохотное окно просто заросло паутиной и серой грязью, так, что свет дня еле-еле пробивался сквозь него.

Кроватка крохотная, узкая, голые доски.

— Я велю принести тюфяк, — неуверенно произнесла тетушка Мардж. Кажется, все мои эмоции — ужас, уныние и разочарование, — красноречиво проступил на моем лице, и хозяйка гостевого дома не была уверена, что ей удастся сдать эту комнату. — А ежели комната не нравится, давайте посмотрим дорогую!

И она уверенно шагнула к комнате с дорогими и красивыми дубовыми дверями.

Мардж повернула ручку, намереваясь открыть дверь, и это, конечно, ей удалось.

Но на пороге комнаты с другой стороны двери тотчас появился какой-то господин, разряженный в пух и прах!

И он очень высокомерно оглядел Мардж в лорнет, скривив губы и задрав повыше нос.

— Чем обязан вашему визиту? — задрав брови домиком и придав своей подвижной физиономии выражение высокомерной скуки, спросил он.

— О, господин Каэрон! — Мардж, увидев своего постояльца, вдруг принялась хохотать, словно он щекотал ее подмышками. Ее щеки раскраснелись, глазки она скромно потупила, словом, дородная уважаемая матрона вела себя так, будто была в восторге от Каэрона. Кем бы он ни был. — Господи всемогущий, как это я о вас забыла!

Каэрон посмотрел на нее, снисходительно изогнув рот и бровями собрав на лбу кожу гармошкой.

— В самом деле, как, — произнес он напыщенно.

— Наверное, ха-ха-ха, потому что комнату вам показывала Элиза, ах-ха-ха-ха!

— Скорее всего, — подтвердил Каэрон, все так же глядя на хозяйку и корча ну ужасно противные рожи.

Меня он сразу начал раздражать.

Во-первых, потому, что занял единственны приличные апартаменты из оставшихся!

А во-вторых, он производил ну редкостное впечатление дурака! Хотя бы потому, что его одежда была раззолочена спереди и сзади! Да еще и галстук завязан по последнему писку моды, тщательно, без единой лишней складочки.

И это в портовой дешевой гостинице!

Какого черта этот фанфарон тут делает?!

Глава 3. Стихи

— Прошу меня простить, господин Каэрон, — тетушка Мардж снова закатилась в приступе совершено глупого смеха. — Просто вот этой птичке понадобилась комната, ха-ха-ха-ха, и я нечаянно постучала к вам.

Каэрон снова подхватил свой лорнет и нацелил его на меня.

— О, какая свежая пташечка, — проговорил он и поставил ножки в туфлях с бантами в изящную позицию. — И как жаль, что я не могу раствориться в воздухе, чтобы уступить ей место! Хе-хе…

И он засмеялся, будто выдумал невесть какую остроумную шутку. Раскрасневшаяся тетушка Мардж подхватила его смех, кокетливо обмахивая пылающие щеки платочком.

Смех у него был тоже странный.

При все той же неестественно растянутой и сморщенной физиономии он еще и смеялся как бабуся, нюхающая табак. И полагал, о, я точно вам говорю, он полагал что этот смех верх изящества!

Я почувствовала, как меня начинает здорово тошнить от его великосветских манер! Наверное, и лицо позеленело, потому что Каэрон, разглядывающий меня в свой лорнет, вдруг сделал очень удивленное лицо и произнес:

— Оу, — и вытаращил глаза.

Его глаза за стеклами лорнета вдруг сделались ужасно внимательными, сверлящими, пугающе-серьезными, и зрачок в них на миг дрогнул, превращаясь в узкую вертикальную полосу.

— Драко-о-он! — завизжала графиня так, что мне уши заложило. И, о чудо! Ей удалось отшатнуться от молодого человека. Или это я сама сделала шаг, напуганная до колик открывшейся мне тайной.

Дракон здесь?!

Ходит, не таясь?!

Все бы ничего, мир напичкан магией, как кекс изюмом. Но только вот драконы — это те самые создания, с которыми предки графа Вейланда бились за право жить и править в Вестмаре.

И победили…

Так что знать драконов недолюбливала, а графиня так и вообще боялась, как крыс.

И напугалась я не Каэрона, а липкого прикосновения ее ужаса. Словно сама смерть коснулась моей руки костяной рукой с полуразложившейся плотью.

— О, какая похвальная верность Императору! — с улыбкой проговорил Каэрон, наблюдая за ужасом на моем лице. — Так истово отрицать драконов… Браво, браво!

И он поаплодировал мне, противно похлопывая друг о друга самые кончики пальцев.

Так, чтоб не помять кружевных манжет.

Ему, наверное, моя реакция должна быть обидна. Но он улыбался, корча свои уморительные рожи, и ни тени горечи в его глазах не было. Будто у него мозгов не хватало обидеться.