- -
- 100%
- +
— Да как ты мог так поступить со мной?!
Мне кажется, что я кричу.
От крика разрывается все мое существо. Тело словно разлетается на крохотные пылинки по вселенной.
Но на самом деле я не произношу ни звука.
Даже вздохнуть не могу.
Горло пережато спазмом вернее, чем удавкой.
Он казнил меня. Мой жених, мой любимый, мое дыхание, мое солнце и моя жизнь…
Мой удачливый охотник. Быстрый и смелый Йен.
Своим поступком он казнил меня. Вздернул быстро и без колебаний, словно воровку на эшафоте.
И оставил задыхаться и биться.
Страшное и жалкое зрелище.
— Прошу меня простить, — церемонно говорит он, почтительно склонив передо мной голову.
Слишком беспечно и легко. Безжалостно, без капли стыда.
Смотрит мне в глаза, а в них нет сочувствия или раскаяния.
Только мечтательная отстраненность.
Я видела у него такой взгляд, когда он лежал летом, в траве, нагретой солнцем, на холме. И смотрел в небо, в проплывающие облака.
Когда мы строили с ним планы на будущее…
А сейчас его будущее стоит рядом с ним.
Тия Бартон. Она почти что самая завидная невеста нашего городка, затерянного между Темных скал, у Зеркального озера…
Она держит его под руку.
Нарочно к нему приникает и сморит на меня с видом победительницы.
Уголки ее розовых губ чуть подрагивают, и я вижу, как она всеми силами старается не расхохотаться издевательски мне в лицо.
Она знает наперед, что меня ждет.
Побои от родных, презрение со стороны всего поселка.
Мне придется сторониться людей, потому что меня могут и камнями закидать, если встретят на улице. Потому что у нас от невест отказываются только в самых редких случаях.
Когда невеста нечиста…
И она знала это, перебегая мне дорожку и принимая ухаживания моего жениха.
От ее вида, вида победительницы, мне становится еще дурнее.
Сглатываю ком, душащий меня, и чувствую, как льются слезы.
Плакать перед этой парочкой стыдно.
Но я никогда не ощущала себя большим ничтожеством, чем сейчас.
Я раздавлена. Я такая жалкая, что самой от себя противно. Ненужная. Негодная. Брошенная, словно сломанная вещь.
О, лучше б мне умереть!..
— Ты же клялся мне в любви! Ты клялся всем, и моим родителям тоже, что мы будем вместе! Ты говорил, что весной мы поженимся! — пролепетала я.
И тут же стыжусь этих ненужных жалких слов.
К чему просить у того, кто все решил?
Вымаливать все обратить вспять?
Вымаливать любовь, которой уже нет?..
Я замолкаю, оглушенная жгучим стыдом.
Хотя хочется кричать, плакать и молить!
— Я больше не люблю тебя, — отвечает Йен равнодушно. И эти слова проводят еще одну кровоточащую полосу на моем истерзанном сердце. — Да и никогда не любил, наверное. Ты дорога мне как сестра. Но не как жена.
Я даже внятно говорить не могу. Я что-то лепечу, но из горла моего вырываются только бессвязные звуки да хрип.
Все мое существо вывернуто наизнанку.
Мне кажется, я сейчас упаду. Скачусь ему в ноги. Будто умоляя Йена передумать, вернуться ко мне.
— Они же со свету меня сживут, — в ужасе произношу я свой главный страх. — Забьют до смерти!.. Ты же знаешь!.. Зачем обещаться девушке, если не можешь и не хочешь исполнить своих клятв?!
В семье, где десять детей, и семеро из них девицы, которых выдать замуж не так-то просто, потому что приданое у всех бедненькое, отказ жениха от невесты просто трагедия.
А для таких родителей, как мои, и вовсе смертельный грех, и позор.
И, разумеется, в этом позоре виновата буду я!
Не смогла удержать любовь жениха!
Значит, вела себя как-то не так. Была недостаточно услужлива и мила со своим будущим господином-мужем.
Или вовсе — жених отведал запретного до свадьбы. И более ему ничего от бедной невесты не нужно.
Люди злы; они обязательно будут шептаться об этом за моей спиной.
И мать с отцом предпочтут смыть этот позор кровью.
Моей кровью, рузумеется! Так что расправы мне не избежать…
— Так вышло, — разводит руками Йен.
А Тия жмется к нему сильнее, вспыхивает румянцем и тихонько смеется, абсолютно счастливая.
Глаза ее сияют.
— Я был с Тией, — твердо, чеканя каждое свое бесстыдное и безжалостное слово, говорит он. Словно вбивает гвозди в крышку моего гроба. Навсегда гасит солнечный свет над моей головой.
Был — значит спал.
Обнимал ее обнаженные бедра, касался дрожащего живота.
Сливался воедино с ее юным телом.
Любил ее, властвовал над ней, заставлял ее отдавать ему самое сокровенное, и любовался ее прелестями.
От одной мысли, что эти двое, может, всего день назад в жаркой постели играли в самую сладкую и бесстыдную игру, меня мутит.
Видение обнаженных тел, переплетенных рук и ног, преследовало меня.
В ушах звучали сладкие стоны.
И вместо крови по моим жилам бежал жидкий огонь, от которого я корчилась и умирала…
— Я обесчестил ее. И перед ее родителями повинился. Я обязан жениться на этой девушке!
— Что?! Что?!
Зачем я спрашиваю? Ведь все ясно…
Тия жестоко смотрит мне в лицо. В ее глазах торжество и радость.
Раньше, когда они были слишком юны, когда им было по пятнадцати, они встречались.
Это были невинные детские встречи.
Но в них уже зарождалось взрослое чувство.
Но союз их был невозможен.
Йен не особо богат.
А Тия — очень завидная и богатая невеста в нашем городке.
Она не особо красивая.
Милая, конечно, потому что еще молода. Но много женихов за ней не бегало.
Отец ее берег для выгодной партии. Не для Йена, конечно.
Но пришла эта осень.
А вместе с ней и дурные вести с востока.
До нашего города долетела молва, слухи, что Темные Господа, о которых пару столетий никто ничего не слышал, вдруг решили вернуться жить в наши края.
А значит, им нужны были слуги. Служанки, если быть точнее.
И таковых они набирают среди людей, просто указав пальцем на понравившуюся девушку.
Что с девушками будет дальше? Никто не знал.
Раньше, пару веков назад, служанок свозили в Темные скалы. И, говорят, живьем сбрасывали в холодные глубокие шахты. Не очень-то похоже на службу, скорее — на жертву.
Но Темные Господа не привыкли объяснять своих действий.
И отец Тии опоздал. Слишком долго выбирал дочери партию получше.
Муж должен был спасти Тию от внимания Темных Господ.
Но все те мужчины, с которыми он хотел бы породниться, женились буквально в один месяц. И Тия оказалась никому из них не нужна. Хоть и богата.
Так что Тия рисковала оказаться в одном ряду с другими и проделать путь на дно шахты, как любая другая, приглянувшаяся Темным Господам.
И откупиться от них не вышло б.
В кармане Йена вдруг брякнул тяжелый кошель, набитый монетами.
И мне все становится понятно.
Йену щедро заплатили, чтоб он это сделал.
Заплатили, чтоб он обесчестил Тию.
И женился на ней.
…Ведь Темные Господа интересуются только нетронутыми, непорочными девушками… Порченная им ни к чему.
И Тия, сохрани она себя нетронутой, наверняка попала бы на отбор к ним вместе с прочими девицами.
Йен спас Тию. Не меня — хотя мог бы взять и жениться. И мне б тогда ничего не грозило.
Но он предпочел ее.
Потому что меня не любил никогда!
Ну, и тепленькое местечко себе обеспечил. Жениться на ней теперь ему просто придется, иначе его поколотят палками слуги ее отца.
А значит, и жить в богатом доме ему тоже… придется. И богатое приданое Тии он тоже получит.
Отец Тии не тот человек, с которым можно шутки шутить и не считаться.
Если бедный женишок заупрямился бы, его б погнали к алтарю силком. Или просто приволокли б на веревке, как упрямого барашка.
Мой отец такого себе позволить не может.
Не посмеет.
Не сможет.
И оспаривать решение Йена тоже не станет.
— Ты понимаешь, что станет со мной? — шепчу я.
Йен раздраженно отворачивается от меня.
— Но я тебя не касался, — ответил он. — Ты невинна. Что с тобой может быть?!
— А может, — зловредно хохотнула Тия, — уже нет? Может, ее кто-то уже огулял. Вот она и устраивает сцены, рыдает. Хочет, чтоб ты ее грех прикрыл.
От соперницы, признавшейся в грехе, мне, невинной, это слышать невыносимо вдвойне.
Мне невыносимо хочется ударить ее по счастливому лицу, по улыбающимся губам, сказавшим эту гадость.
Но вместо этого я распахиваю дверь и ухватываю Йена за рукав.
— Пошли оба вон! — кричу я с внезапно появившимися силами. — Вон, потаскуха! Не марай наш дом своим присутствием!
Вся сила, вся жизнь, что еще оставались в моем теле, были вложены в этот крик.
Лицо Тии переменилось.
— Да как ты смеешь, — шипит она.
Йон обнимает ее за плечи. Драки между нами ему точно не надо. Как и слухов о том, что будущая женушка его потеряла невинность до свадьбы.
— Это всего лишь нищая девка, — уговаривает он ее. — Пусть себе орет. Кому интересны ее крики?
— Вон, грязные мерзавцы! — в ярости кричу я.
Тия тихонько смеется.
Мой гнев ее не пугает. У нее есть Йен, готовый защищать ее.
А за мной нет никого…
— Удачи тебе, — издеваясь, говорит она. — Темные Слуги скоро прибудут сюда. И тогда… лучше б я оказалась права, поверь мне!
Визуалы
А вот и наши первые персонажи, главная героиня и ее охотник Йен!
Ну, и злодейка-разлучница!
Добро пожаловать в зимнюю сказку!
Глава 2
Беда не приходит одна.
Только открой ей двери, и неприятности последую одна за другой.
Слетятся, как демоны, на запах дурной смерти.
Не помню, сколько я сидела, оглушенная свалившимся на меня горем.
Ничего не слыша, не видя, не чувствуя.
Я словно умерла, утратила душу. Только мое тело дышало, сердце билось.
Но разум и чувства меня покинули.
Куда я теперь?..
Как мне жить? Что делать?
Да и для чего мне она, жизнь-то, теперь?..
…Очнулась я лишь когда в доме стало слишком громко.
То многоголосо вопило и стенало горе.
— Что… — хрипнула я пересохшими губами, поднимаясь. — Что происходит?..
Младшая сестренка где-то надрывно кричала:
— Матушка, не губи!
А мечущиеся по дому сестры и братья, словно испуганные тени, шептали и бормотали в ужасе:
— Темная Жатва, минуй меня!..
— Да что случилось-то?! — вскричала я, бросаясь туда, где было так страшно и шумно.
Мать и отца я застала у общей девичьей комнаты.
Сестер как ветром сдуло, все попрятались.
Наверное, даже из дому сбежали, чтоб не слышать и не видеть этой страшной смертельной возни.
Братья были тут, стояли рядом.
Но словно неживые, окаменевшие. Испуганные и растерянные. Не смеющие вмешаться.
А родители силой тащили из комнаты вон Юну, мою младшую сестру.
— Пошла! — рычал отец, дергая ее под руки.
Но она вцепилась в косяки с такой силой, что пальцы побелели.
А взрослый мужчина не мог ее с места сдвинуть.
И кричала, заливаясь слезами, кричала так, что кровь застывала в жилах от ужаса и жалости:
— Не выдавайте! Матушка! Отец! Пощадите!
— Да что тут происходит? — снова выкрикнула я.
Мать без сил выпустила сестру из рук, тяжело дыша.
Ее серое, помертвевшее лицо было растерянным.
— Темные Слуги, — выдохнула она. — Они велели нам выдать одну девицу от нашей семьи им в услужение. Юнку отдадим. Она с ними уйдет. Ты по весне замуж выйдешь. Все в доме просторнее будет…
От простоты и беспощадности этих слов у меня волосы встали дыбом.
В них не было ни жалости, ни страха, ни колебаний.
Только голый деловой расчет.
— Темные Слуги? — изумленно повторила я. — Это что, какая-то шутка?..
Я не могла поверить, что древняя легенда оживет. Что она все же станет реальностью.
Слишком много всего произошло в нашем маленьком поселении из-за этих пугающих слухов!
— Какие шутки, — огрызается мать. — Они уже в нашем городе!
— Вы их видели?! — я все еще не верю.
— И даже говорили с ними, — отвечает отец. — Точнее, слушали, что они нам велят. Болтливых-то они не очень жалуют. Да и нам велели молчать!
— Так всем будет лучше, — уверено произнесла мать. — Ну, вставай, Юнка! Хватит выть, все уже решено.
Юна рыдала, дрожа всем телом.
— Матушка, пощади! — кричала, умоляла она сквозь слезы, прижимая руки к груди, словно защищаясь от метящей в ее сердце смерти.
Разум мой помутился.
— Лучше?! — вскричала я. — Всем?! А ей будет лучше?! Это же верная смерть!
Зимой? В стужу? В темную шахту в старой скале? Смерть, точно…
— Цыц! Чего несешь? — окрысился на меня отец. — Это служение Темным Господам! Не смерть! Но это неточно. Ну, хватит орать, корова! Поднимайся! Городской голова ждать не станет! Пошлет солдат — они-то тебя приласкают по-свойски! Погонят копьями! Мы ему уже обещали тебя, так что обратной дороги нет!
— Лучше пусть копьем заколют, чем умирать, разбившись, в ледяной шахте! — верещала Юна. — Лучше сами убейте! А я не пойду!
Невыносимо было смотреть, как страдает это чистое, маленькое и беззащитное существо. Она ведь совсем молоденькая. Чистая, наивная и невинная.
Зато решение ко мне пришло само собой. Оно принесло умиротворение и покой.
И я даже ощутила тихую радость от того, как просто все разрешилось.
Вот, значит, каково мое предназначение. И какова миссия в этой жизни.
— Не троньте ее, — сказала я тихо, но звучно. — Вместо нее я пойду. Сама. Не надо стражи.
— А? — не поняла мать. — Ума лишилась? Куда ты пойдешь?! К Темным? А свадьба твоя как же? Что мы Йену и его семье скажем?! Они-то полным ходом готовят свадьбу. Это ж такие траты! Думаешь, так просто они скажут: «Ну, так и быть!»? Да нам вовек не рассчитаться!
— Свадьбы не будет, — спокойно ответила я.
— Это не тебе решать! Ишь, придумала что!
Юна смотрела на меня огромными глазищами, с надеждой и мольбой во взгляде.
Она абсолютно не понимала, почему я решила вместо нее шагнуть в пугающую неизвестность. Но была мне благодарна за это.
И отчаянно хотела жить.
— Не мне, — согласилась я. — Но все уже решено. Йен отрекся от меня. Бросил. Оставил. У него теперь другая невеста, Тия.
— Потаскуха! — взревел отец, отпуская Юну и набрасываясь на меня. — Ты что, осмелилась с ним спать?! Ты дала ему, бесстыжая?!
Удары посыпались на меня один за одним.
Я только успела голову руками прикрыть и сжалась в комок, чтоб отец не разбил мне лицо.
— Я не сделала ничего дурного! — пронзительно выкрикнула я.
— Это позор для всей семьи! Позор! Порченная! — свирепствовал отец.
— Нет! Я чиста! Он выбрал Тию! Он взял ее! Он уже ее муж!
Отец замахнулся кулаком. Он меня не слушал; не слышал.
Наотмашь хотел ударить.
Но мать повисла на его руке. Не дала опуститься его кулаку на мою голову.
— Не калечь! — прохрипела она, сдерживая отца изо всех сил.
— Позор!.. Пальцами будут тыкать!.. Хочешь прослыть матерью потаскухи?!
— Вот и отдадим ее Темным Слугам! — уговаривала мать отца. — Когда люди узнают, что свадьбе не быть, что Йен отрекся от нее, разговоров и шепотков не избежать! Издеваться станут! А если она и вправду не врет? Если невинна? Тогда Темные Слуги ее заберут! И тем докажут, что она чиста. И о свадьбе никто не спросит. Скажем — Темные слуги забрали. Какая ж свадьба, если Темные Господа ее себе захотели? Ну? И никто на нас не посмеет пальцем указать! И имя наше честное будет обелено и избавлено от позора! Не калечь ее, не порть ей лицо! Побьешь потом, если она соврала. Уж тогда я защищать ее не стану. Еще вожжами привяжу!
Отец, дрожа от гнева, медленно опустил занесенную руку.
Лицо его было красно и страшно.
— Но мы обещали Темным другую, — хрипло произнес он.
— Да им-то какая разница! — горячо зашептала мать. — Им-то какая разница? Для них мы все на одно лицо! И имен наших они не спрашивали! Так что отдадим ее. И всем будет лучше!
Второй раз за сегодня я услышала это жуткое «всем будет лучше».
И меня до самых костей пробрало могильным холодом.
Она правда считаете, что это будет лучше для меня?..
Глава 3
Девушек, собранных для Темных, согнали в дом главы города.
Не знаю, как родители объяснили городскому голове замену одной дочери другой. Только они что-то ему говорили.
Мать шипела, словно змея, отец зло смотрел на городского голову.
А тот все поглядывал на меня.
Его маленькие глазки так и сверлили меня!
Но их разговоры меня мало волновали.
Я понимала: если Темные Слуги решат меня забрать, то ничто этого решения уже не изменит.
Потому очень ждала испытания. А оно было, разумеется.
По очереди все девушки раздевались до одной только нижней сорочки, легкой, белой.
Темные Слуги забирали девушек по одной и уводили за закрытые двери, в темный большой зал.
Что там происходило, было неизвестно. Только городскому голове было велено молчать об испытании.
Сердце мое было неспокойно. А вдруг я окажусь недостаточно чиста для них?!
Снимая юбку, дрожа от страха и холода — комнату натопили почему-то очень плохо, — я думала о том поцелуе, что подарил мне Йен. Вдруг для Темных это тоже грех? Вдруг я окажусь слишком порочна для них?
Всех девушек увели.
Родителей моих давно вытолкали вон.
И я в одиночестве ожидала своей участи.
Тут-то и настиг меня городской голова…
Все-таки, это был его дом. И если прочих людей вывели, то он-то знал лазейки, чтоб просочиться в комнату, где держали девушек, предназначенных для Темных.
— А вот и ты, невинное дитя, — произнес он, появляясь из-за темной панели.
Она была словно дверца в тайный лаз.
А он — как похотливый кролик.
— Что вам нужно? — испуганно шепчу я, прижимая к груди одежду.
Его масляный взгляд обшаривает меня с головы до ног.
Омерзительное чувство!
— Я предлагаю тебе спасение! — шепчет он. А голос мерзкий, липкий, трясущийся.
— Какое еще спасение? — лепечу я.
Градоначальник придвигается как можно ближе.
Помимо холода в его нетопленном доме я ощущаю смрад его дыхания и жар, исходящий от его разжиревшего тела.
— Глупенькая! — шепчет он поддельным жалостливым голосом. — Ты что, не понимаешь, зачем тебя сюда привели, и для кого?
— Понимаю, — резко отвечаю я.
— И согласна стать игрушкой, вещью для этих чудовищ? — вскрикивает он. — Да непонятно, зачем им юные невинные девы! Уж не затем, чтоб браком сочетаться!
— Выбора у меня нет, — глухо отвечаю я.
— Выбор всегда есть! — горячо возражает он. — Почему ты должна жертвовать собой ради спокойствия города?! Пусть об этом другие думают. Ты же достойна большего. Ты должна жить!
Мне тут же стали ясны мотивы его заботливости.
Родители назвали ему причины, почему я тут.
Подозрение, что я не чиста, развязывало ему руки.
Он жаждал моего тела.
Он видел свой шанс.
И отступать не собирался.
Тут я почувствовала себя всецело в его власти.
С него никто не спросит, если он тут же обесчестит меня.
Темные меня не примут.
Родители поверят в то, что я отдалась Йену.
И в мои слова о насилии со стороны градоначальника никто не поверит.
— Одно твое слово «да», и ты спасена, — шептал он, наступая. — А если откажешь… Темные Господа вообще не люди. Они старые, скользкие и страшные извращенцы. Старые, понимаешь? Меньше сотни лет никому нет! Ты им достанешься. И уж они-то с тобой церемониться не станут! Даже представить страшно, что они сделают с тобой! Ну?!
Я не могу и слова сказать от страха. Вот попала, так попала!
Только трясу головой.
— Что?! — одергивает меня грубый голос. — Что ты мычишь, я не понимаю!
— Н…нет, — через силу выдыхаю я.
Мне страшно до черноты перед глазами, но я упрямлюсь.
Давлю даже робкие ростки отчаянных мыслей о том, что этот мерзкий человек может быть мне спасением.
Мне нет спасенья.
— Что — нет?! — раздраженно спрашивает он.
— Я не буду твоей никогда, — выдыхаю я упрямо. И, смягчившись, добавляю: — Да и ничьей вовсе.
Мужчина чуть не воет от злости, разочарования и… нетерпеливого вожделения.
— Дура! — шипит он.
Его тяжелые влажные ладони нетерпеливо шарят по моему телу. Сминают тонкую нижнюю рубашку.
Грязно, просто и липко скользят по моим замерзшим бедрам, задрав одежду.
Оставляют чуть заметные влажные следы на белом чистом полотне и на теле.
Это неприятно.
Кожа моя и так холодна. А его влажные ладони делают этот холод просто невыносимым.
— Да ты пойми, — снова шепчет он жарко, подавляя мое сопротивление. — Ты пойми, дура, что одно твое слово, и ты спасена! Ты не пойдешь к ним, в шахту. Ты останешься жива! Ты здесь, в поселке, останешься! Только покорись… скажи мне «да». Стань моей! Здесь, сейчас! Это быстро… и не так больно, как разбиться в шахте и ждать смерть, замерзая!
Но то, что он со мной хочет сделать, прикончит меня так же верно, как выстуженная зимними ветрами шахта.
За связь с мужчиной вне брака меня же камнями закидают. Отец насмерть забьет.
А этот похотливый хитрец, получив свое, разумеется, не женится на мне.
Даже если и защитит от Темных Слуг. Если найдет способ не выдавать разъяренным людям меня.
В лучшем случае он просто спрячет меня, и буду я жить как жук в коробочке.
Пока не задохнусь. Недолго.
Или же тотчас отречется от меня, взяв свое.
Скорее всего, так.
Он ведь нащупал слабое звено — оговор родителей. Он знает, что они за меня не вступятся. Поэтому его власть надо мной безгранична.
Я — беззащитна.
— Я хочу тебя, — шепчет он, жаркий, жирный, воняющий потом и больным, немытым телом, прижимаясь ко мне все смелее и крепче. — Ты такая прекрасная, чистая, светлая! Да я им всем шеи посворачиваю за тебя! Я!..
Он преисполнен своей восторженной бравадой.
Только это вранье.
Теперь я это четко знаю!
Я чувствую это по его скорым касаниям.
Он словно обжигается о мое тело.
Действует быстро, грубо, словно боится быть пойманным.
Каждый миг готов отскочить от меня, чтоб Темные Слуги не застали его за тем, что он портит то, что предназначено для Темных Господ.
Их-то добыча должна быть чиста и непорочна.
Ни о какой защите с его стороны речи и не идет.
Стоит ему получить желаемое, он точно бросит меня, как использованную изломанную игрушку, на растерзание толпе!
— Я не буду твоей никогда! — в отчаянии выкрикиваю я, отталкивая его прочь.