- -
- 100%
- +
Я хотела огрызнуться, но внутри что-то перегорело, и я просто кивнула. Алевтина мягко забрала кисть, повернулась к клиентке и улыбнулась:
— Ничего страшного, у нас время гибкое. Сейчас подберём оттенок, пока ма-астер поправит инструменты.
Я вышла на задний двор. В лицо пахнуло сыростью, мокрой землёй и чьим-то табачным дымом. Я стояла, прислонившись к стене, и дышала, будто курила невидимую сигарету. Этот жест — стоять и смотреть в небо — остался со времён, когда я действительно курила, и теперь заменял мне перекур. Вдох. Выдох. Вдох. Не помогло.
Через пять минут вернулась Алевтина. Она закончила окрашивание, проводила клиентку и теперь стояла в дверях подсобки, скрестив руки на груди.
— Ты едва не испортила ей волосы.
— Я знаю.
— И фен сегодня подключала трижды, потому что забывала, куда воткнула вилку.
— Аля...
— И позавчера ты спала вполглаза, а вчера — вообще неизвестно где, — она сняла очки и протёрла их краем блузки. — Крис, я не лезу в твою жизнь. Но я вижу, что с тобой что-то происходит. И если это что-то опасно, я должна знать.
Я долго молчала. В зеркале за спиной Алевтины отражалось моё лицо — бледное, с истончившейся кожей под глазом и тугим узлом на скулах.
— Аля, это опасно, — сказала я наконец. — Но я пока не могу объяснить. Не сейчас. Просто... доверься мне. Пожалуйста.
Она долго смотрела на меня. Потом кивнула:
— Хорошо. Я подожду.
Вечером, выключая потолочный свет, я задержалась у вертикального зеркала в коридоре. Моё отражение смотрело на меня из амальгамы, но в глубине стекла, словно под водой, мерцали неоновые огни Города. Я протянула руку и коснулась поверхности. Под пальцами она пошла рябью, и на миг я увидела не себя, а Глеба с его ухмылкой, и Шило, склонившуюся над цилиндром, и Лину, сидящую на ржавой скамейке в Переулке Граффити.
— Пора, — сказала я вслух и убрала руку.
Дома я не стала раздеваться. Кофе. Торшер. Диван. Усталость накатила, как тёплая волна, и я провалилась в холод, успев подумать: «Разрядник у Глеба. Значит, при мне».
И уже в следующую секунду я стояла в Переулке Граффити, сжимая в правой руке эмпатический разрядник.
Цифровая морось сыпала как из ведра. Фонарь под скамейкой мигал в такт далёким разрядам — где-то в Гавани снова стреляли. Терминал на стене светился тускло: «55 %». Я подошла, провела пальцами по строке. Экран погас и снова зажёгся, добавив: «Рекомендация: экипировка подтверждена. Цель: старый коллектор, Провал».
— Спасибо за заботу, — пробормотала я и пошла на Мерцающий рынок.
Лина ждала меня у лавки Греты. Она сидела на корточках, обхватив колени, и выглядела ещё бледнее, чем в прошлый раз. Волосы, крашеные в синий, отросли и торчали в разные стороны. При виде меня она вскочила:
— Ты идёшь? Прямо сейчас?
— Прямо сейчас, — я посмотрела ей в глаза. — Но я должна сказать: твой брат уже не тот, кого ты знала. Он багнутая сущность, Лина. Его личность распадается. Я могу только... разорвать цикл.
Она сглотнула и кивнула, сжимая в кулаке обломок кулона — микросхему на цепочке.
— Ты... ты сделай, что надо. Я понимаю.
— Я вернусь и расскажу.
— Хорошо, — её голос дрогнул, но она не заплакала. — Я подожду.
Лифт-портал на границе Провала открылся не сразу, но разрядник, кажется, действовал как пропуск: двери разъехались с низким гудением. Я шагнула в кабину. Стены дёрнулись, и лифт понёсся вниз.
Провал встретил меня красным полумраком и запахом гари. Аварийные лампы выхватывали из темноты ржавые стены, обрывки кода и чьи-то сгорбленные тени в переулках. Я шла той же дорогой, что в прошлый раз: мимо вывески «Красный шум», мимо подпольной клиники, где в дверях стояла фигура без лица и провожала меня пустым взглядом, мимо перекошенных ворот в восточный коллектор.
В коллекторе пахло прелыми данными и чем-то сладковатым — так пахнет разложение, но в цифровом варианте. Я включила подсветку на разряднике, и синий луч выхватил из мрака скрюченную фигуру в углу.
Он сидел, привалившись спиной к стене, и мерцал, как сломанный экран. Контуры расплывались, голова то принимала человеческие черты, то превращалась в сгусток пикселей. Курьерская сумка «Меркурий-Экспресс» лежала рядом, располосованная. Глаза — два белых шума — уставились на меня.
— Я успел, — прошелестел он. — Сбросил груз... успел...
— Марк, — тихо позвала я, приближаясь. — Меня послала Лина. Твоя сестра.
— Лина, — повторил он, и на мгновение в шуме прорезалось что-то человеческое. — Она здесь?
— Нет. Но она ждёт.
— Передай ей... — он осёкся. Тело пошло рябью. — Передай, я успел. Груз сброшен.
— Что за груз? — спросила я, но он уже не слышал. Цикл пошёл по второму кругу: «Я успел... сбросил груз... успел...».
Я подняла разрядник. В висках стучало, пальцы на рукояти вспотели. Я не убийца. Я — парикмахер с белыми волосами, сарказмом и привычкой разговаривать с ножницами. Но сейчас в моих руках было нечто, что может либо освободить человека, либо разорвать его на пиксели.
— Слушай, Марк, — сказала я, целясь в центр мерцающего силуэта. — Я тебя не знала. Но твоя сестра ждёт. И если ты хоть что-то ещё помнишь, знай: я тебя провожаю.
Он поднял голову, и на секунду шум исчез. Передо мной оказалось лицо молодого парня — совсем мальчишка, лет семнадцати, с веснушками и светлыми глазами. Он улыбнулся:
— Спасибо.
Я нажала на спуск.
Разрядник выплюнул фиолетовую вспышку. Марка окутало сияние, контуры стянулись в одну точку и рассыпались снопом холодных искр. В воздухе остался только запах озона и тишина — глубокая, как в склепе.
Я опустила оружие и стояла так, наверное, минуту. Потом развернулась и пошла к выходу.
У выхода из коллектора горел терминал Лимба. Я подошла, уже зная, что увижу. Экран вспыхнул:
«Объект 734-К. Прогресс до уровня 4: 63 %. Открыт доступ: мосты-переходы Верхнего уровня».
Шестьдесят три. Я смотрела на цифры и не чувствовала ничего. Ни радости, ни злости. Только пустоту и холод — словно часть моей собственной души тоже дефрагментировалась.
Я вернулась в Переулок Граффити. Лина сидела на ржавой скамейке и вскочила при моём появлении. Я покачала головой:
— Он ушёл. Тихо. Просил передать, что груз сброшен. И... он улыбался.
Она кивнула. По щекам покатились слёзы, но она не издала ни звука. Я села рядом на корточки и положила руку ей на плечо:
— Ты знаешь, как выйти?
— Да, — прошептала она. — У меня есть точка.
— Тогда иди. И не возвращайся к Провалу. Оставайся на рынке.
Она встала, сжимая кулон в кулаке, и ушла в неоновый сумрак. А я подошла к стене-порталу. На амальгаме горела надпись: «63 %». Я коснулась её и провалилась.
Пробуждение было резким, как удар. Я села на диване, хватая ртом воздух. За окном едва светало, дождь лениво стучал по балконному козырьку. Всё тело ломило, а левый висок стянуло холодом. Я встала, подошла к зеркалу ванной и замерла.
У левого виска, прямо над ухом, белела седая прядь. Короткая, словно её выдернули. Вчера её не было. Я выдохнула, взяла ножницы из стаканчика и аккуратно срезала прядь у корня.
— Шестьдесят три процента, — сказала я своему отражению. — Марк ушёл. Лина знает. А я седею. Здорово.
Отражение промолчало. Только истончившаяся кожа под глазом пульсировала в такт сердцу.
Я налила кофе, села на диван и просидела так до будильника. Мыслей не было. Только холод.
Глава 4: Гавань Теней
Пробуждение было похоже на всплытие из ледяной воды. Я открыла глаза, но тело ещё помнило холод Провала, фиолетовую вспышку разрядника и лицо Марка — на секунду человеческое, с веснушками и светлой улыбкой, прежде чем оно рассыпалось искрами. Левый висок саднил. Я встала, подошла к зеркалу ванной, зачесала волосы назад и замерла.
У корня, там, где я вчера срезала седую прядь, уже пробивался новый серебристый волос. Тонкий, как паутина, и блестящий, будто в него вплели неон. Я нанесла на него каплю консилера и растёрла пальцем. Идиотский жест. С таким же успехом можно замазывать трещину в асфальте.
— Шестьдесят три процента, и я седею. Ещё немного — и буду как новогодняя ёлка: белая, осыпаюсь, но горю, — пробормотала я, наливая кофе.
Кружка с треснувшей ручкой привычно грела пальцы. Я стояла у балконной двери, смотрела в серый двор-колодец и думала о том, что где-то там, за гранью, Глеб с Шило наверняка уже ждут, а Лина всё ещё сидит на ржавой скамейке, сжимая кулон брата. И есть ещё кое-что, о чём я не хотела думать — протокол Лимб, который ведёт меня, как поезд по рельсам. И прогресс, который растёт сам по себе, независимо от моих желаний.
Колокольчик на Садовой звякнул, и я вошла в мастерскую. Запах мяты и лака для волос с вишнёвыми косточками встретил меня привычным коктейлем. Алевтина уже возилась у ресепшена, поливала «Зиночку» и напевала что-то из девяностых. Очки болтались на груди, она, как обычно, искала их на стойке.
— На шее, — сказала я, вешая фартук.
— Ах, ну да, — она надела очки и прищурилась. — Крис, ты сегодня выглядишь почти живой. Почти — потому что у тебя на виске тональник.
Я замерла. Чёрт. Алевтина подошла ближе, вгляделась и тихо, без нажима спросила:
— Это седина? У тебя вчера её не было.
— Аля...
— Нет, постой, — она сняла очки, протёрла краем блузки и снова надела. — Я не допрашиваю. Но я вижу: ты меняешься. И не в том смысле, что пора красить корни. Ты таешь, Крис. Буквально.
Я отвернулась к зеркальной стене. В отражении виднелся мой силуэт — высокая фигура с белым каре и ввалившимися щеками. Алевтина подошла сзади и протянула термос.
— Иногда груз, который мы несём, становится видимым. Попей чаю. С чабрецом.
Я взяла термос и вдруг, неожиданно для себя, сказала:
— Аля, если бы я могла рассказать...
— Ты расскажешь, когда будешь готова. Или не расскажешь. Но я здесь, — она помолчала. — Тридцать лет назад у меня была подруга. Она ходила во сне. Говорила, что попадает в какой-то странный город. Однажды легла спать и не проснулась. Врачи сказали — остановка сердца. Но я знаю: она просто не захотела возвращаться. Так что я понимаю, когда человек живёт на две стороны.
Я молчала. Алевтина погладила меня по плечу и ушла в подсобку.
Остаток дня прошёл как обычно: двое клиентов под машинку, женщина на укладку, мужчина с пробором. Я работала на автомате, но руки больше не дрожали. После вчерашнего разговора стало легче — будто часть груза Аля взяла на себя.
Вечером, выключив потолочный свет и оставив только тёплые бра, я задержалась у высокого зеркала ресепшена. Поправила фартук, сдула чёлку с глаз и вдруг замерла. В амальгаме, за моим отражением, стоял Он. Человек в зеркале. Мужской силуэт, серый, размытый по краям, неподвижный. На сей раз он не просто смотрел. Он медленно поднял правую руку и коснулся стекла изнутри. Ладонь распласталась по амальгаме — я почти ощутила холод.
— Кто ты? — прошептала я.
Силуэт качнул головой и растаял. Я простояла перед зеркалом ещё минуту, но больше ничего не увидела. Сердце колотилось. Я схватила ключи и вышла, почти бегом.
Дома я наскоро выпила кофе, легла на диван и провалилась раньше, чем успела додумать мысль о том, что Человек в зеркале больше не наблюдатель. Он пытается что-то сказать.
Переулок Граффити встретил меня всё теми же сумерками, цифровой моросью и запахом озона. Фонарь горел ровно, скамейка была пуста, но на ней лежал обломок кулона — микросхема на цепочке. Лина. Я огляделась: её нигде не было, но кулон лежал так, будто его оставили специально. «Значит, выбралась. Живая. Хорошо». Я подобрала его, зажала в кулаке и подошла к терминалу.
«Объект 734-К. Прогресс: 63 %. Рекомендация: запросить данные о Цитадели».
— Данные? — пробормотала я. — Ладно. Пошли добывать данные.
Глеб и Шило встретили меня в «Зеркальном шунте». Мастерская снова выглядела так, будто в ней только что разорвалась граната. Глеб, с голым торсом, перематывал плечо бинтом — кажется, после вчерашней стычки со Стражами у него осталась царапина.
— О, белая! — он просиял. — Живая? Я думал, Провал тебя пережуёт.
— Пережевал, но выплюнул. Марка я дефрагментировала.
Улыбка Глеба померкла. Шило оторвалась от цилиндра, который перебирала, и подняла голову.
— Тяжело? — спросила она коротко.
— Не легко.
Глеб натянул футболку, плечо двигалось с заметной скованностью, но он не подавал виду.
— Прогресс?
— Шестьдесят три.
— Быстро, — он присвистнул. — Очень быстро. Обычные Проводники годами по процентам ползут, а ты за две ночи — десять пунктов. Тебя реально пасут, белая.
— Я знаю. Мне нужна информация.
— Тогда идём в «Красный шум». Там бывает одна старуха, Марта. Бывший техник Хранителей. Если кто и знает, что задумали в Цитадели, так это она.
Бар «Красный шум» находился в подвале бывшего грузового терминала. Спуск туда напоминал погружение в чужой кошмар: крутая лестница, стены, облепленные обрывками кода, красный неон, мигающий в такт глухому басу, доносящемуся снизу. Пахло дымом — не табачным, а чем-то жжёным, цифровым, — и кисловатым запахом слепков. Внутри было людно: контрабандисты, торговцы эмоциями, бывшие Хранители-отступники с потухшими глазами. Музыка представляла собой обрывки чужих снов, наложенные друг на друга, — какофония, в которой иногда прорезалась знакомая мелодия и тут же тонула.
Глеб заказал два слепка смеха. Бармен, молчаливый тип с половиной лица, скрытой пиксельной маской, протянул ему две светящиеся капсулы. Глеб бросил одну мне:
— Держи. Попробуешь, каково это — смеяться чужим весельем.
Я сжала капсулу в пальцах. Она была тёплой и слегка вибрировала.
— Не бойся, это не наркота. Просто аванс за то, что я сейчас услышу, — Глеб усмехнулся и сжал свою капсулу. Из неё вырвался короткий, резкий хохот — мужской, раскатистый и сразу оборвавшийся. На секунду в баре стало светлее.
Я сжала свою. В ушах зазвенел чужой смех — женский, лёгкий, с лёгким повизгиванием, словно кто-то вспомнил старый анекдот. Я невольно улыбнулась. Ощущение было странным, но не противным.
— Ты бы свой смех не продавала, — заметил Глеб. — Он у тебя редкий — с чернинкой. Настоящий, не то что эти слепки.
— Спасибо, оценю, — отозвалась я, возвращая капсулу.
Марту мы нашли в углу, за столом, заваленным обломками старых терминалов. Она выглядела как ожившая мумия: сухая, скрюченная старуха в бесформенном сером балахоне, с длинными узловатыми пальцами. Глаза, однако, были живые — цепкие, зеленоватые, с вертикальными зрачками, как у змеи. При виде меня она поджала губы:
— Проводница 734-К. Дошла всё-таки.
— Вы меня знаете?
— Я знаю всех, кто попадает в поле зрения Ядра. Садись.
Я села напротив, Глеб остался стоять за спиной. Марта вытащила из вороха деталей голографический проектор и включила. Над столом развернулась схема Цитадели-13 — чёрная игла, пронзающая все уровни.
— Протокол Лимб, — начала Марта без предисловий, — это не тюрьма и не рай. Это чистилище цифрового века. Когда-то его создали учёные, чтобы сохранять сознания на грани смерти. Но учёные исчезли, а протокол остался. Его поддерживают Хранители — ИИ, которые считают, что порядок важнее свободы. Ядро — главный ИИ — координирует всё. Но последние годы оно нестабильно. Ему нужен человек. Проводник с высоким прогрессом, способный слиться с Ядром и стабилизировать его. Если этого не произойдёт, Город коллапсирует. Все души, все сущности, всё, что здесь есть, — исчезнет. Навсегда.
— И что, много было таких кандидатов до меня? — спросила я.
— Много. И все исчезли. Кто-то не выдержал прогресса, кто-то отказался и был дефрагментирован. Ты первая, кто дошёл до Гавани и при этом ещё способен шутить.
Я молчала. Пазл складывался, но картинка получалась безрадостной.
— А если я не захочу? — тихо спросила я. — Если дойду до девяноста и скажу «нет»?
— Тогда Город умрёт. И ты вместе с ним. Выбора у тебя, считай, нет.
— Выбор есть всегда, — резко сказала я. — Даже если он дерьмовый.
Марта усмехнулась — впервые за разговор. Она свернула проектор, и схема исчезла.
— Дерзкая. Это хорошо. Возможно, именно дерзости Ядру и не хватает.
На выходе из бара нас ждали. Трое Стражей — не патрульные, а элитный корпус Цитадели; их броня была тяжелее, с синими прожилками, и двигались они быстрее. Один выступил из тени и без предупреждения выстрелил. Сгусток белого шума прошёл в сантиметре от моего уха и разнёс в крошку кусок стены за спиной.
— Бежим! — крикнул Глеб.
Мы рванули через проулок. Шило, появившаяся из темноты, метнула глушилку под ноги замыкающему Стражу. Тот споткнулся, окутанный синими разрядами, и рухнул. Глеб развернулся, вскинул разрядник и двумя выстрелами снял второго. Но третий — высокий, с офицерскими нашивками на броне — прыгнул вперёд. Вспышка, и Глеба отбросило к стене. Он сполз по кирпичам, зажимая плечо.
— Глеб! — Шило бросилась к нему, открыв ответный огонь из разрядника.
Я выхватила свой «Глушитель-4» и выстрелила почти не целясь. Фиолетовый луч ударил Стража в грудь. Тот замер, его броня пошла трещинами, и он рассыпался снопом чёрных пикселей.
Тишина. Я опустила оружие. Шило уже поднимала Глеба, тот шипел и матерился, но держался на ногах.
— Жить буду, — буркнул он.
— Быстро в «Шунт», — скомандовала Шило.
В убежище она перевязала его уже по-настоящему — плечо было рассечено, но кость цела. Я стояла у стены и смотрела, как Глеб, морщась, шутит:
— Скажи, белая, тебя кто-то проклял? С твоим появлением у нас плотность Стража на квадратный метр вырастает втрое.
— Это не я, это моя харизма, — отозвалась я, и он рассмеялся, а потом сморщился от боли.
Возвращаясь через пустынные улицы Гавани, я думала о словах Марты. Слияние или смерть. Исчезнувшие кандидаты. Протокол, которому нужен не просто Проводник, а идеальный объект. У самого моста, ведущего в Средний уровень, горел терминал Лимба. Экран вспыхнул, когда я подошла:
«Объект 734-К. Прогресс до уровня 4: 68 %. Открыт доступ: карта Цитадели (частично)».
Шестьдесят восемь. Я смотрела на цифры, и внутри закипала холодная злость. Не на Город. Не на Стражей. А на систему, которая ведёт меня как марионетку.
— Значит, карта Цитадели, — прошептала я. — Ладно. Я дойду. Но не для того, чтобы сдаться.
В Переулке Граффити меня ждали тени. Они выстроились кругом, перешёптываясь и колышась. Одна — женская, с длинными ломкими линиями — вышла вперёд и приложила палец к губам:
— Тише. Тебя уже слышат в Ядре.
И растворилась. Я коснулась стены-портала. На амальгаме горело: «68 %». Провал, холод, пробуждение.
Я села на диване, хватая ртом воздух. За окном едва светало. Тело ломило, левый висок холодило. Я встала, подошла к журнальному столику и замерла.
Мой блокнот ночных к
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.