- -
- 100%
- +
Глава 1. След
Это была самая прекрасная улица на свете. Она вела куда-то в бесконечность. Жёлтое вечернее солнце заливало деревья, которые в свою очередь играли с его лучами в калейдоскоп, раскидывая по асфальту солнечные зайчики. Жена Максима шла немного впереди, подставляя лицо теплу. Вокруг царила тишина, изредка нарушаемая пением птиц или легким дуновением ветра. Не было ни машин, ни людей и всё это совершенно не озадачивало Максима. «Дьявол кроется в деталях» – была одной из его любимых поговорок. Он справедливо считал, что не всегда нужно этого самого дьявола высматривать. Пускай себе прячется. Вот так и сейчас: идиллический пейзаж, словно кадр из американского фильма 50-х годов, Юля – его жена – счастливая, никто не мешает, некого стесняться. Юля остановилась и, повернувшись к Максу, с игривой улыбкой посмотрела ему в глаза. Он непроизвольно улыбнулся в ответ.
– А не хочешь ли сходить прогуляться в парк? – неожиданно предложила супруга и снова хитро растянула губы, как будто «сходить в парк» было шифром к пропозиции уединится.
– В какой парк? – искренне удивился Максим. У них не было какого-то обычая вышагивать в рекреационных зонах, и они оказывались там разве что проходом.
– Ну вот в этот, с аттракционами, – Юля жестом фокусника вытащила из–за спины билет и вручила Максиму.
Мужчина удивленно повертел бумажный прямоугольник в руках. Он никогда не видел подобного билета, а в указанной зоне отдыха и развлечений, если он верно помнил, вообще ни разу не бывали.
– Погоди, это тот, который в Камброде?
Ответить его жена не успела.
Откуда-то издалека, из–за самого горизонта возник свет фар. Макс не мог разглядеть, что это за машина, но даже при солнечном освещении её направленные фонари горели очень ярко. Нестерпимо ярко. Макс сощурился от бившего в глаза луча. Он поискал взглядом супругу и не найдя крикнул:
– Юля!
Она плавно выплыла из этого ослепляющего потока и, улыбнувшись, начала растворяться в воздухе. Макс обратил внимание, что мир вокруг стремительно темнеет, оставляя его освещенным невидимой машиной. Он попытался уйти из этого света в окруживший мрак, поискать там Юлю, но не мог сдвинуться с места, словно незримый кукловод дергал веревку и говорил – смотри только на свет.
Внезапно тишину стал резко вытеснять громкий гул, заполняя собой все пространство. Максу очень хотелось зажать уши, чтобы ничего не слышать. Гул сменился резким скрипящим звуком тормозов, пронзительно–высоким, причинявшим физическую боль Максиму. Он хотел бежать, отпрыгнуть, сделать хоть что-то, но вот из сплошной стены света показался его источник. Две фары, как глаза хищника, пронзили Макса своим лучом и страхом, загипнотизировав не хуже, чем удав кролика. Они всё приближались и всё ускорялись, летя в него двумя горящими кометами. Макс хотел кричать, но воздух из лёгких пропал. Он старался, но горло выдавливало лишь какие-то мычания, и то с трудом. Фары влетели в него, ослепив, но свет движется быстрее всех остальных физических явлений, и, несколько мгновений спустя, раздался самый ужасный звук, который Максим когда-либо слышал. Это была смесь скрежета металла, страшно громкого хлопка, крика, треска рвущейся ткани. Из всего этого кто-то создал жуткую симфонию, от которой у него начало сдавливать голову. Он чувствовал, что через секунду просто умрёт, раздавленный звуковой волной.
И тут он проснулся. Снова.
Этот сон приходил к Максиму Денисенко почти каждую ночь. Он уже и не помнил (или не хотел помнить) сколько времени прошло с той самой аварии. Он не помнил её детали и не желал восстанавливать их в памяти, но услужливый разум делал это сам. Во время сна, когда был свободен.
Макс сел на кровати и потёр глаза. Они болели. Как будто ещё помнили тот самый свет. Он огляделся. Все обычно для последних месяцев: размётанная постель, сам почему-то в верхней одежде. И что странно – когда Макс пытался вспомнить, что помешало ему раздеться перед сном, то у него это не выходило. Алкоголь он не употреблял. Рядом с кроватью валялась газета. Тоже непонятно каким образом сюда попавшая. В общем, провалы в памяти беспокоили Макса все сильнее.
«Схожу с ума» – буднично подумал он, споласкивая лицо над умывальником.
Привычными действиями Макс готовил себе кофе, если можно назвать готовкой добавление кипятка к порошку. Такой её рисовали для людей будущего фантасты: быстро, питательно, без усилий. Ну и не ошиблись как минимум в двух пунктах. Кухню Максим не трогал, хотя ему уже нужно было процентов двадцать от её функциональности. Вскипятить воду в чайнике, выставить время и режим в микроволновке, в зависимости того, будут ли там сейчас готовиться полуфабрикаты, или разогреваться приготовленные вчера. Но все сеточки, сотейники, контейнеры, коробочки и прочие мелочи, которые, как считается, оживляют интерьер, были на месте. Обманчивые декорации, словно тут все также суетилась хозяйка. Максим, уставившись в поверхность кофе, вспоминал ночь и это тянуло за собой кадры той аварии. Он на самом деле мало что помнил.
Был поздний вечер, темнота. Ах, да – шёл дождь. Они ехали по окраинам города, кажется возвращались из расположенного там строительного супермаркета. Дорога пролегала сквозь небольшую посадку и делала плавный загиб вправо. Макс болтал о чём-то с женой. Разве кто-то запоминает такие разговоры? Откуда взялась встречная машина данных в памяти тоже не сохранилось. Макс думал: раз было темно, то он должен был раньше увидеть её фары, даже сквозь деревья. Однако возникли они в последний момент, когда вылетевшее из-за поворота авто, словно зверь с горящими глазами, кинулось на его машину. Затем удар, срежет. Темнота. Мокрый асфальт, кажущийся вблизи таким неровным и шершавым. Даже удивительно как шины не стирались за пару часов. Что-то лежит неподалеку от него. Рука жены. Темнота. Вот он уже возле Юли, её недвижимого тела. Небо извергает на них воду и кажется, будто Юля лежит на куске зеркала, который всё увеличивается и увеличивается. Гремит гром. Вспыхивает молния, подсвечивая Максу его погибшую жену. И снова темнота.
Макс вынырнул из воспоминаний, вновь вернувшись к чашке. Всё, что было после самой аварии, пряталось в тумане. Люди, машины, яркий свет, скорее всего от прибывшей полиции, разговоры. И все это расплывалось. Он помнил мертвую Юлю, но почти не помнил похорон, лишь неясные обрывки. Как универсальная «нарезка» кадров, которые используют в производстве клипов. Не помнил суда над виновником трагедии, как закончилась его роль в этой истории. Он боялся признаться самому себе, что в ту ночь он вернулся домой не таким как прежде. Теперь его разум перешел на автономное управление, без участия Макса, позволяя тому лишь необходимые для жизни процедуры, вроде принятия пищи и сна. В этом разуме неведомые ранее отрывки норовили прорваться в Максимову реальность.
Макс, так и не допив остатки своего утреннего кофе, встал из-за стола и направился к раковине. Напротив неё пестрел магнитами холодильник. История путешествий, праздники, предпочтения хозяина в кинематографе. Такая дверь порой может рассказать не меньше, чем дневник. Несмотря на разнообразие ярких кусочков, взгляд выхватил нарушение и отчаянно сигнализировал нужному отделу мозга – что-то не так. Какая-то другая часть (может, разум?) сопротивлялась, говоря, мол, тут же столько форм и цветов, наверняка ты ошибся. Но стоило Максу присмотреться и все сомнения в правдивости тревоги отпали. К серебристой дверце был приклеен плоский магнит с фотографией, сделанной автоматической камерой в зоопарке. На ней Макс и Юля улыбались, прижавшись друг к другу головами. И этот магнит придерживал собой на двери еще кое-что: билет в парк с аттракционами.
Билет из сна.
Глава 2. Аналитик–терапевт
Конечно, для стороннего наблюдателя, самым логичным порывом стала бы поездка в этот самый парк. Макс покрутил билет в руках. Обычная бумажка с ожидаемой надписью «Входной билет», нарисованный с широко открытым, словно собираясь кого-то съесть, ртом клоун и всё. Никакого названия, времени, цены. Если бы Максим не видел точно такой же билет во сне, то и не догадался, куда надо идти. Однако во сне Юля назвала место – Камбродский парк, который с аттракционами. Но неужели всё это чья-то шутка? Больше всего Максим боялся, что автором этого прикола окажется его разум. Он вылил остатки кофе в раковину, обмыл кружку и не переодеваясь вышел из квартиры.
Из зеркала заднего вида машины на него снова воззрился уставший мужчина. Его взгляд задавал немой вопрос: «Ты ведь знаешь куда ехать, правда?»
Макс знал не столько куда ехать, а к кому.
Из памяти услужливо всплыл давний и совершенно ничем не примечательный разговор с женой. Такие беседы у каждых супругов происходят тысячами: в поездках, на диване перед телевизором, за обеденным столом. Как-то они с Юлей беседовали на тему психологов. Она была убеждена, что у каждого человека есть такой специалист совсем рядом. Самое сложное – это открыться ему и поговорить. Чем серьёзнее и откровеннее будешь ты сам, тем более взаимно–серьезными будут советы.
Макс же по природе был интровертом и видел плюсы сеансов у врача как раз в полной его отчужденности от твоей жизни. Пресловутый синдром попутчика, когда легче рассказать кому-то чужому, незаметному остальным человеку, будучи уверенным, что он уже не появится в твоей судьбе, чем доверится тому, в чьём взгляде будешь чувствовать – он знает мою тайну. Беседы эти были, конечно, праздными, ибо ни один человек, обсуждая врачей и хваля достижения медицины, не видит себя их пациентом. Психиатрии это касается особенно.
Но вот час пробил, спокойно подумал Макс. Провалы в памяти можно было стерпеть. Из вечной депрессии находят выходы. Но вот когда перестаешь различать реальность и сон – проблема. Они смешиваются без ведома своего владельца и это пугает. Да и просто очень хочется сбросить эту ментальную усталость. Такое же чувство, как при острой зубной боли – вырвать и наступит облегчение.
Страха не было, особого волнения тоже и это несколько удивляло. Он задумался: вдруг психолог скажет о наличии серьёзных проблем? Как можно признаться самому себе в протекающем чердаке? Здравствуйте, меня зовут Максим, и я псих. Такая новость может действительно помутить рассудок. Макс заставил себя прекратить мыслить в этом направлении. Если слишком глубоко копнешь своё сознание – есть шанс не выбраться.
Смартфон мгновенно выдал список частных специалистов в Ворошиловграде. Максим пробежал глазами адреса и не удивился как ловко поисковик выставил первым из найденных самый ближний к его местоположению. Может быть Максу хотелось найти психолога подальше от своего района, но машины очень услужливы, берегут каждый твой шаг, даже когда их не просишь.
Кабинет располагался в обычном многоквартирном доме, затерянном в квадратно–гнездовой планировке спального района. Макс хорошо знал эти узкие, в одну машину шириной, дворовые проезды. Ко всему прибавить бетонные блоки от жителей и прочие препятствия и получалось лучшим решением было оставить машину на главной улице. Обнаружить офис удалось не сразу. В определенный период первые этажи в домах выкупали под различные капиталистические нужды, причем набор был вполне стандартен. Почти каждая нижняя полоса многоквартирника могла похвастаться юристом, стоматологом, продуктовым магазином. И как раз между законом и зубами располагалась неприметная металлическая дверь. Лишь подойдя вплотную можно было увидеть кнопку звонка и надпись «С.Нонремов. Психолог». Специально они что ли себе такие фамилии берут, подумалось Максу. Словно актёры, для лучшего запоминания.
Где-то внутри здания зажужжало и дверь отворилась. Макс медленно вошёл в тусклый коридор, который скорее всего был тамбуром, ведущим в свою очередь в ещё один проход.
Точно ли мне сюда, промелькнула мысль у Максима. Ещё можно развернуться и уйти. Обратно, к своим кошмарам. Он глубоко вздохнул и подошёл ко второй двери. Звонка нигде не было видно, и сама дверь казалась приветливее: деревянная поверхность, с резным орнаментом и позолоченной ручкой. Внутри шептали голоса: «Можно ещё уйти. Если окликнут – скажи ошибся». Макс не послушался и постучался. Никакой реакции. Первое чувство – ура, можно сбежать. Но он знал, что рано или поздно придется вернуться и эту дверь открыть. Не стоит откладывать.
Макс почему-то так и представлял себе кабинет психолога: прямо по центру стоял большой письменный стол с песочными часами, колыбелью Ньютона и статуэткой, изображавшей не то божество, не то демона. Слева от него два глубоких кресла. По углам комнаты, в которой царил приятный полумрак, стояли кадки с растениями. Макс даже знал с какими, ведь его Юля тоже любила создавать домашний сад. За столом восседал, по–видимому, сам мозгоправ: мужчина лет пятидесяти, с аккуратной бородкой, в очках. Лицо его было приятным, но не столько в плане красоты, сколько в чувственном. Выглядело добрым, без резких черт и с расслабленной мимикой. Располагающим к общению.
– Вы заходите–заходите, – приветливо улыбнулся он и поднялся из–за стола. – Меня зовут Нонремов, Сергей Осипович. К вашим услугам.
Макс представился и замялся, не зная, что говорить дальше.
– Прошу вас, присаживайтесь, – Сергей Осипович указал рукой на кресла и Максим послушался.
– Вы, наверное, удивлены, что у меня такой вот вход невзрачный, на стук в дверь никто не отозвался? – психолог хитровато улыбнулся.
Макс кивнул.
– Похвастаюсь Вам, что все это спланированно. Первый, так сказать, этап, – Нонремов откинулся в кресле, закинул ногу на ногу и сцепил руки в замок. – Неприметная дверь для уменьшения фактора общественного мнения. Мало кому захочется, чтобы окружающие видели его входящим куда-то с надписью «психо». Это, так сказать, элементарная психология.
Максим согласно покивал, но больше самому себе. В это вопросе он был абсолютно солидарен со специалистом.
– И когда я вам об этом рассказываю, то у вас, потенциального клиента, это скорее всего вызовет симпатию, не так ли?
Его потенциальный клиент подумал секунду–другую, закатив глаза, и вновь согласно покачал головой.
– Эх, надо было мне в рекламу идти, – засмеялся Нонремов. – Ну и второй этап. Когда на звонок молча открывается одна дверь, а вторую вообще можно открыть самому, заставляет самого человека уверится в том, что он делает. Когда этот порог пройден, работать гораздо проще, поверьте.
– Наверное…, – Макс посмотрел в пол. – Я не знаю с чего обычно начинается визит к такому… специалисту.
– Я вам помогу, – с готовностью откликнулся Сергей Осипович. – Сразу договоримся об условиях – первый сеанс бесплатный. Как у наркодилера, только после меня вы станете здоровее. Если на этом сеансе Вас или меня что-то не устроит – сочтём это просто приятной беседой. Как Вам?
Максима такой вариант более чем устраивал, и он поблагодарил психолога.
– Рановато еще, – наигранно отмахнулся Нонремов, затем наклонился через стол и посмотрел Максу прямо в глаза. – Теперь, я бы хотел услышать, что у Вас происходит. Что не дает спокойно спать и видеть приятные сны.
Максим вздрогнул и внимательно посмотрел на психолога.
– Хорошо. Я постараюсь собрать всё в кучу… Как минимум, и для себя.
И он рассказал Нонремову про аварию, депрессию, сны с появлением Юли, чувство отчужденности.
Про билет умолчал.
Доктор внимательно выслушал, глубоко вздохнул:
– Я вас понял. А теперь, с вашего позволения, я задам несколько вопросов. Кем Вы работаете, Максим?
– Разработчик компьютерных игр, – с неким стеснением ответил тот.
– Да? – удивился Нонремов. – Я мог во что-то играть? Правда геймер я тот еще. Стрелял когда-то врагов в Кол оф Дьюти и ещё … дай бог памяти.
Макс кисло усмехнулся. Такая реакция была ему знакома. Он работал не в столь массовом жанре как шутеры или онлайновые игры, но тем не менее и у его компании были свои поклонники. Однако сейчас это беспокоило его меньше всего.
– Разве сейчас так важно, кто я по профессии? – Макс вновь опустил глаза. – В такой ситуации все… одинаковые. Наверное.
– Если Вы работает по призванию, то важно.
Макс исподлобья взглянул на психолога. Взгляд Нонремова был вполне серьёзным.
– Ну… да, по призванию работаю. Всегда хотел игры делать и вот делаю.
– Это что-нибудь для сброса напряжения? Пострелять из гранатомета или поноситься на машине по улицам, без всяких правил.
– Как бы наоборот, Сергей Осипович. – Макс продолжал говорить, глядя в пол. – Как раз напряжение и создаем. Для ума. Мы делаем квесты. Ну знаете всякие головоломки надо решать и все они связаны общим сюжетом. Такие игры как бы не для отпетых геймеров, а и для обычных людей. Аудитория, конечно, не такая широкая, но все же есть. Играют.
– Подождите, – прищурился психолог, – Вы что, стесняетесь своей работы?
– Да ну не то чтобы, – Максу и самому хотелось сформулировать мысль по этому вопросу. Он свободно откинулся в кресле и, подбирая слова, проговорил:
– Понимаете, тут непонятное, странное чувство возникает, как бы сказать… Ну вот смотрит на Вас человек, и вы говорите – я разработчик игр. И он, даже понимая, что это за профессия, не может оценить ее важность. Ну как знаете, скажешь – у меня своя база стройматериалов и все тут же понимают – ага, хорошо зарабатывает, свой бизнес, руководитель. Или там – работаю в налоговой – тоже вариант, есть связи, возможности. Да даже скажи, что газовые котлы чинишь и то понятно, что это такое. А разработчик – кто это такой и с чем его едят? Слово «Компьютерщик» еще более–менее прокатывает. Ассоциируют с хорошими заработками и хилым телом.
– Понимаю, – согласно кивал Нонремов. – Нечёткое определение себя в обществе с чётко устоявшимися образами.
– Есть какой-то, наверное, синдром из двух трех фамилий в названии? – Макс позволил себе улыбнуться.
– Наверняка, – таким же легким и веселым тоном ответил Нонремов. – Но такие названия нужны если Вы хотите напугать или запутать пациента. А я хочу вам помочь.
Он посерьезнел и вновь наклонился в кресле вперед, пристально смотря на Максима:
– Попробуем подойти к делу системно. Моя рекомендация на сегодня может показаться вам дилетантской, но все же. Вам, кстати, нужно на работу? Сегодня, завтра?
Максу нахмурился, вспоминая. Трагедия выбила его из жизненной колеи на обочину и сколько он там валяется помнилось уже с трудом. На работе, кажется, договорились дать ему бессрочный отпуск. Макс сам входил в руководство небольшой компании по разработке игр и просить об отдыхе пришлось не злого босса, а друзей, которые проявили искреннее сострадание. Макс не помнил, как именно это происходило и какие фразы звучали. Скорее всего, будучи настоящими друзьями, они смогли сказать всё без лишних слов.
– Нет, доктор, на работу мне пока можно не выходить.
– Это удобно. Сразу расставим некоторые точки над известной буквой. Вот Вы меня только что доктором нарекли. Наверняка, Вас тоже вводит в заблуждения разница между психотерапевтом и психологом. Или более серьёзно звучащее – психоаналитик. Какая, казалось бы, разница, а? – и он задорно подмигнул.
– Есть такое, – согласился Макс. Сначала его немного раздражали эти усмешки и подмигивания. Ведь разговаривают о смерти человека, депрессии от этого. Что за дешёвые приемы? Но вот уже эти ужимки кажутся вполне обычными. Даже ему как-то настроение передаётся.
– Сейчас мы это исправим. Краткий курс, так сказать. Терапевт – больничное слово, согласны? Вот и запомните: психотерапевт равно врачу. Тот который имеет право лечить. Выписывать лекарства, назначать процедуры. Подписывать диагнозы, что, наверное, самое мощное. Психолог же может с Вами поболтать, сочувственно покивать. Можно дать тесты, потом серьезно объявить результат. Но ничего более.
– Я слышал, что вот это… лечение без таблеток, словами, нередко помогает. Надеюсь.
– Так и есть, Максим. Но, – психолог важно поднял палец, – я вообще-то, в некотором роде и был терапевтом. Но без этого слова и людям проще приходить, и мне интереснее. Просто накачать Вас нейролептиками дело нехитрое. Это такая хитрая химия, блокирующая некоторую нервную деятельность, гормоны и прочее. Причем, не всегда пациент после неё спит. Некоторые препараты, наоборот, вставляют батарейку в…
Макса не смутило указание места, куда вставляют батарейку. Туда можно отправить всё что угодно. Но вот переход доктора от медицинских терминов к такой формулировке обескураживал. Нонремов заметил застывшее лицо Макса, осекся и миролюбиво поднял руки:
– Прошу простить, заговорился. Страшилки начал всякие вспоминать. Непрофессионально. Я к тому, что знаю принципы лечения терапевта, но хочу добиться максимальной эффективности, а не быстрейшего результата, понимаете, о чем я?
Макс подумал секунду и кивнул
– Думаю, да.
– Процесс может получиться небыстрым, зато мы соберем самую обширную информацию. Не подумайте, что я раскручиваю на длительные посещения моего скромного кабинета. Пока о деньгах речи вообще нет, как и договаривались.
– Да честно сказать, Сергей Осипович, мне все равно, – Макс грустно вздохнул, сам себя обругав за излишнюю чувственность вздоха. – Когда-то я бы вам сказал, что мне больше нравится идея наблюдения, чем уколы. Но сейчас – пофигу. Если укол реально мне поможет, а не превратит в зомби, то я не испугаюсь. Но, как я понимаю, и как слышал, этот метод уже край. Поэтому я за качество, вместо скорости.
– Отлично, я тоже. Начнем тогда с базы. Или с холста нашей картины. Сами выберите аналогию. Отнеситесь с понимаем к тому, что сейчас прозвучит. Не пытались горе залить?
– В смысле…
– В самом прямом. Алкоголь.
– Знаете, нет. Всегда почему-то считал это слабостью. Кажется самообманом что ли. Ну короче и мысли не было.
– За–ме–ча–тель–но! – радостно и нараспев воскликнул Нонремов. – Значит так. Вы по пути домой зайдите в магазин, возьмите бутылочку вина или пива, коньяка на крайний случай. Что больше предпочитаете. Можно классическую «беленькую». С количеством тогда постарайтесь быть осторожнее, учитывая неопытность в этом деле. Расслабьтесь, не сидите в тишине – включите фильм, сериал. Загрузите свой мозг чем-нибудь не самым полезным и ложитесь спать. А, скажем, послезавтра, Вы зайдете и расскажете мне все, что было.
Макс смотрел на специалиста «с приставкой «психо»», ожидая объяснений такой методики.
– Я хочу понять, насколько хронически у Вас эти кошмары, – словно услышав мысли продолжил Нонремов. – А все, что я вам, так сказать, прописал – некая очистка Вашего разума перед экспериментом. Может быть такая ситуация, что Вы, находясь в депрессии, не можете выкинуть плохие мысли из головы. Постепенно ваше сознание создало для вас иллюзию, что постоянно снится один и тот же кошмар. То есть Вы сами вызываете его, выстраиваете по кусочкам в течение дня, а ночью рассматриваете картинку. Вы ведь слышали, что ночью, точнее во сне, мозг работает активнее всего?
– Даже фильм такой видел, с ДиКаприо.
– Ну вот и давайте пробовать! – доктор встал из кресла и тут же за ним поднялся и Макс. – Адрес вы мой знаете. Жду Вас, а сам пока дополнительно подумаю над Вашей, уже даже нашей, проблемой.
Максима такой вариант вполне устроил. Просто мечта, а не лечение и выводы психолога показались ему логичными. Осталось только купить себе выпить, да и продуктов заодно. Он чувствовал себя возвышенно, как человек, который увидел решение трудной задачи. Разве может что-то помешать современному гражданину с деньгами купить себе пива на вечер?
Оказалось, что может.
Глава 3. Барьер
Макс приехал в супермаркет, который вполне можно было именовать семейным. Именно здесь они с Юлей, как семья закупались как необходимыми продуктами, так и не очень. Уже было не так важно, какие там цены и какова палитра выбора, относительно других. Привычка убеждала не задавать себе скучных бытовых вопросов, а просто зайти в знакомое здание, отработанным движением взять корзинку и углубится в пространство между стеллажами. Людей было немного. Старушка крутила в руке кочан капусты. Мужик с прилизанными волосами, в модной кожаной куртке и перстнем на пальце, делал заказ в отделе готовых салатов. В корзине у него уже позвякивало стекло.
Макс побродил немного, закинул к себе упаковку с пивными банками, несколько пакетов чипсов, сухарей и прочей снеди к пиву. Он сам не знал, чего ему хочется и решил взять универсальный набор. Так, а если захочется реально пожрать, не просто посолить во рту перед пивными волнами? Что дома в холодильнике?
Не смог вспомнить.
Он решил прогуляться и в другие отделы. Проходя мимо молочных полок, Макс вдруг резко остановился. Его корзинку зацепили бежавшие сзади двое детей, которые, не обратив на это внимание понеслись дальше по залу.