- -
- 100%
- +
Звонит телефон на столе.
– Да слушаю.
– Вы просили сообщить вам, если вернётся эта странная русская. Фрау Марта только что сказала, что она опять появилась перед картиной Малевича, и опять утверждает, что не понимает, как это произошло, мимо неё она не проходила.
Она вернулась. Боже как я испугалась, что это конец, что она исчезла навсегда. Вдруг оказалось что мне остро не хватает её присутствия. Вдруг оказалось, что у меня нет никаких способов связи с ней, ни телефона ни тем более адреса. Она встала из-за стола, после того страшного телефонного звонка и всё. Даже не простилась, для неё всё перестало существовать. Поднялась и ушла. Что же такое могло случиться? Но она опять здесь, немедленно хочу увидеть её. Хорошо, что кабинет на втором этаже, стремительно прохожу через все залы – вот она. Ох, какая картина, черноволосая девушка вся в чёрном, рядом с чёрным квадратом Малевича. Сверхъестественная по силе магия. Меня вдруг оставили силы, боюсь подойти к ней. Я отчётливо увидела энергетическую связь между этой черноволосой красавицей и чёрным квадратом. Увидела трагическую силу притяжения между ними. Стены поплыли перед глазами, я прислонилась к чему-то, чтобы не упасть. Не знаю сколько это продолжалось, время остановилось в этом зале, потом она повернулась и не глядя по сторонам ушла. На меня не обратила внимания, а я не решилась её остановить. Простояв так минут десять, пошла обратно в свой кабинет…
Дордрехт музей, фрау Марта и другие смотрительницы
– Она точно ведьма, я видела как она, каким-то образом, закрыла вход в зал, где стояла и никто не смог туда войти, даже наша директор. Я сама это видела. Она почти бежала туда, а потом на пороге застыла как вкопанная.
– А посетители?
– И они тоже, подходили к залу, заглядывали в проход и всё, поворачивали и шли мимо. Никто не решился войти.
– Ужас какой.
– А потом, когда она уходила, шла, как привидение, ни на кого не глядя. Вот так вот.
Фрау Марта выпрямилась, как смогла, и сделал несколько шагов, показывая, как шла русская. Выглядело комично и наигранно, но зловеще.
– Идёт, а все расступаются перед ней – во. А когда мимо меня шла, так как будто холодным ветром обдало, хорошо, что сидела на стуле, а то наверняка бы упала, и мурашки по спине.
Дордрехт музей Елена
Да так и есть, именно это изображено в «Черном квадрате» – смерть дорогого человека. Вот же это всё, и беспомощность, и беспощадность судьбы, и конец всего, и даже начало чего-то нового неизвестного. Всё остальное производное от этого. Я готова к работе…
Дордрехт мастерская два дня спустя Елена
Я смотрю на них уже целый час и не могу оторваться, совершенно нет сил. Третий бы не осилила. Готовы оба, бешеная работа без перерыва на сон и еду. Очень устала, теперь только спать, спать несколько дней подряд. Почему рядом нет Ани, господи как я скучаю, спать…
Дордрехт кабинет директора Стефания
После того странного возвращения прошло семь дней, я перестала ощущать реальность, каждый день я приходила к картине Малевича и ждала её там. Потом уходила к себе, занималась какими-то делами, подписывала счета, проверяла сметы, обсуждала с искусствоведами грядущие выставки, но на самом деле я ждала её. Я знала, что она придёт и, что я увижу её именно у чёрного квадрата. Кто она? Зачем она приехала на самом деле? Зачем появилась в моей судьбе? Зачем ворвалась в такую понятную жизнь? Дочь уже выросла, закончила университет, работает в Лондоне, скоро выйдет замуж. У меня есть бой-френд, с которым мы видимся несколько раз в неделю и с которым, раз в месяц, комфортный хороший секс. У меня есть тайные встречи с юными девушками, в маленьких гостиницах, это правда пореже, но чаще и ненужно. У меня дом и положение в обществе, уважаемая должность и хорошая перспектива заняться политикой. И вдруг всё это оказывается абсолютной ерундой: бой-френд вялый, уставший мужчина спортивной наружности, работа на которой мне скучно… Куда всё делась? Куда исчезла моя любимая тихая Голландия? Что нарушило эту благоустроенную жизнь? Вот эта загадочная женщина из России? Может быть это сама Россия подула своими бескрайними просторами? Что это за страна? Что это за люди?
Вот она, сидит передо мной, как ни в чём не бывало. Ничего не объясняет, не спрашивает, смотрит своими бездонными чёрными глазами. А Я? Я готова на всё.
– Переезжай ко мне жить
Фууу, я сказала это. Сердце бьётся как бешенное
– Не отвечай сразу, подумай, не спеши, у меня отличные связи со всеми музеями и галереями, многие аукционные дома мечтают о сотрудничестве со мной. У тебя здесь будет отличное будущее, я обещаю…
Ничего не изменилось в лице, она меня слышит? Смотрит как на маленькую девочку…
– Я сегодня свободна, пойдём куда-нибудь посидим
– Я боюсь уже, прошлый раз ты исчезла из ресторана на две недели, я места себе не находила, дай мне свой телефон, хотя бы.
– Да-да самая лучшая селёдка помню, пойдём попробуем, я голодная.
Ресторан Мельница Стефания
– Ты хочешь сделать это в музее? Ночью?
– Да.
– Но там же охрана, сигнализация.
– Отключи.
– Я не могу, всё фиксируется в полиции, это нельзя сделать.
– Придумай что-нибудь, у нас мало времени, я скоро опять уеду, может получиться надолго.
– Ты подумала над моим предложением переехать ко мне?
– А что я буду здесь делать?
– Жить. Хорошо жить, спокойно. У тебя есть кто-то в России?
– Да, есть, но это сейчас не имеет значения. Ты мне нравишься и я хочу тебя.
– Так переезжай ко мне, что тебя держит в России?
– Судьба
Вот это взгляд, смотрит насквозь, сколько всего в этом взгляде. Я ничего про неё не знаю, но во взгляде есть всё. У неё есть цель и есть тайна, трагические страшные события в прошлом и сила побеждать. Я не понимаю и боюсь её, я не понимаю и хочу её. Она горит чёрным огнём, и я лечу на него. Я знаю, что обожгусь и я хочу обжечься.
– Я найду способ оказаться в музее ночью.
Полицейский участок Дордрехт три дня спустя
– Что там у нас сегодня Йохан?
– Ограбление зоомагазина, опять украли всех галлюциногенных жаб. В торговом центре ограбили женщину, вытащили сотовый телефон из сумочки. Три автомобильных аварии, в одной из машин найден пакет с белым порошком, в порту придавило грузчика. На площади перед музеем живописи произошёл случай вандализма, разбито несколько фонарей, и измазаны краской несколько витрин, также пострадал ящик с охранной сигнализацией.
– Куда мы катимся? Грабежи, вандализм… Кого отправил к музею?
– Сержанта Ванн дер Вельта, он уже звонил от туда, сказал, что вызвал специалистов по охранным системам, будут разбираться на сколько это серьёзно
Дордрехт кабинет директора музея Елена
– Да у вас тут, прямо война, что там случилось на площади?
– Не знаю, говорят вандалы разбили что-то и измазали краской, к сожалению и мы пострадали, досталось нашей сигнализации. Полицейский уже приходил, сказал, что восстановление займёт несколько дней, нужно заказывать какие-то детали, просил организовать дополнительные дежурства ночью, пока не отремонтируют. У нас, как назло, несколько охранников в отпуске, так что сегодня ночью я сама буду дежурить на втором этаже, а вот завтра двоих уже вызовем, и тогда охрана справится своими силами.
– Надо же, а ты говоришь спокойная Голландия, вон что твориться. У тебя есть жидкость для ногтей?
– Нет, а зачем тебе?
– У меня самой где-то был растворитель, сейчас посмотрю.
Я залезла в сумку, где у меня лежали краски, кисточки и несколько холстов с набросками. Эту сумку я специально носила с собой, чтобы приучить к ней персонал музея. И действительно в последние несколько дней, они уже не смотрели что там. Порывшись в ней немного, я достала растворитель с тряпочкой, и промокнув её несколько раз из пузырька, подошла к Стефании.
– Дай-ка мне свою руку.
Она с недоумением смотрела за моими действиями, но руку подняла, и я вытерла пятно краски на её локте.
– Наверное измазалась когда осматривали с полицейским место вандализма.
– Да, наверное.
– И что ты предлагаешь?
– Тебе придётся выйти из музея до закрытия, охрана отмечает всех вошедших и вышедших, а потом ночью залезть через окно на первом этаже, оно случайно окажется открытым. Сигнализация не работает, так что никто не заметит. После этого весь второй этаж в нашем распоряжении, охрана подниматься не будет. Мы с ними договорились, я слежу за вторым этажом, а они за первым.
– А когда я буду залезать в окно, они случайно не окажутся в этом зале?
– В этот момент они будут пить чай с тортом, который я им отнесу.
– А как я узнаю, в какое окно влезать?
– Не волнуйся, увидишь, оно будет приоткрыто.
– А потом идти на второй этаж?
– Да в мой кабинет, он тоже будет не заперт.
– Хороший план на вечер, мне нравится, сумку я оставлю здесь, потому что она нам понадобиться.
Демонстративно залезаю в неё ещё раз и достаю наручники. Ого, как загорелись глаза, потом показываю страпон и зажимы на соски. Несколько секунд наслаждаюсь её реакцией, после чего убираю в сумку, застёгиваю молнию и вешаю маленький замочек.
– Чтобы не было искушения попробовать всё это раньше времени.
– Ты с ума сошла? Я не готова к наручникам.
– Да? А почему соски напряглись так сильно, что я вижу сквозь лифчик?
– На мне нет лифчика.
– Покажи.
– Дверь открыта.
– И что? Пока к тебе ещё никто не вламывался без разрешения, хотя вон что у вас стало твориться на улице. Не удивлюсь если и сюда ворвутся вандалы.
– По-моему, они уже ворвались.
Всё это время Стефания медленно расстёгивала пуговицы блузки. Наконец, справившись с этим, так же медленно раздвинула полы в стороны и мне предстала её обнажённая грудь с большими торчащими сосками.
– Очень эффектное зрелище, не хватает только прищепок, ну ничего исправим сегодня ночью…
Москва это же время Брагин в кабинете повыше
– Эти суки из СК крепко прижали нам хвост, я сегодня буду разговаривать с Первым, пора ему подключаться.
– А ты думаешь он не в курсе?
– Думаю в курсе, но как всегда будет выжидать до последнего, а уже пора …
– А может, он дал им отмашку?
– Всё может быть, у него не поймёшь. Только зачем ему это? Рыльце-то у всех в пушку, но если сейчас не принять меры, то проблемы будут и у него. Слишком много власти и возможностей подтягивает под себя Барыкин, а Первый не любит таких перекосов… Поэтому давай-ка запустим малёк компроматика на Барыкина, о квартирках, да угрозах журналистам, так для тонуса…
– А через кого?
– Ну например через оппозицию, сейчас выборы им это будет в кайф, дай им материальчик, они дальше уже сами по своим блогам разнесут. Первому это точно доложат, от оппозиции заметит.
– Добро
– Да, Георгий Николаевич, пока горячо, сам тоже не высовывайся, по возможности. СК сейчас особенно за вашим подмосковным братом присматривает.
– Понятно-понятно.
Брагин в своём кабинете
Не высовывайся… Хороший совет. Что-то сгустились проблемы со всех сторон, а тут ещё Аня чуть не погибла. С этим что делать? И надо ли с этим что-то делать? Может быть, нужно просто переболеть этим? Ну, увлеклась, да. Ну, погорячилась на почве разочарования – ну и хорошо. Получила первый жизненный урок. Впредь будет спокойнее. Тут главный доктор – время, поболит и пройдёт. А с Тархановой что делать?
Нажимает кнопу вызова
– Миша, зайди пожалуйста
Что-то я давно не слышал как там у неё дела, выставка скоро заканчивается.
– Вызывали?
– Да, какие новости по Тархановой?
– Никаких, наш детектив в Голландии сообщает, что стала аккуратнее со своей директрисой. Были несколько раз в ресторанах, и всё.
– А мастерскую её нашли, там?
– Нет
– Это странно. Может её и нет, мастерской-то?
– Может и нет, но точно мы этого не знаем, потому что, как я вижу из отчётов, им не удаётся проследить за ней по полной. Она всё время уходит от них. В отчётах каждый раз есть дыры, по нескольку часов в день, когда они её теряют. Вернее в отчётах они пишут, что всё в порядке, и для обычных заказчиков было бы незаметно. Но я сам столько таких отчётов написал, что халтуру вижу сразу. Например, они пишут, что она зашла в бар и просидела там два часа, потом стандартными фразами описывают её перемещения по городу и снова переходят на нормальный язык, когда описывают её возвращение вечером домой. Это значит, что они потеряли её в баре, и где она на самом деле была, и что делала почти восемь часов неизвестно.
– Это что значит? Что они раззявы, или мы её недооцениваем?
– Скорее первое.
– Ну и что делать, как нам узнать – она работает или только тратит мои деньги? Время-то уже близко
– От голландцев большего не добиться. Ну что, наших кого-нибудь отправить туда?
– Нет не надо, вряд ли это что-то ускорит, будем надеяться, что работает. По крайней мере, в Московской мастерской какие-то квадраты есть, значит, что-то делает. Но ситуация ненормальная, поэтому после того, как она сдаст работу, нужно будет сделать так, чтобы она исчезла.
– Совсем?
– Совсем.
– Понял. Но это может оказаться непросто. Она осторожная, по паспортному контролю мы проследили, что она тогда прилетала в Москву, но где была и что делала неизвестно. Наш охранник говорит, что не проходила к вашей дочери, а охрана на проходной, вроде, признала, что была ночью у них похожая посетительница…
– Да непростая девушка, отследите её после нашей встречи.
– Понял.
Я правильно сделал, что связался с ней? Да, мне нужен был мастер, но мастер для дела и которого можно контролировать, а её контролировать не получается. А уж с Аней совсем неожиданный поворот, что я упустил? Что я могу сделать? Но это всё риторические вопросы, а вот хороший вопрос – я боюсь её? Нет ответа? Ну, себе-то не ври, несмотря на деньги и власть, которые должны давать ощущение безопасности, где-то внутри под ложечкой постоянно гложет неприятный червячок промаха. Где-то я допустил ошибку. В чём дело? Ну ладно я старею и что-то уже упускаю, но остальные-то тогда что? Почему голландцы лажают, почему здесь, в Москве, со всеми моими возможностями, нет никакой ясности? С одной стороны проблем нет – всё идёт по плану, она работает и придраться не к чему. Тем более стимулы, для работы, у неё есть – деньги и свобода Халитовой. Но есть за этим за всем, ещё что-то, и это не только Аня.
Что же?
Дордрехт кабинет директора Стефания
Ещё десять минут до закрытия, как медленно идёт время. Елена придёт только через восемь часов… А если что-то случится? А что может случится? Охрана заметит, вот что. И что, тогда будет? Позор? Да скандал будет сильный. Отменить? Это ещё хуже, жалеть буду всю оставшуюся жизнь. Чёрт с ним со скандалом. Ох, соски ноют. Что она собирается делать со мной? Пристегнёт наручниками, потом наденет на соски зажимы… Это больно? А соски хотят этого, ждут, твёрдые весь день, вон уже мокрая сижу.
Стефания потрогала соски через ткань, ох какие чуткие. Сжала их пальцами, сильнее – приятно, больно чуть-чуть, но приятно. Боже мой, мне сколько лет? Сижу как школьница, переживаю. А вдруг что-то случится и она не придёт? Я совсем про неё ничего не знаю: ни чем занимается, ни чем живёт, странно. Вот она есть и всё, и мне этого достаточно. Достаточно? Почему она не отвечает на предложение жить со мной? Ничего не понимаю, но как возбуждает всё это…
Дордрехт музей час ночи Елена
Вот и окно. Забор огораживает небольшую внутреннюю территорию музея. Эдакий маленький парк внутри города, территория не запирается, и задняя часть здания скрыта от улицы густыми кустами вдоль всего забора. С этой стороны опасности нет. Весь первый этаже тёмный, свет горит только в комнате охраны. Стефания только что прислала СМС, что всё готово, охрана ест торт – пора. Дотягиваюсь до окна, и толкаю его внутрь. Ещё раз оглядываюсь – тихо. Одета я удобно, по спортивному – тренировочный костюм, кроссовки и бейсболка на голове. За спиной рюкзачок с одеждой для секса со Стефанией. Поднимаю руки, крепко берусь за подоконник, подпрыгиваю и подтягиваюсь внутрь. Вроде тихо. Осторожно опускаюсь в залу, прислушиваюсь – тихо. Сердце стучит как бешенное, все чувства обострены до предела. Кажется, что слышу все шорохи во всём музее. Оборачиваюсь, и осторожно запираю окно. Теперь быстро на второй этаж в кабинет Стефании. В темноте всё по другому, не ошибиться бы. Днём специально прошла весь этот маршрут и казалось, запутаться невозможно. Сейчас всё не так. Успокойся, успокойся, всё хорошо, дыши ровно, не торопись.
Вышла на лестницу и бесшумно поднялась на второй этаж, вот и кабинет, открыто. Быстро переодеться. Снимаю спортивный костюм и спортивное нижнее бельё. Если сейчас войдёт Стефания, то будет очень довольна, я голая в её кабинете, в отблесках уличных фонарей – красота. Возбуждает, соски твёрдые, хочется их потрогать. Вот это да, ты зачем сюда пришла? Быстро одеваться. Одежды не много и тем не менее: чёрные чулки, кожаная короткая юбка и кожаная короткая жилетка. Открываю свою большую сумку и перекладываю в рюкзачок, наручники зажимы и страпон. Может быть страпон одеть сразу? Нет не нужно. Ох, забыла отправить ей СМСку что я пришла. Отправляю.
Дордрехт музей Стефания
Как стучит сердце, ещё чуть-чуть и слышно будет даже на улице. Что-то долго нет СМСки от неё, залезла уже или нет? Эти олухи спрятали карты и пьют со мной чай, но вдруг что-то почувствуют и пойдут проверить? Что мне делать тогда? Скажу что сама посмотрю… Ну что, что так долго? Может помешало что-то? А что тогда делать? Сколько ещё неподозрительно здесь сидеть? Вот СМСка. «Я наверху, жду» – наконец-то, сердце сейчас выскочит, ох как страшно, что я творю…
– Ребята, я пойду поработаю, приятного аппетита.
Поднимаюсь в свой кабинет, что она делает? Как одета? Сидит или стоит? А может уже вышла и ждёт меня в зале? Как темно и тихо. Могут они нас услышать внизу? Может быть лучше остаться в кабинете? Закроем дверь. Точно никто не услышит. Вот и пришла, постучать? В своё кабинет, стучать? Что подумает охрана… ? Да ладно далеко, они не могут ничего услышать, я же их не слышу. Осторожно стучу и открываю дверь – боже. Вот это да, сразу ослабли ноги и стало трудно дышать. В жизни не видела ничего красивее и сексуальнее. Черноволосая богиня ночи, в чёрных туфлях на шпильке, черных колготках, в короткой юбке и такой же короткой жилетке на голое тело. Подходит ко мне, наклоняется, дотрагивается губами до моих губ. Я сейчас упаду. Отстраняется
– Не сейчас, не здесь, пойдём.
Берёт за руку, выходим из кабинета в залы музея, ноги еле переступают, при каждом вдохе соски слегка трутся о ткань блузки и это уже невероятно острые ощущения. Что она сейчас будет делать со мной? К чему пристёгивать, а вдруг услышат охранники? А вдруг им что-нибудь понадобиться и они поднимутся? Но именно это и возбуждает, они там сейчас сидят чай пьют, в карты играют, а здесь наверху я пристёгнутая наручниками и голая – о боже…
Заходим в один из залов, подальше от входа, на стенах пейзажи северной Фландрии, в окно льётся отблеск ночных фонарей. Елена берёт тяжёлый стул на котором обычно сидят смотрительницы и ставит его на середину. Стул тяжёлый, я вижу как красиво напрягаются мышцы рук, когда она берёт его. Я сейчас буду сидеть там? Я не могу поверить. Я делаю это. Вот сейчас она посадит меня туда и…
– Иди сюда.
Подхожу к стулу, она разворачивает и сажает меня, достаёт наручники, они обёрнуты тканью, но выглядят, всё равно, устрашающе.
– Не бойся.
Но я боюсь и хочу этого, очень хочу. Раскрыла браслет и вставила мою руку, защёлкнула, мягкий металлический звук, ещё один щелчок и вот моя рука пристёгнута. Пытаюсь ею подвигать и наконец-то понимаю, что ничего не могу сделать, что я на самом деле прикована. Пока я привыкаю к ощущениям в одной руке, она так же пристёгивает вторую. Всё. Я в её власти, она может делать со мной всё, что захочет…
– Ты очень красивая.
Она встаёт передо мной на колени и начинает расстёгивать пуговицы. Грудь ходит ходуном, мне не хватает воздуха.
– Тихо-тихо, молодец, ты очень красивая и я хочу на тебя посмотреть.
Шепчет прямо в ухо, дыхание горячее, я хочу дотронуться до неё, но рука прикована и я ничего не могу сделать.
Наконец она расстегнула пуговицы и раздвинула блузку, полностью обнажая грудь. Наклонилась и дует на соски. Хочу прижать её голову, но опять руки не могут двигаться, невероятные эмоции. Подушечками своих указательных пальцев она дотрагивается до самых кончиков сосков, не могу сдерживать стоны, боже, а если услышат, стараюсь сдерживаться. Встаёт, отходит от меня на один шаг, смотрит и поднимает юбку, показывая, что под ней ничего нет – вот это да. Я, не могу оторвать взгляд от этого. Хочу поцеловать её там, но наручники опять крепко удерживают на месте. Мммм, не могу больше сдерживать стоны. Елена наклоняется к рюкзаку и достаёт два зажима, ммм, соски стали каменными, хочу потрогать их и не могу. Сердце стучит так, что, кажется, сейчас выскочит из горла. Она подносит один зажим к моему соску и дотрагивается до него. Электрический разряд проходит через всё тело. Елена несколько раз разжимает зажим, но не надевает. Я со страхом смотрю на свою грудь, и зажим рядом с ней. Не могу больше терпеть.
– Боишься?
– Да.
– Смотри на меня.
Она расстёгивает себе жилетку и чуть выгибается, показывая мне грудь, её большие коричневые соски также напряжены.
– Смотри
Берёт свой сосок, надевает на него зажим и отпускает, он остаётся висеть, чуть оттягивая сосок вниз. Невозможно красивое зрелище, я слышу её дыхание, она тоже возбуждена. Теперь она берёт мои соски пальцами и начинает их покручивать. Непроизвольно выгибаюсь ей навстречу.
– Хочешь?
– Да, можно посильнее.
Она сильнее сдавливает соски.
– Так?
– Да.
Берёт второй зажим и надевает мне на сосок, резкая сладкая боль пронзает всё тело, одновременно хочется, чтобы сняла и оставила. Очень сильные ощущения, боже я делаю ЭТО с ней, здесь ночью в музее. Я делаю это. Я прикована, и она надевает мне на соски зажимы.
– Ещё хочу. Надень второй.
Она снимает зажим со своего соска, и я вижу, как на нём остались вмятинки от него. Захотелось поцеловать и втянуть его губами, чтобы потрогать языком эти вмятинки. Но она уже берёт мою грудь, оттягивает пальцами сосок чуть вверх и надевает на него этот же зажим. Мммм, не могу терпеть, очень сильно и очень сладко.
– Нравится?
– Да.
Зажимы крепко держат грудь, вызывая всё более сильные ощущения своим постоянным давлением, дыхание становится глубже и глубже. Елена достаёт повязку и завязывает мне глаза.
– Жди.
Все эмоции на сосках и на звуках вокруг.
Дордрехт музей Елена
Всё на глазах повязка, пора за работу, с трудом отвожу от неё глаза, очень заводит, но пришла я сюда не за этим. Сейчас немного походить вокруг, чтобы поняла, что наступает томительное ожидание. Зажимы не очень сильные, но для первого раза ей любые будут казаться тугими, терпеть долго она не сможет, нужно всё делать очень быстро. Осторожно снимаю туфли и босиком бегу обратно в кабинет, стараясь, наступать быстро и бесшумно. Вот и дверь всё тихо, аккуратно открываю её – хорошо не скрипнула, захожу и беру ключи со стола. Быстро к дверке с сигнализацией, отыскиваю нужный ключ – спокойно не спеши, тут ошибиться нельзя. Отпираю замочек, открываю дверку и опускаю все тумблеры верхнего ряда вниз. Чёрт, как громко щёлкают. Тишина? Да тревоги нет. Достаю из своей большой сумки копию чёрного квадрата, плоскогубцы, отвёртку и бегом в зал, где висит картина Малевича. Только не запутаться в темноте, вот она. Беру картину за раму и чуть-чуть двигаю, глупость какая. Боюсь, что сейчас сработает сигнализация? Да боюсь, вдруг специалист ошибся, или я что-нибудь сделала не так? Сейчас сниму картину, и как завоет со всех сторон. От одной мысли вспотели ладони, и холодная струйка пота побежала по спине. Если сейчас сработает сигнализация, будет просто кошмар. Что тогда делать? Менять картину и бежать? А со Стефанией что делать? Оставить её там пристёгнутой? Плюнуть на картину и бежать к ней? Нельзя оставлять её на обозрение охраны, и для всех остальных. Это значит не просто испортить ей жизнь, а уничтожить. За что ей это? Нет, так не годится, если сейчас сработает сигнализация, не буду ничего делать с картиной, побегу и освобожу Стефанию, а там что-нибудь придумаем. Как быстро поднимется охрана? Минута-две не больше. За это время нужно успеть отстегнуть её и привести в порядок, чтобы она смогла разговаривать с ними. А с сумкой и моим квадратом что делать? Брошу в угол, а потом как-то заберу. Да… Лучше бы она не сработала. Ну, раз, два – три. Снимаю настоящий квадрат и … Тишина. Молодец специалист, не подвёл, осторожно отгибаю держатели подрамника. Вытаскиваю шедевр и аккуратно вставляю свою копию, вошла как влитая – хорошо. Вешаю картину на место. Проверяю верх низ – да, всё в порядке. Бегу обратно в кабинет, один зал, второй, как далеко-то, Стефании уже нелегко. Вот и кабинет, быстро заскакиваю. Где сумка? На полу нет, чёрт, а вот, на столе. Ох, не ошибиться бы в какой-нибудь ерунде. Быстро надеть сверху квадрата чистый холст. Может чёрт с ним? Время, время идёт. Нет, надо надеть, на всякий случай. Терпи Стефания, терпи, я уже быстро. Застёгиваю сумку, кладу ключи на стол. Всё? А сигнализацию снова включить? Чёрт. Хватаю ключи, открываю дверку. А если сейчас сработает охрана? Вдруг я не заметила и не включила там, в зале чего-нибудь? Хватит дёргаться – включай. Щёлк, щёлк, щёлк – включаю вверх тумблеры. Запираю. Тихо? Теперь всё. Кладу ключи на стол и бегу обратно к Стефании. Ох, как стонет, слышно из соседнего зала. Да, терпеть ей уже тяжело. Одеваю туфли, подхожу к ней, услышала, стала громче стонать. Снимаю один зажим, вскрикивает, сейчас кровь начнёт возвращаться, ей будет ещё больнее и ещё слаще, следом снимаю второй, и прижимаю соски ладонями. Шепчу в самое ухо: