Мы – Земля. Фантастическая повесть

Оксана Козлова Дизайнер обложки

© Андрей Константинов, 2021

© Оксана Козлова, дизайн обложки, 2021

ISBN 978-5-4496-9837-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Моим любимым и друзьям.

Ты, который позднее явишь здесь своё лицо! Если твой разум разумеет, ты спросишь, кто мы? Кто мы? Спроси зарю, спроси лес, спроси волну, спроси бурю, спроси любовь! Спроси землю, землю страдания и землю любимую! Кто мы? Мы – земля…

Вы не одни. Невидимые часовые приходят на помощь тем, чьё сердце горит во мраке Калиюги. Этот огонь будет возрождаться вновь и вновь, озаряя сердца великих сынов человечества, вспыхивая в поцелуе влюблённых, питая вдохновение поэтов, сияя в глазах матерей, склоняющихся над младенцами.

ЗВЁЗДНОЙ ТРОПОЙ

Так от поколения к поколению передаётся жизнь – медленно, как растёт дерево, – а с нею передаётся и сознание. Какое поразительное восхождение! Из расплавленной лавы, из того теста, из которого слеплены звёзды, из чудом зародившейся живой клетки вышли мы – люди – и поднимались всё выше, ступень за ступенью, и вот мы пишем кантаты и измеряем созвездия.

I

Солнце планеты Кеа похоже на земное. Каждое утро оно встаёт из моря густо-малиновым диском, поднимается над горизонтом, приобретая отлив расплавленного золота, и наконец полностью вступает в права дневного светила, чьё предназначение – щедро дарить тепло и свет всему живущему. Кусты фиалкового шиповника раскрывают навстречу дню чашеобразные белые и ярко-оранжевые цветы, а из береговых рощ к кромке воды слетаются для каких-то утренних ритуалов сине-жёлтые большеклювые птицы убо и начинают важно вышагивать длинными ногами по мелководью. Дни в это время года обычно безоблачны, и солнце, подобное жар-птице, медленно плывёт в волнах небесного океана, наполненного светом и прозрачным огнём. Облака набегают к вечеру, чтобы освежить склоны и долины лёгким коротким дождичком и бесследно растаять с приходом темноты. Светило скрывается за грядой Синих холмов, леса в долинах тонут в быстро наступающих сумерках и наполняются голосами ночи, а в темнеющем небе загораются созвездия, многим из которых ещё не придумали имён. Ласковый плеск тёплого моря, фырканье ушастых тюленей, приплывающих с островов, игрища дельфинов в отдалении, шёпот ветерка и крики ночных птиц сливаются в чарующую песню, ритм которой задаётся дыханием прибоя. Это мир юный и одновременно очень древний. Предшественники – чуткие, как предрассветная тишина, и мудрые, как само время, подобно эльфам старых сказок или сидам кельтских мифов, – оставили людям Земли наполненную памятью о себе, но при этом как будто первозданную планету.

Ранним утром из посёлка школы «Звёздная тропа» вышел небольшой отряд. Младший наставник Тимо – высокий бронзовокожий юноша крепкого телосложения – вёл своих подопечных за Синие холмы, к озеру Эол. Подопечные – четверо мальчишек и две девчонки возраста бессмертного Тома Сойера – не отставали, проворно карабкаясь по тропе, уходящей всё выше и дальше. Каждый нёс рюкзачок с лёгкой поклажей, а большой тент с системой крепления на любом рельефе доверили Робу – коренастому киберу-носильщику, замыкавшему шествие.

На гряду поднялись к середине дня. Посёлок остался далеко внизу, с перевала были хорошо видны разноцветные крыши его домиков среди парковых террас, спускавшихся к берегу, а немного в стороне – поле солнечных батарей. Дальше было только море, густо-синее и спокойное. По склону взбирались рощи голубого граба, их пушистые кроны давали хорошую тень, но лес заканчивался ниже метров на двести, и широкий гребень холма оставался открыт. Тем не менее, это не смутило Тимо.

– Привал сделаем здесь, – сказал он, сбрасывая рюкзак, после чего издал характерный мелодичный посвист.

Подбежавший на призыв кибер извлёк из транспортного мешка тент, который быстро и слаженно растянули на телескопических стойках и якорьках. Ребята с весёлым гвалтом расселись на сухой серебристой траве, только большеглазая Анита, немного помедлив, подошла к застывшему в стороне Робу и благодарно погладила его по куполообразной голове. Кибер издал довольное ворчание, а девочка подсела к своим, обняв колени и устремив задумчивый взгляд в сторону моря.

– Смотри, как красиво. – Яромир одной рукой коснулся её плеча, а другой указал туда, где на склоне холма был скальный выход. И громче, уже для всех, повторил:

– Смотрите, как красиво!

Кварцевая друза, отражая солнечные лучи, вспыхивала разноцветными огоньками. Раздались радостные возгласы, а братья-непоседы Рам и Баки моментально вскочили и начали пританцовывать, поочерёдно выбрасывая руки в разные стороны. К ним тут же присоединилась шустрая Юми, включив отлично поставленные движения бёдрами.

– Вот она, великая сила красоты! – полушутливо прокомментировал происходящее Тимо. – Сюда взбирались из последних силёнок, а увидели сверкающую друзу – и танцуют как свеженькие.

– Хорошо жить на свете! – весело прокричал Рам, а Юми, положив одну ладонь ему на плечо, а другую – на плечо Баки, сказала:

– Когда мы дойдём, я спрошу у Матушки, какая планета ей нравится больше – Кеа или Земля.

– В фильмах Земля очень красивая, похожа на нашу планету, только разнообразнее, – вступил в разговор серьёзный Лорки, немного ревновавший Юми к ребятам.

– Да, горы выше, и больше климатических зон, – заговорил Тимо. – Есть высокогорные льды и полярные шапки, полностью отсутствующие здесь. У вас скоро начнётся курс сравнительной планетографии, будете её знать не хуже, чем я.

– Земля очень красивая. Но если так, зачем наши предки улетели оттуда? – продолжил свои мысли Лорки.

– Затем же, Лорки, зачем мы сейчас идём из посёлка к озеру, – ответил Тимо и ободряюще улыбнулся слегка застенчивому собеседнику. Тот возразил:

– В посёлок мы вернёмся, а они улетели безвозвратно.

– Не так драматично, друг мой! – начал объяснять Тимо. – Я сделаю другое сравнение. Вот ты окончишь школу и уедешь на новое место. Будет ли твой отъезд безвозвратным?

– Нет, я ведь смогу возвращаться сюда.

– И первые переселенцы тоже могли вернуться на Землю, некоторые позже так и сделали.

– Наверное, это не совсем то, что ты хотел мне объяснить, но кое-что я понял, – медленно, как будто обживая новую для себя мысль, произнёс Лорки. – Это был для них этап роста.

– Я согласен с тобой. – Тимо, сидевший в кругу ребят, дружески сжал Лоркино предплечье. – Мы все проходим свои этапы роста, для наших прабабушек и прадедушек одним из таких этапов было заселение Кеи.

– Тимо, – подала голос Анита, – а уход отсюда Предшественников был их этапом роста?

– По-моему, да. Они завершили белковую стадию эволюции жизни, а до того это были люди, почти такие же, как мы, – кеанцы. В легендах древних народов Земли остались рассказы о личностях, перешедших на следующий уровень эволюции, но как это происходит с целыми цивилизациями, мы пока не знаем. Предшественники мастерски использовали технику гун-фу минимальных следов: законсервировали объекты культуры, в том числе археологические, оставили нам четыре поистине бездонные хранилища знаний, соединённые со станциями внешней связи, оставили несколько мощных энергостанций, все прочие артефакты убрали, как будто их и не было. Куда они ушли? Связаны ли они со сверхцивилизациями, от которых приходят непонятные сообщения?.. Что-то мы об этом узнаем, когда вернётся «Далёкая заря»…

Корабль землян «Далёкая заря» вышел на траверз Кеи в прошлый сезон штормов. Это не был привычный кеанцам «Вестник», курсировавший между планетами раз в пять-шесть лет. Пройдя мимо Кеи и оставив для неё рассказ об искусстве и открытиях землян последнего времени, приняв аналогичный пакет информации от пока немногочисленной колонии кеанцев, «Далёкая заря» вновь ушла в субпространственную пульсацию, временно исчезнув из проявленной вселенной. Цель экспедиции, на которую впервые смогли отважиться люди, состояла в установлении не опосредованного направленными передачами (то есть с задержкой на тысячелетия) контакта с очень древними мирами населённого пояса вблизи галактического центра. Через семь кеанских лет, немного превосходящих семь лет земных, ожидалось возвращение корабля и его посадка на планету перед последним субпространственным нырком в сторону Солнечной системы. Из множества добровольцев в эту небывалую экспедицию Земля отобрала двенадцать своих наиболее подготовленных представителей. Шестерых сыновей и шестерых дочерей Земли, движущиеся в стремительном танце, видела на своих экранах вся Кеа.

Тимо продолжал размышлять вслух, и ребята притихли. Но Анита не слышала его, она вновь унеслась в воспоминаниях к событиям прошедшей ночи…

***

В это время года – период поездок и путешествий – посёлок пустовал, ребята вместе с Тимо занимали только один из домов. Ночью спальная комната Аниты нажатием клавиши превращалась в открытый портик с прозрачным потолком, продуваемый нежным бризом. После почти бессонной предыдущей ночи в обсерватории и насыщенного дня Анита растворилась в тихой музыке сна, едва коснувшись щекой подушки, и звёзды, охраняющие сон девочки, начали вести над ней свой неспешный хоровод.

Проснулась она немного за полночь с ощущением присутствия чуда. Ещё не вполне осознавая происходящее, Анита открыла глаза и увидела настолько необычного гостя, что, не дыша, замерла в ожидании. В двух шагах от её постели стоял серебристо-белый волк и смотрел на девочку внимательно и дружелюбно (хотя волки на Кее не водились, Анита хорошо знала этих животных по фильмам о Земле). Ночной гость не был обыкновенным зверем: от его густого меха исходило лёгкое, призрачное свечение, а взгляд его синих сияющих глаз, вне сомнений, принадлежал разумному существу.

«Кто ты?» – одними губами спросила девочка. «Зови меня Акелой, мне нравится это имя из одной очень древней сказки, – мысленно ответил пришелец. – Здесь, в одном шаге от тебя, начинается звёздная тропа. Хочешь, погуляем по ней вместе?» – «Да, – также беззвучно откликнулась Анита, радуясь совпадению с названием школы. – Очень!» – «Я жду тебя снаружи», – ответил Акела и исчез.

Не сомневаясь ни секунды, с затаённым ликованием, Анита моментально оделась и выбежала в ночной парк. «Садись мне на спину!» – крикнул выпрыгнувший из темноты волк – и они помчались над кронами деревьев, постепенно набирая высоту. Внизу пронеслись огни береговых посёлков, рощи, холмы, скальные останцы, стоящие вечным дозором на подступах к Обсерваторной горе, а потом открылась тёмная поверхность озера, в которой отражались многочисленные звёзды. Анита была уверена, что видела, как на берегу, поодаль от освещённого домика биостанции, стоит Матушка Геа и машет им рукой.

Видение быстро пропало. Теперь они мчались в космическом пространстве, навстречу летели звёзды, и когда проносились мимо, Анита ощущала кожей их дыхание. Раскалённые бело-голубые гиганты выбрасывали на миллионы километров струи пламени, обдавая её своим жаром; короны разновеликих красно-оранжевых звёзд напоминали растрёпанные шевелюры и бороды меднокожих рыжеволосых мореходов далёкой древности Земли, стоявших на палубах своих кораблей и провожавших её взглядом; ласковые жёлтые солнышки дышали теплом и приглашали остаться на своих гостеприимных планетах, но девочка и волк летели дальше, среди сияния разогретых газопылевых туманностей, среди звёздного света и провалов тьмы.

Затем исчезли и звёзды – промчались, оставшись позади, – и дальше распахнулась чёрная бездна жуткой космической пустоты с редкими бледными вкраплениями далёких галактик. «Куда же мы летим на такой невозможной скорости?» – успела подумать Анита, но в следующее мгновение Акела выполнил разворот и опустился на чуть подсвеченную площадку, уютно повисшую в пространстве среди чёрной ночи. Перед ними, как на экране кинозала, сверкая сотнями миллиардов солнц, стояла Галактика – родная и неописуемо красивая. Анита видела её слепящее ядро, в котором молодые звёзды совершали немыслимую пляску, видела разбегающиеся от центра спиральные рукава и понимала, что это ослепительное великолепие – всего лишь неуловимая искорка, куда-то летящая в Беспредельности. «Огоньки жизни горят в пространстве в потоках энергии звёзд, – вспомнились слова учителя Мир Атама. – Как вспыхивает с восходом поверхность океана, загорается человеческая мысль в лучах Солнца Духа, встающего над глубинами коллективного бессознательного. Также и весь проявленный мир – он подобен искрящимся граням изумительно красивого кристалла, составляющим лишь тонкий слой, ничтожную его часть». «И каждая искорка – целая галактика», – подумала Анита.

Волк застыл рядом, устремив взгляд на их звёздный дом. На галактическом диске (или всё-таки где-то в сознании Аниты, проецируясь на галактический диск?) загорелись два голубых огонька. «Кеа и Земля», – пояснил Акела, не отрывая взгляда от сияющей картины. И только когда ближе к её центру вспыхнула ярко-зелёная звёздочка, удовлетворённо потянулся и улёгся у края площадки, положив морду на передние лапы: «„Далёкая заря“, у них всё благополучно». Только теперь девочка поняла, как она волновалась все эти месяцы за экипаж звездолёта, ушедшего в неизвестность. «Спасибо, друг», – она села рядом и обняла Акелу за могучую шею, наполняясь ощущением покоя…

Анита лежала на дне реки, что течёт где-то вне времени, омывая берега разных пространств, и смотрела через толщу бегущей воды в рассветное небо, прислушиваясь к новым для себя ощущениям. Река как будто уносила всё, что было с ней раньше, делая эти события лишь отдалёнными воспоминаниями, и готовила её к выбору своего пути. «Ты становишься большой, девочка, пора найти свою звёздную тропу», – услышала Анита мамин голос, прозвучавший где-то внутри неё, и почувствовала, как воды реки её подхватывают и уносят.

Она плыла среди знакомых берегов и видела родителей, танцующих в старинном сооружении, которое археологи Кеи по аналогии называли амфитеатром. Известная танцевальная пара, папа с мамой репетировали предстоящее выступление, и девочка послала им мысленный привет, исполненный нежности и радостного предчувствия, – ведь выступление будет в «Звёздной тропе»!

Как будто дуновение ветерка перевернуло страницу, Анита вновь оказалась среди звёзд и увидела другую пару танцующих. Внутри летящего в пространстве корабля, на широкой площадке, окружённой экранами панорамного обзора, мужчина и женщина, казалось, самим полётом изумительных тел исполняли космическую песню любви, движущей мирами. «Мы переместились в прошлое, – прозвучали где-то рядом слова Акелы. – Ты видишь звездолёт Предшественников, приближающийся к Солнечной системе. На Земле – Век Сингулярности, время больших перемен».

Опять пришёл в движение лёгкий ветерок, листающий целые пространства, и видение растаяло. Теперь Анита увидела молодую женщину – необычно белокожую, с зелёными, как озеро Эол, миндалевидными глазами. Удобно расположившись в кресле, вытянув сильные, стройные ноги в обтягивающих брюках цвета индиго, незнакомка летела в большом воздушном корабле – за прямоугольным окном с закруглёнными краями проплывали снеговые горы облаков, а далеко под ними расстилался океан. Пряди её волос, искрящихся в солнечных лучах, струились по вискам, затем немного отступали к затылку, открывая серьги в виде свёрнутых в спирали серебряных змеек, и спадали на плечи, лаская стройную шею и чуть выступающие ключицы.

Через какие-то странные, очень маленькие наушники, соединённые тонкими проводами с плоским пеналом, зеленоглазая слушала песню на совершенно неизвестном Аните языке. Тем не менее, девочка понимала слова. Чистый женский голос, как будто подхваченный лёгким и стремительным потоком, пел о свободе мчаться со стаей дельфинов и о том, как волны моря несут героине песни долгожданное обновление. «Ты тоже рождаешься для нового», – поняла Анита, мысленно обращаясь к незнакомке из далёкого века, и зелёные глаза той встретились с её тёмно-карими глазами. «Какая красивая!» – выдохнула женщина. «Это она обо мне?» – успела удивиться Анита прежде, чем новое дуновение ветерка перевернуло очередную страницу. В следующее мгновение девочка обнаружила, что сидит на своей постели…

***

– Пойдёмте дальше, Матушка Геа и Мир Атам ждут нас. – Тимо встряхнул гривой чёрных волос, ловко поднялся, одновременно надевая широкополую шляпу, и закинул за спину рюкзак. Ребята с готовностью вскочили, только Анита вновь помедлила несколько секунд, продолжая созерцать морскую синь. В такие минуты её большие глаза – обычно тёмно-карие, почти чёрныё – вдруг приобретали фиалковый оттенок. Друзья привыкли к этой её особенности, и только Матушка Геа временами смотрела на девочку особенно внимательно. Яромир подал руку, Анита ухватилась за его ладонь и проворно поднялась (они так и шли дальше, держась за руки). Тент свернули, не мешкая; Баки опередил Лорки, предложив Юми глоток из своей фляги, сделал глоток сам, и ребята продолжили поход, а вслед за ними поспешил их верный кибер.

– Лорки, – негромко и доверительно позвал Тимо, когда они поравнялись на ходу. – По-моему, ты повторяешь распространённую в прошлом ошибку, стараясь во всём отвечать запросам Юми. Будь собой, раскрой свои интересные черты – тогда ты станешь интересным и для неё. Ты понимаешь меня?

Лорки коротко кивнул.

Тропа нырнула в тенистые заросли хвойных красавцев, чьи длинные мягкие иголки источали тонкий бодрящий аромат, и повела с незначительным уклоном вниз. Среди высоких крон носились и гомонили разноцветные стайки пернатых, водившихся на Кее в изобилии. Анита раскрыла ладонь, чтобы ещё раз полюбоваться найденным на перевале голубым полупрозрачным камешком с вкраплениями золотистых звёздочек («как галактики в космосе»), улыбнулась, показала находку Яромиру и спрятала её в кармане шорт.

Сброс высоты был недолгим, в течение следующих трёх часов тропа вела извилистой лощиной вдоль бегущего навстречу ручья, иногда отдаляясь от него и забирая немного вверх, чтобы срезать особенно замысловатый поворот русла. Наконец ребята перевалили небольшой водораздел, и наметился устойчивый спуск, а в просветах между ветвями показалась малахитовая гладь огромного озера. Слева от тропы на границе леса стояло здание биостанции – добротно сложенный сруб, который венчала высокая двускатная крыша. Пропитка не только защищала дерево от гниения, но и придавала ему радостный оттенок светлого янтаря. В стороне, возле воды, виднелась оранжевая полусфера лодочного ангара, а сразу за домом начинался широкий песчаный пляж, посреди которого, созерцая бескрайнюю озёрную даль, стояла Матушка Геа.

Обернувшись, она улыбнулась гостям, обняла стремительно подбежавшего Тимо, расцеловалась с каждым из учеников и, подобно Аните на перевале, ласково потрепала Роба по кремнепластиковому корпусу: «Спасибо, трудяга!»

– Мир Атам на воде? – спросил Тимо.

– Гораздо дальше, далеко за озером, – ответила Геа.

– Что-то новое?

– Да, и очень интересное. Он вернётся к закату и расскажет об открытии. А сейчас идёмте располагаться.

Изящным станом и гладкой, упругой кожей Геа ничем не отличалась от любой ровесницы Тимо, и только две-три серебряные нити в прядях чёрных волос, едва заметная сеточка морщинок возле глаз, да сами глаза – желтовато-карие, таящие целые миры, – говорили о том, что их обладательница относится совсем к другому поколению. Геа была среди первых переселенцев с далёкой Земли. Её имя и означало «Земля», а Матушкой её называли в школе «Звёздная тропа» уже очень давно…

II

Мир Атам вернулся, когда небо ещё не догорело закатными красками. Мягко посадил «жука» рядом с домом, откинул блистер и, легко спрыгнув на песок, заключил Гею в объятия. Пока на берег опускалась ночь, они вдвоём стояли рядом, с наслаждением принимая ласку прохладного ветерка, и провожали последние отблески гаснущей над озером зари.

Мир был неутомимым исследователем и отважным землепроходцем, чьи руки умело держали и штурвал «жука», и геологический молоток, и кельтскую арфу. Ещё в молодости, на Земле, он заведовал огромным биосферным заповедником северной Евразии, а после стал одним из первых добровольцев – основателей кеанской апойкии землян. Могучего сложения, с устремлёнными к горизонту голубыми глазами, с коротко остриженной рыжеватой бородкой и куском выцветшей материи, повязанным поверх волос, он водил экспедиционные отряды в самые отдалённые уголки новой планеты, самозабвенно изучал её планетографию и биологию и обустраивал жизнь на ней. Здесь, на Кее, Мир Атам близко сошёлся с молодой художницей и психологом Геей Лин, которая стала его возлюбленной. После того, как у переселенцев стали появляться и подрастать дети, раскрылись педагогические таланты этой пары, связавшей свою жизнь со школой «Звёздная тропа»…

Радостно взметнулось в тёмное небо пламя костра. Когда образовались первые угли, ребята принялись печь мясистые плоды дерева сид, а Роб молниеносно разместил на небольшом столике кувшины с напитками из ягод, чаши-кубки, выполненные из разноцветного стекла и обсидиановую вазу, наполненную сочными фруктами. С одного края извилистую прозрачную крышку столика украшала цитриновая друза, с другого располагался необычайно крупный кристалл мориона, вызвавший у ребят затаённый восторг.

– Тимо, это что за минерал? – прошептала Юми.

– Это очень редкий здесь чёрный кварц, – также тихо, поддерживая игру, ответил юноша. – На Земле его раньше использовали в магии за способность смещать точку восприятия и открывать канал связи с иными мирами.

– Без звездолётов и станций внешней связи? – удивился Лорки.

– Без них, – подтвердил Тимо. – Но в отличие от них, морион сможет открыть только то, что уже содержится в глубинах коллективной души человечества, и ничего сверх того.

Рам взял из вазы персик, вслух заметив, что обсидиан, из которого она сделана, символизирует космическую ночь, в которой, тем не менее, неизбежно зарождается жизнь в виде таких замечательных, солнечных фруктов. Все, включая Тимо, весело рассмеялись и потянулись к вазе.

– Мы увлеклись горными породами и фруктами и не обратили внимания на замечательное произведение Матушки, – продолжил младший наставник. – Посмотрите, как мастерски она расписала кувшины.

– Да, я давно смотрю, – отозвалась Анита. – Там парящая птица, здесь пейзаж с холмами и рекой, а вот на этом кувшине – горы, как на Земле, и воздушный корабль над ними. И, как всегда на картинах Матушки, всё по правде, так что хочется шагнуть прямо туда.

Мир Атам наполнил и осушил свою чашу, вновь наполнил и подсел к костру, придерживая левой рукой старинный музыкальный инструмент – ирландскую, или кельтскую арфу.

– Рад видеть вас, друзья! – со спокойной весёлостью он оглядел гостей, притихших в ожидании тайны. Давно ли Мир Атам принял в свои ладони их с Геей первого сына Кей Дара, или Кеодара, как его стали звать сверстники? И вот, вокруг вечернего костра сидят представители поколения правнуков, уже третьего поколения, для которого не Земля, а Кеа – родная планета. Между переселенцами и родившимися здесь существуют даже незначительные и вполне ожидаемые антропологические различия, но и тех, и других объединяет общая наследственная память, измеряемая геологическим временем.

Не произнося более ни слова, Мир Атам заиграл незнакомую мелодию, сразу же захватившую всех. Удивительные звуки, извлекаемые руками мастера, бежали сотней ручьёв, рассыпались мириадами сверкающих на солнце капель, на мгновение замирали и, повернув вспять, к своему источнику, вновь сливались в общий стремительный поток. Переливчатые трели, то нарастая, то затихая, зазвучали на фоне ритмичного рокота басов и вплелись в ткань усложняющейся мелодии, в которой ребятам чудились весёлые игры в волнах, а Тимо представлял себе, как они вдвоём с младшей наставницей Элой мчатся под ослепительно белоснежным, тугим от ветра парусом среди солнца, пены и брызг. Матушка Геа взяла высокую ноту, и её сильный и чистый голос зазвучал поверх аккордов арфы, увлекая слушателей то в синь безоблачного неба, то в прозрачную глубину наполненного солнечным светом моря…

Чудесная мелодия затихла, и окружающее пространство постепенно вновь наполнилось ночными голосами и шорохами. Во внешнем мире что-то неуловимо изменилось, как будто возле их костра сблизились силовые линии времени, уплотнив его ход. Громче и отчётливее затрещали в огне сучья.

Первым нарушил молчание Яромир:

– Мир Атам, это вы создали такой шедевр?

– Нет, Яр Мир, не я, – отозвался учитель. – Я только обработал мелодию, которую мне подарили дельфины в Посейдонии.