Идеальная Лажа – 1. Прекрасный старый мир

Глава 2. Свободное искусство

– Пришла ко-омиссия по бе-бе-бе…

– Безопасности?

– Да.

– Ну, и что за проблемы?

– Это объединенная ко-омиссия. Сразу все аспекты бе-езопасности – противопожарная, экологическая, химическая, радиационная, бе-езопасность нахождения в высотном здании, и еще… более пяти ведомств, объединенных в одно.

– Оптимизированное ведомство? Отлично! Отделаемся от всех одним махом. Их объединяли как раз для удобства ведения бизнеса.

– По-озитивный настрой руководителя…

– Давай, зови их.

– О-они уже ходят и смотрят…

Комиссии всевозможных служб и ведомств беспокоили Алекса уже больше, чем конкуренты. Он понимал, что современный бизнес должен соблюдать множество правил, но для него это был первый самостоятельный проект, поэтому многое познавалось через шишки. А ведь дело еще не касалось финансов! Потому что доходов у новой компании пока не было. Расходов, зато, хватало.

От этого безопасника удалось отделаться достаточно быстро. Алекс пообещал сухому существу неопределенного пола, которое настаивало на обращение «оно», что обязательно пришлет ему гостевой код для алмазного премиум-аккаунта в новой игре, после чего проверка завершилась без проблем.

– Дюдя, у нас планировались премиум-аккаунты? – уточнил он у помощника.

– Нет, но если нужны…

– Не нужны. Не будем плодить сущности без надобности.

– Тоже ретро-сленг?

– Нет, древняя мудрость.

Дюдя поглядел на начальника с уважением. Тот, может, и был склонен к излишне импульсивным решениям и проявлял неуважение к документообороту, но его дорогое классическое образование порой выплескивалось в таких вот высказываниях и делало Алекса в глазах подчиненных крайне перспективным руководителем.

Алекс тем временем нажал на деревянной панели стола неприметную кнопку, и один из ящиков, украшенный богатой резьбой, с тихим шелестом выехал вперед. Этот стол, копия старинного образца поза-позапрошлого века, был напичкан современной техникой и мог, при правильном использовании, работать даже ВМЕСТО руководителя. Во всяком случае, так утверждала его реклама.

Алекс вынул из ящика герметично запакованный контейнер и не без опаски открыл пластиковую крышку. Еда! В этот раз – ярко-синее пюре с кусочками чего-то белого. Алекс не купился на красивое сочетание цветов и решил попробовать только немного, чтобы потом можно было описать Миле свои ощущения. Коммуникатор как раз затренькал.

– Привет. Дорогая, я так благодарен тебе за заботу!

– Дорогой! Я знала, что ты оценишь!

– Дорогая, а ты уверена, что у людей двадцать первого века была такая традиция – носить на работу еду?

– Конечно, дорогой. Это упоминается во множестве источников того времени. Женщины так проявляли заботу о своих родных.

В милом голосе проскользнула слеза.

– Между прочим, недавно открылась выставка – «Коробочки для завтрака». Там более пятисот оригинальных экспонатов.

– Я понял. Спасибо еще раз. Выглядит невероятно красиво.

– Ты еще не съел?

– Прости, дорогая. Так это еще и есть надо? Я думал, достаточно принести на работу и любоваться.

– А! Шутка! Я так ценю твое чувство юмора.

Алекс подумал, что надо поменьше шутить. Теперь в голосе Милы звучали знакомые нотки, которых он не любил.

– Ну, раз коробочки для завтрака тебе не интересны, то пойдем в музей Свободного Личного Искусства.

Звучало угрожающе.

– Дорогая, я не говорил, что коробочки мне не интересны.

– Ну вот видишь, ты и сейчас не выказал явного желания на них посмотреть. Значит, решено. Я в этот музей давно хотела сходить. Ты ведь не против?

– Разумеется, нет, дорогая. Я очень даже за.

Он глянул еще раз на синее пюре и решил, что теперь можно его и не пробовать.

– Неужели в двадцать первом веке в офисных зданиях не было мест приема пищи? – спросил он, не подумав.

– Ха-ха-ха, какой ты у меня шутник, милый. Разве ты не знаешь? У них вообще ничего не было.

– Точно, – пробормотал он. – Зато у них всех была перхоть и куча насекомых в домах.

– Да! – оседлала Мила своего любимого конька. – Несколько видов бабочек подвида моль, пухо-перьевые клещи и даже пауки. Не думаю, что могла бы там жить на самом деле, – рассмеялась она и кокетливо сбросила звонок на мысли о том, какая она на самом деле хрупкая и оригинальная. Когда-то, в начале их отношений, он просто млел от этого. Теперь же задумался и надиктовал ей сообщение: «Если в музее строгий дресс-код, сообщи заранее».

Она прислала в ответ выписку из правил, из которой он, в целом, понял, что музей потому и называется свободным, что в нем свободны все – и люди, и искусство. Цена посещения говорила о том, что и кошельки у посетителей должны быть свободными. От лишних денег.

Алекс запаковал старинную традицию назад в контейнер, а потом в герметичный пакет и закрыл опять в ящике стола, но запах еды остался. Пришлось включать систему искусственной атмосферы на полную мощность. Проветривать кабинет, как сделал бы любой житель начала XXI века, он не мог – слишком большие штрафы за возможную химическую угрозу были ему сейчас не по карману.

Алекс приложил руку к экрану, вызванный автомобиль считал его данные и подгрузил автопилот с индивидуальными настройками. Голос автомата тут же сменился с женского на хрипловатый мужской:

– Куда едем, шеф?

– Музей свободного… Э-э… искусства.

– Это на улице Всемирного единства, строение семь тысяч двести пятьдесят один альфа? – уточнил виртуальный шофер.

– Вероятно.

– Не переживай, шеф, доберемся за… небольшое шуршание… Девять. Минут. Тридцать. Секунд.

Алекс пользовался общественно-личным транспортом и гордился этим. Раньше у него был свой автомобиль, первая крупная собственность, но потом Мила убедила его, что нагрузка на экологию от таких решений слишком велика и не стоит мимолетной сомнительной радости.

Алекс долго не мог понять, как уже произведенный на заводе автомобиль будет представлять опасность для экологии, ведь теперь он ездил на похожем, только общем. Однако Мила выглядела очень убедительно, рассказывая о рынках сбыта и показывая ему фотографии четырех деревьев, которые он убьет, если не изменит решения. Это было совсем непонятно – почему именно эти хорошенькие деревца пострадают, а не какие-то другие…

Впрочем, сейчас он был рад такому решению. Все деньги без остатка он вложил в проект, а ездить на временном автомобиле было гораздо дешевле и проще. Абонентская плата за автопилот требовалась, но это было дешевле, чем место для парковки. Общественно-индивидуальный транспорт можно было оставить в любом месте, а потом, при вызове, ближайший приезжал сам.

Автомобиль начал выруливать со стоянки и влился в поток точно таких же крохотных, на одного пассажира, желтых машин. Лавина транспорта двигалась смирно и размеренно. Каждый – по своей выделенной полосе, на разрешенном расстоянии от предыдущего, с точно определенной скоростью.

Девять минут на дорогу… Он планировал не больше семи. Не опоздать бы! Мила со своим музеем загорелась и будет ждать его у входа ровно в 16.50, плюс-минус полторы минуты. Билеты уже заказаны на конкретное время.

Алекс укрепил одноразовый подголовник, устроился поудобнее и начал просматривать на большом экране ленту новостей. Виртуальные вселенные, раздел симуляторов, подраздел новинок – он постоянно мониторил эту зону. Боялся, как бы на пару дней раньше не вышел похожий продукт. Дотянуть бы! Сегодня среда, а уже в понедельник он покажет миру свою красавицу.

Мощная реклама запланирована одновременно с выходом «Психо-Глобал» на рынок. В презентацию были вложены огромные деньги. Он сам, на канале у известного гейм-обзорщика, в прямой беседе, расскажет о новинке. Это стоило запредельно. Это было беспроигрышно. Это должно было стать началом его успеха. После этого весь мир узнает о нем и заинтересуется новой игровой вселенной. Деньги этому уроду уже переведены, мосты сожжены. Теперь бы только протянуть до понедельника без ударов от конкурентов – и «дело в шляпе». Еще одно странное выражение из прошлого.

«Мир офисной скрепки», «Глазами монстра», «Я бабмук!»… Ничего близкого к игре – симулятору психических отклонений. Ничего революционного… Общество по десятому разу обсасывает когда-то выстрелившие идеи, вытягивает из них остатки интереса. Это понятно, ведь выпускать нечто новое – огромный риск, поэтому настоящих новинок рождается все меньше. Его «Психо» – удачное сочетание нового на базе испытанной платформы. Это должно сработать. Обязано! После оплаты этому разрисованному уроду у него совершенно ничего не осталось. Все вложено. Зато есть еще тайный козырь – шлемы полнейшей реальности – они тоже должны сыграть.

Он подсуетился и сегодня выкупил у производителей идею и технологию «полнейшего погружения». На это ушел весь резерв. Он не думал, что получится, начал переговоры больше из огромного желания получить это, но там, в Южной Африке, оказалась не серьезная старая фирма, а пара молодых парнишек-изобретателей, таких же наглецов, как он сам. Они выпустили пилотную партию абсолютно нового продукта и даже не смогли его толком прорекламировать. Вероятно, и сами не поняли ценность своей разработки. Алекс повел разговор так, что африканцы не стали торговаться.

Теперь завод на далеком континенте ждал его команды, чтобы начать выпускать новые партии круглых белых ворот в иную реальность. Ждал команды и денег, разумеется. Но это будет только после первых доходов от игры…

Он резко дернул головой. Задремал, похоже. Перед глазами крупно светился заголовок из соседнего подраздела новостей. Алекс поморгал, думая, что все еще спит. «Симуляторы психических отклонений и пограничных состояний признаны опасными для ментального здоровья». Он ткнул сонным пальцем, пытаясь вникнуть.

«Сегодня на дневном заседании комиссия… так… приняла решение об ограничении модного и бурно развивающегося направления программ – психо-симуляторов. Согласно полученным данным, у некоторого процента потребителей после выхода наблюдались симптомы, сходные с испытанными ими в процессе погружения. Общество защиты здоровья пользователей высказало протест…»

Алекс откинулся на сиденье, потом выпрямился, как в рабочем кресле, и прочитал еще раз, вдумчиво. Никакой ошибки. И он не спит, к сожалению. Его «Психо» попадала в эти ограничения и будет теперь запрещена, даже не выйдя на рынок. Он чувствовал, как по затылку медленно ползет неприятное ощущение. Возможно, он сейчас седеет. Его новый бизнес не был застрахован. Он не стал тратить деньги еще и на это, предпочел вложить все в дело.

За окном что-то происходило. Он обернулся. Мила стучала в стекло, а автопилот надрывался по кругу «ПоездкаЗавершенаШеф». Алекс разблокировал автомобиль и выбрался на воздух. Мила сердито выхватила из машины его портфель, и авто отчалило к следующему клиенту.

– Дорогой, все в порядке?

Он отвернулся от нее.

– Дорогой, я не понимаю тебя!

Нужно собраться. Завтра он сядет за свой новый стол и обязательно что-нибудь придумает!

Алекс улыбнулся, и Мила тут же успокоилась, начала щебетать нечто возвышенное. Она вела его в музей, будто собачку на поводке. Громадное здание имело странную форму и тошнотворный цвет. Больше всего оно напоминало экскременты.

– Я знала, что ты со своим чувством юмора оценишь…

Он оценил. Сто лет назад именно так и назвали бы его ситуацию. Сегодня можно было сказать более изящно: «Ты в свободном искусстве, парень». И скоро освободишься вообще от всего – от нового офиса, отличного дивана и от проблем. От своей мечты – тоже. Это слишком дорого, иметь мечты. Ему вот хватило только на два месяца абонплаты этого удовольствия. Целых два месяца он потратил на это!

Никакого дресс-кода в свободном музее, и правда, не было, причем по самому простому принципу: нет одежды – нечего и проверять. На входе, после точки контроля, висела табличка с перечеркнутыми трусами. Под ней все любители современного искусства послушно стягивали с себя манатки, складывали в аккуратные пакеты и запирали в маленьких шкафчиках. На каждой дверце был нарисован знаменитый художник древности. Алексу достался страшный рыжий мужик с повязкой на голове.

– Дорогая, я здесь тебя подожду, – сделал Алекс отчаянную попытку и притулился на узкую скамейку.

– Ни в коем случае!

Мила уже стянула с себя платье, совершенно не стесняясь почему-то, и теперь уверенно справлялась с его застежками. Она вообще была физически очень сильной.

Рядом на скамейку втиснулась массивная женщина и начала расшнуровывать что-то из своих внутренних тайн. Алекс судорожно вскочил и тут же попал в умелые руки Милы. Единственное, что ему удалось, это прихватить по пути яркий буклет из тонкого пластика. В развернутом виде рекламки хватило – прикрыть то, чем Алекс не был готов делиться с обществом любителей свободного искусства.

Зал в музее оказался один – круглый и просторный. Алекс, прицепленный к гордой Миле, семенил босыми ногами и не знал, куда ему смотреть, вернее, куда стараться не смотреть. Музей, похоже, был очень популярным местом, и им пришлось почти проталкиваться через мягкую голую толпу.

Наконец, они оказались у первого полотна. Алекс встал поближе к стене и уткнулся носом в картину. Тут же ему пришло в голову, что это ошибка, – белый холст на стене был девственно-чист. Богатая рама подчеркивала абсолютную пустоту.

Мила глянула на него хитро.

– Ну как?

В данном случае Алекс не знал правильного ответа.

– Мы, кажется, поторопились. Ее еще не успели нарисовать… – попытался он пошутить, хотя и зарекся это делать.

– Да! – с восторгом поддержала его Мила. – Ты понял суть!

– Э-эм… не уверен.

– Нет-нет, все правильно. В этом и смысл. Видишь, как она называется?

Алекс присмотрелся. Блестящая металлическая табличка сообщала, что перед ними «Городской пейзаж. Раннее утро на дороге».

– Ты чувствуешь? Художник не давит на зрителя, ты создаешь в уме собственную картину. И у каждого она будет своя. Правда, удивительно?

Мила задумчиво уставилась на белый прямоугольник.

Алекс рискнул быстро оглянуться и убедился, что все остальные картины выглядят точно так же. Белые, в красивых рамах. Обнаженные посетители медленно перемещались от одного шедевра к другому, что-то обсуждали.

Он прислушался. Рыхлый гражданин неопределенного пола достаточно громко пояснял своему спутнику:

– Некоторые произведения искусства отличаются столь высокой степенью концептуальности и прозрения, что имеют полное право не материализоваться по образцу обычных вещей, продолжая существовать в чистом виде только в воображении задумавшего их художника…

– Мила, – не удержался Алекс от вопроса, – а почему тогда вход такой дорогой?

– Ты что? Знаешь, сколько это стоит на аукционах? – рассмеялась она.

Алекс вдруг подумал, что не тем бизнесом он занялся.

– Дорогой, сейчас я покажу тебе свою любимую картину…

Мила потянула его куда-то в самый центр голых телес, и Алекс опять судорожно прикрылся буклетом. В ярком свете, который был направлен на картины, но отражался от однообразных белых поверхностей, он чувствовал себя как на сцене. Теплый бок Милы рядом немного успокаивал, но и смущал одновременно.

Они подошли к «Вечернему небу, полному глубокого мечтанья», потом полюбовались на «Птичий щебет». Алекс слышал птичек как-то в записи, поэтому покивал с видом знатока. А вот «Победу технологий над плотью» он не смог оценить в полной мере, хотя, по словам Милы, это тоже была ее любимая работа.

Алекс бросил взгляд в сторону и случайно засмотрелся. У соседнего полотна стояла пухленькая женщина и с восторгом рассматривала очередной белый квадрат. Вроде ничего особенного в ней не было, но фигурка не отпускала, заставляла возвращаться взглядом к округлым линиям и изгибам. Женщина была похожа на небольшую скрипочку.

– Я все вижу! – беззлобно заметила Мила, и Алексу стало стыдно.

Он добропорядочно начал глазеть на Милу, но понял, что она почему-то на скрипку не похожа. Ее фигура была идеальной: длинные ноги, где надо – мышцы и мускулы, вполне достойный размер – там, где его ожидаешь увидеть. Однако Алекс прекрасно осознавал, что он никогда не «пускает слюни», глядя на нее. Он всегда считал, что это и лучше. Ведь долгосрочные отношения нельзя основывать на животных желаниях. Они когда-нибудь пройдут. А вот внутреннее родство душ…

Мила пошла к следующему полотну, и он не удержался, еще раз глянул на «скрипочку», но к ней уже подошел какой-то «барабан».

– Кстати, свободное искусство было изобретено именно в начале двадцать первого века, – прошептала Мила ему на ухо, чтобы не мешать людям вокруг создавать в своих головах шедевры. – Его долго не понимали, считали мошенничеством. Но сто лет спустя оно получило новое дыхание. Сейчас ведь начинается мода на ретро. Скоро я буду совсем не оригинальна со своими привычками, – она вздохнула и глянула на него, ожидая нужных слов.

Алекс хотел сказать, что он любит ее вовсе не из-за старинного стиля, но тут вдруг вспомнил про свою проблему. Ведь у него случилась катастрофа! Нет больше игры. Нет денег. Нет идеи. Зал, полный голых людей и пустых картин, показался душным тупиком. С ненавистью он уставился на очередной белый квадрат, на котором неведомый художник не стал рисовать «Волшебный лес. Яркие пятна», чтобы не давить на зрителей.

«Волшебный лес» и «Яркие пятна»… сочетание этих слов почему-то показалось Алексу знакомым и приятным. Где он мог их слышать? Голые люди исполняли странный однообразный танец, мерно перемещаясь вокруг.

Пустой квадрат вдруг наполнился цветом, звуком и формами. Алекс, свободный от одежды и от своих стереотипов, глядел во все глаза на картину настоящего волшебного леса. Видел яркие деревья и одинаковых фей со смешными крыльями как у бабочек… Ретро, значит, сейчас входит в моду и, скорее всего, продержится в топе пару месяцев? Этого должно хватить. Тем более, если поймать волну на взлете…

Он искренне прижал к себе Милу и чмокнул ее в щеку. Сухопарый знаток искусства рядом, собравший на своем теле признаки всех полов сразу, некоторые даже в двойном количестве, неодобрительно покосился на него. Скорее всего, нагота в храме свободного искусства ни в коем случае не подразумевала физического контакта и вольных мыслей.

Через три минуты двадцать пять секунд Алекс уже хлопнул рыжим забинтованным мужиком и начал быстро вызывать индивидуально-общественный транспорт. На двоих. Без детской капсулы. Без капсулы для питомцев. Все пассажиры с подтвержденными медицинскими справками. Обязуюсь соблюдать чистоту и порядок – галочка, чтобы ей пусто было.

«Приятной поездки, мы любим наших постоянных клиентов. Ваш шофер соскучился и пляшет от радости».

Да! Я тоже сейчас спляшу, только бы выбраться из этого отделения для пациентов, страдающих от ментальных заболеваний.

В старину существовало короткое слово «дурдом», но потом его вывели из употребления, как ярлык, принижающий права людей с особенностями психики.

Глава 3. Забытый жанр

Два робота-аватара заехали в директорский кабинет и встали напротив стола. Им стулья не требовались, поэтому Дюдя занял единственное кресло для посетителей.

Алекс не любил проводить совещания. Он вообще жалел, что гейм-индустрия не позволяла обойтись без живых работников. В современном бизнесе их называли «проблемными кадрами» и при любой возможности заменяли на «беспроблемные» автоматизированные программы. Так человечество избавилось от бухгалтеров, продавцов, водителей и огромного количества других профессий. Однако создание виртуальных игр требовало живой человеческой мысли, поэтому Алекс был вынужден нанять сотрудников.

Сейчас, на финальной стадии, дорабатывали проект только два программиста, но вообще над «Психо» работали около десяти специалистов: гейм-дизайнеры, несколько художников, композитор и пиарщик, который договорился о важном интервью и посчитал, что сделал все возможное. Это по современным меркам было огромное количество людей. Сегодня можно было выпустить новую игру за пару недель в одиночку, но Алекс планировал по-настоящему качественный проект.