Туки-туки за себя

© Константин Козин, 2026

ISBN 978-5-0070-7936-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Глава первая

Мария Степановна жила на окраине города — на улице, куда будто нарочно свезли всё, что остальному городу хотелось не замечать.

Здесь стояли интернат для инвалидов, спецшкола, детский интернат, дом престарелых. А чтобы хоть как-то прикрыть этот мрак, между ними воткнули детский лагерь — на берегу речки, которую местные давно прозвали Говнотечкой.

Среди этих точек отчуждения тянулся длинный несуразный барак. У него было с десяток врезанных дверей, кривые пристройки, разномастные козырьки и окна — словно каждый жилец когда-то пытался отгородить себе кусок нормальной жизни, но получалось только уродливее.

А рядом стоял двухэтажный белокаменный дом.

Коля смотрел на него из окна машины и думал, что дом похож на замок, который по ошибке поставили не в том месте.

На лавочке возле подъезда уже сидела бабушка. Рядом с ней стояли двое мальчишек. Они держали в ладонях конфеты и ждали, поглядывая то на машину, то на Марию Степановну.

Когда машина остановилась, Коля выбрался наружу и сразу смутился. Он заранее знал: бабушка сейчас начнёт его целовать, а мальчишки будут смотреть. Потом обязательно скажут: «Бабкин слюнявый». А он вовсе не слюнявый. Он почти супергерой. Ну, по крайней мере, должен им стать этим летом.

— Коленька! — бабушка уже шла к нему, раскинув руки. — Приехал мой хороший! Как ты вырос!

Она крепко обняла его, прижала к себе и поцеловала в щёку.

Коля стоял, терпел и краем глаза следил за мальчишками.

— Первый класс закончил? — спросила бабушка.

— Да.

— На отлично?

— Да… — Коля помялся. — Только одна четвёрка. По физре.

— Ничего страшного, — сказала Мария Степановна. — У бабушки подтянешь физру. Будешь с ребятами во дворе бегать. Вон какие помощники. Знакомься.

Щуплый сероглазый мальчик первым протянул руку:

— Антон.

— Коля, — ответил Коля и пожал ему руку как можно резче и взрослее.

— А это Костя, — сказала бабушка.

Черноволосый мальчик с тёмными глазами шагнул ближе.

— Костя.

— Коля.

В машине забренчали банки. Родители начали доставать сумки, пакеты и закатки, и Марии Степановне сразу стало не до внука.

— Всё, играйте во дворе, — сказала она. — Далеко не уходи. Я тебя потом позову, когда мама с папой будут уезжать.

— Хорошо.

— Антон, Костя, смотрите за ним, ладно?

— Хорошо, — ответили мальчишки в один голос, дожёвывая карамельки.

— На качели? — предложил Антон.

— Далеко? — насторожился Коля, вспомнив бабушкино «далеко не уходи».

Антон показал рукой:

— Да вот же они.

Качели и правда были почти под носом — две облупленные железные стойки, перекладина и три сиденья, натёртые до блеска.

Они сели и какое-то время молча качались. Говорить было не о чем. Все трое ещё присматривались друг к другу. Коля раскачивался всё сильнее и представлял, как взлетит, как Человек-паук, только без паутины.

— А ты солнышко можешь сделать? — спросил Костя. — Старшаки делали. Бобёр делал. И я тоже.

— Не делал ты солнышко, — усмехнулся Антон, подстраиваясь под Колин размах.

— Ну… полусолнышко.

— Полусолнышко не считается.

— Считается.

Коля оживился:

— А с качелей прыгали? Я хочу прыгнуть и приземлиться как Человек-паук.

— Да сто раз, — сказал Антон.

— На раз-два-три? — подначил Костя. — Кто дальше?

— Давай!

Антон первым встал ногами на сиденье и начал раскачиваться сильнее. Качели заскрипели. Костя тоже поднялся и быстро поймал ритм.

Коле было страшно. Сиденье уходило из-под ног, земля то приближалась, то проваливалась вниз. Но какой из него супергерой, если он даже на качелях встать не может?

Он поднялся.

Колени сразу стали ватными.

Ещё один рывок.

Ещё.

Сейчас он прыгнет первым. Покажет, кто тут главный герой. А они потом прыгнут за ним — как помощники. Как два Робина у Бэтмена: синий Робин и красный Робин.

— Коля! А ну сядь!

Голос бабушки прорезал весь двор.

Коля вздрогнул и едва не потерял равновесие.

— Антон! Костя! Вы что там напридумывали? — кричала баба Маша, стоя у раскрытого багажника. — На качелях ногами не вставать! Ещё не приехал, а уже убиться решил? Ребята, ну вы же обещали!

Все трое дружно сели, опустили головы и свесили ноги.

— Играйте нормально. Ясно?

— Ясно, баба Маша, — сказал Антон.

— А вечером на блины позову, — добавила она уже мягче.

— Круто! — оживился Костя.

Они снова начали качаться, но теперь скучно, без размаха. Коля оглядел двор: дом, барак, разбитую дорожку, кривую песочницу, палки у забора, кусты сирени и старую берёзу, на которой что-то висело.

— А что у вас тут есть? — спросил он.

— Вон там тарзанка, — сказал Антон.

— Это мы её делали, — быстро добавил Костя.

— С дядей Серёжей, — уточнил Антон. — Он на берёзу лазил.

— А ещё у нас есть заброшенная котельная, — сказал Костя. — Там воды полно. Говорят, на дне мужик лежит. Ему ноги забетонировали и туда скинули.

Коля перестал качаться.

— Правда?

— Говорят, — важно ответил Костя.

— А ещё в лагере заброшенный корпус есть, — сказал Антон.

— Там вожатый был убийца. Он ночью всех детей убил, — вставил Костя.

— Да не убил, а побил, — поправил Антон.

— Если бы просто побил, родители бы весь корпус не разгромили, — упрямо сказал Костя.

— А ты откуда знаешь, что это родители разгромили?

— А кто ещё? Остальные корпуса работают. Вон сегодня заезд в лагерь.

Коля посмотрел в сторону деревьев. За ними, где-то дальше, слышались голоса, музыка и автобусные сигналы. Там начиналась лагерная жизнь — с линейками, горнами, вожатыми и чужими детьми.

— А ещё что есть? — спросил он.

Место ему уже нравилось. Страшноватое, но интересное. Настоящее место для исследований. За лето можно было изучить всё: котельную, лагерь, речку, заброшенные корпуса. Как экспедиция. Как команда супергероев, только без костюмов.

Костя наклонился ближе и сказал тише:

— Ещё есть старый лагерь. Заброшенный. Там сцена. Говорят, по ночам, в последний день смены, ведьмы собираются. Шабаш устраивают. И детей на костре жгут.

Коля повернулся к Антону, ожидая, что тот сейчас засмеётся и скажет: «Да врёт он».

Но Антон не засмеялся. Только серьёзно кивнул.

— Ого, — сказал Коля. — Мы обязательно должны это увидеть.

— Мы сами не видели, — признался Костя. — Старшаки с соседнего двора рассказывали.

— А почему не сходили?

— Так это ночью. И в последний день смены. Меня мама ночью не отпустит.

— А мне что, делать больше нечего — одному туда идти? — сказал Антон.

— Значит, вдвоём пойдём, без Кости, — решил Коля.

Костя нахмурился:

— А тебя бабушка ночью отпустит?

— Я тихо выйду, — сказал Коля. — Как Человек-муравей.

Костя помолчал, потом протянул руку:

— Тогда и я с вами.

Они сложили руки одна на другую и дали слово.

В этот момент из барака вышла высокая девочка со светло-русыми волосами. Она несла ведро с водой. Шла неловко, чуть боком, будто ведро было для неё слишком тяжёлым. Дойдя до канавы, девочка плеснула воду, но половина выплеснулась ей на ноги.

Коля кивнул в её сторону:

— А это кто?

— Юля, — сказал Антон. — Она в сто восьмой школе учится.

Костя тут же скривился:

— Школа для дураков. У них вся семья там училась. Все они дураки. И сестра у неё младшая тоже дурочка.

Он вскочил с качелей и крикнул:

— Юля — дура!

Девочка резко обернулась.

— Я тебя поймаю! Я тебе напинаю! — закричала она, путаясь в словах, картавя и шепелявя.

— Юлька сто восьмая! — завопил Костя.

Антон подхватил:

— Сто восьмая!

Коля сначала не понял, надо ли смеяться, но мальчишки уже сорвались с места. Юля замахнулась ведром и побежала за ними. Они мчались через двор, визжали, уворачивались, как зайцы.

Коля побежал вместе с ними — не потому, что знал Юлю, а потому, что все бежали.

До машины родителей Коли Юля не добежала. Только шуганула их, остановилась, тяжело дыша, и пошла обратно к бараку.

— Ого! — сказал Коля, смеясь. — Весело тут у вас.

— Это ещё что, — сказал Костя.

— А что с ней? — спросил Коля.

— Её три раза в третьем оставляли. Представляешь? Мы уже почти во втором, а она всё там.

— Ничего себе. А тут много таких?

— Найдутся, — сказал Антон.

Они ещё немного побродили по двору. Попинали камушки. Палками посбивали головки одуванчиков. Постучали по ржавой трубе у забора. Очень скоро им стало скучно.

— Может, покажете мне заброшенный корпус в лагере? — предложил Коля.

Антон покачал головой:

— Баба Маша сказала со двора не уходить.

— Ну вот…

— А давайте к Лёхе сходим, — вдруг сказал Антон. — Вдруг родителей дома нет, и он даст в приставку поиграть.

Костя сразу оживился:

— Можно!

— А далеко он живёт? — спросил Коля.

— В одном подъезде с бабой Машей, — сказал Антон. — Ему папа «Плейстейшен» купил. Мы в «Крэш Бандикута» играли.

— Ого! Пошли, пошли к нему!

Костя помрачнел:

— Только он не всех пускает.

— Да пустит, — уверенно сказал Коля, будто давно знал Лёху и уже обо всём с ним договорился.

— Пойдём, — поддержал Антон. — Попытка не пытка.

— Давайте договоримся, — сказал Костя. — Если он всех зовёт, идём. А если по одному — отказываемся. Ладно?

Антон отвёл глаза.

Коля заметил это. Лёша не всегда звал Костю к себе. Может, вообще редко звал.

— Коля! — крикнула бабушка из подъезда. — Коленька! Иди с мамой и папой попрощайся!

Коля тут же сорвался с места и побежал к родителям.

Мама присела, обняла его крепко-крепко, поцеловала в обе щёки, поправила воротник футболки. Отец потрепал его по голове и сказал, чтобы слушался бабушку и не лез куда не надо. Коля кивал, но уже думал про заброшенный лагерь, котельную и ночной шабаш ведьм.

Антон стоял чуть поодаль и смотрел на них своими серыми глазами. Молчал.

Коля впервые заметил, что Антон как-то странно смотрит на маму — внимательно, даже жадно, будто видел такое нечасто: как мать целует сына просто потому, что уезжает и будет скучать.

Родители сели в машину. Мама ещё раз помахала Коле из окна. Машина выехала со двора, подпрыгнула на яме и скрылась за поворотом.

Бабушка позвала Колю домой:

— Пойдём, покажу, где спать будешь. Разберём вещи, поешь немного. Потом опять во двор выйдешь.

Коля обернулся к мальчишкам:

— Ребят! Зайдите за мной позже!

— Хорошо! — крикнул Костя.

Когда Коля ушёл с бабушкой в подъезд, Костя повернулся к Антону:

— По домам?

— Давай, — выдохнул Антон.

Антон сказал «давай» так, будто домой ему совсем не хотелось. Позже я узнал, что дома у него часто была только варёная картошка, чеснок и лук.

— Тогда зайдёшь за мной, когда поешь? — спросил Костя.

— Зайду.

Костя оглянулся по сторонам и быстро прошмыгнул к себе, как испуганный заяц.

А Коля в это время поднимался за бабушкой по лестнице и думал, что друзья у него уже почти появились.

Почти.

Глава третья

Когда ребята сказали, что база называется «Ива», Коля сразу представил что-то секретное.

Туда, наверное, надо пробираться по обрыву, ползти через кусты или говорить пароль. Может, там даже есть настоящий тайный вход, заваленный ветками, чтобы чужие не нашли.

Но база оказалась просто деревом.

Большая старая ива росла недалеко от дороги, по которой часто ходили люди. Ствол у неё был толстый, серый, весь в трещинах, а ветки расходились так низко и широко, будто дерево само звало залезть. Снизу — обычная ива. А поднимешь голову — и среди листьев уже можно представить штаб, крепость или корабль.

Ребята сразу полезли наверх.

Они делали это так ловко, будто дерево было для них лестницей. Лёша первым подпрыгнул, схватился за толстую ветку, подтянулся и через секунду уже сидел наверху. Антон забрался ещё быстрее: поставил ногу на сучок, ухватился за кору и исчез в зелёных ветках. Костя полез последним, но тоже уверенно — видно было, что он знал здесь каждую выбоину, каждый сучок и каждое место для ноги.

Коля остался внизу.

Он смотрел на них и делал вид, что выбирает, откуда лучше залезть. На самом деле ладони у него сразу стали влажными.

Упасть в первый день знакомства совсем не хотелось.

— Ну что стоишь? — крикнул сверху Лёша. — Залезай.

Коля ухватился за тонкую ветку, поставил ногу на сучок и попытался подтянуться. Ветка жалобно хрустнула, сучок под ногой надломился, и Коля тут же шлёпнулся на землю.

Больно почти не было. Обиднее.

Сверху раздался смех.

Лёша захохотал первым. За ним Антон. Потом Костя тоже не выдержал. Они сидели на ветках, болтали ногами и гоготали, как бандерлоги из «Маугли».

Коля поднялся, отряхнул шорты и тоже засмеялся. Если обидеться — будет только хуже.

— Ты не туда лезешь! — крикнул Костя. — Вон видишь ветку?

Он показал пальцем.

— За неё хватайся. Ногу вот сюда, на ствол. Потом резко подтянись.

Коля посмотрел туда, куда показывал Костя. Ветка и правда была толще. Он попробовал ещё раз: схватился, поставил ногу, напрягся — и вдруг оказался выше земли.

— Во! — сказал Костя. — Давай-давай!

Коля кое-как перебрался на толстую ветку и сел, крепко обхватив её руками. Сердце билось быстро, но теперь уже не только от страха. Он залез. Сам. Почти как они.

Он попытался подняться выше, туда, где сидел Лёша, потом посмотрел на Антона, который устроился почти на самой верхотуре, и решил, что для первого раза хватит места чуть выше Кости.

Отсюда двор выглядел иначе. Дорога была ниже, люди проходили где-то внизу, машины казались игрушечными, а листья закрывали ребят от всего мира.

Теперь Коля понял, почему это называлось базой.

— А вы пытались тут дом на дереве сделать? — спросил он.

— Пытались, — сказал Антон. — Только не получилось.

Коля заметил пару криво прибитых досок. Одна торчала в сторону, другая еле держалась на ржавых гвоздях.

Он сразу представил, как здесь можно всё устроить по-настоящему: настелить пол, сделать стены из досок, крышу от дождя, верёвочную лестницу, тайник для сокровищ. Получился бы настоящий штаб.

Коля посмотрел на Лёшу.

— А почему твой папа не поможет? У него такие силищи. Он бы быстро сделал.

Лёша скривился.

— А чего твой папа не остался и не построил?

Коля замолчал. Сказал что-то не то.

— Тут тяжело делать штаб, — вмешался Костя. — Досок много надо. Мы в том году в лесу шалаш делали.

— Ага, — усмехнулся Антон. — А потом нас всех налысо побрили.

— За что? — удивился Коля.

Костя почесал затылок, будто снова вспомнил.

— Там в матрасах вши и блохи были.

Лёша засмеялся.

— Хорошо, что мне батя запретил с вами туда ходить. Это ж надо додуматься — с мусорки матрас притащить.

— Это Диня принёс, — быстро сказал Костя.

— Да-да, Диня виноват, — передразнил Лёша.

Коле стало интересно.

— А кто такой Диня?

— Пацан один, — сказал Костя. — Сейчас к бабушке в деревню уехал.

— А это не деревня? — спросил Коля.

Лёша сразу возмутился:

— Какая ещё деревня? Это город. Просто окраина.

— А, ясно, — сказал Коля, хотя до конца ясно не было.

Костя вытянул руку и показал на небольшой лесок через дорогу.

— Это у нас Лукоморье. Там дубы зелёные.

— Там берёзы, — сказал Антон.

— Ну и что. Всё равно Лукоморье. Там русалку на ветвях нашли.

Костя высунул язык, скосил глаза и провёл ладонью у шеи, будто висит в петле.

Коля невольно поёжился.

— Правда?

Он посмотрел на Антона. Почему-то Антону верилось больше.

Антон пожал плечами.

— Мне дядя Серёжа говорил, что там не леший, а бомж живёт.

— А девчонка не повесилась, — перебил Лёша. — Её спасли.

— Но почти повесилась, — упрямо сказал Костя.

— А вы мне потом покажете это место? — спросил Коля.

Лёша поморщился.

— Ой, что там смотреть? Лес и лес.

— Тебе бабушка далеко ходить не разрешит, — сказал Антон.

— А мы быстро. Туда и обратно.

Коле хотелось увидеть всё: лес, шалаш, место с русалкой — даже если никакой русалки там не было. Чем страшнее рассказывал Костя, тем сильнее туда тянуло.

Некоторое время они просто сидели на ветках. Листья шуршали над головой, дорога пылила, где-то хлопнула дверь подъезда. Коля уже почти перестал бояться высоты и начал болтать ногами, как остальные.

— А вы кем стать хотите? — вдруг спросил он.

— В смысле? — Лёша посмотрел на него.

— Ну потом. Когда вырастете.

Лёша хмыкнул.

— Я спортсменом буду. Или ментом. У ментов пистолет, форма, и все их боятся.

— А я водителем, — сказал Антон. — На большой машине. Чтобы далеко ездить, как дядя Серёжа.

— На КамАЗе? — спросил Костя.

— Лучше на фуре, — сказал Антон. — Там кабина большая. Можно спать.

— А я, может, поваром буду, — сказал Костя.

Лёша сразу фыркнул.

— Чего, супы мешать?

Костя смутился, но всё равно сказал:

— Ну и что? Поваров все знают. Они еду делают.

— А я спасателем, — сказал Коля. — Или супергероем.

Лёша посмотрел на него и усмехнулся.

— С такими ушами только летать.

Антон засмеялся. Костя тоже прыснул, но не зло. Коля потрогал ухо и сделал вид, что ему всё равно.

В этот момент по дороге шла женщина.

Она несла две тяжёлые сумки. Шла медленно, чуть наклонившись вперёд, и каждые несколько шагов перехватывала ручки. Сумки оттягивали ей руки вниз, будто внутри были не продукты, а камни.

Костя сразу перестал смеяться.

— О, моя, — сказал он и начал слезать.

С дерева он спустился быстро, почти не глядя под ноги. Спрыгнул, отряхнул ладони о шорты и побежал к женщине.

— Мам, давай!

Он взял у неё одну сумку. Та оказалась тяжёлая, Костю повело плечом вниз, но он удержал. Потом хотел забрать вторую, но мать не отдала.

— Давайте до завтра! — крикнул Костя ребятам и махнул свободной рукой.

— Здравствуйте! — громко сказал Антон.

— Здрасте, — буркнул Лёша.

— Здравствуйте, — добавил Коля.

— Здравствуйте, мальчики, — устало ответила женщина.

Коля уже не слышал, что Костя говорил матери. Видел только, как она прижала его к себе свободной рукой и потрепала по голове. Костя сразу смутился, оглянулся на ребят и попытался отстраниться.

Они пошли дальше. Костя нёс сумку двумя руками, почти волоча её по земле, но шагал важно, словно ему доверили настоящее взрослое дело.

Лёша проводил их взглядом и скривился.

— Опять объедки потащили.

Коля не понял.

— Какие объедки?

— Из столовки, — сказал Лёша. — Его мамка там посуду моет. Что бабки с дедами не съедают, домой забирает. Они это едят.

Он сказал это с такой брезгливостью, будто речь шла не о еде, а о чём-то грязном.

— Фу, — сказал Лёша. — Я бы в жизни за кем-то не доедал.

Антон засмеялся. Быстро, коротко — просто подхватил.

— Я тоже, — сказал он.

Коля почувствовал, что ждут его.

— Бе, — сказал он.

Сам не понял зачем.

Лёша довольно усмехнулся.

— А если кто плюнул туда? Да наверняка плюнули. Старики всякие. Фу.

— Я бы тоже не стал, — сказал Антон.

— И я, — повторил Коля.

Он посмотрел туда, куда ушли Костя с матерью, но их уже не было видно.

А дома папа иногда доедал за ним кашу. Мама говорила: «Не выбрасывать же». Бабушка тоже ничего не выбрасывала: даже засохший хлеб резала кубиками и сушила на сухари.

Выходило, что доедать за кем-то не всегда было противно.

Но вслух Коля ничего не сказал.

Он только сильнее вцепился пальцами в кору. Под ногтем застряла грязь.

— Пошли на берёзки, — сказал Антон.

И все будто обрадовались, что можно больше не говорить про Костю.

Они спрыгнули с ивы и пошли в молодой лесок за двором. Там росли тонкие берёзки — гибкие, с белыми стволами и мелкими листьями. Некоторые уже были погнуты почти до земли: видно, ребята давно использовали их для игры.

Антон первым залез на берёзку. Она закачалась, согнулась под его весом, и Антон медленно опустился почти до земли.

— Держите! — крикнул он.

Лёша и Коля ухватились за ствол. Антон резко отпустил ветку, берёзка выпрямилась, и Коля на миг оторвался от земли.

Ему показалось, что он взлетел очень высоко.

На самом деле, наверное, совсем чуть-чуть. Но сердце всё равно подпрыгнуло к горлу.

— Во! — закричал он. — Ещё!

Потом была его очередь. Коля сначала боялся, что снова упадёт, как с ивы, но дерево оказалось удобным. Он забрался, обхватил ствол руками и ногами, а берёзка медленно наклонилась к земле.

Теперь снизу держался Лёша.

— Давай! — крикнул он.

Коля отпустил.

Берёзка резко пошла вверх, Лёша подпрыгнул и засмеялся. Потом они менялись снова и снова. Антон лазил выше всех. Коля старался не отставать. Лёша командовал, когда отпускать.

Они носились между деревьями, смеялись, падали в траву, отряхивались и снова лезли. Разговор про Костю будто отступил.

Теперь Коля правда был супергероем.

Не таким, как в комиксах: без костюма, без паутины и без небоскрёбов. Но он уже умел залезать на базу, прыгать с берёзки и почти летать.

— Я сегодня Спайдермен, — сказал Коля.

— А я Бэтмен, — сказал Антон. — У него крылья чёрные. И он богатый.

— Тогда я Супермен, — заявил Лёша. — Меня пули не берут.

— А Костя кто? — спросил Коля.

Лёша пожал плечами.

— Костя уже домой пошёл. Значит, никто.

Коля хотел сказать, что так нечестно, но не сказал.

Вдруг через двор разнёсся женский крик:

— Антон! Анто-о-он!

Антон сразу изменился. Только что смеялся — и вдруг лицо стало мрачным, закрытым. Будто он и правда надел чёрную маску Бэтмена.