Призрак Системы

Не в официальных новостях — там его старательно избегали. В сети, в комментариях, в постах, которые набирали тысячи репостов за минуты. Простое слово, которое кто-то написал первым, и которое немедленно прилипло, потому что точно описывало то, что происходило:

Разделение.

Андрей написал его в блокноте под вопросом «что они знают?». Обвёл.

День третий. Пятница.

На третий день позвонил Генка.

Андрей смотрел на экран телефона и думал: не отвечать, как обычно. Руки привычно потянулись к кнопке сброса. Потом он вспомнил, что Генка — бывший разведчик, восемь лет в том же подразделении, что и он, уволился раньше по собственному. Умный. Осторожный. Если звонит — значит, есть причина.

Он взял трубку.

— Живой, — сказал Генка вместо приветствия. Голос ровный, без лишних эмоций — так разговаривают люди, которые умеют держать лицо в любой ситуации.

— Живой, — подтвердил Андрей.

— Видел новости?

— Смотрю.

— Не те новости. — Пауза. — Есть закрытые каналы. Ты не в курсе, потому что давно не в теме. Слушай внимательно: реестр, который они делают — это не учёт. Это отбор.

Андрей ничего не сказал. Ждал.

— У тебя какой класс?

— Призрак.

Молчание на другом конце было коротким, но Андрей его почувствовал.

— Редкий?

— Редкий.

— Не регистрируйся, — сказал Генка. — Пока не регистрируйся. Я перезвоню.

Звонок оборвался.

Андрей сидел с телефоном в руке и смотрел на экран Системы в углу комнаты. Отбор. Слово легло на уже сложившуюся картину — точно, как последний кусок мозаики, который сразу делает видимым весь рисунок.

Реестр появился за несколько часов. Постановления ещё не было — но форма уже была. Это значит, что кто-то писал её до инициализации. Что кто-то знал не просто о том, что Система появится — но и о том, что она создаст классы, и что классы будут разными, и что среди них будут редкие. И этому кому-то нужны были люди с редкими классами — достаточно нужны, чтобы готовить механизм учёта заранее.

Отбор.

Андрей открыл ноутбук и удалил историю браузера. Не из паранойи — из привычки. Потом посмотрел на незаполненную форму на госуслугах и закрыл вкладку.

День четвёртый. Суббота.

Правительство заговорило по-настоящему на четвёртый день.

Не пресс-секретарь — сам. Обращение транслировали на всех каналах одновременно, в прайм-тайм, с государственной символикой и торжественной постановкой. Андрей смотрел и слушал внимательно — не содержание, которое было предсказуемым, а то, как говорили. Темп. Паузы. Что выделяли, что проглатывали.

Ключевые тезисы:

Система — явление планетарного масштаба, зафиксированное одновременно во всех странах мира. Российское правительство находится в постоянном контакте с международными партнёрами. Феномен изучается лучшими учёными страны. Гражданам гарантируется безопасность и равный доступ к информации.

Равный доступ. Андрей мысленно отметил эту фразу. Её не расшифровали. Не объяснили, что именно «равный» и что именно «доступ» — просто произнесли, дали ей прозвучать и пошли дальше.

Про тех, у кого не было Системы совсем, — ни слова. Ни одного.

Зато отдельным блоком — регистрация. Добровольная, подчеркнули дважды. Пока добровольная. Но «крайне рекомендуемая» — для безопасности самих граждан, для формирования полной картины происходящего, для координации в случае чрезвычайных ситуаций.

Пока добровольная.

Андрей написал это в блокноте. Рядом с «разделением» и «отбором».

Потом написал ещё одно слово, которое пришло само: дедлайн.

Они дадут срок. Недели две, может три — для видимости добровольности. Потом срок истечёт, и «крайне рекомендуемая» станет «обязательной» без лишнего шума, просто через подзаконный акт или ведомственный приказ, который появится в пятницу вечером и вступит в силу в понедельник утром. Это стандартная схема. Андрей видел её много раз в других контекстах.

Вопрос был не в том, случится ли это.

Вопрос был в том, сколько у него времени.

День пятый. Воскресенье.

На пятый день в дверь постучала Людмила Ивановна с третьего этажа — та самая Люська, у которой не было ничего.

Андрей открыл дверь и удивился: выглядела она не так, как он ожидал. Не растерянно и не подавленно — собранно. В руках держала папку с бумагами, как человек, пришедший на деловую встречу.

— Андрей, я к тебе по делу, — сказала она. — Ты не занят?

— Заходи.

Она прошла на кухню, села, положила папку на стол, но не открыла.

— Я узнала, что ты видишь эти экраны, — сказала она. — И что у тебя какой-то особый класс. Сергей сказал — я не спрашиваю деталей, не моё дело. Но я хочу тебя спросить кое-что другое.

— Слушаю.

— На нашей работе, — она была медсестрой в районной поликлинике, — сегодня было собрание. Главврач сказал, что с понедельника пациентам будет предложено выбирать врача с учётом… — она сделала паузу, подбирая слова, — с учётом «уровня интеграции с Системой». Так он это назвал. То есть пациент может попросить врача с классом. Или без. Но по умолчанию будут направлять к тем, у кого есть.

Андрей молчал.

— У нас в отделении семь медсестёр, — продолжала она. — Трое без Системы, в том числе я. Главврач сказал, что нас это «не касается», что нас «не трогают». Но в интонации было другое. — Людмила Ивановна посмотрела ему в глаза. — Андрей, это же незаконно?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.