- -
- 100%
- +
Через десять минут группа вышла к плоской вершине. Старый финский дот, сложенный из грубо отесанных валунов, наполовину ушел в землю и оброс черничником. Его амбразура, нацеленная прямо на узкую шхеру, выглядела угрюмо.
— Местные здесь все перерыли, — тяжело дыша, произнес Савельев, вытирая со лба пот, смешанный с каплями дождя. — Я же говорю, пусто.
Игорь не ответил. Его проницательные зеленые глаза сканировали пространство. Он прекрасно знал, как работают армейские металлоискатели: в условиях, когда вокруг залегают гранитные породы с высоким содержанием железа, катушка прибора начинает выдавать ложные сигналы. Оперативники просто физически не могли заглянуть в каждую микротрещину.
— Арес, Зевс, искать, — негромко скомандовал Игорь, сделав характерный жест рукой в сторону каменной гряды позади дота.
Псы мгновенно разделились. Зевс начал методично обходить периметр укрытия, держа уши востро и контролируя лес. Арес же, ведомый своим азартным охотничьим инстинктом, опустил массивную голову к самой земле. Он шумно, с характерным присвистом втягивал ноздрями воздух, проникающий сквозь мох.
Минуты три тянулось напряженное молчание. Савельев зябко переминался с ноги на ногу, явно не веря в успех.
Вдруг Арес замер у глубокой узкой расщелины между двумя огромными валунами прямо за тыловой стеной дота. Пес поскреб когтем гранит, глухо и требовательно гавкнул один раз, а затем обернулся на Игоря, преданно заглядывая ему в глаза и нетерпеливо помахивая купированным хвостом.
— Нашел что-то, парень? — Игорь быстро подошел и опустился на одно колено.
Расщелина уходила вниз почти на полметра. На дне, надежно укрытая каменным выступом от проливного дождя, тускло поблескивала тяжелая латунная гильза. При выстреле автоматика снайперской винтовки выбросила ее вправо-вверх-вперед. Ударившись о стену дота, она по идеальной рикошетной траектории влетела прямо в эту природную ловушку. Армейский металлоискатель здесь просто ослеп, экранированный толщей плотного гранита.
Игорь достал из тактического кармана куртки медицинский зажим и прозрачный пластиковый пакет. Аккуратно, стараясь не поцарапать металл и сохранить возможные микрочастицы пороховой гари, он извлек находку. Гильза была длинной, бутылочной формы, с непривычно широким горлышком.
Зеленые глаза Корсакова мгновенно потемнели, в них отразился холод северного неба. Он поднес пакет ближе к лицу, рассматривая заводское клеймо на донце.
— Ну что там, Игорь? — Савельев подбежал ближе, едва не упав на скользком мху. — Нашли?
— Девять на тридцать девять, — тихо, но свинцово-тяжело произнес Корсаков. — Специальный снайперский патрон СП-5. Оружие с интегрированным глушителем. Винтовка «Винторез» или автомат «Вал».
Майор из Сортавалы испуганно округлил глаза, сделав шаг назад:
— Это же спецназовский калибр... У нас в республиканском управлении такого оружия на учете вообще нет. Это что, профессиональный наемник?
— В республике нет, а в моем прошлом — был, — Игорь поднялся во весь рост, убирая пакет с гильзой во внутренний карман штормовки.
Внутри у полковника всё болезненно сжалось, а зубы инстинктивно сцепились. Пазл прошлого замыкался в уродливое, зловещее кольцо. Снайперский комплекс калибра 9х39 мм фигурировал в его самом последнем, предотставном деле в Химках пять лет назад. Именно на конспиративной квартире того самого теневого ликвидатора по кличке Гранит Савельев тогда нашел напуганного трёхмесячного щенка кане-корсо. Получалось, что наемник, которого Корсаков засадил за решетку и у которого фактически отобрал собаку, теперь вернулся. И пришел он сюда, на Ладогу, не просто ради денег Истоминых — он пришел уничтожить ту тишину, которую Игорь построил вокруг его бывшего пса.
— Пять лет назад в Москве я лично собирал доказательную базу и проводил задержание ликвидатора по кличке Гранит, — Корсаков посмотрел на притихшего Зевса, и его голос прозвучал глуше обычного. — Он работал исключительно с этим калибром. По решению суда он получил строгий режим и должен еще сидеть. Слишком много на нем крови висит.
Савельев резко побледнел, в один миг растеряв весь свой столичный лоск и самоуверенность. Он опасливо оглянулся на сосновые заросли, словно Гранит мог прямо сейчас держать их на мушке, и понизил голос до шепота:
— Игорь... Месяц назад Гранита переводили в другую колонию. Под Вологдой, на глухом перегоне, автозак попал в тяжелую аварию, улетел с насыпи. Двое конвойных погибли на месте. Гранит ушел в леса. Об этом не трубили в прессе, ловили тихо, думали, сам замерзнет в болотах. Не замерз, значит...
Игорь посмотрел на Зевса, а затем на Ареса. Псы стояли рядом, плечом к плечу, преданно и серьезно глядя на хозяина. Они словно чувствовали, как воздух вокруг наэлектризовался.
— Значит, он не просто выжил и ушел, Савельев, — Корсаков развернулся и быстрым шагом направился обратно к тропе, ведущей к катеру. — Он приехал сюда. За мной. Он прекрасно знает, где находится мой хутор. А Истомин со своим круизным катером был просто кровавым способом выманить меня из дома, проверить, в форме ли я. Возвращаемся. Мне нужно проверить периметр и настроить камеры умного дома. Игра началась.
Глава 4. Ночные тени
Карельские сумерки опустились на хутор стремительно, словно тяжелый серый занавес. К десяти часам вечера глухую тайгу вокруг участка Игоря Корсакова затопила плотная, непроглядная темнота. Поднявшийся с Ладожского озера ветер шумел в кронах многовековых сосен, с силой швыряя в панорамные окна веранды редкие капли ледяного осеннего дождя. Старые деревья стонали и раскачивались под порывами шторма, создавая сплошной, давящий на уши гул. В такую погоду лес становился живым, подвижным и глубоко враждебным для любого чужака.
Внутри бревенчатого сруба, вопреки стихии, царили идеальное тепло и покой. В просторной гостиной потрескивали массивные березовые поленья в камине, наполняя комнату мягким, янтарным светом и едва уловимым ароматом сухого древесного дыма. Игорь сидел в глубоком кожаном кресле, вытянув травмированную когда-то на Петровке, ногу. В руках он держал тяжелую глиняную кружку с горячим отваром брусничного листа и черники. Горячий пар приятно обжигал лицо, но мысли полковника были бесконечно далеки от этого домашнего уюта.
Впервые за пять благословенных лет карельского отшельничества к Игорю вернулась она — та самая глухая, удушливая «столичная бессонница». Процессор в голове, который Зевс так бережно усыплял каждую ночь на протяжении пяти лет, снова запустился на полную, опасную мощность. Но теперь это была не бессонница выгоревшего мертвеца. Это была звенящая, расчетливая и ледяная ярость старого оперативника. Наемник Гранит своим появлением в шхерах посмел посягнуть на единственное святое место, которое осталось у Корсакова. Он пришел забрать его тишину.
Рядом, растянувшись на толстом шерстяном ковре у самого подножия камина, мирно спали Зевс и Арес. Они лениво посапывали, изредка смешно подергивая лапами во сне, словно гонялись в своих собачьих грезах за карельскими зайцами. Со стороны могло показаться, что это обычная мирная идиллия отошедшего от дел человека.
Но Корсаков не спал. Его проницательные зеленые глаза были прикованы к тускло светящемуся экрану смартфона, лежащего на коленях.
После тяжелого возвращения со шхер Чертовых ворот Игорь потратил больше двух часов на то, чтобы перевести охранный комплекс своего дома в режим максимальной боевой готовности. На самом деле, Корсаков вложил немало средств в безопасность: по всему периметру трех гектаров забора в кронах деревьев были скрыты современные тепловизионные датчики движения, а на ключевых точках лесных просек висели поворотные камеры с мощной инфракрасной подсветкой. Вся система была полностью автономной, завязанной на подземный литий-ионный накопитель и резервный генератор.
Савельев уехал обратно в Сортавалу еще в полдень, перед отъездом настойчиво предлагая оставить на хуторе пару вооруженных бойцов из местного ОМОна. Полковник в отставке наотрез отказался, и Савельев не стал спорить. В этих густых лесах чужие люди с автоматами, не знающие рельефа, стали бы для Гранита идеальными, беззащитными мишенями. А здесь, на своей земле, Игорь доверял только двум вещам: своему колоссальному опыту розыскника и двум парам чутких собачьих ушей.
Экран смартфона внезапно коротко моргнул. Беззвучно, но агрессивно на дисплее загорелась багровая полоса уведомления.
«Внимание. Предупреждение первого уровня. Зона 4. Северо-западный сектор. Обнаружено движущееся тепловое пятно».
Игорь медленно, стараясь не издавать ни единого лишнего звука, поставил кружку на журнальный столик. Сердце глухо, ровно и мощно застучало в груди, мгновенно разогнав по венам ледяной адреналин. Профессиональный инстинкт охотника проснулся окончательно, взяв полное управление над разумом и телом.
Четвертая зона — это был самый дальний рубеж его участка. Глухой, заросший диким малинником склон у скалистой гряды, почти на самой границе забора. Там не было туристических стоянок, не было звериных троп, и обычный деревенский браконьер ни за что не пошел бы через эти острые гранитные валуны в кромешной темноте под проливным дождем.
Зевс открыл глаза первым. Без единого звука огромный пятилетний кобель поднял массивную, шрамированную голову. Его мощные челюсти плотно сжались, а угольно-черная шерсть на загривке медленно, сантиметр за сантиметром, поднялась плотным жестким гребнем. Янтарный отсвет угасающих березовых поленьев камина скользнул по его мощной, вылитой из чугуна груди, и на секунду высветил то самое белое пятнышко в виде летящей птицы. Символ спасения, который Игорь пять лет назад вытащил из химкинской грязи, теперь превратился в грозный, карающий монолит. Через секунду подорвался трехлетний Арес. Младший пес плавно припал к полу, вытянул мускулистую шею в сторону застекленной веранды и издал едва слышный, низкий, вибрирующий рык, от которого в серванте жалобно и тонко звякнуло стекло.
— Тихо, парни, — едва слышно, одними губами прошептал Игорь, опуская ладонь на широкую голову Зевса.
Собаки мгновенно замерли, послушно запечатав пасти. Они превратились в два живых изваяния, но их немигающие, налитые тяжелой силой глаза были намертво прикованы к темноте за окном. Они ждали команды.
Игорь быстрыми движениями пальцев вывел на экран телефона прямую трансляцию с четвертой тепловизионной камеры. Из-за штормового ветра, качающего ветви елей, изображение сильно шумело и шло полосами. Однако автоматика четко обвела желтым маркером расплывчатый силуэт человека. Тот двигался неестественно плавно, профессионально перенося вес тела и скрадывая шаги — так ходят только те, кого долго и целенаправленно учили бесшумно перемещаться в лесу.
Силуэт остановился возле вековой ели, замер на несколько секунд, словно вглядываясь в окна светящегося дома сквозь мощную оптику снайперского прицела, а затем внезапно растворился в ночной тени, уйдя из зоны видимости объектива.
Гранит не собирался штурмовать дом в лоб, он был слишком умен для этого. Он прощупывал защиту. Проверял, насколько глубоко его утренний «привет» со шхер засел в голове у бывшего полковника, и караулил его первый неверный шаг.
Корсаков бесшумно поднялся с кресла, подошел к искусно замаскированному под дубовую панель оружейному сейфу и приложил палец к биометрическому замку. Мягко, едва слышно щелкнули ригели. На свет появилось его личное охотничье ружье — двенадцатикалиберный помповый дробовик «Бенелли», верный, безотказный инструмент с коротким стволом, идеальный для ближнего боя в замкнутом пространстве или густых зарослях.
Игорь привычным, доведенным за годы оперативной работы до абсолютного автоматизма движением вогнал четыре тяжелых патрона с крупной волчьей картечью в подствольный магазин. Последний, пятый патрон со щелчком отправился в патронник. Ложиться спать этой ночью на хуторе было уже бессмысленно.
Полковник повернулся к своим собакам. Зеленые глаза Игоря горели холодным, решительным и яростным блеском, который когда-то заставлял ломаться самых матерых рецидивистов на допросах.
— Ну что, мальчики, — тихо произнес он, проверяя надежность крепления подствольного тактического фонаря. — Гость пришел даже раньше, чем мы рассчитывали. Зевс, Арес — к двери. Идем за забор, встретим его на наших условиях.
Глава 5. Круг подозреваемых
Шторм утих только к четырем часам утра, оставив после себя пронзительную, хрустальную осеннюю прохладу и умытую дождем тайгу. Воздух стал настолько прозрачным, что хвоя сосен казалась изумрудной под первыми лучами холодного северного солнца. Ночной визит Гранита оказался лишь короткой психологической атакой — он растворился в темноте так же бесшумно, как и появился, оставив на границе участка глубокий след от армейского ботинка в раскисшей глине и сорванную ветку малинника. Игорь не стал преследовать его впотьмах. Он слишком хорошо знал повадки этого зверя: наступать на пятна соперника ночью в его же лесу — это именно то, чего ждет профессиональный снайпер, выманивающий жертву под идеальный выстрел.
Утреннее солнце едва пробивалось сквозь плотные, тяжелые кроны, когда на территорию хутора снова въехал тяжелый внедорожник Савельева. Но в этот раз он приехал не для разговоров на крыльце. В Сортавале экстренно разворачивался штаб расследования, телефонные линии между Карелией и Москвой раскалились докрасна, и Игорю Корсакову, как официально привлеченному эксперту-консультанту, предстояло включиться в работу на полную мощность.
— Вдова Истомина, Елена, прилетела ночным бортом в Петрозаводск и оттуда на правительственной машине под охраной уже доставлена в администрацию закрытого VIP-поселка «Ладожские дачи», — на ходу вводил в курс дела Савельев, пока служебный катер береговой охраны на максимальной скорости нес их по озеру обратно. На этот раз Савельев выглядел измотанным, под его глазами залегли темные тени, а от былого столичного лоска не осталось и следа. — Там же сейчас находится и родной младший брат убитого, Олег Истомин. Он фактически руководил всеми финансовыми потоками их строительного холдинга, пока Денис занимался политикой и связями. Атмосфера там, мягко говоря, раскаленная. Все требуют немедленных результатов, министр лично звонит каждые два часа.
Игорь сидел на пассажирском сиденье катера, положив широкую ладонь на теплую холку Зевса. Старший кобель замер, подставив морду встречным брызгам, его шрам над левым глазом на солнце казался бледным и старым. Младший Арес устроился у левой ноги Игоря, чутко реагируя на каждый толчок корпуса о воду. Корсаков принял жесткое, не подлежащее обсуждению решение взять псов с собой, несмотря на вялые протесты местного майора. Элитный поселок «Ладожские дачи» — это замкнутая, искусственная территория, где каждый из обитателей мог иметь свой весомый мотив для ликвидации строительного магната. А в таких условиях живой, безошибочный «детектор лжи» в виде двух кане-корсо был эффективнее любых долгих допросов под протокол. Собаки не слушают слова, они слушают гормоны, пульс и запах страха.
Через сорок минут катер сбросил ход и аккуратно пришвартовался к роскошному деревянному пирсу «Ладожских дач». Поселок разительно, даже пугающе отличался от дикого, первозданного карельского пейзажа, который Игорь созерцал последние пять лет. Это было государство в государстве: безупречно подстриженные английские газоны, вертолетная площадка с готовым к взлету легким «Еврокоптером», дизайнерские виллы из премиального клееного бруса и тонированного стекла, скрытые за высокими коваными заборами. По всему периметру, через каждые пятьдесят метров, на столбах сиротливо вращались купольные камеры наблюдения со следящими приводами. Защита казалась абсолютной, но для пули СП-5 стоимостью в несколько сотен рублей вся эта роскошь за миллиарды оказалась абсолютно бесполезной.
На пирсе их встретил начальник местной службы безопасности — высокий, подчеркнуто подтянутый мужчина лет сорока пяти в безупречно сидящей темно-синей форме. Его выправка, манера держать подбородок и жесткий, немигающий взгляд выдавали в нем кадрового военного, причем из тех, кто прошел не одну горячую точку. На груди красовалась скромная, но дорогая нашивка: «В. П. Рыбаков».
— Полковник Корсаков? — Рыбаков сделал шаг вперед, его голос прозвучал сухо и четко, как на плацу. Он протянул руку Игорю для рукопожатия, но его взгляд на секунду задержался на мощных, шире человеческих, грудных клетках Зевса и Ареса. В глубине его зрачков на долю секунды мелькнуло и тут же исчезло едва заметное напряжение — так реагируют люди, которые знают, на что способны эти собаки в ближнем бою. — Нас предупредили о вашем визите. Я руковожу безопасностью периметра «Ладожских дач». Сразу хочу официально заявить: наши камеры внутреннего и внешнего контура ничего подозрительного за последние трое суток не зафиксировали. Доступ на территорию строго по биометрии лица и цифровым пропускам. Посторонних здесь быть не могло.
Игорь пожал протянутую руку, крепко, но без лишнего нажима. Его зеленые глаза мимоходом отметили две вещи: жесткие, глубокие профессиональные мозоли на второй фаланге указательного пальца правой руки Рыбакова — такие остаются только у людей, проводящих на стрелковых полигонах по нескольку часов в неделю, — и то, как начальник безопасности едва заметно переступил с ноги на ногу, словно инстинктивно переходя в скрытую оборонительную стойку. Профессиональный счет Корсакова сработал мгновенно: перед ним стоял типаж исполнителя высшего класса, очень похожий на тех, с кем полковнику приходилось сталкиваться в Москве до отставки.
— Приятно познакомиться, Валерий Петрович, — спокойно, с легкой хрипотцой ответил Игорь, не отрывая взгляда от лица собеседника. — Камеры внутри поселка и не должны были ничего зафиксировать. Стреляли из Чертовых ворот. Из старого финского дота на противоположной скале. Работал большой профессионал. Расстояние — около трехсот метров, под крутым углом сверху вниз. Ветер ложился на воду, так что поправка была минимальной.
При упоминании финского дота Зевс, шедший у правого бедра Игоря, вдруг замер. Огромный пес медленно поднял голову и в упор, не мигая, посмотрел на Рыбакова. Он не зарычал, не показал зубы, но его угольно-черные уши плотно прижались к черепу, а тяжелые брыли натянулись. Игорь, не глядя на собаку, едва заметно коснулся пальцами металлического кольца на его ошейнике. За пять лет их молчаливого, лечебного уединения в тайге они научились понимать друг друга без единого звука. Зевс транслировал хозяину совершенно четкий, однозначный сигнал: начальник безопасности в этот момент либо лгал, либо испытывал сильный, тщательно подавляемый животный страх.
Группа молча прошла по усыпанной мелким гравием дорожке к главному зданию администрации, выполненному в стиле хай-тек. Внутри, в просторном каминном зале с высокими потолками, их уже ждали. Воздух здесь был буквально пропитан запахом дорогого парфюма, валерьянки и коньяка.
Елена Истомина, молодая, ухоженная женщина с точеными чертами лица, сидела на кожаном диване. На ней было строгое черное платье, которое подчеркивало ее мертвенную бледность. Глаза вдовы были опухшими и красными от слез, но идеальный маникюр и безупречно уложенные волосы говорили о том, что даже в моменты глубочайшего горя эта женщина не забывала о своем статусе. Она нервно, до побелевших суставов, крутила на пальце массивное кольцо с чистейшим бриллиантом.
Рядом с ней, заложив руки глубоко в карманы дорогих итальянских брюк, мерил шагами комнату Олег Истомин — младший брат убитого магната. Внешнее сходство с Денисом было поразительным — тот же волевой подбородок, те же жесткие волосы, но в Олеге чувствовалась какая-то лихорадочная, хищная и нервная энергия. Он постоянно дергал плечом и то и дело поглядывал на массивные золотые часы.
— Это какой-то фарс! — резко, почти выкрикнул Олег, как только Корсаков и Савельев в сопровождении собак переступили порог зала. Он остановился, тяжело дыша. — Из Москвы присылают следователя на пенсии с собаками вместо того, чтобы поднять по тревоге вертолеты, объявить план «Перехват», вызвать спецназ и перевернуть всю эту Богом забытую Карелию вверх дном! Моего брата убили, холдинг парализован, счета могут арестовать, акции на бирже летят в пропасть, а мы сидим здесь и теряем драгоценное время! Савельев, вы вообще соображаете, кто такой был Денис?
Игорь полностью проигнорировал этот эмоциональный выпад. Он спокойно прошел к массивному дубовому столу в центре зала, отодвинул тяжелое кресло и сел, жестом предложив Савельеву занять место по правую руку. Зевс и Арес расположились по бокам от его ног. Младший Арес лег, вытянув лапы вперед и положив на них крупную голову, но его желтые, как янтарь, глаза непрерывно, словно два оптических прицела, отслеживали траекторию перемещения Олега Истомина по комнате. В этих глазах горел тот самый опасный, контролирующий огонь, с которым пёс еще несколько часов назад караулил периметр у дровяного сарая. Зевс же остался сидеть, превратившись в безмолвного, зловещего черного сфинкса.
— Елена Александровна, — мягко, но с той стальной уверенностью, которая не предполагала возражений, обратился Игорь к вдове, полностью игнорируя беснующегося деверя. — Я понимаю ваше состояние, но нам нужно восстановить хронологию. Расскажите о последнем дне вашего мужа. Почему он отправился в шхеры один? На обычном прогулочном катере, без личной охраны, без сопровождения Рыбакова? Для человека его уровня это было, мягко говоря, нетипично. Это было спонтанное решение?
Женщина вздрогнула от звука его голоса, подняла глаза на Игоря, и в ее взгляде Корсаков прочитал сложнейшую гамму чувств. Там была глубокая, искренняя скорбь, была паника перед неизвестностью будущего, но на самом дне зеленые глаза полковника заметили то, что утаить было сложнее всего — тщательно замаскированное, глубокое облегчение. Денис Истомин явно не был идеальным мужем, и его гибель решала для нее множество скрытых проблем.
— Денис... Он в последнее время был сам не свой, — тихо, почти шепотом заговорила Елена, ее голос слегка срывался, и она то и дело сжимала в кулаке кружевной платок. — Ему постоянно кто-то звонил. На старый, секретный номер, который знали от силы человека три. Он ругался, запирался в кабинете здесь, на вилле, кричал так, что стены дрожали. Три дня назад утром он зашел в спальню и сказал, что ему нужно срочно встретиться с человеком, который может раз и навсегда решить все наши проблемы с расширением границ поселка и министерскими проверками. Сказал, что встреча строго конфиденциальная, один на один, на воде, где нет лишних ушей. Я умоляла его взять хотя бы двоих ребят из охраны Рыбакова, но он жестко отрезал: «Если там на горизонте увидят хотя бы один чужой катер или человека в форме — сделки не будет, и нам конец».
— И вы не знаете, с кем именно была назначена эта встреча? — Игорь чуть подался вперед, его локти легли на стол, а проницательный взгляд буквально впился в мимику женщины, фиксируя малейшее дрожание ресниц.
— Нет, клянусь вам, я не знаю! — Елена прижала платок к губам и всхлипнула. — Он никогда не посвящал меня в такие дела.
В этот момент Олег Истомин резко остановился прямо за спиной вдовы. Его холеные пальцы с дорогим перстнем судорожно, до побеления ногтей, вцепились в мягкую кожаную спинку дивана, на котором сидела женщина.
— Хватит мучить женщину, полковник, — с трудом сдерживая клокочущую ярость, процедил Олег сквозь зубы. — Денис искал выходы на федеральных чиновников, которые шантажировали наш холдинг. Его просто выманили, подставили и ограбили. Катер чистый, у него с собой был кейс с наличными и документами на право собственности — этого кейса на «Авроре» не нашли! Это банальный разбой, а вы ищете тут заговоры!
Зевс, сидевший у правой ноги Игоря, внезапно издал очень тихий, утробный, почти неслышный для остальных вибрирующий звук. Огромный пес демонстративно отвернулся от Олега Истомина, медленно опустился на ковер и повернулся к младшему брату магната своей массивной, широкой спиной.
Игорь внутренне улыбнулся. За двадцать пять лет работы со служебными собаками он выучил этот знак безупречно, но именно за последние пять лет их карельского отшельничества этот безмолвный язык Зевса обрел абсолютную, пугающую точность. Пес, который когда-то излечил его от бессонницы, никогда не ошибался. Кобель сигнализировал хозяину: Олег Истомин в этот момент безбожно врал. Никакого кейса с наличными, скорее всего, не существовало, а сам младший брат знал о деталях гибели Дениса гораздо больше, чем пытался показать. Его напускная агрессия и крики были лишь классической, топорной попыткой увести следствие в сторону от истинной причины — отсюда, изнутри поселка.