Русская агентурная разведка
- -
- 100%
- +
Понятно, что при таком подборе лиц для разведывательной работы за рубежом от них нельзя было ожидать ничего путного.
С другой стороны, большим тормозом являлись также постоянные столкновения военных агентов с послами. Последние никак не могли примириться с полуавтономным положением военных агентов. В инструкции военным агентам[13], утвержденной военным министром 16-го декабря 1880 года, взаимоотношения между военным агентом и послом определялись следующим образом:
«В официальных своих сношениях они (военные агенты. – К. З.) должны строго следовать указаниям дипломатических наших представителей, к которым должны обращаться также в случае всяких недоразумений и до сведения коих обязаны доводить как общие результаты своей деятельности, так в особенности все данные, имеющие политический характер».
Но этого для министерства иностранных дел было мало. В 1900 г. оно подняло вопрос о полном и непосредственном подчинении военных агентов послам, мотивируя это требование тем, что послы в большинстве случае являются сведущими в военных вопросах.
Военное министерство на это не пошло, и в результате дальнейшего спора в силе осталось прежнее положение.
Здесь кстати будет привести один пример, характеризующий осведомленность послов в военных вопросах[14]:
«19 января 1891 г. обедал у нас Церпицкий, командир Выборгского полка имени императора германского Вильгельма. Рассказывал, что в Берлине граф Шувалов собрал всех русских офицеров, там находящихся, чтобы узнать их мнение о германской армии, и предложил им всем дать письменные ответы, дав на эту работу час времени. Сам он тоже написал. Когда были прочитаны эти ответы, которые очень высоко ставили германскую армию во всех отношениях, Шувалов сознался, что он, как отставший от военного дела, не понимал дела, так что признавал германскую армию хорошей, но не столь блестящей, как сейчас увидел из прочитанных отзывов, что, значит, он вводил правительство свое в заблуждение, не придавая в своих отчетах этой армии никакого значения»…
Средства на секретные расходы военным агентам также отпускались крайне своеобразно. Самая большая сумма была 3.000 рублей в год. Эта сумма, предназначенная на секретные расходы, отпускалась в безотчетное распоряжение военного агента, и в расходовании ее он ни перед кем не отчитывался.
Официальную военную литературу, карты и т.п. военные агенты не имели права закупать без особого в каждом отдельном случае разрешения Главного штаба. На такого рода покупки отпускались особые суммы. О каждой вышедшей военной книге военный агент обязан был давать свой отзыв-рецензию, и лишь после этого он получал предложение ее приобрести. Как военные агенты ухитрялись давать отзывы о книгах, не покупая их, остается секретом русского Главного штаба…
Несмотря, однако, на такую своеобразную постановку дела, при которой военные агенты о порученной их наблюдению иностранной армии знали чрезвычайно мало, они все же при составлении описания этой армии имели чуть ли не решающее слово. Технически это проделывалось следующим образом. Обзор в двух экземплярах с широкими свободными полями составлялся кем-либо из офицеров центрального органа разведки. После этого один экземпляр обзора отсылался соответствующему военному агенту, который должен был его проредактировать и внести свои поправки. Таким образом, получалась весьма своеобразная картина: человек, видевший только внешний лоск и блеск армии, имевший только то, что ему считали нужным дать и показать официальные учреждения, должен быть давать оценку обзору этой армии, составленному в некоторой своей части на основании секретных документов, абсолютно этому военному агенту неизвестных и нередко противоречивших полученным им официально материалам.
Таким образом, ясно, что ценность русских военных агентов в деле разведки и изучения иностранных армий в большинстве случае была равна нулю. Русское военное ведомство в то время еще совершенно не умело использовать этот институт для изучения иностранных армий и боевой мощи своих соседей.
Такое положение сохранилось в неприкосновенности вплоть до Русско-японской войны.
Глава пятая
Тайные военные агенты
Агенты при посольствах и консульствах. – Процедура оформления назначения тайного военного агента. – Маскировка тайных агентов. – Забота министерства иностранных дел о сохранении «добрососедских отношений» с иностранными государствами в ущерб разведке
Еще до узаконения института военных агентов в 1864 году почти все крупные государства, особенно перед задуманной войной, старались тайком включить в состав своих посольств по несколько офицеров для освещения военных вопросов. Россия в этом отношении не отставала от других государств.
Известно, что еще в 1810 году, готовясь к предстоящей войне, Барклай-де-Толли просил русских посланников в Пруссии, Австрии, Франции, Швеции и Саксонии собирать сведения «о числе войск, об устройстве, вооружении и духе их, о состоянии крепостей и запасов, способностях и достоинствах лучших генералов, а также о благосостоянии, характере и духе народа, о местоположениях и произведениях земли, о внутренних источниках держав или средствах к продолжению войны и о разных выходах, предоставляемых к оборонительным и наступательным действиям»… Для облегчения этой задачи посланников военный министр признал нужным иметь при значительных миссиях офицеров, которые бы «если и не исключительно, то в особенности бы занимались наблюдениями по части военной во всех отношениях». С этой целью уже находились: Брозин – в Касселе, Ренни – в Берлине, полк. Тейльфон-Сераскирхен – в Вене, майор Прендель – в Дрездене, поручик Граббе – в Мюнхене[15]. Большинство из этих офицеров находилось при указанных миссиях под видом гражданских чиновников и служащих министерства иностранных дел.
С конца же XIX и начала XX веков параллельно институту официальных военных агентов строился институт тайных военных агентов, главным образом на следующих принципах: в какое-либо пограничное консульство под видом консула, вице-консула или секретаря консульства направлялся рядовой, не именитый, офицер Генерального штаба. В большинстве случае ему поручался сбор нужных сведений посредством личного наблюдения, разговоров с нужными людьми и т.д., в исключительных же случаях допускался подкуп нужных лиц, покупка секретных документов и сведений. Таким образом, эти офицеры являлись как бы организаторами и руководителями агентурной сети в отведенном им районе.
Вся сеть тайных военных агентов, которую имело Особое делопроизводство на западе, состояла из несколько консулов (в Данциге, Черновицах, Бродах) и нескольких служащих консульств – в Кенигсберге, Будапеште и пр.
Но водворение этих офицеров в пункты их деятельности было сопряжено с неслыханными формальностями и канцелярской волокитой, заключившимися в следующем.
Особое делопроизводство отмечало кандидата на пост тайного военного агента. Об этом представлялся доклад начальнику Главного штаба. Последний представлял этот доклад в перефразированном виде военному министру. Военный министр запрашивал согласие министра иностранных дел, который обычно такие вопросы не решал в Петербурге, а запрашивал мнение соответствующего посла. Если же речь шла о назначении офицера вице-консулом или секретарем консульства, то посол запрашивал об этом также и мнение консула. Ответы всех этих инстанций шли обратно по той же бюрократической лестнице в своем первоначальном порядке.
Когда, наконец, военный министр получал благоприятный для выдвигаемого кандидата ответ, он испрашивал «высочайшего соизволения». После получения этого «высочайшего соизволения» офицеру предлагалось подавать по команде на высочайшее имя прошение об отставке. Наконец отставка получена. Офицер подает прошение на имя министра иностранных дел о зачислении его на службу по этому министерству. В последнем он числится в «резерве чинов» от 2 до 5 месяцев для ознакомления со своими новыми обязанностями и «убеждения всех, его знающих, в том, что серьезно решил порвать с военной службой и пойти по дипломатической служебной лестнице».
И лишь после прохождения всех этих мытарств и получения согласия того правительства, куда офицер назначался, он мог отправиться к месту новой службы.
С первого взгляда может показаться, что вся эта длиннейшая процедура, тянувшаяся месяцами, а иногда и годами, проделывалась с целью самым тщательным образом замаскировать предстоящую тайную деятельность офицера. Эта цель, однако, не достигалась, и вся процедура имела совершенно обратные последствия. Дело в том, что во всех этих бесчисленных докладах и письмах, с пометками «совершенно секретно», «доверительно» и т.д., совершенно открыто писалось о секретном назначении офицеров. Такого рода письма на имя послов, консулов и обратно, запечатанные сургучными печатями и имеющие соответствующие надписи, обычно посылались простой почтой. Понятно, что в «черных кабинетах» эти письма подвергались соответствующей обработке, и не успевал еще офицер прибыть к месту новой службы, как контрразведка той страны, куда он должен был ехать, уже до мельчайших подробностей знала о его секретных поручениях и истинном его назначении.
Посол в Берлине граф Шувалов находил такого рода маскировку тайных военных агентов шитой белыми нитками еще и по следующим соображениям, о которых он писал министру иностранных дел 9-го февраля 1898 года:
«…Я смею полагать, что раз на офицеров возложена будет ответственная и сложная обязанность, то необходимо было бы для пользы самого дела поставить этих офицеров в такое положение, которое обеспечило бы их по мере возможности от подозрения германским правительством истинной цели их пребывания в пограничных местностях и рода их занятий.
До сих пор большинство наших консулов имеет при себе в качестве секретарей лиц вольнонаемных, занятых, так сказать, черной работой, отчего и звание это в Германии считают равносильным канцелярским писарям.
Теперь же, если эти должности неожиданно займут люди, принадлежащие к высшим классам общества, с выдающимся образованием и положением, то не изволите ли ваше пр-во допустить, что у местных явится невольное подозрение об истинной причине появления подобных консульских секретарей в пограничных с Россией местностях.
Раз же подозрение здешней полиции, зорко следящей за всеми русскими, будет возбуждено, то за нашими негласными агентами будет учрежден такой бдительный надзор, что всякая деятельность их будет парализована. Хорошо еще, если дело ограничится этим, ибо в противном случае, при малейшей неосторожности со стороны нового секретаря консульства, мы рискуем иметь целый ряд самых прискорбных столкновений с опасностью испортить наши соседские отношения…»
В этом отношении у Шувалова имеется несколько благоразумных мыслей, заслуживающих внимания. Но в последнем указании о «порче соседских отношений» сказывается совершенно открыто точка зрения министерства иностранных дел, вечно мечтавшего лишь о «соседских отношениях» в ущерб всему остальному.
Глава шестая
Командировки офицеров в соседние страны
Благовидные предлоги этих командировок. – Командировки офицеров за границу в разведывательных целях многими управлениями военного ведомства и штабами военных округов. – Отсутствие обмена результатами этих командировок. – Насыщение пограничной полосы командированными и, как результат этого, – провалы. – Провал двух русских офицеров на торжествах открытия Кильского канала и вмешательство в это дело Вильгельма II
Видя, что ни официальные, ни тайные военные агенты ничего существенного по военной разведке не дают, Главный штаб начал практиковать в весьма широком масштабе командировки молодых офицеров Генерального штаба в соседние страны, под тем или иным благовидным предлогом. Но этим делом занимался не только Главный штаб в лице своего Особого делопроизводства. Офицеров командировали за границу все, кому только было не лень, – почти все главные управления военного министерства, морского ведомства и штабы военных округов. Нередко одни и те же задачи возлагались на офицеров, командируемых различными управлениями. Полученными в результате этих командировок сведениями указанные управления обменивались лишь иногда, и то, как мы уже указывали выше, совершенно случайно.
Командировки офицеров производились под самым разнообразными предлогами, – под видом лечения, отпуска, поездки на охоту, на маневры, к родным в гости, под видом путешествия, усовершенствования в иностранных языках и т.д. Командировались они также под ширмой коммерсантов, ученых, учащихся и т.д. Но все это делалось без определенного плана и системы, без соблюдения должной конспирации, без распределения между разными управлениями районов обследования и задач. В результате получалось, что в одном, более интересном районе такого рода разведчиков скоплялось громадное количество, в то время как в других не было ни одного. Даже отчетные отделения штабов военных округов, которые тоже весьма широко практиковали такого рода командировки, не согласовывали их с Главным штабом и даже предварительно об этом ему не сообщали. Лишь по окончании такой командировки некоторые (далеко не все) отчетные отделения представляли в Главный штаб копии отчетов по этим командировкам.
В результате такого хаоса получалось, что контрразведка соседей без большого труда раскрывала этих разведчиков, командированных под ложными предлогами арестовывала, а командированных под благовидными предлогами ставила в такие условия, что при всем желании большинству из них ничего сделать не удавалось.
Арестованных таким образом офицеров обычно судили и после вынесения приговора обменивали на таких же своих неудачников. Нередко в этом обмене осужденных за шпионаж принимали участие даже цари.
В общем можно сказать, что такого рода приемы разведки стоили весьма дорого в смысле денежных средств и в смысле потерь людьми. Никаких ценных результатов дать они не могли, как по условиям и обстановке работы, так и благодаря личному составу офицеров, получавших такие командировки.
Так, например, перед Русско-японской войной командующий войсками Приамурского округа пробовал отправлять в Японию в отпуск на 2–3 месяца по несколько офицеров, выдавая им небольшую – в размере 300–400рублей – денежную поддержку и требуя от них представления «какого-нибудь отчета о том, что они видели и слышали». Первые же «отчеты» убедили в совершенной бесплодности этой меры. И это понятно, ибо что мог видеть, слышать и понимать в иностранной армии юный поручик без всякой соответствующей подготовки и при полном незнании иностранных языков[16]?
Следующая выписка из письма (от 10 июля 1895 года) Вильгельма на имя Николая Романова[17] также дает представление о том, как производилась такого рода разведка и чем она иногда кончалась:
«…Случилось одно происшествие, о котором, мне кажется, я должен сообщить тебе, так как я уверен, что произошло оно без ведома Алексея, а став известным среди нашего офицерства, оно произвело очень неприятное впечатление. На борт „Грозящего“ – судна, на котором я пригласил адмирала Скрыдлова и его капитанов пройти канал (речь идет о торжестве открытия Кильского канала. – К. З.), тайным образом были приняты два инженерных офицера, о присутствии которых ничего не было заявлено нашим властям. Старшим был полковник Бубнов. Офицеры эти вместе с лейтенантом, специалистом этого дела, имевшим большой фотографический аппарат, все время делали снимки с наших фортов и батарей, заметки и рисунки, и, наконец, когда Скрыдлов заметил, что мой морской атташе был очень удивлен, видя на судне совершенно незнакомых людей, – они были ему представлены, как два управляющих водными работами и водными путями. В Киле поведение Бубнова сделалось настолько подозрительным, что полиция и жандармы стали за ним следить. Он ходил переодетым в статское платье и шатался вокруг укреплений, что иностранцам строжайше воспрещается.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Звонарев, К. К. Агентурная разведка. – Москва: IV упр. Штаба раб. – кр. Кр. Армии, 1929–1931. – 2 т., Т. 1: Русская агентурная разведка всех видов до и во время войны 1914–1918 гг. – 1929. – 213 стр., Т. 2: Германская агентурная разведка до и во время войны 1914–1918 гг. – 1931. – 163 стр.
2
Алексеев М.А., Колпакиди А. И., Кочик В. Я. Энциклопедия военной разведки. 1918–1945 гг. М., 2012, с. 337–338.
3
См. С. Майский. Черный кабинет. Изд. «Былое», 1922 г.
4
См. Дневник А. А. Половцева // Красный Архив. Т. IV.
5
См. Азиат. Русские шпионы в Германии. Изд. Ф. Готггейнера, Берлин, 1904.
6
См. А. В. Богданович. Дневник. Три последних самодержца. Изд. Л. Д. Френкеля, Москва, 1924 г.
7
См. Переписка Вильгельма II с Николаем II.
8
См. А. А. Половцев. Дневник // Красный Архив. Т. IV.
9
См. М. Грулев. Злобы дня в жизни армии. 1911 г.
10
См. А. А. Поливанов. Мемуары. Изд. ВВРС. 1924. Т. I.
11
См. Русско-Японская война 1904–1905 гг. Работа военно-исторической комиссии по описанию Русско-японской войны. СПб., 1910. I.
12
См. А. В. Богданович. Дневник. Запись от 27/Х-1893 г.
13
См. Инструкцию военным агентам. Изд. 1880 г.
14
См. А. В. Богданович. Дневник.
15
См. Материалы военно-ученого архива Главного штаба. Отечественная война. Тт. I и II.
16
См. М. Грулев. Злобы дня в жизни армии.
17
См. Переписка Вильгельма II с Николаем И. Госиздат, 1923. Письмо № 9.