Третья жизнь кошки

Третья жизнь кошки

Бабулин К.Л.

Мастерская Елены Тархановой

                Есть запахи, которые нравятся всем, например, запах свежего хлеба, берёшь его ещё тёплый, с хрустящей корочкой, разламываешь и…, или запах свежескошенной травы, а тем более запах воздуха после грозы – вот где сила, свежесть, чистота, вдыхаешь его всей грудью и больше ничего не надо.

Вот так для меня запах краски.

Любой краски, масло, гуашь, акрил, акварель, всё равно.

 Хотя, нет, не всё равно – масло пахнет приятнее. Для меня уж точно. И пахнет приятнее, и работать им приятнее. Выдавливаешь краску из тюбика, смешиваешь на палитре, наносишь на холст – кайф.

Сам процесс – кайф.

Затягивающая последовательность, простых действий: кисточка, краска, холст – кисточка, краска, холст. Снова и снова – бесконечный, завораживающий процесс. В голове тишина, вокруг тишина – холст, краска и ты. Ничего вокруг,  ни–че–го. Вообще ничего и никого. Мастерской нет, дома нет, города нет, страны нет, да что там страны  – Земли нет. А вот вселенная есть, большая, мощная, красивая. И вся она в этой краске, и в этой кисточке, и ложится на холст, и смешивается своими материальными и не материальными частями, создавая причудливые формы …

Потом, правда, хуже.

На холсте получается не совсем то, что в голове, даже совсем не то, что в голове. Казалось бы, чего проще – замысел есть, что делать знаешь…

А на деле?

А на деле рука и кисть живут своей, отдельной от тебя жизнью, и делают что хотят, и им всё равно нравится тебе это или нет. Как говорится – не нравится, не смотри.

Как это не смотри? Художник кто, Я? – Я. И я здесь главная, и это я решаю, что будет на холсте – Я.

Спорить они со мной будут…  – Тихо, дайте послушать вселенную. Дайте почувствовать красоту и мощь тишины. Но нет, опять какой-то посторонний звук, опять что-то мешает слушать. С трудом отрываюсь от холста, смотрю по сторонам в поисках источника звука. Не пойму что это, музыка что ли? Взгляд останавливается на маленькой черной коробочке. Телефон. Ну, кого несёт нелёгкая, беру.

– Да.

Знакомый голос что-то говорит в трубке, я слушаю, но не слышу и, очевидно, отвечаю невпопад, внимание пока ещё с картиной…, с краской…

– Лена, Лена ау-ау, аууу, твою мать!

О, это я услышала.

– Да, Жанна  – да, я уже здесь, слушаю.

– Сильно занята?

– Да, работаю.

– Извини, но есть дело, даже не дело, а как говорили в былинные времена – халтура.

Надо было выключить телефон, как я забыла… Несколько секунд ушли на борьбу с желанием выкинуть его в окно, и продолжить работу. Но. Жанна хозяйка галереи, через которую продаются мои картины, и я уже сняла трубку, так что поздно, просто так отмахнуться от её звонка будет уже нехорошо.

Эх… Окончательно отрываюсь от холста, и возвращаюсь в этот мир:

– Готова, говори, слушаю.

– В загородном доме нужно расписать стены бассейна, в стиле стопроцентный фотореализм. Темы конкретной нет, но есть гонорар. За работу готовы заплатить 50 000 $.

– Что за чушь? Какой ещё бассейн? Ты правильно набрала номер? Это не малярный цех, это…

– Не выпендривайся, сумму слышала? 50 000 долларов, дол-ла-ров  поняла?

– Да, поняла сумма интересная, а всё остальное – нет. Я не могу работать под заказ, а уж тем более красить стены.

– Не кипятись, не красить, а …

– Да ещё реализм… Ты знаешь, что меня от него тошнит, а от фотореализма тем более, знаешь?

– Да, знаю, но ещё я знаю, что ты прекрасный рисовальщик, а за такие деньги можно и потерпеть. Меня тоже много от чего тошнит, например, от снобизма художников, но я терплю…

– Когда это ты терпела? Чуть что шлёшь всех куда подальше.

– Не правда, но не отвлекайся от темы. Есть лёгкая работа за хорошие деньги…

– А ты откуда знаешь, что она легкая? Размер стен, какой? Общение с заказчиком на ком? Да ещё в бассейне…, кстати, он с водой? Как говориться – заодно и поплаваем? Но дело даже не в этом, я не могу, чтобы кто-то стоял над душой и говорил, что мне делать. Сразу начнётся – здесь стульчик с кривыми ножками добавить, а здесь сиськи у бабы побольше нарисовать. Ведь так? – Так. А сумма да, сумма интересная.

– Не только интересная, но и очень кстати тебе сейчас, про выставку осенью забыла? Каталог напечатать знаешь сколько стоит? Всё, хватит болтать, я в галерее сегодня до вечера, приезжай, поговорим серьёзно, заодно и деньги за прошлую картину получишь.

– Зараза… с этого нужно было начинать, еду.

С сожалением смотрю на холст, на палитру. Сколько краски выдавила…  С другой стороны, Жанна права, выставка, каталог. Ладно.

Вытираю  кисточки, с неохотой иду переодеваться, ехать с учётом пробок час-полтора, на разговор часа два,  и обратно час. Уже начнёт темнеть, продолжить не получится, возьму спортивную сумку,  и, не заходя домой, пойду в спортзал.

В галерее через два часа. Елена

– Заказ плёвый, работы максимум на месяц, ну на два, и природа опять же…

– С ума сошла, какая природа? Ты что жить мне там предлагаешь?

– Это сама решишь –  120 километров от Москвы по риге, каждый день не наездишься, хотя при сильном желании можно.

– Так, давай подробности: кто заказчик, объём работ, почему я?

– Почему ты? Потому что ты точно справишься, уж что-что, а рисовать ты умеешь. Заказчик какой-то чиновник, мент или прокурор, не знаю. Мужик неприятный, но адекватный. Я с ним говорила лично, пальцы гнёт, но в пределах. Денег, судя по дому много. Бассейн в цокольном этаже, метров двадцать в длину на три или четыре дорожки. Что на стенах будет нарисовано ему пОфиг,  тропический лес или городской ландшафт неважно – важно как.

– Стоп, стоп, в этом месте давай подробнее, ты говорила с ним о темах? Он лично будет принимать участие в процессе, утверждать эскизы и принимать работу?

– Нет, у него есть дизайнер проекта, очень приятная дама, с ней надо будет решать все рабочие моменты. Ну, по крайней мере, она так говорит. Дом, кстати, готов и в нём уже можно жить, находится в элитном загородном посёлке, сам посёлок огромный и территория у дома тоже, даже не знаю сколько гектар.

– Ого, не соток?

– Точно не соток.

– А дом в каком стиле, деревянный терем или помещичья усадьба?

– Нет, хай-тек, стильный, стекло, бетон, дерево – красивый.

– А на тебя как вышли, старые клиенты?

– Не знаю, не клиенты. Дизайнерша позвонила в галерею, сделала заказ на несколько картин, попросила приехать и кое-что привезти, чтобы посмотреть как вписывается в интерьер. Вчера с утра была там. Пару картин  Максимова взяли, понравились его одноцветные, ещё  …

В галерею вошла посетительница, осмотрелась, поздоровалась и стала изучать картины на стенах. Жанна, с одного взгляда оценила её как серьёзную покупательницу и позвала помощницу из маленького кабинетика:

– Олечка предложи посетительнице чай или кофе.

Дама услышала, чуть обернулась (ого, какой красивый профиль)…

– Спасибо с удовольствием, но чуть позже, сначала хочу посмотреть картины. Вот эта работа интересная, сколько стОит?

Она указала на картину, рядом с которой стояла.

– Это Елены Тархановой работа, называется «Короткое счастье» стоит 5000 $

Дама кивнула головой, повернулась обратно к картине и, разглядывая её, спросила:

– Не пойму, какие-то фигуры нарисованы… обнаженные? Девушки?

– Может быть, впрочем сами спросите у автора, вот она сидит.

Посетительница с интересом оглянулась на меня, взгляд оценивающе пробежал сверху вниз, глаза сверкнули.

– Очень приятно, меня зовут Виктория, расскАжите что на картине?

Виктория в галерее

                С утра назначила последнюю встречу так, чтобы оказаться рядом с галерейным комплексом «Стрелка». Там несколько дней назад, в галерее со странным названием «Горючая смесь», открылась выставка нескольких современных художников, чьи картины мне интересны.

              Освободиться планировала часикам к пяти, чтобы спокойно походить по выставке, но встреча затянулась и высосала из меня всю энергию. Торговой компании требовалась консультация, как вывести бизнес из серой схемы в белую. И главное, что нужно сделать со старой отчётностью пока есть время до прихода проверяльщиков, а то, что придут было уже ясно. Один из сотрудников начал лёгкий шантаж, по повышению зарплаты. Всё бы ничего, но он из бывших ментов и очевидно если «просьба» о повышении не найдёт понимания, действующие приятели проявят интерес к схемам продаж. Ситуация стандартно тяжёлая, потерь не избежать. Один из лобовых вариантов – срочно закрыть фирму, но всегда есть нюансы как это сделать, не нарываясь на проблемы с налоговой. Беседа велась в переговорной, где мы сидели вчетвером, трое владельцев и я. Владельцы нормальные ребята – двум до сорока, третьему за пятьдесят. И хотя в начале разговора они смотрели на меня с недоверием, а слушали нейтрально, под конец, осознав сложность положения, слушали уже хорошо, внимательно, особенно старший (Виктория, зовите меня Игорь, мы тут по-простому живём). В конце даже договорились, что они дадут мне доступ к своей бухгалтерии, на недельку, после чего сможем понять действительный масштаб бедствия. Игорь (которому за пятьдесят) ненавязчиво, предложил подвезти куда ни будь, после встречи, но я отказалась. Переводить с ним отношения в неформальные, я не буду, хотя мужик ничего, но увы, абсолютно не в моём вкусе.

               На выставку пришла уже поздно и с начинающейся головной болью. Галерея «Горючая смесь» оказалась совсем не горючей, располагалась в маленьком невыразительном зальчике и выставка в ней тоже оказалась маленькой. Большинство работ я уже видела, а несколько новых мне не понравились. Быстро всё посмотрела, приценилась и пошла на выход. Проходя по широкому центральному коридору «Стрелки», устало заглядывала сквозь прозрачные стены других галерей, вдруг мелькнёт что-то интересное, заходить в каждую сил уже не было. В одной галерее взгляд зацепился не за картины, а за двух женщин, сидевших в середине зала на низком диване. Перед ними на журнальном столике стоял чайный сервиз, они пили чай и оживлённо разговаривали. Та, что была лицом к двери, сидела вполоборота к собеседнице и юбка с глубоким разрезом красиво открывала часть её ноги. Часть красивой ноги, замечу, а мимо этого я пройти никак не могла. Но было и ещё кое-что, что заставило меня остановиться – её поза. Поза говорила о том, что собеседница ей интересна, даже очень интересна, и она хочет привлечь её внимание, в том числе и разрезом юбки. Любопытно как выглядит вторая собеседница, если первая выглядит великолепно, и кто она? Клиентка наверное, а первая хозяйка галереи. Решила зайти посмотреть так ли это и не зря, картины на стенах тоже были очень хорошие. Та, что с разрезом, действительно оказалась хозяйкой галереи, намётанным взглядом сразу разглядела во мне покупательницу, и через помощницу предложила чай. Я, не глядя, что-то ответила, потому что внимание моё привлекла картина с изображением двух обнажённых девушек. Странно, работа была написана в абстрактной манере, но фигуры определялись хорошо и выглядели очень сексуально. Название оказалось такое же интригующее – «Короткое счастье», очень конкретное название для абстрактной картины. Такое название предполагает некий сюжет, а непросто передачу настроения. Естественно я спросила:

– Почему она так называется?

– Хороший вопрос, тем более что автор рядом, спросите у неё сами.

Хозяйка галереи указала на свою собеседницу и представила её – Елена Тарханова.

Я посмотрела на художницу и БАМ, адреналин выстрелил в кровь удвоенной дозой, разливаясь энергией по всему телу – хороша.

Даже очень хороша.

Бездонные черные глаза и прямые чуть ниже плеч, тяжёлые, чёрные волосы. Лоб закрывала ровная чёлка до тонких, с небольшим изгибом бровей. Прямой тонкий нос и твёрдые тонкие губы. Да-да-да всё тонкое, твёрдое и прямое, но невероятно женственное и гармоничное, ни одной лишней линии. На ней была  мужская рубашка с закатанными выше локтя рукавами, не скрывающая в меру тренированных, красивых рук. Несколько расстёгнутых верхних пуговиц открывали поле для фантазий, намекая, что и там всё в порядке. Джинсовая юбка до середины бедра, выгодно подчёркивала длинные спортивные ноги (надо бы и мне не пропускать фитнес центр), а завершали всё это великолепие легкие сандалии, застёгивающиеся на узких щиколотках. Обалдеть. Энергетика чёрной дыры, абсолютное притяжение. Странный вопрос возник в голове – сколько ей лет? Не двадцать, но и не сорок, а может и сорок если смотреть только в глаза –  слишком проницательные для молоденькой девочки, смотрит прямо в душу, но фигура, лицо… Нет, не может быть больше тридцати…

Я спохватилась.

– Ам… очень приятно познакомиться (что это со мной, я запинаюсь?) удобно попросить, объяснить выбор названия (да ещё как запинаюсь, и краснею)?

– А что Вы сами видите в картине?

Голос, чёрт возьми, что за голос – низкий бархатный с хрипотцой, но хрипотца не курильщика, а естественная обволакивающая, отражающая характер и темперамент…

– Ам… что я вижу?

Ни чего я не вижу и не слышу, только что-то горячее и нервное появилось внутри живота, и стало подниматься к груди. Соберись, соберись, со-бе-рись.

– Я вижу две обнажённые женские фигуры, очевидно после секса… (сердце прыгнуло и отправило ещё одну порцию адреналина по телу) боже, что я несу. Оп, это я вслух сказала?

– Твою мать, правда. Теперь я тоже вижу девушек (это подключилась галеристка), странно, а раньше не видела…

– Да, Виктория вы правы, поздравляю, у вас есть внутреннее зрение, но это не всё. Здесь изображена история двух влюблённых девушек и, к сожалению, она трагична. Вы увидели момент короткого счастья, который виден больше всего, на поверхности, а вот если позволить зрению идти дальше…

Наступила томительная пауза, я посмотрела на Елену, ожидая продолжения, и вдруг увидела, что она не собирается рассказывать дальше.

– Пожалуйста продолжайте

– Ну, это странно, Вы сами должны увидеть, а если не увидите, то история не для вас.

– Нет-нет-нет, я тоже прошу продолжить, столько лет продаю твои картины, и понятия не имела, что они имеют сюжет.

– Повторяю история трагическая. Вы уверены, что готовы к истории с грустным концом?

– Твою мать, Да. Рассказывай скорее.

– Ну, я предупредила…

Она опять сделала паузу, но увидев, наше нетерпение продолжила:

– Ладно-ладно, слушайте: – после короткого счастья обретения любви, одна из девушек попала в больницу, по какому-то пустяковому диагнозу, к сожалению, требующему небольшого хирургического вмешательства. Простая операция прошла успешно, но во время неё девушку заразили вирусом СПИД. Через какое-то время это выяснилось,  добиться правды как это произошло было невозможно, хирург оказался сволочью и выставил дело так, что раз она лесбиянка, то и заразилась где-то сама, вопрос закрыт. Вопрос то закрыт, а СПИД нет, девушке становилось хуже, а денег на лечение брать негде. Тогда её подруга пошла к своему отчиму (какая-то шишка в правительстве), который очень не одобрял «розовых» увлечений своей приёмной дочери «Любая лесбиянка, лесбиянка только до первого нормального мужика». Отчим выслушал просьбу, и предложил сделку – секс в обмен на лечение её подруги в хорошей клинике.                                      Так лечение началось и длилось два года. Подруга ничего не знала о сделке, а на вопросы о    источнике денег удовлетворялась ответами, что мир не без добрых людей. Отчим был интересным человеком по части экспериментов с экстремальными видами секса, подробностей я не знаю, только несколько раз его приёмная дочь оказывалась в больнице, после очередного сеанса сделки. Но терпела. Деваться было не куда, деньги требовались большие. К сожалению, лечение не помогло, подруга умерла, а на следующий день после похорон нашли два трупа. Один хирурга, кто-то проломил ему голову. Второй отчима, кто-то пристегнул его наручниками к кровати, в одной странной квартире, и отрезал гениталии, после чего он истёк кровью.

Елена замолчала, взяла чашку чая со столика,  сделала несколько глотков, поставила и посмотрела вначале на меня, потом на галеристку. Та не удержалась:

– А что с девушкой?

– А что с ней может быть? Сидит в колонии строгого режима… уже лет пять, и сидеть будет ещё долго.

– Это она их убила?

– Нет

– А почему её посадили?

– Ну, кого-то должны были посадить, всё-таки два трупа…

– Ужас, и это всё есть в картине?

– Не знаю, это было в моей голове когда я её писала, что получилось судить уже зрителям. Но кое-что вы ведь увидели, может, и остальное увидите со временем.

– Обалдеть, почему ты не рассказывала мне раньше?

– Я думала ты видела, что там нарисовано.

– Нет не видела, и это есть во всех твоих картинах?

– Конечно

– Твою мать…

– А есть ещё картины посмотреть?

– Да есть, ещё одна висит в моём кабинете и называется «Третья жизнь кошки», а ещё одна стоит в запаснике и называется «Разлука»

– Можно посмотреть?

– Да конечно, пойдёмте.

Мы поднялись и пошли в кабинетик где висела картина с названием «Третья жизнь кошки». Среднего размера работа, состоящая как и первая из набора линий, точек и цветных пятен. Преобладающая цветовая гамма – красный. Мы остановились и стали вглядываться в неё. Картина вызывала смутное беспокойство, но ухватить что-то похожее на конкретные фигуры сходу не получилось. Какое-то время взгляд бесцельно блуждал по линиям и пятнам, как вдруг, что-то стало проявляться. Сначала я увидела два кровавых пятна и, вроде как, фигуру человека, потом другую фигуру – мужчина, а первая фигура кто? Похоже, женщина – да, точно, только в странной позе, убита? Да, вся в крови. Или ранена? Чёрт, а вот ещё слой, вижу. Нет не вижу…, нет вижу. Ещё одна фигура, всего три, две женские и одна мужская… Хлоп, всё закрылось. В чём дело, куда делось изображение? И что за навязчивый звук? Откуда он идёт? Из моей сумочки – телефон.

 А-а-ах, как не вовремя.

– Алё, да Игорь (которому за пятьдесят), хорошо, завтра. Машину? Нет-нет не нужно, я сама за рулём. Счёт? Сегодняшнюю консультацию вы оплатили, следующий счёт появится после того, как я посижу у вас в бухгалтерии и смогу прикинуть объём работ. Да. Пропуск нужен на меня и мою помощницу. Ок, сейчас пришлю смску с именем.

– Извините, одну секунду.

Я отправила смс и вернулась к картине. Хозяйка галереи, Жанна, продолжала смотреть, отыскивая скрытые изображения. Обернулась ко мне:

– Смотрите, вот одна фигура, вот вторая, а вот третья. О, и даже четвёртая, тёмная, видите?  Видите у этой женской раны и у этой мужской тоже. Куда-куда-куда, твою мать, закрылось. Лена не томи, рассказывай, что здесь.

– Да, пожалуйста, очень интересно.

Я оглянулась на художницу и вздрогнула, она смотрела на свою картину очень, тяжёлым взглядом. Взгляд хищника, который голоден и разозлён, не хотела бы я попасться ей под руку в такой момент.

Однако она заговорила, голос низкий, тягучий, через силу.

– Всё правильно вы увидели, есть здесь и раненные и убитые. На картине изображена одна счастливая, влюблённая девушка, которая не ко времени вернулась домой, и застала любимого человека в постели с другим. В руке у неё оказался пистолет и она застрелила любовника своей подруги, после чего направила пистолет на неё. И убила бы, а потом себя, но в этот момент в комнату ворвались охранники убитого и начали палить во что попало, два раза попали в нашу героиню. Обе раны были смертельные. Охранники подошли к девушке, чтобы добить её, но вмешалась подруга, взяв пистолет убитого,  она застрелила их обоих. После чего отвезла девушку в больницу, а затем сдалась в полицию, взяв вину за всех убитых на себя.

Девушка, несмотря на два смертельных ранения, выжила. Два месяца она пролежала в коме, потом несколько месяцев тяжёлого лечения. После выхода из больницы она, узнав, что её подруга сидит в тюрьме, навестила её там. Во время свидания, они не произнесли ни одного слова, молча, сидели и смотрели друг на друга. Затем девушка встала, и, не прощаясь, ушла – Она её не простила…

Последние слова были сказаны, тихо, но очень акцентировано, с нажимом. После чего наступила мёртвая тишина. Все переваривали услышанное. Трагическая история, спрятанная в картине, вышла из неё и полностью захватила присутствующих. Первая пришла в себя Виктория:

– О боже, давайте сделаем перерыв, нужно отдохнуть.

– Давайте, у меня есть хороший коньяк. Вы будете Виктория?

– Да, с удовольствием. Я куплю обе картины.

– К сожалению, «Третья жизнь кошки» не продаётся, а «Короткое счастье» пожалуйста.

– Очень жаль. Пять тысяч вы сказали? У меня с собой нет всей суммы. Можно я оставлю задаток, а завтра привезу остальное и заберу картину?

– Хорошо, Елена ты не против?

Елена сидела с отсутствующим выражением лица, находясь где-то далеко. Может быть в той трагической спальне, а может быть на свидании в колонии. Только с третьего раза она услышала обращение к себе и усилием воли вернулась в галерею.

– Что? Конечно, раз человеку понравилось пусть берёт.

Странно, зачем Жанна спросила у художницы разрешения отдать картину, она ведь висит не просто так и цена есть… радоваться должны, что появился покупатель. Жанна, как будто, услышала мои мысли:

– Вам повезло, она, когда присутствует при продаже, не всегда соглашается отдать работу. Без неё – пожалуйста, бери кто хочешь, а вот в присутствии…  И обращаясь уже к Елене:

– Слушай, в каталоге каждую картину нужно сопроводить подробным рассказом сюжета, думаю…

– Ни в коем случае, пусть сами поработают и «увидят», это же искусство живописи, а не искусство рассказа.

– Ну и зря.

Жанна хотела поспорить, но увидев непреклонный взгляд Елены, отступила.

– Ладно, позже обсудим, ох коньяк хорошо пошёл. Ещё по чуть-чуть, Виктория?

– Да, конечно

 Я подвинула свой фужер. Хозяйка галереи обернулась в сторону кабинетика и попросила:

– Олечка, принеси нам коробку конфет, пожалуйста, ту, что в баре за бутылками.

Через минуту Оля вышла с коробкой в руках, и положила её на стол. Я посмотрела на неё и ахнула, глаза заплаканные и одновременно преданные, смотрит на Тарханову как на божество. Жанна тоже увидела это.

– О-о, пропала девочка, садись с нами, на выпей немного, а то упадёшь от нервов, у меня самой что-то сердце прихватывает от таких историй.

Оля села, взяла бокал, не моргнув, выпила, посидела несколько минут, а потом когда коньяк чуть-чуть снял напряжение, вздохнула и спросила:

– Елена, это всё было с Вами?

Художница посмотрела не неё, потом на меня (мурашки поползли по спине от её взгляда и ответа, который, возможно, сейчас услышу), потом на Жанну, отвернулась и после невероятно длинной паузы одними губами выдохнула:

– Нет

– Твою мать, у меня сейчас точно будет сердечный приступ, давайте бокалы.

Елена не пила с нами, сидела молча, потом посмотрела на часы и стала собираться.

– Жанна, мне пора, когда ехать осматривать объект?

– О, я и забыла, бассейн.  Давай завтра?

Елена кивнула.

– Секунду, сейчас позвоню им, согласую.

Она достала свой телефон, нашла номер, вызвала и приложила трубку к уху.

– Ирина Владимировна? Это Жанна, да, здравствуйте. Я уговорила Тарханову посмотреть объект, и если всё как мы говорили, то, скорее всего, она возьмётся за работу. Не за что, не за что, но ей важна процедура взаимодействия, кто даёт задание, кто принимает, кто имеет право вмешиваться, а кто нет… Да, да, понятно, ну мы так и думали. Хорошо. Когда можно подъехать? Мы готовы и завтра. Нормально? Ну часикам к одиннадцати, двенадцати, как дорога…  Пораньше?  К десяти?

Жанна посмотрела на Елену, та согласно кивнула.

– Хорошо к десяти, договорились.

Она, со вздохом облегчения, нажала кнопку отбой, и тут встретилась с вопросительным взглядом Елены. Возникла напряжённая пауза. Жанна очевидно смутилась.

– Что?

– Что значит уговорила? Они хотели именно меня пригласить?

Жанна опять смутилась, сделала глоток чая, выигрывая пару секунд, на подумать…

– Не выкручивайся, говори как есть.

– Твою мать, да…

Жанна три дня назад, утро

– Алё, здравствуйте, галерея «Жанна». Да, в галерее, секунду. Жанна Анатольевна, Вас к телефону.

– Слушаю

– Здравствуйте, меня зовут Ирина Владимировна, я дизайнер архитектор, сейчас заканчиваю отделку одного загородного дома и хотела бы приобрести несколько картин. Мне рекомендовали вашу галерею. Я планирую приобрести семь-восемь работ, кое-что я уже подобрала на вашем сайте, хочу узнать цены.