Ленинская правда

Предисловие

Четырнадцать лет довелось проработать мне в районной газете Нижнекамска. Поначалу она называлась «Ленинской правдой», затем – от большого стеснения власть имущих именем Ленина – была переименована в «Нижнекамскую правду». Солидное, уважаемое, и, что удивительно для районки, смелое издание, владевшее когда-то почти целым этажом административного здания вместе с пристроем, год от года хирело, сдувалось, теряло людей и занимаемые площади, и постепенно превращалось в нелепость – впрочем, как и вся российская пресса. В этом сборнике собраны мои газетные статьи, опубликованные в районной «Правде», которые представляют хоть какой-то интерес: фактологический, стилевой, курьёзный… Статьи расположены в хронологической последовательности: от 2006 до 2020 годов.

Голуби летят над нашей зоной

Один из персонажей романа Владимира Войновича «Жизнь и необычайные приключения солдата Ивана Чонкина», вороватый председатель колхоза, очень не хотел садиться в тюрьму. Понимал, что это может произойти с ним в любую минуту, потому что есть за что, но ужасно страшился такой перспективы. Как-то раз направился он с угощениями к одному освободившемуся зеку: расспросить, как там на зоне. Неожиданно бывалый уголовник его успокоил. Живут, мол, и там люди, причем некоторые совсем неплохо. «Ничего, ничего, – воодушевленно бормотал председатель после встречи с ним, – и на зоне жить можно!»

Жить-то можно, но все понимают: зона – не курорт. Это суровая среда со своими законами, со своим кодексом чести и особым мировоззрением. Что ни говори, а очутиться там – трагедия. И не только для самого осужденного, но т для его родственников и близких людей. Однако заключенные – это такие же граждане нашей страны, как и мы с вами, лишь на некоторое время ограниченные в перемещениях. Освободившись, они возвращаются в общество со всем багажом мыслей, чувств и взглядов, которыми переполняются за годы пребывания в неволе.

– В последнее время в средствах массовой информации, – говорит Алексей Аксенов, заместитель начальника Нижнекамской колонии №1 по кадрам и воспитательной работе, – сложилась тенденция по формированию негативного, далекого от действительности образа исправительных учреждений. Многочисленные фильмы и сериалы, такие как «Зона», дискредитируют работу уголовно-исправительной системы. Жизнь на зоне выглядит совершенно иначе.

В лечебном исправительном учреждении №1 Нижнекамска – День открытых дверей. Десятки людей съехались сюда, чтобы повидаться со своими родственниками. У ворот КПП проверяют списки. Мы с фотокорреспондентом вместе со всеми ждем выдачи пропусков, знакомимся с людьми.

Сания приехала к сыну. У того срок – восемь лет. Половину отсидел.

– На свидания приезжаю раз в четыре месяца, – говорит женщина. – Сегодня – внеплановое. Не могла не приехать.

Лицо у неё усталое, с печатью забот и тревог. Говорит, что у неё и сына всё нормально, но произносит это с надрывом, так, что понимаешь: женщина старается крепиться и не показывать, как ей тяжело.

Таня приехала в колонию в первый раз. Не то от холода (погода выдалась прохладной), не то от волнения девушка поёживается.

– У меня здесь парень. Приехала к нему из Альметьевска, – только и нашла, что сказать она.

Ещё одна Татьяна. В колонии у нее сын.

– За что сидит? – переспрашивает она. – За дурь. Не за ту, которую курят, а за собственную. За отсутствие мозгов. Здесь только такие и сидят. И вообще, тюрьмы и армия – это плата за бедность.

Наконец-то получаем пропуска, проходим через КПП. Тщательный осмотр, вплоть до обуви. Открывается последняя дверь, и мы оказываемся на территории зоны.

Контингент осужденных в первой колонии, как говорится сложный. Большое количество заключенных имеют шестую, седьмую и даже восьмую судимости. В основном все они больны туберкулезом. Только один отряд, состоящий из здоровых заключенных, занят на работах в столовой. В колонии есть участок по деревообработке, где изготавливается сувенирная продукция, есть автосервис, цех металлообработки и цех по выпуску шлакоблоков, сеточный участок, где вяжут тарные сетки. Однако всех осужденных работой обеспечить не получается. Кроме этого, немалая их часть имеет инвалидность и не работает.

Наш путь пролегает по территории колонии. На площадке, где обычно проводятся футбольные матчи, оборудован майдан. День открытых дверей в колонии решили провести в форме сабантуя. Видны пятачки для борьбы, перетягивания канатов, боев с мешками и других видов спорта. Выступает ансамбль приезжих артистов. Развернута торговля: сигареты, соки, безалкогольное пиво. Вместе с родственниками мы свободно общаемся с осужденными.

То, что люди здесь нездоровы, видно невооруженным глазом. Осунувшиеся лица, впалые щеки, беспокойные взгляды. Бросается в глаза то, что значительная часть осужденных – молодежь.

Отношение к гостям доброжелательное. Люди интересуются, из какой мы газеты, просят сфотографировать.

С одним из заключенных, Сергеем Слесаревым, разговорились. Сергею двадцать девять, но выглядит он старше своих лет. С легкостью можно дать сорок. Он болен туберкулезом, инвалид второй группы. В его биографии это уже третья «ходка». Сел недавно, на три года.

– Первые две судимости у меня были за воровство, – признается Сергей. – Я действительно чувствовал себя виноватым. А в этот раз попал неизвестно за что. Оказался в неправильном месте в неправильное время. Уверен, если бы не было предыдущих судимостей, меня бы не посадили.

Действительно, попав на зону один раз, вероятность оказаться здесь снова повышается многократно. Причина тому – нетерпимое отношение общества, которое не готово принимать в свои ряды сограждан с судимостью.

– Я твердо решил после последней судимости: все, завязываю, – рассказывает Сергей. – Всех своих старых друзей стороной обходил. Попытался устроиться на работу – никуда не берут. У меня дочь только что родилась. Денег нет, работы нет. Как выживать?

Медленно, не очень охотно, но набирают все же обороты спортивные состязания. Вот две команды осужденных перетягивают канат, вот проходит раунд борьбы на мешках, вот заключенные толкают гирю и подтягиваются на перекладине. Чрезмерная радость на их лицах не светится, но все же теперь они не такие мрачные: День открытых дверей – какая-никакая, а все же отдушина.

– Очень хотелось бы зажить по-нормальному, – говорит Сергей. – Только не знаю, получится ли. Мне освобождаться в девятом году. Как выйду, постараюсь изменить свою жизнь. Возвращаться сюда нет никакого желания.

Наше пребывание на зоне подходит к концу. Начинаем собираться. Ну что же колония, до свида… Нет, лучше прощай.

– А можно я обращусь через газету к матерям? – просит меня Сергей.

Разве можно отказать в таком желании?

– Дорогие матери, – говорит он со слезами на глазах в диктофон. – Не судите нас строго за то, что мы попали в эти места. Есть, наверное, в этом свой смысл и божья воля. Я хочу от всех нас, осужденных, сказать, что мы вас очень любим и дорожим тем, что вы у нас есть.

На воле, в Бугульме, возвращения Сергея ждет мать. Может быть, ее сыну еще удастся пожить жизнью нормального человека?

2006 г.

Страда переписная

Сельскохозяйственная перепись стартовала 1 июля. Четыре года, со времени переписи населения, не давало нам государство возможности насладиться этой приятной во всех отношениях процедурой. И вот – о, счастье! – нас снова переписывают. Впрочем, на этот раз не нас, а наши сельскохозяйственные богатства. Скот, птица, плодово-ягодные насаждения – все это стало объектом внимания для пристального ока государственных статистических служб. Как проходит перепись в Нижнекамском районе? Для выяснения этого корреспондент «Ленинской правды» отправился вместе с переписчиками по деревенским подворьям.

Солнечное утро, ухабистая дорога, свежий деревенский воздух. Мы с руководителем координаторского участка №3 Венерой Шайнуровой едем в деревню Нижняя Уратьма. Штаб координаторского участка располагается в селе Шереметьево, но по долгу службы его руководителю приходится каждый день разъезжать по подведомственной территории. Именно в Нижней Уратьме предстоит воочию наблюдать за процессом переписи. Венера Наиловна рассказывает о своем участке:

– В нашем ведении практически половина Нижнекамского района – 39 деревень. Общее количество дворов, которые предстоит обойти переписчикам, – 5600. Всего у нас задействовано 38 переписчиков, из которых 2 – резервные. Рабочий день переписчика – с 8 часов утра до 19 вечера. Люди относятся к своей работе чрезвычайно ответственно.

Приезжаем в деревню. В здании местной администрации знакомимся с секретарем Совета местного самоуправления Гулюсой Хакимовой. Она – один из инструкторов. В ее подчинении несколько переписчиков. Интересуюсь у нее, как проходит перепись и как реагируют на нее люди.

– Все идет по плану, – отвечает Гулюса. – Люди реагируют по-разному. В целом понимающе, но высказывают и некоторые опасения. Ходят, мол, слухи, что после переписи введут новые налоги. Мы объясняем им, что это не так.

Меня прикрепляют к переписчикам. Файруза Амерханова и Лейсан Шигапова – жительницы Нижней Уратьмы. Здесь их знают все, поэтому проблем в общении с уратьминцами практически нет. При них все атрибуты переписчика: желтая бейсболка, пластиковое удостоверение, черная сумка. Некоторые встречают переписчиков с прохладцей, но случаев, чтобы их не пускали в дом, ещё не зафиксировано. Нижняя Уратьма не самая большая деревня в районе, но и здесь работы хватает: 450 дворов, около 1000 жителей. В день переписчики обходят в среднем по 6-7 дворов.

Вместе с Файрузой Амерхановой захожу в первый дом. В нем живет семья Мухлисовых. Глава директорствует в местной школе. Сразу видно: здесь живут добрые хозяева. Крепкий, хороший дом, многочисленные надворные постройки, сад.

Спрашиваю, как хозяева относятся к переписи?

– Относимся серьезно, – отвечает глава семьи Исах Фаизрахманович. – Считаем, что это полезная вещь. Надеемся, что перепись поможет улучшить нашу жизнь.

Начинается сам процесс. Файруза задает вопросы, хозяева подробно и обстоятельно отвечают на них.

Все вопросы переписных листов разбиты на восемь разделов. Первый – общая характеристика хозяйства. Является оно основным источником дохода или же источником самообеспечения. Следующий – трудовые ресурсы. Количество членов семьи, наемных работников. Ещё один раздел посвящён земельным ресурсам и их использованию. Какой тип представляет из себя хозяйство: приусадебный участок, полевой участок, пастбище или что-то другое. Здесь же указываются площадь хозяйства и форма владения.

По признанию переписчиков, раздел, касающийся посевных площадей сельскохозяйственных культур и площадей многолетних насаждений, вызывает у людей наибольшее непонимание. Для чего, спрашивают, указывать, сколько салата и петрушки ты посадил? Неужели это так важно? Впрочем, семью Мухлисовых вопросы о петрушке не удивляют. Они отвечают на них спокойно и понимающе.

В разделе, затрагивающем поголовье домашних животных, все просто: надо перечислить, какой скот содержится в хозяйстве.

Какая-либо живность есть у всех. Поросята, козы, домашняя птица, коровы. Как без них в деревне? Некоторые содержат бычков, кроликов. У Мухлисовых, к примеру, есть пчелы.

В шестом разделе поднимаются вопросы о реализации сельскохозяйственной продукции. Необходимо указать процентное соотношение того, что остается в доме и идет на продажу. Семья Мухлисовых продает мед, мясо, молоко. По признанию хозяина, больших денег это не приносит, но семейный бюджет более-менее уравновешивает. Примерно так же могут отозваться о реализации своей продукции и многие другие сельчане.

В разделе, посвященном инфраструктуре, техническим средствам и производственным помещениям, спрашивается, есть ли доступ к автомобильным дорогам, газу, электроснабжению, телефону. Хозяйственные постройки, гаражи, погреба, теплицы, наличие тракторов, косилок, доильных установок – все точно записывается сюда.

Ну и в последнем (восьмом) разделе необходимо зафиксировать данные об услугах, оказываемых личному подсобному хозяйству со стороны организаций либо физических лиц для разнообразных работ: подготовка почвы, уборка урожая, заготовка кормов, помощь в искусственном осеменении.

– Нет-нет, – отвечает Мухлисов на последний вопрос. – Осеменение самое натуральное.

Перепись в этом доме закончена. Несколько минут спустя уже с другим переписчиком, Лейсан Шигаповой, заходим в дом семьи Валиуллиных. Нас встречает хозяйка Наиля Наилевна.

– Домашнее хозяйство – существенная прибавка к семейному бюджету, – рассказывает она. – Мы держим скот, выращиваем на продажу картошку. Считаю, что перепись – это хорошо. Наверное, она поможет поднять сельское хозяйство.

Уже знакомый процесс записи данных повторяется. Принципиальных отличий от предыдущего хозяйства нет, разве что пчел Валиуллины не держат. И здесь во всем видны рачительные хозяева: дом добротный, огород ухоженный. Что ни говори, а трудолюбивый человек всегда сможет создать для себя свой маленький рай, какая бы политическая система не господствовала в стране.

Закончив с переписчиками обход, прощаюсь с гостеприимными деревенскими жителями. Пора в город, в урбанистическую стихию.

Перепись продлится до 25 июля. После этого срока зарезервированы ещё пять дней для контрольных обходов. Однако, судя по темпам, которыми проходит перепись, задержек быть не должно. Отношение людей к этому событию с целом понимающее. Оно и неудивительно, сельский житель – самый дисциплинированный.

2006 г.

Воплощая в камне желания

Символично, что самая первая улица Нижнекамска – проспект Строителей – разрастается до сих пор. Прогуливаясь по проспекту, можно безошибочно, словно по кольцам на срезе дерева, определить этапы строительства города. Начало проспекта – это славное прошлое, эпоха пятиэтажек. Конец – его настоящее: высотные дома с элегантным изломом архитектурных линий. Отрадно, что этими двумя координатами временная шкала не ограничивается – впереди явственно маячит точка под названием «будущее»: проспекту, да и всему городу, есть ещё куда расти.

Вдвойне символично, особенно в канун Дня строителя, что проспект, названный в честь первостроителей города, продолжает строить новой поколение нижнекамских зодчих. Под номером 48 будет значиться на нём новый десятиэтажный красивый дом, который возводит ОАО «Нижнекамск-Кровля». Среди людей, работающих над его созданием, отыскались представители самых разных поколений: от молодежи до аксакалов строительного искусства.

Взять, к примеру, бригадира каменщиков Александра Бормотова. Семьдесят два года человеку, в Нижнекамске он с 1960-го, когда город существовал лишь в смелых фантазиях. Приехал сюда Александр Михайлович с самым первым поездом первостроителей – и вот работает до сих пор: 70% кирпичных зданий в городе построено его бригадой. Вряд ли существует какой-либо профессиональный нюанс, незнакомый ему.

Рядом с ним трудятся представители среднего возрастного поколения строителей – опытные каменщики-монтажники Валерий Ибушев, Гаян Фаткуллин, Кафиль Хабибуллин. Далеко не первый дом возводят они за годы своей трудовой деятельности, наверняка, далеко не последний.

Ну, и без молодежи никак не обойтись. Необходимо передать новому поколению строителей эстафетную палочку профессионального мастерства. Ильнар Ямалеев и Вячеслав Конькин – в числе лучших среди молодых каменщиков. Наставники у них серьезные и требовательные, хочешь не хочешь, а профессионала из тебя сделают.

Придется в третий раз произнести слово «символично», но, ей-богу, символично, что в должности старшего производителя работ на строительстве дома трудится женщина. Если дом – это уют и благополучие, тепло очага, то как возникнуть этому теплу без женского начала? Фарида Семенова работает в строительной отрасли 20 лет. Начинала мастером на заводе железобетонных изделий, в «Нижнекамск-Кровле» – четыре года. Сам факт, что на строительстве такого серьезного объекта старшим прорабом назначили именно её, говорит о профессионализме и уважении коллег.

Философ Платон когда-то давно предложил интересную трактовку окружающей действительности. Есть два мира, говорил он, – материальный мир и мир идей и желаний, из которого талантливые люди черпают образы для воплощения в реальности. Строители согласно этой концепции – люди, которые служат мостом между двумя мирами, воплощая в кирпиче и бетоне образы из мира желаний. Что ж, пусть образы эти будут яркими, а воплощения их, созданные руками строителей, не перестают нас радовать.

2006 г.

Рукопожатие Пушкина

Заметки о первом форуме молодых писателей Поволжья

Самое важное, что известно мне теперь о Саранске – городе, в котором проходил первый форум молодых писателей Поволжья – то, что до него весьма непросто добраться. И это несмотря на то, что расположен он в четырехстах с небольшим километрах от Казани. Прямого железнодорожного сообщения между двумя столицами поволжских республик почему-то не существует, доехать до столицы Мордовии можно только на проходящих поездах, которые курсируют по чрезвычайно неудобному графику.

Впрочем, все это детали. Творческих людей, одержимых по определению, какие-то дорожные трудности задержать не в состоянии. Добраться до Саранска и оценить красоту этого города, который уже не первый год признается одним из самых благоустроенных в России, мне все же удалось. Город, расположенный на реке Саранке, откуда и пошло его название, действительно оказался чистым и ухоженным, но в первую очередь это относится к центральной его части, где обилие старинных зданий, памятников и музеев, пожалуй, способно произвести на заезжего туриста должное впечатление. Окраинные части Саранска – традиционные спальные районы с большим присутствием частного сектора, который растягивает этот небольшой город с населением в 300 тысяч жителей на весьма обширные площади.

Сам город нам удалось посмотреть лишь по окончании форума, за пару часов до отправления поезда. К нашей радости в этой вечерней экскурсии отыскался дополнительный плюс: центр города с наступлением темноты украшается причудливыми подсветками, при которых достопримечательности Саранска смотрятся наиболее выигрышно.

И самая заметная из них – Кафедральный собор святого праведного воина Федора Ушакова, красавец-храм, открытый несколько месяцев назад и моментально ставший религиозно-культурной жемчужиной Саранска, да и всей Республики Мордовия. Дорогу к храму, выложенную брусчаткой, украшают две люминесцирующие дорожки зеленого цвета – в ночное время эти святящиеся пунктиры, направляющие к изящно освещенному собору, производят неизгладимое впечатление. Поблизости расположен и памятник самому Ушакову, непобедимому адмиралу и первому христианскому моряку, который в 2004 году был причислен Архиерейским собором к лику общецерковных святых.

Центральная часть Саранска так и усеяна памятниками в честь различных событий и личностей давней и недавней истории страны: памятник реформатору Русской православной церкви патриарху Никону (который вместе со своим противником протопопом Аввакумом, как оказалось, были мордвинами по национальности); монумент Вечной славы с коленопреклоненным солдатом Великой Отечественной войны, который принимает меч от Матери-Мордовии; памятник героям, павшим в локальных конфликтах, изображающий прорывающегося сквозь скалы воина-«афганца».

Совершенно неожиданным в этом ряду (но только на первый взгляд) оказалось присутствие памятника Пушкину. В Саранск Александр Сергеевич никогда не заезжал, но появление его здесь представляется все же не случайным. Пушкин как символ культуры и просвещения для республики, которая в последние годы весьма обеспокоена своим имиджем, как никто лучше подходит в качестве ориентира для высоких устремлений руководства и населения Мордовии. Памятник, кстати говоря, весьма удачный. Скульптура изображает великого русского поэта стоящим у врат арки, над сводом которой парит крылатая муза. Левую руку Пушкин приложил к груди, а правую величественно отвел в сторону. По традиции, сложившейся в городе сражу же после открытия памятника, необходимо пожать эту чугунную длань поэта – видимо, для того, чтобы набраться у него таланта и привлекательности. Поздоровался с Александром Сергеевичем и я. Рукопожатие оказалось крепким и доброжелательным.

– Александр, – представился он.

– Олег, – ответил я.

– Поверь мне, Олег, – подмигнул мне Александр Сергеевич, – тебя ждет большое будущее, надо только верить в себя.

Наша татарстанская делегация состояла из четырех человек. На меня, прозаика, приходилось три девушки-поэтессы, так что скучно мне не было. Лилия Егорова представляла Зеленодольск, Алёна Каримова и Луиза Шарова – Казань. В разговорах с нами некоторые участники форума высказывали недоумение тем, что форум писателей Поволжья проходит не в Татарстане. «Неужели такая богатая республика, культурный и финансовый центр Поволжья, – говорили нам, – не может принять у себя писательский форум?» На подобные высказывания мы лишь разводили руками: вопрос не к нам. Дело в желании.

Вот у молодых писателей Мордовии желания этого оказалось достаточно для того, чтобы организовать форум и принять на своей земле представителей всех регионов Поволжья. Форум поволжских писателей – это яркий пример того, как инициатива «снизу» может создать явление общероссийского масштаба. Жили-были в Мордовии молодые писатели и поэты, захотели они чего-то большего, чем пустое обивание порогов журналов и издательств да личное неформальное общение. Появился в их рядах деятельный лидер, поэт и прозаик Денис Лашин, закрутил он колесо желаний и совместил его с очертаниями возможностей. Создали молодые литераторы свою организацию, провели для пробы свой республиканский форум, а затем нашли спонсоров, заручились поддержкой Фонда социально-экономических и интеллектуальных программ, который уже не первый год проводит писательские форумы в общероссийском масштабе, вышли на администрацию полномочного представителя Президента России в Приволжском федеральном округе – и вот уже форум молодых творческих сил Поволжья собирает на мордовской земле гостей. Все реально.

На форум съехались почти сорок литераторов со всего Поволжья. Санаторно-оздоровительный комплекс «Сивинь», расположенный в полутора часах езды от Саранска в живописном сосновом бору, оказался прекрасным местом для творческого отдыха, совмещенного с творческой же работой. Структура работы форума подразумевала обсуждение произведений молодых авторов на мастер-классах, которых было три. Вели их известные российские писатели Тимур Кибиров, Сергей Гандлевский и Марина Вишневецкая. Мои татарстанские коллеги-поэтессы оказались в семинаре поэта Кибирова, я – у прозаика и поэта Гандлевского. Общение с таким известным литератором не может не вызывать у интересующегося современной литературой человека внутреннего трепета, но Сергей Маркович, бородатый и суровый на вид дядька, про трепет вспомнить не позволил, оказавшись простым, искренним и демократичным человеком. Два дня чтения и обсуждения произведений пролетели незаметно, а градус этих обсуждений, будучи весьма высоким, не пересекал границ дозволенного.

Своих произведений касаться не буду, оценка их из моих собственных уст прозвучит необъективно. Скажу лишь, что услышал я и теплые слова, и критику, как, впрочем, и все остальные участники форума. Из произведений, представленных в нашем мастер-классе, выделю пермяка Александра Фуфлыгина с повестью «Ангелы над Израилем» и саратовскую красавицу Оксану Ефремову с рассказом «Люди чрезвычайных ситуаций». В целом на мой (быть может категоричный) взгляд, молодая литература продолжает оставаться бедной падчерицей вырождающейся и затхлой толстожурнальной литературы. Непонятно, почему молодые писатели продолжают писать по канонам, установленным ещё в девятнадцатом веке, добровольно принимая на себя отжившие свой век стандарты. По крайней мере, энергией и творческой наглостью авторы этого форума радовать своих будущих читателей не торопились.

Пребывание в Мордовии не может не заинтересовать приезжего человека местным национальным колоритом. Как известно, мордва не единый народ, он делится на две народности – эрзя и мокша, у каждого из которых есть свой язык, свои культурные и исторические традиции. При населении в 900 тысяч человек Мордовия – один из самых густонаселенных регионов России. Национальное самосознание за последние годы, как и других малых народов России, здесь значительно поднялось и пытается найти для выражения самые разнообразные формы. По крайней мере, национальная литература здесь существует и вроде бы развивается. Пытаются поддерживать местных писателей и властные структуры: в частности, с удивлением для себя узнал, что членам Союза писателей Мордовии с будущего года будут выплачивать ежемесячные денежные пособия (которые выражаются в неплохой сумме в две тысячи рублей), чего не существовало в писательском мире со времен краха Советского Союза.