Наложница Короля

... Раз в месяц, когда наступает полнолуние и деревья вяжут черными вервями узоры на фоне бледного круглого диска, Зверь начинает рваться со своего поводка, воя от страдания, раздирающего ему грудь. Он жаждет людей, хочет тепла, ласки и любви. Старая Королева не может удержать его ни лаской, ни хитростью, ни болью. Отчаяние зажигается в ее глазах, из иссохшей тощей груди ее рвутся рыдания, она роняет слезы горше яда, но отдает этот приказ - найти невесту Королю, которого иначе как Зверем никак не называют, - и всех красивых молодых девушек в округе прячут, чтобы те не достались Зверю. Ведь он пожрет любую, насытится ее телом, вне зависимости от сословия и достатка.

Да только напрасно все это; их находят, упрятанных на сеновалах и в подвалах, тащат на божий свет за косы, и королевские евнухи выбирают самую крепкую, самую красивую, самую здоровую и чистую девственницу. Родным ее платится огромная сумма, чтобы те не вздумали жаловаться на свою несчастную долю, да только любящие родители не спешат радоваться деньгам и все равно прячут дочерей, не желая им доли королевской невесты.

Старая Королева - само зло. Она любит своего Короля, свет меркнет в ее глазах, когда Зверь отправляется на брачное ложе с очередной невестой, она стонет и мечется по королевской спальне, стеная и заламывая худые старые руки, ломая узловатые пальцы, унизанные дорогими перстнями и кусая тонкие сухие губы. Смешны чулки с бархатными подвязками на ее увядших бедрах, не нужен корсет чтоб поднимать ее дряблую грудь. Ее морщинистое лицо не украсят никакие белила и румяна, и самые роскошные платья не подчеркнут того, чего нет - красоты. Тяжек ее золотой венец, черны ее дорогие одежды, а в дорогих камнях ее украшений словно заточены чьи-то страдающие души, проданные ею демонам...

Королева любит своего Короля.

Зверю едва ли миновало двадцать лет, и восемь из них он держит в руках меч. Дитя сурового снежного дикого Севера и холодного солнца, потомок диких волков и медведей, он был наделен недюжинной силой и неукротим, как снежная лавина в горах. Когда в каменную столицу пришла беда, когда враги вгрызались в глотки защитникам и терзали обескровленную армию, явился он - Зверь в Медвежьей Маске, и беда и смерть отступили. Одним богам известно, почему Зверь отогнал поганых серых крыс от границ, почему он - дикий, немой, не умеющий говорить человеческим языком, - протянул руку помощи Старой Королеве и отбил ее королевство у врагов. Почему он не потребовал за свою победу ничего у каменного черного города - тоже никто не знает, как смог прижиться в каменных стенах дворца после свободного леса, и за что полюбила Старая Королева немого яростного Зверя - осталось черной, как ее каменный город и ее вуали, тайной.

Только она полюбила.

Пропахшего войной, кровью и пожарищами, огромного и сильного, как дикий лесной зверь, в тяжелых меховых одеждах, в шлеме из оскаленной медвежьей головы, закрывающем его голову и лицо. Никто и никогда не видел его лица, кроме Сердечного Брата, никто не слышал дорого слова из его уст. Его огромные, сильные обветренные руки могли только крушить и убивать, его широкие плечи могли только заслонять солнечный свет.

Но Старая Королева полюбила его с первого взгляда. С первого его шага под каменными сводами ее замка. Он словно крался, принюхиваясь как дикий зверь, и она бесстрашно вышла ему навстречу. Она не испугалась.

Его мощная грудь, перетянутая широкими ремнями, была залита кровью и тяжко вздымалась, стальные мышцы буграми перекатывались на иссеченных руках, покрытых старыми шрамами и свежими ранами. Королева не побоялась. Она прижалась к нему, окровавленному, обхватила его мощное тело руками и слушала, как бьется в груди его сильное сердце.

Королева полюбила Короля всей своей старой, пустой душой, неистово и безумно, словно нет и не было ничего в ее землях дороже и прекраснее Зверя. И стала его женой, позабыв своего покойного Короля, который, поговаривают, был прекрасен, добр и милосерден. И отдала Зверю корону, власть и королевство и покорилась ему.

Не это ли была плата за его победу?..

Но Зверь не умел любить. Или, может быть, жаждал иного?.. Да только став Королем, он тотчас начал искать себе невесту, молодую и полную сил, и горе пришло в покои к Старой Королеве. Она рвала волосы на голове и стонала от муки, называемой ревностью, но ничего сделать с Королем не могла. Он настоял на своем.

Но Королева была хитра. Она знала, как любит Зверь. В постели он был так же неистов и дик, как в бою, и иногда кричала она не только от наслаждения. Его не учили быть нежным и его пальцы не ласкали женщин. Хитрая старая Королева, она шептала Зверю в уши, что невеста напугается его, что не захочет, и будет вопить от ужаса и боли, что его образ настолько дик и свиреп, что невеста может и умереть от разрыва сердца.

- Она не примет тебя, о, нет! - шептала Старая Королева. - Ты страшен. А она тебя не полюбит так, как я. Ты не принесешь ей наслаждения так, как приносишь его мне, и она проклянет тебя перед ликом всех богов. Этого ты хочешь?

Но Зверь оставался непреклонен, и хитрая Старая Королева уступала.

Евнухи выбирали девственницу и отводили ее, обмирающую от страха, на брачное ложе Зверю. В полночь он являлся, и тогда крики терзаемой девушки разносились по всему замку, и Королева заламывала руки и плакала, билась в своей спальне, погибая от ревности. Ведь он любил другую.

Скоро являлся Зверь, рыдая и пряча лицо под медвежьей маской. От горя он снова едва не разучился говорить. Слова Королевы подтверждались - девы не принимали его. Каждый раз его ждала кровь и боль, отвращение и ужас, и он уверовал в то, что страшен и безобразен, и что ни одна женщина его не примет.

Он падал в колени своей хитрой Старой Королеве, со страстью сжимал ее худые ноги и плакал, как дитя, выл, как волк на луну, а она утешала его, поглаживая вздрагивающую мощную спину худой костистой ладонью и тайком улыбаясь. После он любил свою Королеву, зло, яростно, и кричала уже она - от счастья, наслаждения, торжествуя свою очередную победу.

Королева любила своего Короля...

А невесты Короля, его наложницы, его куртизанки, оставались во дворце. Зверь никому не желал отдавать свою добычу! Всего однажды за всю свою жизнь побыв с ним, они становились его вещами, безмолвными рабынями, чьею обязанностью было прислуживать Зверю и любить своего Короля, выражая свою любовь так, как он велит. Не было у них иной судьбы, кроме этой. Разодетые, как самые знатные дамы, они могли выполнять любую работу - и мыть посуду, и чистить печь, и служить табуретом, чтобы Король мог поставить на склоненную спину наложницы свои ноги, если ему вздумается. Он мог заставить их проводить ночь с его друзьями и вассалами, развлекая гостей и угождая им, и невесты Зверя все это сносили. Их участь - любить своего Короля...

Старая Королева зорко следила, чтобы ни одна из девушек более с Королем ночи не проводила, а потому они тихо исчезали из замка - кого-то Королева продавала верным вассалам, кого-то отправляла с тайным поручением так далеко, что в пути проходила вся жизнь их. И продолжала поставлять своему Зверю невинных девственниц, лелея в его голове мысль, что только с нею он может познать счастье и любовь.

Она крепко держала поводок своего Зверя в старой морщинистой руке...

Я - Катрина, его куртизанка. Его невеста на одну ночь, его вещь. Он любил меня, но в его любви нет ничего, кроме боли, крови и унижения. И моя судьба и обязанность - любить своего Короля...

Сердечный Брат Короля

Черный Город больше не любил Вольный Север.

Бессовестная Старая королева раз за разом отвечала отказом посланникам, и те возвращались ни с чем обратно.

Денег нет, говорила Старая Королева бессовестно, усмехаясь. Не было денег северянам, обороняющим ее границы от жадных крыс, не было денег им на теплую одежду и на добрые, хорошие шкуры для их шатров. Не было кож для ремней и сапог, не было денег на сталь для наконечников стрел - подстелить дичь или врага, все равно.

Она забрала, отняла у севера самое драгоценное, что было - Зверя, - околдовала его, лишила силы, разума и воли, и теперь отказывала северянам во всем, презрительно называя их варварами. Она знала - стоит им взбунтоваться, пойти войной на столицу, как Зверь воспрянет ото сна, взорвется яростным рыком и выместит на них свою злобу и многолетнюю боль. Погибнут все; и северяне это знали. А потому предпочитали и дальше мерзнуть в дырявых шатрах и есть мясо павших коней, лишь бы... лишь бы...

Старая Королева воистину была умна и хитра. Она понимала, что рано или поздно ее жадность будет наказана, но продолжала творить это зло. Соглядатаи ее черными воронами разлетались вдоль дорог, каркали картавыми голосами в снежных полях, и капали черный яд посланникам севера в глиняные кружки с питьем. Одного за другим их закапывали в промерзшую холодную землю и снег заносил свежие могилы белым покрывалом. Но и эти могилы, словно узлы на старой нитке, подбирались все ближе и ближе к каменному городу, и Старая Королева, обмирая от ужаса, слышала тяжкую поступь того, кто идет с Севера, попирая ногами могильные холмы, шепча краткие молитвы в честь ушедших верных слуг своих.

Снег скрипел под подошвами его меховых сапог, перетянутых на лодыжках засаленными старыми ремнями, дыхание легким белым паром вырывалось из горячей глотки, тяжелая шуба из звериных шкур лежала на его плечах, холодное солнце играло слабыми лучами на золоте его волос. Он был хорош собой, красив суровой мужской красотой - высок, крепко, хорошо сложен.

Именно его Старая Королева боялась, именно его сдерживала всеми силами, именно для него не жалела яда и его страшилась пустить в столицу. Сердечный Брат Короля, единственный человек, которого любил и которому доверял Зверь. Он был старше Зверя всего на пять лет, но это были долгие и трудные годы, а оттого Зверь почитал своего Сердечного Брата как старшего брата, как отца и слушал его наставления. Они вместе рубились в боях с крысами, они латали друг другу раны, и лечили друг друга, вливая горький настой в жарко дышащий рот.

Злые языки говорили, что Зверь и Сердечный брат Короля бросили монетку, кому из них стать Королем. Один принес себя в жертву Северу, надеясь, что за это Старая Королева поможет его народу, и некоторое время так и было. До тех пор, пока хитрая Старая Королева не сломала, не уничтожила Зверя - непобедимого и могучего воина. Когда она уверовала в свою полную власть над Зверем, она отказала северу. И это не могло понравиться Сердечному Брату Короля, отдавшему Старой Королеве самое ценное, что есть у него - друга. И не получившему за это ничего.

Остановившись посреди двора Черного Замка в каменном городе, северянин сунул руки за пояс и громко расхохотался, закинув голову. Его умные васильковые глаза глянули в сторону узких стрельчатых окон, за которыми мелькнула ненавистная черная фигура. Он еще раз недобро усмехнулся, отряхивая снег с плеч, и к нему тотчас подбежал человек - такие обычно сгибаются чуть не вчетверо в подобострастном поклоне, берут тяжелую поклажу и лошадей под уздцы.

Но этот, хоть и проявлял недюжинную гибкость в позвоночнике, смотрел строго и внимательно, и ничего из рук приехавшего господина брать не стал.

- Что Король, - спросил прибывший, - здоров ли?

- Вполне здоров и полон сил, - прошептал встречающий. - Тоска только гложет его сердце.

- Тоска, - задумчиво повторил приехавший, потирая гладко выбритый подбородок. - Он не нашел свою невесту?

- Нет, господин, - тихо и испуганно шептал соглядатай. - То-то и странно. Король молод и здоров, а...

- Не твоего ума дело, - грубо оборвал его северянин, хмурясь и кусая губы. - Ну, веди меня к Старой Королеве. Я поговорю с нею о моих делах.

Северяне не привыкли откладывать своих дел надолго, и приехавший, отряхнув с широких плеч снег, ступил в замок Старой Королевы. Он не отдал своей одежды слугам, от отверг питье и угощение, поднесенные ему с дороги - может, оттого он живым добрался до столицы? - и пинком открыл двери в тронный зал.

- Сердечный Брат Короля прибыл! - прорычал он, и многоголосое эхо разнесло могучий рык по многочисленным переходам в замке. - Требую почестей, положенных мне, внимания и защиты!

Ах, как знать, сколько неудачливых отравителей в этот день отправилось на конюшню - считать спиною плети? Сердечный Брат Короля в самом сердце королевства возвестил о своем прибытии, и отрави его теперь - Зверь убьет любого, даже старую Королеву. Это знал Сердечный Брат Короля, названный брат Зверя, и оттого смеялись его васильковые глаза, глядящие на скорчившуюся на троне старуху в черных траурных нарядах.

- Доброго дня, Этель, - произнес северянин, весело усмехаясь, и Королева задрожала от злобы, стиснула худые пальцы. - Здоров ли Король?

- Зачем ты приехал, Кристиан? - проскрипела Королева, и северянин усмехнулся, ступил к ней ближе.

- Я хотел повидаться с Королем, - ответил он нахально. - И передать ему просьбу от нашего народа. Мне кажется, наши слова отчего-то не доходят до него. Или доходят неправильно. Вероятно, ваши переводчики что-то путают, не понимают наш язык. Так вот я сам ему все скажу - на понятном ему языке.

- Король слышит ваши просьбы, - рыкнула старуха, и тот, кого она называла Кристианом, расхохотался.

- Я не верю тебе, Этель, - просто ответил он. - На Севере тебе никто уже не верит. Все говорят, что ты околдовала или прокляла Короля, оттого он позабыл нас.

- Ложь! - выкрикнула Старая Королева, и багровый румянец проступил сквозь густой слой белил. - Это ложь!

- Отчего тогда Король не может найти себе невесту и любит тебя? - нахально спросил Кристиан. - Отчего он не продолжает свой род, как положено Королю и не родит наследника, а предпочитает ласкать твое трухлявое тело?

- Оттого, что Зверь не умеет любить, - шипела Старая Королева. Она возилась на своем троне, крутилась, словно добрые люди разожгли под ним огонь и раскалили его добела, и словно сидеть на нем было невыносимо. - Он груб и дик! Он страшен и уродлив! Он умеет причинять только боль!

- О какой боли ты говоришь, старуха, - огрызнулся Кристиан. - О той, что получают женщины, в первый раз ложась в постель с мужчиной?

- Если бы только это, - усмехнулась Этель. - О, нет! Раз в месяц, в полнолуние, на него накатывает неутолимая жажда, и он превращается в монстра! Если не дать ему женщину, он растерзает всех, кто попадется ему под руку. Но и с женщиной он любезен не будет. Он возьмет ее грубо, страшно, он не остановится до утра, и некоторые не переживают этой ночи. Знал ты это о Звере? Теперь знай.

Кристиан усмехнулся, рассматривая скрюченную фигуру на троне.

- Что же выходит, - со мехом произнес он, - ты что, самая крепкая в твоем королевстве? Старая трухлявая колода крепче и выносливей юных дев, коль скоро Зверь еще не вытрахал твою душонку их прогнившей плоти?!

- Последи за языком, Сердечный Брат Короля! - зашипела злобно Старая Королева, корчась от его насмешек. - Ты не Король, и должен знать свое место! Как ни верти, а я его жена и Королева. И так останется навечно! Не может твой Король иметь иной жены. Не будет у него наследников. Не будет иной любви. Я сдерживаю его буйный нрав, и лучше бы вам всем быть мне благодарными за это!

«Бедный сын мой, - печально подумал Кристиан, и его красиво очерченные губы дрогнули. - Ты был слишком юн, и времени у тебя не было, чтоб научиться нежности. А эта старая ведьма воспользовалась этим... но она заплатит за свою хитрость!»

- Это чепуха, - беспечно ответил Кристиан, притворяясь, что ничего такого не задумал. - Я увезу Короля на Север, там мы сыщем ему покладистую девицу, которая родит ему много сыновей и еще больше - дочерей. Женщины Севера более отважны, чем местные девицы, и куда более смиренны.

Услышав это, старая Королева задрожала.

- Что ты хочешь, Кристиан? - прошептала она трясущимися губами. Ее маленькие запавшие глаза, почти лишенные ресниц, мгновенно покраснели, она смотрела на мужчину - и словно не видела его. - Не для Севера - для себя? Скажи; назови свою цену и оставь мне Короля. Каков бы они ни был, прячущийся под медвежьей маской, а я люблю его.

Кристиан с ухмылкой осмотрел зал, богатое убранство, глянул себе под ноги и увидел свое отражение в натертом до блеска полу.

- Я вижу, на что ты тратишь деньги, Старая Королева, - с усмешкой произнес он. - На колдунов, которые лечат твое старое тело после любви Короля и на бесполезную роскошь, чтобы потешить себя. Но я человек простой. Мне не нужен мрамор для дворца, и золотая чаша тоже не нужна, мне хорошо пьется и из глиняной кружки. А для начала... - Кристиан вдруг задумался. - Вели-ка мне приготовить комнату, Этель, да с горячей водой - согреться с дороги. И девку дай. Покрасивее да покрепче. Такую, какая и две ночи со Зверем пережила бы.

- Хочешь невесту Короля? - прошептала Старая Королева одними только губами, но Кристиан разгадал беззвучное шевеление ее сморщенных губ.

- Самую ладную, - произнес он, и глаза его заблестели, ноздри затрепетали, он с жаром потер руки. - Самую красивую и здоровую!

- У Короля других не бывает, - безжизненно ответила Старая Королева, поникнув.

- Так веди!

Старая Королева тяжело поднялась с трона. Двигалась она медленно и тяжело, бремя лет давило на ее согнутые плечи, и Кристиан посторонился, когда она проходила мимо, словно боялся, что край ее одежды заденет его. Как будто мимо него сама чума прошла или смерть.

«Давай, старая Этель. Веди ее. Покажи мне, как выглядит твоя судьба», - подумал Кристиан.

Он не был суеверен и не верил чародеям и магам, которые брали деньги за то, что вглядывались в будущее, но сейчас он не мог подумать иначе. Судьба. Он знал, что старуха, обмирающая от страха, не желающая выпускать из своих цепких когтистых лап свою желанную добычу - Зверя, - поспешит выдать Кристиану его выкуп и просто ухватит ту девицу, которая окажется поблизости. Кто знает, какие дороги привели эту девушку именно сюда и именно в этот момент? Кем была она - дочерью нищего дровосека, тянущей повозку с хворостом в засыпанном осенними листьями лесу, коль скоро не сумела она убежать от слуг Короля, ищущих ему невесту? Или знатной дамой была, любимой взлелеянной дочерью, а завистливые злые соседи, желая причинить боль и зло ее семье, указали слугам Короля на ее дом? Что делала она поблизости от тронного зала - мыла ли полы, натирая их щеткой, или шла на конюшню, расплачиваться за собственную оплошность? Теперь не узнаешь. Сама она вряд ли захочет рассказать, да и жизнь в королевском замке здорово укорачивает язык.

- Давай, Этель, веди сюда свою судьбу...

Дверь, чуть слышно скрипнув, вновь распахнулась, и старуха, шаркая слабыми ногами, втащила в тронный зал за руку девицу, покорно семенящую за Старой Королевой.

- Держи, - толкнув девушку к Кристиану, выдохнула Старая Королева. - Если хочешь, забирай насовсем, Зверь не заметит.

Карие, как переспевшие вишни, глаза девушки в оправе из чернейших, как спящий лес зимой, ресниц испуганно уставились в лицо северянину, она склонила голову, и по плечам ее скользнули богатые волосы, почти алые, как пламя костра, шелковые длинные локоны, такие густые и длинные, что и покрывала ей не надо было.

Кровь отлила от лица северянина, он и не заметил, как оказался на коленях, нерешительно и робко прикасаясь к подолу бархатного белого платья девушки, богато расшитого золотом и жемчугами, жарко горящими в свете свечей. Словно не женщина перед ним стояла, а божество, сошедшее на землю. Тихо вздымалась нежная грудь, тонкая шея словно выточена из мрамора, печально поникла, как стебель цветка в жару, нежны пальцы ее, словно из полупрозрачного фарфора, нерешительно перебирали складки платья.

- Чудо какое, - прошептал Кристиан потрясено, вглядываясь в смиренно склоненное лицо невесты Короля, белоснежное, как зимние поля на его родине и прекрасное, как летний сон. На щеках словно отсветами от розовых лепестков лежал румянец, тонкий и нежный. Губы девушки были так алы, так соблазнительны и красивы, как спелая вишенка, и Кристиан ощутил непреодолимое желание тотчас припасть к ним, попробовать их на вкус и обо всем забыть. - Богиня, ангел... Этель, ты воистину щедра, если даришь мне такие подарки! Буду беречь ее пуще собственного сердца, никому не отдам...

- Так ты согласен? - тревожно каркнула старуха словно из небытия. - Мы договорились?

- Договорились, Старая Королева, - произнес Кристиан, поднимаясь и не в силах отвести свой взгляд от девушки. - Я лишь погощу немного, навещу Зверя, скажу ему, что соскучился, и уеду... Так я могу забрать ее с собой?

- Она твоя, - усмехаясь, ответила Этель. - Ты слышишь, Катрина? Твой долг и первая обязанность - любить Короля. Так возлюби его, служа этому господину.

Искусство любви

Невеста Короля была молчалива и двигалась тихо, как тень. Кристиан, шагающий впереди, то и дело оборачивался, чтобы убедиться, а следует ли подаренная девушка за ним. Она шла.

Кротко уронив бессильные руки вдоль тела, опустив взгляд глаз, и на ее белоснежном лице было написано лишь смирение и неземной, потусторонний покой. Видимо, пыталась бежать из дворца когда-то. Вероятно, сразу после ночи любви с Королем, не желая себе такой судьбы. Не умереть - смерть грех, да и глупое зло против себя. Коли тебя итак уже обидели другие люди, к чему добавлять самую огромную обиду от себя? Она не хотела умирать. Жить она хотела, в ней столько здоровья и силы, что жить бы ей, да детей родить...

Но ее поймали и сломали. У Старой Королевы хорошие палачи, они не зря едят свой хлеб.

Поэтому сейчас она покорно брела за Кристианом, даже не помышляя сделать хоть шаг в сторону, уклониться от его маршрута. И не важно, что сделает с нею приезжий - палачи могут сделать больнее. Она это знала. А если в конце любого пути ее ждет боль, то не все ли равно?.. Кристиан смотрел на девушку, облизывал жадно внезапно пересохшие губы и, усмехаясь, шел дальше.

Погоди же, Старая Королева...

Комнату для Сердечного Брата Короля готовили всегда одну и ту же - достаточно просторную, чтобы вместить купальню, просторное ложе и стол. Это и все, в чем обычно нуждался Кристиан - в хорошем отдыхе после долгого похода и в еде. Но не сегодня.

Перед дверями своей опочивальни Кристиан остановился, снова обернулся на девицу - та немного отстала, словно идти вслед за мужчиной ей было невыносимо трудно и страшно, а оттого шаги ее прелестных ножек были совсем крошечными, - и дождался ее.

Она подошла к дверям и уставилась на Кристиана темными глазами, в которых уже закипали слезы, отчего показалась ему еще краше и невиннее.

- Заходи,- велел он, распахивая перед нею двери. - И ничего не бойся. Я же не Зверь. Я тебя не обижу. Обещаю. Слово Сердечного Брата Короля.

Девушка торопливо ступила в комнату, как-то стыдливо, неловко втянув голову в плечи, и Кристиан, шагнув за ней, накрепко заперся изнутри. Старой Королеве незачем было знать, о чем они будут говорить и чем станут заниматься.

- Ну, поможешь мне раздеться?

Девушка безмолвно и покорно опустилась на пол, готовая стащить огромные сапоги с ног своего нового господина, и тот снова усмехнулся, покачал головой.

- Глупенькое дитя, - проговорил он, склонившись над нею и обнимая ее плечи широкими горячими ладонями. - Не знаешь, как угождать мужчине?

Девушка лишь отрицательно мотнула головой, торопливо отирая быструю слезу, прочертившую блестящую дорожку на белоснежной щеке.

- Ну, не плачь, - Кристиан помог ей подняться, покровительственно погладил ее склоненную голову. - Я не хочу, чтобы ты плакала. Ах, как ты хороша собой! Какие волосы - что шелк! Ты очень красива. Тебе говорили об этом?

- Это проклятье мое, - прошептала она тихо, и Кристиан обнял ее, прижав на миг к своей груди.

- Глупенькое дитя мое, - повторил он. - Ты не знаешь еще, какой это дар. Ну, поступим так: я пойду, помоюсь после долгого пути, а ты разбери мою сумку - там припасы, еда. Не такая мудреная, к какой ты привыкла во дворце, зато не отравленная. И дожидайся меня, согревай мне кровать... Да не углями, глупенькая. Собой. Я хочу видеть тебя в постели совсем нагишом, поняла? И не бойся.