Золушка по принцу не страдает

- Пить! Пить…

Силы покинули Изабеллу, как только она открыла глаза.

За окном было чудесное солнечное утро. Пели птицы.

Безжалостное утро, выжигающее яркими, горячими лучами глаза, и беспощадные птицы, своими трелями взрывающие мозг бедной девушке!

Голова ее раскалывалась, ибо вчера было выпито слишком много, по поводу ее двадцатилетия.

И во всем виноваты эти гномы, с которыми она поспорила, что они не смогут вырыть подкоп в подвал ее отца и выкатить оттуда бочку лучшего вина!

- Окно закройте! Погибаю! - простонала Изабелла, зажмурившись и пряча лохматую голову под прохладной подушкой. - Воды! Воды!!!

- Когда семеро гномов кричат «пей, пей, пей!», это не означает, что они желают тебе добра. Да и слушать их не обязательно, - со смешком ответил страдалице чей-то незнакомый голос. - Как тебя вообще угораздило с ними связаться?! Они перепьют любого мужчину, что уж говорить о маленькой девчонке!

- Эй, эй! - сердито запротестовала Изабелла, скидывая подушку с гудящей головы и мужественно открывая один глаз, чтобы рассмотреть собеседника. - Я не маленькая девчонка! Мы праздновали мое двадцатилетие, вообще-то!

- Да, конечно, - посмеиваясь, ответил ей собеседник. - Взрослая и могучая великанша?

На эту колкость Изабелла ничего не сказала, потому что ее мужественно раскрытый глаз обнаружил собеседника, и второй глаз вытаращился сам собой.

Перед глазами Изабеллы мельтешила голая мужская задница.

Отполированная до идеальной гладкости, до блеска, восторженными девичьими взглядами! Подтянутая, упругая, загорелая задница! Как будто ее обладатель валялся на белом тропическом пляже, в горячем песке, под пальмой, под жарким солнцем, ну совершенно голышом.

Несомненно, эта красивая задница была молодой. Ну, как и ее хозяин.

Самая красивая, самая совершенная задница всего Королевства! Такой неописуемой красоты, что у Изабеллы на минуту отступили дурнота и головная боль, погасли все краски мира.

Такие задницы можно упаковывать в шелковую бумагу и дарить девицам на совершеннолетие!

- Минутку потерпи, - ответил обладатель красивой пятой точки. - Еще минуту! Когда все будет готово, я спасу тебя от неминуемой гибели.

В немом восторге девушка поднимала глаза выше, рассматривая гибкую поясницу, мускулистую, широкую, загорелую спину приятного орехового цвета, широкие плечи, сильные руки и светлые, золотые волосы, разметавшиеся по плечам.

На крепких ногах и на руках мужчины волосы тоже были золотые, поблескивали в свете утра, как тонкая стружка на столе ювелира.

Да и сам молодой человек здорово напоминал произведение искусства. Будто выточен из камня искусным резчиком.

Ну, впрочем, можно и всего его упаковать, да.

День рождения определенно удался.

«О-о-о, я что, умерла после вчерашнего? - подумала девушка, разглядывая красивого молодого человека. - И попала в рай? А если это ангел, то где его крылья? Где я и кто это вообще такой? И почему он голый?!»

Она лихорадочно обшарила себя и обнаружила, что тоже спала голышом! То есть абсолютно!

- Ты что натворил, паршивец?! - простонала она в ужасе, дрожащими рукам откидывая одеяло. - Где мои вещи!?

Молодой человек рассмеялся, помешивая что-то большой деревянной ложкой.

- Для девственницы ты ведешь себя очень рискованно и неосмотрительно. Не бойся; ничего я с тобой не делал. Мы просто спали вместе.

- А зачем ты раздел меня, мошенник?!

- А ты не помнишь? Наши вещи ты вчера…

- О, стыд какой! - простонала девушка, натягивая на голову одеяло. - Это все гномы! Ну, войлочные валенки! Я попрошу у отца, чтобы он закопал все их норы, чтобы они никогда не смогли выбраться наружу!

- Это под силу только Королевскому Лесничему, - усмехаясь, ответил молодой человек. - Ты можешь похвастаться знакомством с ним?

Изабелла прикусила язык.

- Нет, конечно, - смирно проговорила она. - Будем считать, что гномы избежали наказания…

Королевский Лесничий, он же министр лесного хозяйства, был ее отцом и по совместительству лучшим другом Короля.

Но красивому незнакомцу лучше не знать, что дочка министра бегает по лесу в сомнительной компании пьяниц-гномов. Ведь если он кому-нибудь разболтает…

«Отец рассвирепеет и просто убьет меня! Он меня уничтожит! Он опозорит меня, погубит всю мою репутацию! Он велит отнять у меня все штаны, все сапоги, - в ужасе думала она, - лук со стрелами, конечно, отнимет тоже, а на меня напялит самую уродливую юбку, какую можно вообразить! Вон ту, с воланами! И заставить ходить в ней на людях! А потом, в качестве наказания, выдаст замуж. Да-да, за первого встречного. Или нет, еще хуже, за соседа, за этого юношу с розовыми щеками. О, только не это!»

- И одежда наша, - продолжил молодой человек, - просто намокла в пруду, куда ты нас обоих свалила. Ты забралась мне на плечи и скакала там, пока я не поскользнулся на мокрой траве. Полночи мы вытряхивали из карманов головастиков.

- О, ну это не так страшно, - облегченно вздохнула Изабелла, показывая кончик носа из-под одеяла. - Значит, можно вернуться к созерцанию прекрасного. Дайте две, - сказала девушка, протягивая руку к молодому человеку.

Точнее, к тыльной его части.

- Что ты сказала? - он, было, обернулся, но Изабелла протестующе замычала, махая рукой:

- Нет, нет, - сказала она. - Повернись обратно! Если умру сегодня, то перед смертью я хочу видеть что-то прекрасное!

Молодой человек расхохотался:

- Ты думаешь, - произнес он, - что спереди все так ужасно?

- То, что у тебя спереди, приличным девушкам видеть не полагается, - отрезала Изабелла. - А вот зад в самый раз! О, нечеловеческая красота! Так кто ты такой, говоришь, о, незнакомец с самой шикарной задницей в округе? И откуда ты тут взялся, ведь раньше я тебя не видела!

Молодой человек расхохотался так, что расплескал что-то по дубовому столу. Изабелла уловила аромат королевского горячего сладкого шоколада - верного лекарства от всех хворей.

«Варит мне с утра шоколад? Как это мило! Определенно, он намного лучше гнома, - подумала она. - Лишь бы только не оказался каким-нибудь богатеньким соседом и не попытался приударить за мной».

- Приличная девушка, говоришь? - весело сказал он. - Признаться, вчера я подумал, что это не двадцатилетие приличной девушки справляют в лесу, а банда разбойников особо жестоко убивает свою жертву. Даже хотел бежать.

- Испугался? - насмешливо спросила Изабелла.

- Очень! - ответил молодой человек, повязывая маленький фартучек и прикрывая то самое, что девушкам видеть не пристало.

- И что же ты не сбежал? - насмешливо фыркнула Изабелла.

- Я услышал твой голос и подумал, что ты попала в беду, - ответил молодой человек, обернувшись к ней.

Теперь она могла рассмотреть его хорошенько со всех сторон, и спереди он был так же хорош, как и сзади.

«Великое Три Девятое, где же делают таких красавцев?! - думала девушка, изумленно рассматривая рельефный подтянутый живот, золотящийся полоской светлых волос, широкую грудь - мечта любой девушки, желающей куда-то припасть! - Он словно сбежал из девичьих грез. Почему раньше я его не видела? Милый, спасибо, что надел этот фартук. Не то, чтобы нарисованные на нем орешки были уместны, но еще одного потрясения за сегодня я не пережила бы».

У молодого человека было загорелое, мужественное, и вместе с тем обаятельное, улыбчивое лицо. Светлые голубые глаза, ослепительная веселая улыбка и золотые локоны! Настоящие золотые, даже оттенка точь-в-точь, как волшебная золотая пряжа!

- Люк, - представился он, улыбнувшись так ослепительно, что Изабелла мигом забыла о красотах его задницы и едва не умерла от восторга, очарованная его улыбкой. - Садовник. Меня наняли на днях в один дом здесь, поблизости. А кто ты, прелестная незнакомка, так похожая на лесную разбойницу?

- О-о-о, - протянула Изабелла, всматриваясь в светлые глаза молодого человека. - Так ты меня от гномов спас, получается?

***

- Получается, что так, - ответил весело красивый садовник. - Ну, а имя прекрасной принцессы, спасенной мной, я могу узнать?

Изабелла поморщилась. Ну вот, он все испортил! По крайней мере, ухаживать пытается точно так же, как и все прочие красавчики.

- Вас этому в каких-то специальных, закрытых школах учат, что ли, - проворчала она, бесцеремонно выхватывая из его рук чашку с ароматным шоколадом. Напиток был чудесный - он ароматно пах, в меру горчил, как темный шоколад, и приятной сладостью растекался на языке, как мягкий молочный.

Пара сладких глотков, и в голове исчезли голоса вопящих гномов, прошла дурнота, да и пол перестал раскачиваться…

- Чему учат? - удивился садовник Люк. Однако, доброжелательная улыбка не сходила с его лица, и это злило Изабеллу еще больше.

«Совершенно невозможно на него сердиться, - думала она, - когда он так улыбается! Так, спокойно, Изабелла! Не хватало еще раскиснуть из-за красивого мальчишки-садовника! Тоже мне, кавалер! Начальник над навозом, повелитель леек!»

- Ухаживать за девушками, - грубовато ответила она, облизывая с губ взбитую садкую молочную пенку. - «Я спас прекрасную принцессу, посмотрите на меня!» А кого попроще нельзя спасать? Я тебе не принцесса, понял? Все эти нежности с бантиками и рюшечками меня раздражают. Ясно?

- Ясно, - неожиданно дерзко ответил Люк, склонив светловолосую голову к плечу и рассматривая ершистую девчонку с внимательным прищуром. - А что тебя не раздражает?

- А тебе зачем знать? - огрызнулась Изабелла. - Думаешь, если я пару комплиментов тебе отвесила, так и все? Влюблена в тебя по уши? И ты вроде как мой парень? Таскаться за мной по всему лесу будешь, светя всюду своей улыбкой? Как бы ни так! Спас от гномов - вот и спасибо, дальше я сама. Ценный урок получен, больше я такой ошибки не совершу. И в твоей помощи и опеке я больше не нуждаюсь!

Люк удивленно вздернул брови:

- Точно?- спросил он таким тоном, что сразу стало ясно, что он уже подстроил какую-то гадость.

- Точнее не бывает! - выпалила Изабелла.

Она соскочила с постели, завернувшись в одеяло, и Люк снова рассмеялся:

- По лесу тоже голышом пойдешь?

Он словно нарочно дразнился! Что смешного?! И сам совершенно не краснеет, хотя на нем из одежды - два орешка, нарисованные на тонкой ткани!

- Где моя одежда? - сердито выпалила девушка, подтягивая одеяло повыше и закрывая от любопытного взгляда Люка грудь.

- Да вон же, сохнет на дереве, - ответил он с прежней улыбкой, скрестив руки на груди и с ухмылкой наблюдая за девушкой.

Изабелла огляделась и поняла, что они находятся в лесной сторожке, в дубовой рощице. Сюда Люка могла привести только она. Сам молодой садовник вряд ли знал о существовании этого маленького уютного домика, вырубленного в стволе огромного мертвого дуба.

А вот она… она часто прибегала сюда, когда на душе скребли кошки и когда было особенно тяжело. Потому что совсем рядом, окруженная молодыми дубками, была могила ее матери.

Отец сам высадил красивые деревца, и Изабелла частенько думала о том, как они разрастутся и станут новым, могучим и прекрасным лесом.

«Интересно, вчера-то зачем этого притащила сюда? - мрачно размышляла девушка. - Вчера мне точно было хорошо».

Мокрые вещи Люк развесил высоко, это было и понятно - там, наверху, лучей солнца больше, и ветерок обдувает, да вот только…

- Ну, чего ты глазеешь! - прошипела Изабелла, злясь, как кошка, которой наступили на хвост.

- Очень хочется посмотреть, как ты полезешь наверх, - весело ответил Люк. - Голышом. За своими штанами. Ты ведь самостоятельная, взрослая, и в моей помощи не нуждаешься! Что, слабо залезть на дерево?

- Мне не слабо, только…

- Только что? Боишься коленки об сучки ободрать?

- Болван, я же голая! Как я полезу?!

- Так это даже плюс. Тебе ничто не будет мешать. И вид снизу будет… очень интересный.

- Похотливый мерзавец!

- Я похотливый?! А кто вчера, забравшись под одеяло, настаивал «держи меня за грудь»?!

- Вранье! Какое отвратительное вранье!

- О нет, дорогуша! И я легко могу это доказать! Твоя грудь… вот такая!

И Люк сложил ладонь лодочкой, демонстрируя размер.

- Так ты вернешь мне штаны?! - вспылила Изабелла, топнув ногой.

- У меня, - с загадочным видом волшебника ответил Люк, - для тебя есть кое-что получше! Я нашел тут, среди постельного белья и прочих тряпок.

И он с видом фокусника продемонстрировал девушке старое-старое, линялое-прелинялое платье, бывшее когда-то, наверное, алым, но от времени и стирок поблекшее до неуверенного розового цвета.

Изабелла тотчас его узнала.

В нем она ходила к пруду, носила воду, чтоб полить подрастающие дубки.

И в нем же ползала на коленях по могиле, вырывая выросшие некстати колючие сорняки.

- Ваш наряд, принцесса! - загадочно играя бровями, произнес он, потрясая этой жуткой тряпкой у нее перед носом. - Тебе будет очень, очень к лицу! Смотри, какие веселые бантики на рукавах! Ну, надевай скорее, не терпится на тебя полюбоваться!

- Не называй меня принцессой, подлец! - зарычала от ярости Изабелла, вырвав у него из рук платье. - О-о-о, ненавижу все эти оборки, рюшечки! А мне в этом придется показаться людям на глаза! Отличное продолжение праздника!..

- Но тебе так идет! - притворно вздохнул Люк. Искры смеха сделали его глаза похожими на переливающиеся топазы. - А вот туфельки. Смотри, какие изящные, - и он протянул ей растоптанные, рассохшиеся калоши.

- Прекрати издеваться надо мной!

- Издеваться? Чего ты ругаешься, ты благодарить меня должна. Одежда еще не высохла, сапоги так точно мокрехоньки. Я с утра позаботился о тебе, отыскал одежду. Конечно, не писк моды, но что есть… А ты и слова ласкового мне в благодарность не скажешь?

- Спасибо! - ядовито бросила Изабелла, выхватив у него из рук и обувь.

- Так-то лучше. Белку свою заберешь или мне оставишь?

- Какую белку? - удивилась Изабелла. - Не было у меня никакой белки.

- Странно. Ты велела мне ее держать крепче и не потерять, - Люк почесал лохматую макушку. - Вон же она.

И он указал на стол, на котором были остатки вчерашнего пиршества.

- Что? - удивленно пожал он плечами. - Собрал в корзинку то, что удалось отнять у гномов. Вот именинный пирог, вот отличный салат, а это, кажется, пунш…

Посередине этого великолепия и лежала белка, неподвижно, словно мертвая.

- Это, должно быть, чучело, - произнесла Изабелла, критически оглядывая грызуна. - Откуда оно у меня?

- Гномы могли подарить, - ответил Люк. - Ко дню рождения. Они, знаешь, прижимисты. Всемером скинулись и раздобыли… это. Но все же традиции чтут. Без подарка на праздник как-то неприлично…

Белка лежала мордой в салате и вид имела непрезентабельный. Ее словно побила моль, а ее сверху полили чем-то сладким и липким.

***

- Да уж, - мрачно сказала Изабелла. - Гномы могли бы и нож хороший подарить. А это... Подарок блеск! Всю жизнь о таком мечтала!

- Вчера он тебе нравился, - поддразнил Люк. - Ты обнимала эту белку как родную. Может, на полку дома поставишь?

- Вчера был другой день! - ответила девушка сердито. - Ну, ты выколупаешь этого зверя из моего куска пирога? Хотелось бы позавтракать, а беличий хвост - слишком экзотичное украшение.

- Слишком много приказов от не-принцессы, - с веселым смешком ответил Люк. - Ты ведешь себя, как избалованная графинька. Не знал, что в этом лесу такие капризные разбойницы.

Изабелла снова прикусила язык.

«Ох, что-то я действительно раскомандовалась, - подумала она. - А садовник-то не дурак! Как бы не вычислил меня и не наябедничал отцу!»

- Гномы, - веско ответила девушка, - вчера были воспитаны, учтивы и исполняли все мои приказы и пожелания. Я и подумала, что хоть ты и садовник, но ни в чем им не уступишь, поэтому…

- Ладно, ладно, - покладисто согласился Люк. - Так что я должен сделать с твоим подарком? Похоронить под самым роскошным кустом?

- Да, и поскорее, пожалуйста, - передернула плечами Изабелла. - Эта белка настрадалась достаточно. Смотри, ей кто-то загривок вареньем намазал. И между глаз и ушей масло сливочное втер. Наверняка ложкой.

- Прощальную эпитафию?

- Пожалуй, - сухо ответила Изабелла.

- Что ж, славный грызун, - произнес молодой человек печально. - Ты был весел и красив, скакал по дубам этого леса, пока гномьи волосатые пальцы не свернули твою шейку и не надругались над твоим бездыханным телом, замочив его в вине. Теперь все позади, покойся же с миром, милый зверь. Мы никому не расскажем о твоем нелепом конце.

И Люк двумя пальцами потянул белку за растрепанный хвост, желая снять ее с продуктов. Но она внезапно шевельнулась, не открывая глаз, вцепилась обеими передними лапами в тарелку с подвядшим салатом и завопила энергичным хамоватым голосом:

- Э, э, э! А ну, р-р-руки убрал, на место положь!.. П-ложь, кому говорю! А то укушу! У меня в кармане блохи, они чуму разносят!

От неожиданности Люк отшвырнул белку обратно, в листья салата, и нервно вытер руку о свой фартук. Изабелла оглушительно взвизгнула, отпрыгнув от стола, на котором ворочалась восставшее чучело белки.

Меж тем грызун, с трудом продрав опухшие глаз, сладко причмокивая спросонья и почесывая задней лапой подмышку, уселся на окорока и завил хвост кокетливым колечком.

- Возмутительно, - сказал нахальный зверь хриплым с похмелья голосом, переводя взгляд мутных глаз с Люка на Изабеллу. - Молодежь! О, времена, о нравы! Я приличная дама. А вы оба не одеты. Как не стыдно!

Белка презрительно задрала рыльце вверх, фыркнула, сдувая с усов увядший укроп, и закатила глаза.

В памяти Изабеллы тотчас возник призрак вчерашнего вечера, гномы, в семь луженых глоток вопящие «пей, пей, пей!», и еще один, восьмой, тонкий и нахальный голос заводилы и провокатора, подвывающий им «давай, наливай!».

- Так это ты была! - воскликнула Изабелла гневно. - Ты нас подбила на спор! Это ты подбила гномов выкатить эту бочку!

Белка и усом не повела.

- Я тут не причем, - заявила она ангельским голоском. - Я не виновата. Просто хотелось попробовать «Прохлады леса», настоянной на самых сладких желудях. Это вино так хвалили… грех было не воспользоваться подвернувшимся шансом, тем более, что под рукой было целых семь гномьих лопат.

- Лучшее вино Королевского Лесничего? - расхохотался Люк. - Вы с ума сошли? Вы ограбили его погреб?!

- Он добрый, - ответила белка нахально. - Он простит. Потом.

Она вызывающе цыкнула зубом и выпучила наглые глаза.

- Гномов, - уничтожающе произнесла Изабелла, - я приглашала на свой день рождения, а тебя, вообще-то, нет!

— Вообще-то да! Благодаря мне, - уничтожающим тоном ответила белка, – праздник вчера удался. Если б не я, - она кокетливо взбила шерсть на груди, пытаясь придать себе соблазнительные округлые формы, – ты бы так и сидела и рыдала в чаще.

– Ты рыдала? – поразился Люк. – Не ожидал от тебя такого. То есть, прости... Тебя кто-то обидел?

Изабелла, уличенная в такой постыдной слабости, сердито надулась. Белка-ябеда с жаром закивала головой:

– Плакала, плакала. Хлюпала носом, что ее не понимает ни одна живая душа. Жаловалась, что злая мачеха заставляет ее заниматься бессмысленной ерундой, крупу там перебирать или золу, наверняка из вредности, и мечтает выжить из дому.

– Так ты бедная сиротка? – жалостливо произнес Люк. – Тебя мачеха обижает? Теперь понятно, почему ты подалась в разбойницы.

– А еще, - таинственным голосом произнесла белка, возбужденно блестя хитрыми глазами, – она сказала, что ей никто, совершенно никто не подарил подарка! И я решила все исправить и подбодрить ее. Я же добрая. В подарок я ей принесла самые красивые желуди, какие смогла отыскать, в лесу нашла подходящую компанию - веселых гномов, и организовала вечеринку. Ну, не молодец ли я?

И вдруг, без предупреждения и без перехода, завопила:

- Негодяи, болваны, что же вы сделали?! Мои меха, мои прекрасные меха! Они испорчены! Они испачканы! Оплатите химчистку, или за себя не отвечаю!

Ее маленькие лапки трагично, как павшего в бою родственника, сжимали хвост, намазанный вареньем, на морде был запечатлен невероятной глубины трагизм.

Но на беличьи завывания никто внимания не обратил. Главным образом оттого, что ее слова воскресили в памяти Изабеллы ее вчерашние слезы, и она готова была разрыдаться снова.

- Сердца у тебя нет! - выкрикнул Люк, ткнув пальцем в беличью грудь и глядя, как дрожат губы Изабеллы. - Ну, зачем напомнила? Смотри - она сейчас расплачется. Что ж это за настроение для именинницы!

Белка изумленно глянула на Изабеллу, нахохлившуюся под одеялом, и нижняя беличья губка горько затряслась.

Кто-то иной был центром внимания, не она; чьи-то чужие переживания были важнее, не ее. И этого эгоистичный зверь перенести не мог.

- Да я же как лучше хотела, - горько и отчаянно прошептала она, трагично ударив себя лапкой в грудь. - Я же не для себя старалась!

Ее маленькие опухшие глазки тотчас наполнились слезами, белка деловито уселась на зад, деловито прокашлялась в кулачок, расправила усы, растопырила задние лапы и заревела.

- А-а-а-а-а! - самозабвенно и громко орала она, сложив передние лапы на выпуклом животике и раскрыв зубастую пасть.

Люк, мельком глянув на нее, ухватил с тарелки с салатом крохотную сладкую помидорку черри и воткнул ее в разверзнутую беличью пасть.

- Ом-ном-ном! - продолжала причитать белка. Ни единой слезы не выкатилось из ее крепко зажмуренных глаз, на морде выписалась неземное блаженство, но плач ее был горький и безутешный.

Стало совсем немного тише, искусственные рыдания прерывались смачным чавканьем. Но так было гораздо лучше.

- Только не реви! - сказал Люк, привлекая к себе Изабеллу, обнимая ее и поглаживая по голове. - Это ведь такая мелочь! Зато ты вчера славно повеселилась с гномами, фейерверки, что они пускали, наверное, были видна на весь лес, а такое запомнится надолго и дорогого стоит!

Изабелла шмыгнула носом, припала на широкую грудь Люка - в конце концов, для того эта грудь и была создана! - и обхватила его руками за шею, выплакивая свое горе.

Нет, конечно, все было не так уж ужасно.

Разумеется, она получила подарки.

От отца чудесного охотничьего щенка, который в данный момент наверняка сладко спал в корзинке дома.

От мачехи - подборку гламурных журналов: «Желанная невеста средневековья: современно, модно, престижно», «Как вскружить голову принцу?», «Брак с аристократом: все «за» и «против» и красивую коробку с очередным ненавистным платьем.

Мачеха была женщиной молодящейся, эффектной, любила атлас и яркие цвета. Даже не заглядывая в коробку, можно было угадать, что подарок ее ярко-лимонного цвета, или же изумрудно-зеленого, по последнему писку моды.

Если б это платье надела сама мачеха, мадам Юфимия, оно было бы ей к лицу. Изабелла же ощущала себя в нем словно попугай.

Сестры, Анна и Тереза, презентовали ей прелестную шкатулочку с кучей дамских милых вещичек. Пудры, духи в хрустальных пузырьках, помады и румяна.

И если в доброту мадам Юфимии можно было поверить, она действительно поступала всякий раз из добрых побуждений, то сводные сестры расщедрились потому, что для своей прогулочной коляски они выпросили у отца и матери лошадь, на которую Изабелла здорово рассчитывала.

Горячий вороной скакун с неутомимыми длинными ногами и огненными ноздрями. Усмирить его было целой историей. Он бил копытами, храпел, косил дикими глазами, прежде чем покориться.

Изабелла мечтала, как оседлает его, как промчится по подлеску, по сухой, прошлогодней листве, как будет преследовать верхом дичь…