- -
- 100%
- +
3. Ян
- В топку все...
Ян устало пустился на удобное сидение в салоне автомобиля, захлопнул за собой дверцу.
- Поехали, Толя.
Устал жутко. Новый год, называется... все самое важное пришлось доделывать в последний момент, договор чуть не полетел к чертям, перепроверяли и подписывали буквально на коленке. Торопливые поздравления, глоток шампанского и конфета вместо закуски - поганая, надо отметить, конфета, какой скупердяй купил этого коричневого пластилина в нарядной обертке?! А с утра, в этом аврале, маковой росинки во рту не было. Шампанское сразу ударило в голову, разлилось тяжелой усталостью по плечам. И еще разрывающийся от звонков мобильник... Ян снова устало поморщился, глотнул ледяного шампанского прямо из горлышка, сплюнул приставший к губам мелкий кусочек золотой фольги и прикрыл глаза, выключая сотовый. Вкус праздника, с-сука...
Лилька истериковала прямо с утра, как только он сказал ей, что ехать ей придется не с ним, на персональном автомобиле с шофером и понтами, а вместе со всеми, на автобусе. И добираться самой, ножками, ножками... Какое-то неприятное чувство по отношению к пассии царапнуло Яна. Ишь ты, королева... Как быстро привыкла к хорошему, как махом научилась выпрашивать подарки! Голубую норку, роскошную шубку, он подарил ей немного раньше, но о ней она толковала едва ли не с октября месяца, всячески намекая, как к лицу ей будет светлый блестящий мех.
С собой в качестве неожиданного сюрприза Ян вез две коробочки (все-таки явиться совсем без подарка на Новый год было бы неприлично). Одну с серебряными украшениями, с цепочкой и подвеской из крупного голубого топаза. Прозрачный камень был словно скусно ограненный лепесток застышего пламени в изящной оправе... Лилька начала зудеть и намекать, что хотела бы "что-нибудь, что подошло бы к ее глазам и к голубому меху". Ян поморщился, понимая, что по сути его подарок даже сюрпризом не будет. Лилька сама его выбрала, рассмотрела со всех строн, даже знает сколько он стоит и сколько карат камень, черт... Ян лишь выступил в роли кошелька.
Вторая коробка была с маскарадной маской. Экслюзив. Ручная работа. Штучный экземпляр. Черная бархатная полумаска с блестяшками, со страусовыми перьями. Тоже ее выбор. Позавчера ее рассматривал весь отдел программистов, где Лилька хныкала, что ей такая "прелесть" не по карману, а так хочется...
Черт знает, зачем Ян позвонил в этот магазин и купил ее. Черт знает зачем он все это делал. Наверное, и правда влюбился? Наедине с ним Лилька становилась совсем другой. Не озорной и не бессовестной. Она смотрела в его глаза так кротко и восторженно, что кровь закипала, и его имя звучало в ее устах музыкально - Ян, Ян...
Но сегодняшняя истерика была каким-то странным, отрезвляющим откровением. Он словно проснулся, как будто вышел из оцепенения, и реальность показалась ему вульгарной, отталкивающей, а Лилька - жадной и расчетливой, этакой хладнокровной... кладоискательницей, хм. Вот и орет, боясь потерять свой "кошелек"... Нет, не думать, не думать об этом! Ян понимал, что сам себя накручивает, позволяет раздражению вылиться в совершенно определенном русле, и это, скорее всего, приведет к ссоре, а может, и к разрыву, и он потом пожалеет о том, что был несдержан... но пожалеет ли?..
И ведь вроде не глупая же девочка, все прекрасно понимает. Ну, какие любовницы, какие интрижки? Когда, мать твою, если все время на виду, вместе?! Никогда не было у нее такого, ни упреков, ни слов, ни сгоряча выдвинутых обвинений, а тут ее словно подменили. Как с цепи сорвалась. То ли не доверяла, действительно думала, что у него другая - уж больно внезапно он объявил о внезапно нарисовавшихся делах, - то ли ломала роль, изображая впавшую в уныние влюбленную. От этой мысли Ян морщился как от зубной боли, устало потирал сведенные на переносице темные брови, и напиться со злости хотелось все больше.
Лилька в постели оказалась... скажем так, далеко не тем праздником, на какой он рассчитывал. В первое свидание вела себя скованно, словно девственница, и это было даже пикантно и романтично. Он почувствовал себя сильным и всемогущим, этаким повелителем рядом с ней - отдавшейся в его руки беззащитной девушкой. Тогда это выглядело трогательно, она напоминала испуганного олененка, такая доверчивая, глядящая на него огромными глазищами, и тогда резких движений не хотелось. Хотелось растечься от умиления лужицей, хотелось дарить только нежность и чувственную ласку. Долго целовать. Любоваться. Прикасаться только осторожно, бережно.
Но потом оказалось, что эти большие доверчивые глаза, эти тихие нежные ненатуральные вздохи, романтическая поза - это все, во что умеет играть такая озорная и, казалось бы, отчаянная Лилька. Глядя на ее запрокинутое лицо с ровными ниточками бровей, с ярко накрашенным ротиком, похожим на спелую вишенку, который в момент экстаза округлялся, превращаясь в подобие маленькой и очень аккуратной буковки «о», Ян чувствовал себя словно в кукольном домике. Отвратительно. Пластмассово. Ни криков, ни страсти. Все красиво, неторопливо, томно и... не по-настоящему, что ли. Лилька была как принцесса, которую поставить на колени кверху задом и зверски отодрать просто... неловко. И Ян не мог понять, играет ли она эту роль, или на самом деле такая - нежная и ранимая девушка, которая ждет от любви только романтики... Или она просто боится лишний раз показаться некрасивой, растрепанной от страсти, жадной, похотливой? Боится признаться в своих желаниях, попросить об эксперименте, сменить позу? Стесняется? Да сколько уже можно стесняться?
Да и вообще - а кончает ли она, или только имитирует, красиво, чересур красиво постанывая и выкрикивая его имя? Эту мысль Ян отодвигал на переферию сознания, но она ранящим осколком выкатывалась, больно покалывая память и приводя его в бешенство. Хуже не придумаешь, когда женщина под тобой имитирует. Да черт, черт!... Черт, ну хорошо, нет оргазма - так можно найти способ, можно что-то придумать, ведь никто не торопит, оба взрослые разумные люди , без предрассудков и комплексов!..
От ледяного шампанского зубы ломило, горло тотчас сковало болью, но Ян упрямо хлебнул еще раз, сознавая, что назавтра наверняка будет простужен и едва ли сможет говорить громче чем шепотом.
- Толя, останови-ка, - увидев промелькнувшую за стеклом яркую вывеску, велел Ян и шофер совершенно неприлично хмыкнул. - Куплю еще подарок...
Холодный ветер дохнул в открытую дверь, но Яну было душно и он не стал запахивать расстегнутое пальто. То ли алкоголь, мгновенно всосавшись в кровь, его подначил, то ли озорство и упрямство, но, веля продавщице упаковать небольшую вещицу в подарочную упаковку, он думал почти с остервенением - или я сегодня трахну ее по-человечески, или пусть все катится к черту...
К пансионату подъехали уже затемно. Шел густой снег, было невероятно тепло и стояла потрясающая, прекрасная тишина - такая бывает лишь за гордом, вдали от трасс и машин. Фонари белыми шарами горели под мягкой белой пеленой, Ян даже подумывал - а не отпустить ли шофера прямо сейчас? Прогуляться по аллее, выкурить сигарету, остыть и подумать...
- Толя, наши где обосновались?
- Да вот тут, это крыло наше, - ответил водитель, кивнув на освещенные окна, неярко светящиеся за густой пеленой снега.
- Пятьсот третий это?..
- Пятый этаж значит, - угодливо подсказал водитель.
Автомобиль неспешно подкатил к подъезду, Ян устало выдохнул. Вышел, забрав с собой подарочные блестящие пакеты. В кармане снова завозился, вибрируя, мобильник, Ян нехотя вытащил его, нажал на экран, включая связь.
- Да, - на автомате произнес Ян совершеннно безликим, серым голосом, неторопливо поднимаясь по ступеням.
- Милый, я жду тебя, - промурлыкала Лилька в трубку. Похоже, сменила гнев на милость, размышлял Ян. Но, кажется, ему было уже все равно. Еще раз захотелось остановиться, закурить, вернуть водителя и... пересекая залитый светом холл и нажимая кнопку лифта, подумал, что будь он чуточку менее уставшим, так бы и сделал. В голосе любовницы слышались те самые гламурные нотки, которые он терпеть не мог; она говорила теми самыми интонациями, которые обещают много, но предвещают только классическую позу и застенчивое "Нет-нет, только так! Не надо иначе, я не могу!".
- Скоро буду, - устало по инерции ответил Ян, ослабляя узел галстука. - Еду.
"Еду" вместо "иду". Черт, может, действительно развернуться и махнуть обратно в город? В клуб, в ресторан, куда угодно? Алкоголь выветрился, оставив после себя вместо озорства и дерзких планов тяжелое равнодушие. Еще не поздно. Уехать, отключив мобильный, и реально оторваться.
У лифта, несмотря на поздний час, было еще несколько человек. Ян вместе с ними зашел, нажал на нужный ему этаж и оглядел полусонные лица. Вместе с ним, почти последняя, в лифт вползла бабка, шаркая стоптанной обувью и недобро погладывая на Яна, от одежды которого веяло холодом а на плечах, на черной ткани пальто таял снег, превращаясь в мелкие блетящие капли.
- Вам куда, выше?
Пожилая худощавая женщина неприветливо глянула на Яна своими глубоко посаженнными глазами, сжала и без того тонкие, сухие губы, словно он ее чем-то обидел, но промолчала, ничего не сказала. Ян не заметил, в какую кнопку она ткнула - старуха словно нарочно сделала это слишком быстро, как будто не желая ему отвечать из какого-то непонятного принципа.
Двери кабины лифта бесшумно акрылись, на их матовой металлической поверхности Ян увидел свое распывчатое отражение - высокая черная фигура, поднятый воротник, бликующие остроносые ботинки. Бабка косилась на него все с той же неприязнью, и Ян усмехнулся, думая, что она, наверное, она в его руках представляет остро наточенную косу.
Лифт остановился, двери его так же бесшумно разошлись, и бабка, недобро зыркнув в последний раз на Яна, шустро выскочила в коридор. Буквально тотчас погас свет, люди в лифте испуганно загомонили, и Ян поспешил выйти в коридор, чтобы, не дай бог, не остаться запертым в кабине.
- Ну просто все против меня... Черт, что за безобразие?! Это когда исправят?! Я свой ужин получу?!
- Спросите на рецепшене...
- К черту идите.
Замерцали экраны мобильных в попытке разогнать темноту.
- Это какой этаж? Женщина, вы какой этаж нажимали?
- Третий как будто.
- Выше подниматься надо по лестнице. Где лестница?!
- Там, налево... Идемте, покажу...
Кипя от злости, Ян вместе с другими пошел к лестнице. В потемках кое-как он поднялся на два этажа выше. В коридоре было абсолютно темно и тихо, даже фонари на улице погасли, в окнах в конце коридора была такая же беспросветная мгла. Подсвечивая себе телефоном, чертыхаясь, он с трудом нашел двери, бликанула цифра "3", изящно вырезанная из какого-то сплава.
- Да неужели...
Под дверями, обняв сумку, совершенно празднично и радостно храпело какое-то вусмерть пьяное тело, дыша перегаром. Ян, брезгливо переступив через спящего, даже не попытался рассмотреть его лицо. Лучше не знать, кто из сотрудников так напивается, иначе тот вылетит в мгновение ока просто потому, что попал под горячую руку начальству.
- Лиля? Лиля, я приехал.
Дверь была не заперта на ключ, словно Лилька нарочно оставила ее открытой, поджида Яна, и открылась при простом повороте ручки. В номере стояла такая же темнота, как и во всем отеле, а вот тишина... Торопливо разуваясь, подсвечивая себе телефоном, выхватывающим небольшим пятном света из темноты то яркие красные лилькины сапожки, аккуратно поставленные на полку для обуви, то ее шубку с меховым вортником, Ян вслушивался в какие-то подозрительные охи, частое хриплое дыхание, приглушенное неплотно запертой дверью в ванную комнату... Мобильник выпал из его пальцев и погас, потерялся, Ян тихо ругнулся, ступая, стараясь не спугнуть... кого?
В ванной лилась вода, из-за прикрытой двери отчетливее слышались вздохи, хриплые откровенные стоны. Ян кинул подарочные пакеты на постель, расстегнул металлический браслет часов, по привычке опустил их в карман. Один сверток - тот самый, заветный, - положил на край прикроватной тумбочки, потрясенно слушая женский дрожащий голос, стонущий так откровенно, развратно и сладко.
- Ждала меня, говоишь? Готовилась?
Он прокрался к дверям, стараясь ступать неслышно, приоткрыл их.
Стоны, откровенные охи усилились и Ян, слушая, как вода разбивается о тело откровенно ласкающей себя женщины, почувствовал, как в висках его шумит кровь, одурманивая, заводя, заводя до дрожи в пальцах, до стояка - до боли, до почти предоргазменного возбуждения.
- Вот же черт... так вот что тебя заводит?!
- Да, да, да, - взахлеб шептала она, а потом ее голос срывался, она заходилась в стонах, беспомощных, откровенных, и горячая возня в темной ванной только усиливалась...
- Ах ты, развратная девчонка!..
4. Двое
Ян донес дрожащую девушку до постели, оустил ее влажное тело в шуршащие простыни, навалился сверху, прижался, с удовольствием ощущая ее под собой. Ее живую дрожь, нетерпеливые движения, обьятья, льнущее к нему тело. Целуя ее подрагивающие губы, ощущая ее теплые ладони на своих плечах, он голову терял от ее податливости, от того, с каким жаром, с какой готовностью она отвечала ему, лаская язычком его язык. Что такое нашло сегодня на Лилю?! Отчего она, такая зажатая и скованная, вдруг без слов покорилась ему, доверилась в этой возбуждающей бесстыдной игре?! Чего ждала? Или, может, так нужно было - не спрашивая и не слушая ее капризных "нет!"?
- У меня много подарков для тебя, девочка моя... Эти завтра посмотришь, а сейчас...
- Потом, потом подарки! - ее горячие руки обвили его шею, она снова приникла к его губам, поцеловала, посасывая его язык так, что он напрягся, пережидая оглушительное возбужение, до изнеможения, до стона.
- Что же ты творишь...
Даже на миг оторваться от ее губ было невозможно. Девушка словно с ума сошла, обвила его руками и ногами и целовала, целовала - да так, что он сам начинал дрожать и постанывать, уже не в состоянии сдерживаться. Сокровенная, потаенная интимная игра, так покорно и смело разделенная ею на двоих, подействовала на Яна просто как бомба. Возбуждение и откровенное удовольствие, криками вырывающеся из груди девушки, завело его не на шутку - намного сильнее, чем завели бы просто ласки. В этом было что-то немного дикое, первобытное, насильное и покоряющееся, стыдливое и бесстыдное одновременно.
- У меня для тебя тоже есть подарок, - шепнула она горячо и развратно. Он ощутил ее ладонь на своем животе, ласкающую, поглаживающую откровенно и неторопливо, все ниже и ниже, острые ноготки провели полосу до самого паха, отчего живот налилися приятной тяжестью, кровь запульсировала в возбужденном члене. Маленькая ладонь легла на головку его подрагивающего члена, тонкие пальчки потеребили ее, чуть поглаживая, и Ян сжался, чувствуя, что горячее возбуждение накрывает его с головой.
- Что ж ты творишь...
В мгновение ока он оказался лежащим на спине, а девушка, оседлав его, прижималась к его паху низом живота, горячим раскрытым лоном, и двигалась, ласкаясь о его напряженный член, так неторопливо и мучительно, что хотелось снова повалить ее, ухватив за бедра, и войти в ее тело одним толчком, взять ее тотчас, жестко, грубо, трахнуть не думая ни о чем, кроме своего удовольствия.
- Что ты задумала?
Молча соскользнув с него, девушка склонилась над его телом, и Ян ощутил мягкий поцелуй на своей груди... потом еще, еще и еще, все ниже, ниже и ниже, по вздрагивающему от каждого теплого мягкого прикосновения ее губ животу. Да неужели?! Ее рука мягко сжала его член, губы чуть коснулись горячей головки, целуя, а язычок чуть лизнул влажную поверхность.
- Ох ты ж!..
Девушка вздохнула глубже, ее губы скользнули по головке члена, поглаживая ее, язык чувствительно пощекотал уздечку, рука двинулась, лаская, и Ян откинулся назад, несмело прикасаясь кончиками пальцев к плечу девушки, словно боясь вспугнуть, словно опасаясь, что она передумает.
Но она не хотела останавливаться; казалось, покорность мужчины забавляет ее, она ласкала его, увеличивая темп, сжимая губы на чувствительной головке, и он не вынес, начал несмело двигаться навстречу ее горячему языку, забывшись в удовольствии. Его ладонь легла на ее затылок, пальцы собрали рассыпающиеся влажные волосы, чтобы они не падали на лицо и не мешали, он приподнялся, чтобы посмотреть, понаблюдать за плавными движениями, даставляющими ему столько удовольствия, но ничего не было видно в темное. А ее малькая ручка, жадно скользнувшая по его напряженному бедру, вверх, по животу и груди, принудила лечь его, и он со стоном откинулся на подушки, закрыв глаза, покоряясь жаркой ласке. Ее губы скользили по его члену, сжимая, девушка принимала его все полнее, все глубже, и каждый раз он замирал, чувствуя сокращения ее горлышка.
В темноте он слышал, как она посмеивается, выпустив его член изо рта и лишь чуть касаясь языком, поддразнивая.
- Ах, вот ты как... вздумала поиграть?!
Подминая под себя ее податливое влажное тело, прижимаясь к ее горячему лону возбужденным жестким членом, он вздрагивал, стараясь успокоиться, не то развязка была бы слишком быстра. Но девушка словно с ума сошла. Она ласкалась, постанывая от нетерпения, выпрашивая ласки.
- Да ты с ума меня сейчас сведешь, - шепал он, на миг отрываясь от ее горячих губ. - Что на тебя нашло?!
- Хочу тебя, - шептала она, со страстью прижимаясь к нему всем телом, животом, обнимая его ногами, с нетерпением цапая коготками напряженную спину. - Возьми... возьми меня!
- Прекрати, - со смехом хрипнул он своим простуженным горлом. - Не то я оттрахаю тебя как...
- Оттрахай!
- Ну нет, так просто ты не отделаешься!
Хотелось оттрахать эту девчонку, которая так долго мучила его, до изнеможения, до состояния, когда она и двигаться не сможет. Хотелось ласкать каждую ее дырочку, чтоб потом неделю сидеть ровно не могла, хотелось чувствовать жадную пульсацию ее горячего нутра, когда она снова и снова будет биться в экстазе, и неважно, что будет у нее внутри - его пальцы или член. Считать сладкие спазмы ее пресыщенного ласками лона, брать ее снова и снова, пока пощады не попросит...
Он рывком поднялся, ухватил ее за талию и перевернул на живот. Нарочито грубо заставил ее встать на колени, шлепнул по ягодице так, что девушка вскрикнула.
- Хочешь сделать мне такой подарок на Новый год? - хрипило проговорил он, проводя ладонями по ее ягодицам, гладя с удовольствием, лаская такое доступное и желанное тело. - Будешь послушной девочкой?
В темноте раздался негромкий жужжащий звук, что-то маленькие, вибрирующее коснулось ее горячей кожи и Саша вздрогнула, чувствуя, как эта вещица неторопливо рисует на ее коже полосу, спускаясь по ложбинке меж ягодиц ниже и ниже.
- Что это такое, - только и успела произнести она, приподнявшись, чувствуя, как вибрация зажигает острое покалывание в каждом нерве. Мужчина за ее спиной хрипло усмехнулся, его ладонь легла на ее спину, принудив снова опустить голову на постель, а его пальцы с зажатой в них вибрирующей игрушкой скользнули меж ее ягодиц, вкрадчиво пощекотав сжавшееся колечко ануса, слегка проникая внутрь, совсем неглубоко, но этого было достаточно, чтобы от обжигающего чувствительного удовольствия она засучила ногами, стыдливо закрутила задом.
- Ой, - пискнула девушка, выгибая спину и сжимая бедра, когда вибрируюящая вещица начала рисовать набухающую острым наслаждением полоску от сжавшегося ануса до клитора, дразня припухшие губы. Ей показалось, что каждый ее нерв разгорается жжением, которое разливается по телу, заставляя пульсировать горячее желание в ее животе. Мужчина почти насильно развел снова ее ноги, его пальцы скользнули в ее мокрое от желания лоно, то погружаясь в него, то почти выскальзывая, и вибрирующая вещица теперь тревожила девушку изнутри, проводя горящую наслаждением полосу внутри ее тела, невыносимо щекоча чувствительный вход.
- Зачем это?! - извиваясь, простонала девушка, терзая руками простыни. Она то и дело выгибала спину, пытаясь закрыться, спрятаться от проникающих в нее пальцев, от нестерпимого удовольствия, но его ладонь, нажимающаяя на ее выгнувшуюся, дрожащую спину принуждала ее снова опустится, прогнуть поясницу, раскрыться для его ласк, и девушка, вся дрожа, заходилась в стонах, кусая и терзая простыни, когда пальцы его растягивали ее, неторопливо и мягко покачиваясь из стороны в строну.
- Мне показалось, тебе недостает острых ощущений.
- Хватит, хватит! - закричала она, когда его пальцы с зажатой меж ними вибрирующей вещицей коварно выскользнули из ее пульсириющего, налившегося тяжелый горячим возбуждением лона и провели по ее набухшему клитору, слишком чувствительному после игры в ванной.
- О, как ты кричишь... Слушал бы и слушал. Хочу чтоб ты кричала всю ночь. Кончишь для меня еще разок?
Мужчина навалился всем телом на девушку, крепче обнял ее за талию. Теперь она не могла сдвинуть ноги даже если б попыталась это сделать, его вес удерживал ее в одном положении. Его пальцы стали настойчивее, и ее голос рассыпался в жалких задыхающихся стонах. Каждое прикосновение раскаленными иглами пронзало ее нервы, удовольствие было слишком острым, настолько, что девушка зажалась так, что головка члена, проникающая в нее, почти причинила ей боль. Мужчина подался вперед бедрами, нажимая головкой члена на сжавшийся вход в тело девушки, продолжая ласкать ее клитор, отчего девушка напрягалась, постанывая и дрожа, и первое проникновение было чувствительно для обоих несмотря на то, что от возбуждения девушка была абсолютно мокрой, текла, запах ее возбуждения витал в воздухе и тревожил, распалял еще сильнее. Оставив игрушку, встав удобнее на колени, он любовно обнял ладонями подрагивающие ягодицы девушки, поглаживая горячую кожу, большими пальцами скользя меж ее разведенных ног, поглаживая припухшие от возбуждения мокрые половые губы, между которыми медленно двигался его член.
- Какая ты узкая, - простонал он, остановившись на миг, а затем продожив движения, мелкими толчками проникая все глубже и глубже с каждым разом.
От ощущения в себе движущегося члена девушка обомлела, ее ягодицы на миг расслабились и мужчина, поглаживая ее, почувствовал, как она оседает, прижимается к его паху, осторожно надевясь на его член, принимая его полностью с удовлетворенным долгим вздохом, который она тщательно пыталась скрыть.
- О-о-о, - простонала девушка, чуть покачива бедрами, двигаясь, извиваясь под его руками, вся дрожа под его телом. - О господи, как хорошо...
Это откровенное наслаждение было искреннее, простое, не кукольно-красивое, а настоящее, эти стоны, вздохи, всхливы хотелось слушать и слушать. Именно они распаляли страсть и заставляли ласкать ее податливое тело снова и снова. Мужчина подхватил девушку под мягкий животик, сильным толчком крепко вжался в ее бедра, проник в трепещущую глубину, замирая на миг, наслаждаясь покорностью девушки, ее беззащитной слабостью и удовольствием, с которыми она принимала его. Никакого притворства, никакого сопротивления и кукольной стыдливость. Никаких барьеров. Абсолютная свобода.
- Говоришь, можно оттрахать тебя как следует? И не будешь говорить - "нет, так не хочу!"? - шепнул он, жесткими толчками вколачиваясь в ее сжавшееся лоно. - Как следует?
- Да, да, - шептала она,- делай, что хочешь... ай!
Его сильные пальцы крепко обхватили ее бедра, он толкнулся еще и еще - быстро, жестко, на грани боли, - пронзая тело девушки острым удовольствием. Она постанывала, горячо и часто дыша, ее кожа стала мокрой от проступившего пота, поясница выгибалась, девушка двигалась навстречу мужчине, отчего его толчки казались еще сильнее.
- Скажи, что тебе нравится, - хрипло велел он, толкаясь в ее тело яростно. Влажные тела соприкасались с бессовестными шлепками, девушка поскуливала, обмирая под его руками, и он чувствовал, как она сжимается в предоргазменных спазмах. - Я хочу слышать... я хочу это знать, черт! Тебя! Подери!
- Да, да, да! - выкрикнула девушка, выгибая спину и замирая, принимая последние толчки, после которых горячее удовольствие накатило на нее и она забилась в его руках, чувствуя, как он кончает со стоном, вжавшись до боли в ее тело.
5.Потерянная ночная сказка
За окном было все так же темно когда уставшие любовники, обнявшись, устроились на отдых. Ян, прикрыв уставшие глаза, долго целовал ее чуть припухшие, горячие губы, девушка смеялась в темноте, ее ладони обнимали его, она приникала к нему, прижималась крепко-крепко, замирая как ребенок, и казалось, даже дышать переставала от переполняющего ее восторга. Именно эти наивность и чистота - да, странно, но даже после всего произошедшего в этой комнате Ян думал, что именно сейчас, ласкаясь к нему, девушка очень чиста, - нравились ему, и он обнимал ее, прижимая сильнее к груди, ласково поглаживая ее гибкую спинку.
Так она и уснула - в несколько минут, - доверчиво прижавшись щекой к его груди, обхватив его рукой и сладко сопя. Ян тоже задремал, но какой-то стук , хорошо слышный в абсолютной тишине, вырвал его из полудремы. Как будто кто-то в дверь стучал? Ян приподнялся, прислушиваясь. Нет, все было тихо. Но сон как рукой сняло - несмотря на дневную усталось и простуду, - и зверски захотелось курить. Чертыхаясь, Ян вспомнил, что его сигареты остались в ящике стола, в офисе. Придется искать здесь.
Осторожно высвободившись из рук спящей девушки, он поцеловал ее в плечо, легонько, чтобы не разбудить. Она тихонько хихикнула во сне, нашла его руку, притянула к себе и поцеловала - сначала в ладонь, потом пальцы, прихватив на миг горячими губами, чуть коснулась языком, - и снова уснула, засопела глубоко. Этот невинный и одновременно очень эротичный жест тронул его сердце, заставив ощутить всеобъемлющую нежность, от которой в глазах предательски защипало. Лилька, какая же ты еще маленькая невинная девочка!..
Свет так и не дали. В темноте Ян с трудом отыскал свою одежду - половина была влажной, потому что он оставил ее в ванной, - у полки с обувью отыскал оброненный телефон. Подсвечивая себе, обулся, накинул пальто. Кажется, в машине были сигареты в бардачке. Ночью беспокоить шефера не хотелось, Ян рассчитывал их сам найти, поэтому звонить не стал.
За дверями все еще спало, сладко храпя, пьяное тело, и Ян, переступив через него, недобро выругался. Наверное, этот храпящий идиот ворочался во сне и задел двери ногами, этим стуком разудив Яна. Если б не этот пьяный осел, был шанс спокойно проспать до утра.
- Уважаемый, - склонившись над дышащим перегаром человеком, громко произнес Ян, крепко встряхивая его за плечо. - Вы не моги бы найти более подходяще место для сна?
- А? Что? - забормотал пьяный, кое-как поднимая голову со своей сумки.
- Говорю - идите спать в свой номер, нечего валяться на дороге!
Кое-как добравшись до лестницы, Ян начал спускаться, подсвечивая себе телефоном. Все вчерашние сомения, раздражение, злость растворили в страсти сегодняшней ночи и думать теперь хотелось только о хорошем. Не думалось о плохом, совсем. Стоило ему вспомнить о подрагивающих губах, которые он целовал, подумать о любовно поглаживающих его напряженную спину ладонях, о ногах девушки, несмело обнимающих его бедра, как он заводился с полоборота. Захотелось даже вернуться, никуда не ходить, разбудить девушку и продолжить исследовать ее тело. Пощекотать ее соски, прижаться лицом к животику, слушая бьющийся под кожей пульс...
Свет вспыхнул, ослепив Яна, и мужчина зажмурил глаза, недовольно ворча.
-Ну, слава Богу...
По лестнице спускаться не хотелось, поэтому он открыл двери на этаж и прошел к лифту. В ранний час никого не было, и он, нажимая на кнопку первого этажа, усмехнулся, припоминая старуху, недобро косящуюся на него.
В кармане снова завозился, вибрируя, мобильник, и Ян, не глядя, поднес трубку к уху.
- Слушаю, - хрипло произнес он.
От вопля он едва не оглох, сонливость и расслабленность с него как рукой сняло.
- Я, - со слезами, в абсолютной истерике, орала Лилька. - ждала тебя всю ночь! Всю! Ночь! Пятнадцать неотвеченных вызовов! Пятнадцать! Толя с вечера у себя в номере, он привез тебя еще вчера! Где! Ты! Был?!
Лифт раскрылся и ошарашенный Ян сделал шаг вперед, в залитый светом холл, покидая пустую кабину. Его рука, сжимающая телефон, подрагивала, а в мозгу, словно пламенем охваченном, всплывало понимание - нет, это невероятно, невозможно! - того, что он провел ночь с другой женщиной.
Он. Провел. Ночь. С другой. Женщиной.
Зажегшийся электрический свет заливал все кругом, слепил Яна, и он чувствовал себя вырванным из нежной ночной сказки, так, словно вообще попал сюда из другого мира. Он обернулся и за своей спиной увидел закывающиеся двери лифта, за которыми осталось все - страсть, нежные поцелуи, желание, обожающая его любимая женщина... Все. Конец. Точка.
Ночью он был с другой женщиной. Не с Лилей.
С другой, совершенно посторонней молодой женщиной, черт ее дери!
Лилька что-то еще кричала, но смысл слов не доходил до Яна, он в ужасе запустил руку в волосы, растрепав их и взъерошив, совершенно не понимая, что ему теперь с этим делать, и надо ли делать вообще... Глядя на лифт, доставивший его сюда, он понял, что сейчас даже не найдет тот номер, в котором провел ночь.
- В лифте застрял, - хрипнул он, прерывая нескончаемый поток брани Лильки. - Мы приехали как раз перед тем, как свет выключили.
Лилька замолкла, Ян тоже молчал, все еще не отойдя от потрясения. В мозгу его картинка складывалась, и то, что раньше немного удивляло его или казалось незнакомым, теперь становлось понятным. Тело незнакомой девушки показалось ему изящнее и легче, чем Лиля, волосы - хоть и мокрые, и в темноте - длинее и темнее. И, главное, ее горячность, страсть, ее неистовое желание, с которым она отдавалась ему! Смешно даже думать теперь, что пластмассовая куколка-Лилька с такой же охотой и готовностью расставила бы перед ним ноги и так же безумно, сладко, головокружительно и самозабвенно стала бы его целовать, прикусывая в страсти его губы, ногой спихнув подарки с постели на пол!
От воспоминаний о бьющемся под его ладонями теле Ян ощутил возбуждние, закашлялся, потому что Лилька все еще бубнила ему что-то в ухо, а он не мог думать ни о чем, кроме оставленных в комнате незнакомки подарков - и небольшого вибратра в том числе. Пикантная подробность интимной связи с посторонней женщиной. Но, кажется, она осталась довольна?..
Вот же черт!..
- Сейчас буду, - резко рявкнул Ян в трубку и дал отбой.
Вот же черт!!!
Вот почему она тоже ничего не заподозрила - она ждала своего парня, то сопящее под дверями тело, сообразил Ян. Готовилась к романтическому вечеру, приняла ванную, хм... Голос не опознала как чужой потому что он простыл и хрипел, это и дураку было ясно. Черт, даже жаль, что такая девушка досталась этому пьяному животному... Ну, это понятно, а он-то хорош! Почему вообще решил, что пришел точно по адресу? Ян припомнил танцующий луч света на глянцевой алой коже, полку для обуви и меховой ворот на знакомой шубке. Лилькины вещи. Ее сапожки, ее шубка на вешалке. Он мог поклясться в том, что это были ее вещи. Один взгляд на них, и он ощутил себя дома - так привычно, знакомо и ожидаемо они выглядели. Вот почему.
- Так-так, - протянул Ян, нервно посмеиваясь. - Вот же черт... Надо же было догадаться, что Лиля поедет красоваться в своей новой шубе... Значит, вещи она могла отдать, подарить, дать на время...
Новая догадка пожаром вспыхнула в мозгу Яна, адреналин заставил сердце колотиться чуть ли не вдвое быстрее.
Подруге. Коллеге. Их общей коллеге она их отдала - черт, вот это поворот!
Ян понял, что сегодняшнюю ночь провел с одной из своих подчиненных, и даже не знает, с которой из них! Черт! Он снова оглянулся на лифт, словно тот был порталом в иное измерение, и понял, что не знает точно даже, на каком этаже он был. Четвертый? Третий? Шестой? Или все же пятый, но просто номером ошибся?
Лилька покричит и уймется. Кажется, она уже поверила, что он ночь провел в лифте. Не поверила - да и черт с ней. В любом случае, это сейчас волновало Яна меньше всего. Пересекая холл, он решил зайти в местный ресторан, выпить чашку кофе, привести в порядок мысли и хоть как-то успокоиться. Потрясение - да что там, глубокий шок, - просто вытряхнул его из сна, в памяти все снова и снова всплывали особо пикантные моменты этой странной и страстной ночи, и Ян вспыхивал, ощущая приливающую к паху кровь и понимая всю абсурдность и невозможность этой ситуации.
А вот его нечаянная любовница? Что будет с ней?
Пригубив чашку кофе и закуривая, наконец, первую утреннюю сигарету, Ян сощурился от горького дыма, вспоминая движения шелковистых нежных бедер под своими ладонями. Что этот спящий под дверями пьяница сделает своей пассии, когда поймет, что ночью в его постели кто-то неплохо провел время с его подружкой? Черт, и подарки... Яну не было их жаль; самым краешком своих бессовестных мыслей он даже представлял себе, что неплохо было бы самому надеть на шейку этой незнакомке серебряную побрякушку, опустить на ее лицо бархатную маску и поиграть с ней еще в какие-нибудь игры, столь же интересные и увлекательные. Но спящий в коридоре парень не мог не понять, что эти вещи не он дарил. Девушка сама ему скажет, поблагодарит за подарки с утра, он удивится, всплывут подробности ночи, и тогда...
Черт! Ян тряхнул головой, прогоняя горячие, бессовестные мысли о незнакомке, так упорно лезущие в голову. Похоже, она завела его не на шутку... А надо бы думать не о том, как они могли бы покувыркаться еще, а о том, чем ей может грозить их нечаянная связь.
Есть три пути узнать, кто эта девушка, думал Ян уже хладнокровнее, докуривая сигарету и туша ее в пепельнице. Первый - это дождаться скандала, как ни прискорбно. Жаль, если события пойдут по этому пути. Но, вероятно, он как-то сможет защитить девушку от нападок ее бой-френда? Нечего было напиваться и засыпать на коврике...
Второй путь - если все будет тихо, - аккуратно узнать у Лильки, кому она одолжила свои вещи. Просто спросить. Или понаблюдать за коллегами, сапожки-то приметные, красные.
А третий... Ян усмехнулся, пригубив чашку с кофе и щуря глаза, в которых снова разгоралось желание. Третий, самый невероятный, невозможный, как и сегодняшняя его ошибка - это тот, в случае которго спящий под дверями парень не устроит сцену своей пассии. И ничего вообще не поймет. И она явится на корпоратив, - от этой мысли Ян даже поморщился, пережидая, когда вспыхнувшее возбуждение остынет, покинет его, так заводила эта мысль, - в его подарках.
Интересно, наденет или нет? Черт с ней, с побрякушкой - вещь маленькая, не разглядеть, - а вот маска - вещь приметная.
- Если бы ты ее надела, - пробормотал Ян с улыбкой, допивая свой кофе, и улыбаясь своим мыслям, - я бы узнал тебя... вот тут бы и познакомились...
Вспоминая снова и снова ее нежные стоны, переходящие в резкие, отрывистые, хриплые, Ян все больше и больше забывал об ожидающей его Лиле, которая провела бессонную ночь, и все больше хотел узнать, что за девушка сегодня разделила с ним постель.