Подвиги неблагородного рыцарства: Первый поход

Ну… гарантировано получить несколько раз палкой по любым неаккуратно выставленным частям тела, благо смягчая удары плотной стёганной одеждой или перчатками, а потом выбиться их сил в попытках контратаковать противника.

Но, главное, упав после тренировки на подстеленный кусок ткани, понять что на этот раз ты смог произвести чуть больше хороших ударов, а вот число пропущенных чудом получилось уменьшить.

Разве это не было поводом от всей души порадоваться происходящему? Для Яна, пожалуй, было. Особенно если учитывать недавнюю победу над совершенно незнакомым пехотинцем, которая лишний раз доказывала что всё происходящее не было напрасным.

Жаль лишь что за такие интенсивные тренировки, которые всегда приходилось совмещать с выполнением остальных обязанностей щитоносца, приходилось расплачиваться завистью даже к работающим на полях лошадям.

С другой стороны, последняя неделя пути промелькнула для Яна так, будто её и не было. Всегда нужно было что-то делать, чем-то заниматься, ну а если нет, то это значило только что ночь уже наступила и можно было с чистой совестью проваливаться в сон.

Поэтому то за всё время пути самым ярким впечатлением юноши так и осталось посещение усадьбы пана Зайяка. Впрочем, чего уж тут скрывать, для пана Хенека это тоже было так, пускай он куда чаще выспрашивал дорогу или объяснял причины своего путешествия по этой местности, да и просто отдыхал.

Однако если у рыцаря возможность снова увидеть принадлежавший графу Гогенбергу замок не вызывала каких-то бурных эмоций, в отличии от ждущей его в нём встречи, то Ян был поражён увиденным. И даже не столько внешним видом укреплений, всё-таки по дороге он видел немало городов и крепостей, но тем что вскоре должен был оказаться внутри и, возможно, лично увидеть хозяина всего этого великолепия.

И пусть отчасти величие и защищенность этого замка были обеспечены удачно подобранным местом, а именно массивной скалой послужившей надёжным основанием и источником материалов для строителей, но только внимание нескольких поколений панов владевших этим замком и переодически достраивающих его, позволили появится всему остальному. Впрочем, не меньшую роль тут сыграло наличие у хозяев денег и ценных товаров, которые они собирали с обширных владений, контролируемых переправ через реку, а также торговых путей, часть из которых уходила за юго-восточную границу королевских владений.

Лишь вместе всё перечисленное позволило организовать возведения здесь не только мощного и весьма старомодного донжона, но и трёх угрожающе нависающих над дорогой круглых башен, двух рядов изломанных стен и не слишком впечатляющего на вид барбакана, недавно построенного на подступах к подъёму ведущему на скалу.

– И как только у людей владеющих чем-то подобным вообще могут быть проблемы с деньгами?! Да и вообще с чем угодно! Кого им бояться, пока они живут в такой крепости?! Туда же никто и никогда не сможет взобраться без приглашения! – громко поведал всем о своих мыслях Ян, когда они с господином уже вот-вот должны были въехать в большое село, расположившееся вокруг замка.

– Ха! Ты просто ещё не представляешь чего может стоить содержание такого войска, которое сможет принести графу решительную победу, да ещё и прикрыв все владения. Ведь междоусобица между несколькими богатыми панами и близко не стоит рядом с разборками мелких дворян, которым зачастую и настоящего замка возле единственной подконтрольной деревни никогда выстроить не удавалось. Но вот по поводу последнего твоего утверждения и сам граф Гогенберг наверняка согласится. Как раз он теперь постоянно действует с опорой на свой родовой замок, где проживает с минимальным гарнизоном и личным отрядом рыцарей, которых использует для поддержания порядка в окрестностях. Именно отсюда он на протяжении всей зимы управлял своими деньгами и владениями, пытаясь собрать как можно больше сил для старшего сына, кстати, Дитриха Гогенберга, барона Бехине, пока тот приглядывал за оспариваемой границей. Но теперь, когда весна вступает в свои права, граф наверняка вновь самолично возглавит собранные силы. Только вот я не знаю кто возобновит активные боевые действия первым, этот лис со своими союзниками или их противники.

– Ух… как-то всё это сложно звучит. Да и я сам похоже сглупил, когда не разузнал в пути о противниках графа. Бога ради, расскажите с кем он вообще сцепился и ради чего всё это? Знаю что с каким-то своим родственником и всё началось из-за земли, но на этом всё.

– В пути на это и времени не стоило тратить, ведь от тебя требовалось сосредоточиться на работе и тренировках. Да и скажи на милость, какой тебе сейчас прок от этого знания?

Яну не хотелось говорить что им движет исключительно его извечная любознательность. То самое чувство из-за которого он бы обязательно расспросил своего господина обо всём касающемся цели их путешествия, конечно если бы не боялся даже заговорить с ним всю первую половину пути и не был чудовищно измотан впоследствии.

Впрочем, на сей раз именно любознательность пришла к нему на помощь, ведь он вспомнил и произнёс красиво звучащую фразу, которую вычитал едва его допустили к книгам из личной коллекции королевского чиновника, а точнее рихтаржа назначенного следить за соблюдением порядка в селе:

– Всегда нужно знать врагов и друзей своих, чтобы уметь вовремя различить их между собой!

– Кхм… да, такого ответа я не ожидал. Снова слова священников?

– Нет. Но зато так говорил один мудрый сенатор, ещё во времена до пришествия Первого Посланника.

– Да простит меня Бог за эти слова, но лучше бы эта мудрость могла прийти к нашему нынешнему королю! – не слишком громко, но очень искренне заметил рыцарь, после чего скривившись полушёпотом добавил. – Ведь если судить по «друзьям» и «союзникам» из его прошлого военного похода, то он эти слова никогда не слышал.

– Пожалуй, – просто согласился со своим господином Ян.

– Ладно, нам ещё довольно долго скакать до нижних ворот, так что давай расскажу тебе то что знаю.

– Благодарю вас, пан!

– Ага. Итак, правильно ты говоришь о родстве между главными виновниками всего происходящего. Граф Гогенберг ведь приходится дядей тому молодому графу, с которым они из-за приграничного баронства Орлик сцепились.

– А как это они оба графами оказались? Я ведь так понял, наш, в смысле местный, граф это семейство и возглавляет.

– Вот! Отсюда то и все проблемы! Павла, любимого младшего брата нашего графа, ныне почивший отец смог очень удачно женить. Старик тогда расстарался и устроил ему матрилинейный брак с единственной выжившей наследницей графа Славары, пана из старой местной знати. Конечно так он лишил сына и всех его потомков серьёзных шансов на родное графство, но зато без братоубийства одарив собственным. И пока оба брата были живы, отношения между соседями были прекрасными. Но я уже дал понять что младший брат умер намного раньше старшего, а ты теперь попробуй догадаться что произошло потом.

– Так… помнится графа Гогеберга во всё это втянули, как раз по вашим словам. Поэтому, наверное, новый граф Славары решил всё себе забрать?

– Нет! Брось ты! Такого бы никто из соседей не потерпел, не говоря уже о герцогах! – с усмешкой ответил пан Хенек.

– Как же мне тогда догадываться?

– Ну а ты вспомни про баронство которое я недавно упоминал.

– А… тогда возможно граф Славары ещё и бароном Орлика по случаю оказался?

– Точно! А там издавна стоит приличный замок и обеспечивает контроль не только над ближайшим сёлами, да крошечными деревнями, но серьёзным каменным мостом и несколькими переправами.

– А значит и над большими деньгами! – сразу догадался Ян.

– Всё так. Поэтому, наверное, и говорят теперь что родня нынешнего графа Славары ему несколько лет после смерти отца только о том и шептала, что необходимо баронство из состава чуждого теперь графства вырвать. Более того, они смогли как-то обеспечить благожелательный нейтралитет со стороны герцога Торштейна, а уж иллюзий по поводу скорого вмешательства короны никто теперь не испытывает. Притом как дело до открытого конфликта дошло, а до него как ты знаешь дошло, так гарнизон замка целиком и полностью поддержал молодого графа и тот стразу стал головной болью для Гогенберга. И вот! Совсем скоро второй год от начала резни пойдёт.

– И столько народу полегло из-за земли которая и так по сути его… раз так, то видимо новый граф Славары оказался настоящим выродком, – задумчиво протянул Ян, после чего испуганно вскинул голову и поспешно начал извиняться, – пан, простите меня за то что я позволил себе подобные слова в отношении графа! Не подумал о ком говорю!

– Впредь лучше следи за своим языком, дурак, а то плохо тебе будет! Особенно если кто другой услышит и разболтает! – гневно отреагировал рыцарь, благо оказавшийся за пределами вытянутой руки от зарвавшегося щитоносца.

– Простите…

– Бог тебя простит, после того как ты с исполосованной спиной к нему отправишься! – не приуменьшая угрозы сообщил пан Хенек, прикрыв лицо ладонью, но поостыв заметил ещё кое что про обсуждаемого человека. – Кроме того, пока я «гостил» у одного из его вассалов, то у меня сложилось хорошее впечатление о молодом графе. Ведь говорят что пан Войтех храбр в бою и искренне заботиться о своих вассалах. И, вдобавок, он говорит по нашему, думает по нашему и, наверное, мыслит тоже по нашему и о благе нашей земли. В нашем королевстве таких людей сейчас немного осталось, но, Видит Бог, они нам нужны.

– Ааа… тогда почему мы приехали сюда и планируем сражаться против него?

– Во-первых, я надеюсь получить здесь всё что мне причитается и, более того, всё что мною заслужено, а во-вторых, рассчитываю на хорошую плату и в будущем. Да и конкретно с этим баронством история действительно недобрая, так что может и лучше будет сейчас щёлкнуть молодому пану по носу, чтобы он поскорее чем-то намного более достойным занялся.

Последнее явно было куда менее значимым для рыцаря в текущий момент, однако он не просто приврал ради приличия, а действительно был бы рад увидеть больше сюзеренов заботящихся о своих вассалах и графа Славары среди них.  Ян же только кивнул, что было его ответом на всё услышанное, после чего они вдвоём молча преодолели последнюю сотню метров до барбакана.

Надо ли говорить что нёсшие стражу пехотинцы сразу узнали пана Хенека в лицо и легко пропустили прибывших всадников в нижний двор. После чего гости смогли позаботиться о лошадях и немного отдохнуть с дороги, пока один из слуг бегом нёсся наверх, стремясь донести до господина новости о прибытии в замок ещё одного благородного гостя.

Поэтому совсем скоро их уже оповестили о том что граф лично примет прибывших, но не раньше чем закончит некие очень важные дела. А до той поры, они могли рассчитывать на то что их накормят, напоят и выделят место для отдыха. Так что рядом с паном Хенеком в мгновение ока оказалось несколько слуг, которые позаботились обо всех его нуждах, не забыв впрочем и про Яна.

Однако ожидание всё равно успело утомить гостей, ведь только через полтора часа произошло хоть какое-то развитие событий. Да и то это был приход местного писаря, который прибыл лично убедиться в происхождении рыцаря и уточнить некоторые даты касающиеся связанных с ним событий и договоров. И только от этого человека они узнали, что сам хозяин замка всё это время проводит военный совет, на который собрал всех своих командиров, а также то что названное мероприятие грозит затянуться.

Видимо из-за этого граф принял их в своём кабинете только через три часа, когда оставалось совсем немного времени до наступления сумерек. И именно тогда Ян впервые увидел столь благородного и богатого человека вблизи.

Сидящий за письменным столом хозяин оказался постепенно седеющим крепким мужчиной на теле которого виднелось множество следов былых сражений, которые нельзя было спрятать даже под сложным узором на роскошной парчовой одежде, которая сама стоила не меньше чистокровного боевого коня. Так, нос графа был неоднократно сломан, правую щёку наверняка пробивали остриём меча или копья, а на левой руке явно недоставало мизинца и фаланги безымянного пальца.

Впрочем, таким нельзя было удивить даже Яна, не говоря уже про видавшего виды пана Хенека. Но зато взгляд юноши мгновенно зацепился за глаза хозяина. Умные и спокойные, или быть может холодные, они вызывали уважение или опасения по отношении к графу уже при знакомстве, но никогда не могли по-дружески расположить к нему случайного собеседника. Кроме того, сейчас в их глубине притаилось отражение того напряжения и разочарования своими собственными возможностями, которое было вызвано только что принятым им неприятным, пускай и вынужденным, решением.

Именно эту потаённую деталь смутно уловил сосредоточивший всё своё внимание на хозяине замка Ян, слишком плохо знающий этого человека, да и просто недостаточно опытный, для верного толкования подобных чувств. Поэтому юноше с самого начала показалось что граф сморит на него с каким-то холодным разочарованием или даже презрением, хотя на деле тот едва заметил щитоносца.

– Сэр Матиас Хенек, для меня большая радость снова видеть вас в моём замке. Я ведь уже давно знаю что вы, по воле Божьей, выжили в стычке у Мышковиц, чем заслужили моё особое внимание. Оттого я уже давно ждал посланника, который прибудет за причитающимся вам серебром. Однако, признаюсь честно, никак не ожидал того что вы появитесь здесь самолично. А потому позвольте узнать, что за дело вновь привело вас в наши края?

– Ваше сиятельство, поверьте я тоже рад нашей новой встрече, как и возможности ещё раз посетить столь замечательные земли и ваш величественный замок, – с соответствующей почтительностью обратился к хозяину пан Хенек, после чего принял бравый вид и добавил. – А что касается цели моего прибытия, то с ней всё очень просто. Я дворянин и рыцарь, а значит рождён только для того чтобы сражаться на полях битв, где меня ждут подвиги или славная смерть! Потому ищу место где смогу применить свой меч, пока свободен от службы.

– Ну конечно! Не стоило ожидать от вас ничего иного.

– Так и есть. Однако пусть эта тема очень важна и сама по себе, но вы справедливо заметили что нам нужно разобраться с выплатами.

– Само собой, – легко согласился граф и тут же поставил перед собой шкатулку, открыв которую продемонстрировал лежащее в ней серебро и объявил, – мой человек всё перепроверил и уверенно заявил о том, что моя казна задолжала вам плату за семнадцать дней службы. В пересчёте на одного рыцаря и двух всадников, это было бы восемьдесят пять грошей. Однако! Учитывая ту доблесть которую вы проявили будучи оставлены в заслоне, я без капли сомнений увеличил сумму до круглой сотни!

– Кхм… да, в принципе всё правильно, – мысленно выругавшись согласился рыцарь, понимая что теперь разговор пойдёт по сложному пути. – Поэтому я сразу же хочу поблагодарить вас за эту щедрость. Но мне придётся снова сделать акцент на том, что меня удерживали в плену ровно до того дня, когда истёк срок нашего договора. И пускай я бы не стал требовать с вас плату за все эти дни, да и права такого у меня нет. Однако! На протяжении всего срока заключения я был вынужден оплачивать своё лечение и новую одежду, а также поддерживать достойное существование и, наконец, обеспечить своё безопасное возвращение домой. Потому смею со своей стороны выразить надежду на то, что вы проявите истинное благородство, оказав мне помощь в том чтобы разделаться с этим долгом и восстановить часть денежных потерь связанных с тяготами сбора выкупа. В конце концов я оказался должен и одному из ваших противников, что может вызвать сомнения в моих добрых намерениях. Кроме того, речь ведь идёт о несерьёзной для вас сумме. Допустим, это будет четыре сотни грошей. Мизерная цена за ту благодарность, которую вы заслужите с моей стороны.

– Проклятье, похоже у вас действительно серьёзные проблемы! А я уже было обрадовался, ведь вы прибыли сюда в подобающем рыцарю виде. Даже подумал поначалу, что злые языки лишь распускали гнусные слухи, лживо сообщая о ваших обширных долгах и том факте, что ради выплаты выкупа вашей семье пришлось заложить родовое владение. Слава Богу, мы хотя бы можем радоваться тому, что худшие прогнозы злопыхателей не оправдались и вам не пришлось идти в пехоту. Надеюсь только, что ваш долг за новое рыцарское снаряжение не станет последней соломинкой для вашего рода, – кажется, это не задумывалось как провокация, но граф точно нанёс болезненный удар по рыцарю своими словами.

– Хуже гнусных слухов могут быть только недостоверные отчёты соглядатаев. Ведь если они подумали что хоть что-то из моего оснащения куплено в долг, то ошиблись. А раз это так, то и во всём остальном я бы не стал им доверять. Особенно когда речь заходит о моих делах, – мрачно заметил пан Хенек.

– Сэр Матиас, не подумайте будто я желаю вам зла. Наоборот! Просто сейчас вы просите того, что я не смогу вам дать. С другой стороны вы ведь тоже понимаете что кровавая игра моего племянника затянулась, а это, со всей неизбежностью подобного развития событий, принудило всех тех, кто нанимается ко мне на службу, требовать большую плату. Поэтому теперь вы двое сможете смело рассчитывать на те же деньги, которую раньше получало «копьё» из трёх всадников. Более того, сейчас я готов даже разместить вас в гарнизоне этого замка. Свою надёжность вы уже доказали, да и так вам не придётся равняться на всадников с тремя или четырьмя конями, что будет непросто в походе.

– Я тщательно обдумаю всё сказанное вами, ваша светлость, – натянув улыбку ответил пан Хенек, который уже услышал главное, после чего добавил. – Но мне потребуется время подумать. И уж точно думать будет приятнее вместе с той шкатулкой.

– Конечно. Она ваша, как и всё её содержимое.

– Благодарю вас и теперь прошу разрешения откланяться.

– Разрешаю. И, разумеется, ничто не принесёт мне большей радости, чем возможность позаботиться о ночлеге для вас.

– Разумеется. Со своей стороны мы почтём для себя за честь саму возможность воспользоваться вашим гостеприимством и остановиться на ночлег в этом замечательном замке.

После такого окончания разговора гостей сопроводили в комнаты, а также сообщили о том что они приглашены на ужин, и о желании нескольких знакомых рыцарей пообщаться с паном Хенеком. Однако тот сразу попросил не беспокоить его до ужина, а когда замковая прислуга удалилась, то обратился к Яну, с трудом сдерживая эмоции и сохраняя достоинство при этом:

– Это полный провал! Все надежды пошли прахом! Думаю, граф поначалу раздумывал о том чтобы выкупить меня из плена и собирал сведения о положении дел в моём владении, но получив информацию поставил крест на этой затее и мне самом. Так что хуже могло было быть только не заплати он вообще.

– Ну, вам виднее, – рассеяно ответил Ян, после чего постарался подбодрить и себя, и пана, – но всё же он считает вас полезным. Иначе бы он не стал предлагать вам службу, да ещё и с приличной оплатой?

– В чём-то ты конечно прав. Однако! Сидя в гарнизоне мы рискуем остаться без трофеев и тогда из нас двоих богатеть будешь только ты! Я же просто буду вечно гасить проценты, после чего Бог призовёт мою душу к себе.

– Хех… простите, но это не худшее развитие событий. Ведь если мы умудримся погибнуть в первом же бою, то для меня это просто конец, а вас и на том свете достанут «благодарные» родственники и кредиторы.

– Боже… не продолжай. Лучше снова вспомни какую-нибудь умную фразу, которая поможет принять решение в такой ситуации.

– Ничего подходящего в голову не приходи, но если мне будет позволено сказать от себя, то граф встретил нас не по доброму. Нет, конечно и для рыцаря честь быть принятыми таким человеком лично, пусть и без пышных церемоний. Однако даже несмотря на вежливое обращение, мы для него пустое место. И мне бы не хотелось умереть сражаясь в войске такого пана.

– Ах, да к чёрту всё это! Завтра же утром мы уезжаем отсюда прочь!