Встретишь демона – убей!

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Ира превращается в Ирту

Чудовищно болела голова – это было первое, что она почувствовала, когда пришла в себя. Как у большинства женщин, голова у Иры время от времени болела. Но чтобы так – никогда. «Инсульт!» – пришла паническая мысль, укрепившаяся после того, как ей не удалось пошевелить ни руками, ни ногами. Да что там – даже глаза открыть не получилось! «Вот так вот живешь, пытаешься с переменным успехом вести здоровый образ жизни, а потом – бряк! – и обширный инсульт, когда тебе еще нет и пятидесяти», – в отчаянии думала Ира, не оставляя бесплодных попыток пошевелиться. «Надеюсь, Катька догадается приехать и проверить, что со мной, когда не сможет дозвониться», – размышляла она. Взрослая дочь жила отдельно, но созванивались они каждый вечер примерно в одно и то же время. Разговор обычно занимал всего пару минут, просто чтобы убедиться, что всё в порядке. Зато теперь эта семейная традиция вселяла надежду, что Ира всё-таки сможет получить медицинскую помощь в самое ближайшее время.

«Хорошо, что мама не дожила, – продолжила размышлять неспособная двигаться Ира, – хотя, конечно, если меня насовсем парализовало, то вот для Катьки-то будет ужас – за парализованной ухаживать, надо будет её убедить, чтобы жизнь себе не ломала, сиделку мне наняла, деньги-то есть у нее, уже сейчас в два раза больше меня зарабатывает. Если я, конечно, смогу хоть как-то общаться». Эта леденящая душу мысль о том, что она может остаться бревном не просто неподвижным, но и безгласным, стала последней каплей, и Ира почувствовала, как из глаз потекли слезы. И зацепившись вниманием за движение соленых капель по коже, она вдруг поняла, что головная боль – вовсе не единственное её ощущение. Она чувствовала кое-что еще, да и звуки слышала соответствующие. Соответствующие тому, что кто-то занимается с ней сексом прямо сейчас! Со своим последним постоянным любовником Ира рассталась уже довольно давно, но само ощущение забыть, разумеется, было невозможно – навалившись на нее всем телом, кстати, довольно тяжелым, какой-то мужик мерно двигался внутри нее, хрипло дыша при этом.

«Ёшки-кошки! – подумала Ира. – Такая чудовищная хрень могла произойти только со мной!» Вариантов, как такое могло случиться, Ире пришло в голову целых три: у нее действительно случился инсульт, а в больнице она попалась на глаза какому-то медработнику-извращенцу; она наконец-то с кем-то познакомилась, просто сейчас об этом не помнит, а, так сказать, в процессе у нее опять-таки случился инсульт, чего её партнер, сосредоточенный на своих ощущениях, пока попросту не заметил; она попалась маньяку, который её чем-то опоил или что-то ей вколол, но, возможно, не убьет её, когда закончит, ведь она его не видит, а значит, и не сможет опознать. Честно говоря, все варианты были так себе, но, к сожалению или к счастью, действительности не соответствовал ни один из них.

Издав протяжный стон, невидимый мужчина скатился с Иры, и она услышала:

– Открывай глаза, иди в свою спальню и ложись спать. Перед сном можешь помыться.

И – о чудо! – глаза и правда удалось открыть, вот только головная боль никуда не делась и была такой сильной, что у Иры мутилось зрение. Но самым страшным было не это. Самым страшным было то, что вместо того, чтобы забросать своего партнера вопросами о том, что тут вообще происходит, она послушно и молча встала и направилась прочь из комнаты, даже не попытавшись одеться. Ира хотела остановиться, но не могла – собственное тело ей не подчинялось.

Уже подойдя к двери, она пошатнулась и, застонав от боли, чуть не упала – голова не только болела, но и кружилась.

– Что с тобой? – поинтересовался мужчина и добавил: – Разрешаю тебе говорить, когда я к тебе обращаюсь, а также задавать мне вопросы и обращаться с просьбами, если тебе что-нибудь нужно.

– Голова болит. Очень, – сумела выдавить Ира.

Собственный голос показался ей каким-то чужим, но она списала это на побочный эффект головной боли.

– Обращаясь ко мне, ты всегда должна добавлять «господин», – скомандовал мужчина. – Поняла?

– Поняла, господин, – послушно подтвердила Ира.

– Сейчас я дам тебе обезболивающее зелье.

Послышалось шлепанье босых ног, а потом звон стекла. Чудовищным усилием воли Ира сумела-таки немного повернуть голову и жадно впилась взглядом в человека, с которым только что делила постель.

Лишь сейчас она заметила, что в комнате в общем-то довольно темно – горела только небольшая лампа на прикроватной тумбочке, так что, пока мужчина искал для нее лекарство, всё, что Ира смогла рассмотреть – что он темноволосый и абсолютно голый.

Когда непонятный любовник подошел к ней с наполненным буроватой жидкостью стаканом в руке, она наконец-то сумела разглядеть его получше. На вид мужчине было не больше сорока, ростом он был выше Иры как минимум на полголовы, лицо довольно приятное, да и фигура неплохая. Вот только веяло от этой фигуры какой-то жутью. Что именно было не так, Ира не могла объяснить, но чувствовала совершенно определенно, что этот человек опасен. Что-что, а чутье на опасность у нее было развито превосходно.

Мужчина протянул ей стакан, велел: «Пей!» – и улыбнулся. От этой улыбки Ира, уже поднесшая приятно пахнувшее травами зелье к губам, чуть было не поперхнулась. «Он смотрит на меня, как будто хочет сожрать, – с содроганием подумала она. – Может, не стоит пить, может, там какой-то яд?» Но не пить не получалось, сопротивляться приказу этого человека Ира не могла. Допив, она настороженно замерла, почти уверенная, что сейчас свалится замертво, но ничего плохого не происходило, даже голова стала болеть как будто меньше, хотя Ира была уверена, что ни одно лекарство не действует мгновенно.

– Что нужно сказать? – спросил мужчина и улыбнулся еще шире.

– Спасибо, господин, – вовремя сообразила, что от нее требуется, Ира.

– Так, – он прошелся по Ире задумчивым взглядом, – те вещи, которые я для тебя купил, находятся в твоей спальне. Полотенца, мыло и прочее – в твоей ванной. Ты умеешь пользоваться ванной?

«Странный вопрос», – удивленно подумала Ира, но вслух ответила:

– Да, господин.

– Вот и отлично. По дому можешь передвигаться свободно, тебе запрещено заходить только в подвал, в мою спальню, в мою лабораторию и в мой кабинет, если только я не дам тебе прямого распоряжения это сделать.

– А как я узнаю, какие из комнат – твоя лаборатория и твой кабинет, господин? – Иру до невозможности бесил этот «господин», но не выполнять прямой приказ мужчины не получалось.

– Хороший вопрос, – усмехнулся тот. – Ты умная девочка, Ирту, я в тебе не ошибся. Надеюсь, с тобой у меня не будет проблем. Ведь не будет?

– Нет, господин, – послушно подтвердила Ира, недоумевая, что означает это странное прозвище, таким образом имя «Ирина» на её памяти никто никогда не сокращал.

– Дом, включая лабораторию и кабинет, я покажу тебе завтра, а сейчас иди к себе. И не пугайся моего серту, если встретишь его в коридоре, он абсолютно безобиден.

И Ира пошла, хотя ей хотелось задать этому мутному типу еще очень и очень много вопросов. И самый главный из них был: что, черт побери, он с ней сделал, что она выполняет его команды, как послушная марионетка? В конце концов, она сильная и независимая женщина, сделавшая неплохую карьеру и в одиночку воспитавшая дочь, после того как её папаша, уехавший, едва Катьке исполнилось три месяца, вроде бы на заработки куда-то на Север, исчез в неизвестном направлении и за все эти годы не прислал ни копейки алиментов. Ире даже пришлось признавать его через суд умершим, чтобы выйти замуж за Володьку.

Со вторым мужем, Володькой, они, к сожалению, прожили меньше десяти лет, но это были очень хорошие, очень счастливые годы. Ира была уверена, что они бы и до сих пор жили с ним душа в душу, если бы не инфаркт, лишивший её любимого супруга вскоре после того, как ему исполнилось сорок два.

«Однако, у этой «марионеточности» есть несомненный плюс – я с первой попытки пришла туда, куда надо, – подумала Ира, открыв дверь в комнату, явно бывшую женской спальней, – еще бы сообразить, как здесь включается свет».

Пошарив рукой по стене у двери, она обнаружила старомодный накладной выключатель с тумблером-«барашком», похожий на тот, который был в деревенском доме у дедушкиной сестры, к которой она ездила в детстве. С усилием его повернув, Ира зажгла свет и задохнулась от испуга, увидев в паре метров слева какую-то голую девицу с длинными распущенными волосами. Резко обернувшись, она привычно прищурилась, в раздражении подумав, что этот придурок мог бы заодно сказать, где её очки, и в изумлении поняла, что видит она и без очков прекрасно, и никакой девицы перед ней нет, а есть туалетный столик с большим зеркалом, в котором отражается она, Ира. Вот только выглядела она совсем не как Ирина Николаевна Терентьева, сорока девяти лет отроду, проживающая в городе Санкт-Петербурге. Из зеркала на нее смотрела худенькая темноволосая девчушка, от силы лет восемнадцати, причем, довольно страшненькая. Во всяком случае, Ира в её возрасте была куда как интереснее.

«Так вот почему он называл меня Ирту! – сообразила она. – Я что же – попаданка? Да нет, ну бред же! А может, – и правда, бред, такой, с галлюцинациями? Или какая-то виртуальная реальность полного погружения, специально так устроенная, что не помнишь, как в нее попал? Хотя, тогда я, наверное, помнила бы, что есть такие технологии. Или нет, и как раз для полного погружения сделали так, чтобы не помнила?»

Неизвестно, сколько бы Ира так стояла, разглядывая себя в зеркале и гадая, что же с ней произошло, но тут из коридора потянуло сквозняком, и она решила, что поразмыслить над происходящим можно и в процессе поиска одежды – хотя бы ночной рубашки – и принятия ванны, и для начала закрыла дверь и даже на всякий случай её заперла на небольшую защелку, сделанную явно исключительно для того, чтобы дверь не открывалась от сквозняков, и выбить которую с легкостью могла бы даже сама Ира, ну, во всяком случае, в своем собственном теле. Но, тем не менее, в незнакомом доме даже такая ненадежная защита, носившая в большей степени психологический характер, была лучше, чем ничего.

Ночную рубашку долго искать не пришлось – она лежала прямо на кровати поверх покрывала приятного персикового цвета и была ослепительно-белой и очень простого кроя, без каких-либо рюшечек или вышивок, а также и без рукавов. На пушистом темно-бежевом прикроватном коврике нашлись и тапки без задников, тоже темно-бежевые и, к счастью, без помпонов, которые Ира считала верхом пошлости. Тапочки оказались мягкими и приятно согревали успевшие озябнуть ноги.

Прихватив рубашку, Ира направилась к единственной двери, обоснованно предположив, что за ней находится ванная комната. Повернув выключатель, привычно расположенный снаружи, а не внутри, она открыла дверь и действительно очутилась в ванной, довольно большой на взгляд привыкшей к своей малогабаритной квартире в панельном доме Иры, площадью метров восемь, не меньше. Пол был выложен темно-коричневой шершавой плиткой, а может, и вообще камнем, Ира в этом не разбиралась, а вот на стенах был вполне привычно выглядевший бежевый кафель. Вообще же и спальня, и ванная были выдержаны в такой бежево-коричневой гамме, только занавески, покрывало и обивка на креслах были персиковыми.

Сама ванна была сделана из металла, внешне похожего на сталь, без какой-либо эмали. Над ней висел металлический же бак для подогрева воды. Кранов было два: один, выступавший прямо из стены, – явно для холодной воды, а шедший от бака – для горячей. Душа не было вовсе. Зато на столике возле ванны нашлись не только мыло, зубная щетка и коробочка с зубным порошком, но и небольшой металлический ковшик, из которого, видимо, следовало ополаскиваться. Обещанные полотенца, большое и маленькое, висели на крючках на стене. Они были чисто белыми и на ощупь напоминали льняные. Ира, конечно, предпочла бы махровые, но выбирать не приходилось.

Раковины не было, видимо, умываться тоже следовало над ванной. Зато унитаз, к огромному облегчению Иры, имелся, правда, тоже металлический и без стульчака, так что присаживаться на него она не рискнула. Работал он по привычному принципу, только сливной бачок, опять же металлический, был расположен высоко, и, чтобы слить воду, следовало дергать за цепочку. Такая старомодная конструкция в последний раз встречалась Ире лет двадцать назад, да и то во время командировки в глубинку, в скромной гостинице небольшого провинциального города. Возле унитаза стоял еще один небольшой столик, на котором лежал местный аналог туалетной бумаги, что-то вроде небольших довольно мягких на ощупь бумажных салфеток. Там же обнаружилась и большая черная пробка для ванны, сделанная из материала, похожего на плотную резину. Странно, правда, что не на столике у ванны, но мало ли, почему так вышло.

Справив естественные потребности, Ира ощутила, что в промежности защипало. «Интересно, – подумала она, – это последствия грубого секса, или эта Ирту, в теле которой я оказалась, до сегодняшней ночи была девственницей? Судя по её возрасту, скорее, конечно, второе. Но с другой стороны, кто знает, какие тут нравы?»

Разобраться в принципе работы нагревательного бака оказалось несложно: на нем был только один регулятор, который просто надо было повернуть в нужное положение, чем дальше, тем, вероятно, вода нагревалась сильнее. Когда Ира начала его поворачивать, внутри бака что-то щелкнуло, и он тихонечко загудел, совсем как газовая колонка, которая когда-то была в квартире у Ириных бабушки и дедушки. Чтобы вода нагрелась побыстрее, Ира повернула регулятор на максимум. Когда она открыла через пару минут кран, чтобы проверить, как быстро идет нагрев, из него повалил исходящий паром кипяток. «Хорошо, что я не успела пальцем попробовать!» – обрадовалась Ира и открыла оба крана, чтобы наполнить ванну.

Заткнув сливное отверстие пробкой, она отрегулировала воду и подошла к окну, которое в ванной тоже было. Снаружи царила ночь, так что даже с выключенным светом можно было разглядеть только то, что дом окружен то ли лесом, то ли парком.

Включая свет снова, Ира бросила взгляд на расположенный на потолке ванной комнаты светильник, который до этого внимательно не рассматривала. У люстры в комнате были круглые закрытые плафоны молочно-белого цвета, а у этого – хотя и той же формы, но почти прозрачный, и внутри никакой лампы накаливания не было. И люминесцентной не было тоже, и светодиодной, внутри плафона не было никакой лампы вообще, просто его содержимое довольно ярко светилось. «Наверное какой-то специальный газ», – предположила Ира, но вот, что заставляет его светиться, ей было совершенно непонятно.

Вообще окружающая обстановка не производила впечатления современной. Вся мебель была деревянной, никакого пластика нигде не наблюдалось. Сантехника же вообще была металлической. Ира была, мягко говоря, не сильна в истории техники, поэтому не была уверена в том, существовали ли во времена использования ванн без эмали и чугунных сливных бачков металлические унитазы, но ей казалось, что все-таки нет. Да и вообще, мысль о том, что она попала в прошлое, была еще более дикой, чем мысль о том, что она в другом мире. Да и лампы эти. У газовых светильников были трубки для подачи газа, а тут было что-то, напоминающее открытую электропроводку, с проводом, шедшим от выключателя к светильнику и крепившимся к стене и к потолку при помощи каких-то беленьких штучек, подозрительно похожих на керамические изоляторы. Вот только здесь провод был один, а в земной электропроводке было два: фаза и ноль. Так что свет был явно не электрический, но, судя по всему, всё-таки и не газовый тоже. Вполне вероятно, что и водонагревательный бак газовым не был, а работал на том же принципе, что и свет. Да и нагрелась вода в баке мгновенно, и, хотя он был не такой уж большой, всего литров на пятьдесят, ни один известный в привычном мире нагревательный элемент сделать этого с такой скоростью не смог бы.

Ванна наполнилась довольно быстро, поскольку напор воды был очень сильным. Уже собравшись в нее залезть, Ира сообразила, что надо бы сначала что-то сделать с волосами, мыть которые на ночь глядя она однозначно не собиралась. Вернувшись в комнату, Ира порылась в ящиках туалетного столика и обнаружила несколько больших деревянных шпилек, которыми и заколола волосы, свернув их в пучок. Держалось вроде бы крепко, не то что у нее в те времена, когда она носила длинные волосы, да и неудивительно: Ирины волосы от природы были почти гладкими, а у Ирту – вьющимися. Заодно Ира внимательно рассмотрела свою новую внешность. «М-да, волосы – единственное, что у бедняжки есть привлекательного, – подумала она, – хотя глаза тоже ничего, вот только цвет какой-то блеклый, то ли серый, то ли бледно-зеленый». Красавицей Ирту явно не была: черты лица были невыразительными, кожа – бледной и пористой, фигура тоже не радовала пропорциями – в целом девушка была довольно худенькой, а вот ноги и бедра для такой комплекции были полноваты. Даже густые вьющиеся темно-каштановые волосы при ближайшем рассмотрении оказались не столь уж хороши – их концы выцвели и посеклись. Кожа на руках была грубой, ногти – остриженными почти под корень, да еще и с заусенцами, хотя это, как и плохое состояние волос, могло объясняться условиями жизни и вполне поддаваться исправлению.

Наконец-то погрузившись в ванну, Ира продолжала размышлять о происходящем. Путешествие во времени казалось ей самым маловероятным объяснением, особенно учитывая окружавшие её неизвестные технологии. А вот другой мир и виртуальная реальность представлялись равновероятными. Да, если это всё-таки компьютерная игра, то странно, что она вообще не помнит о таких технологиях, ведь для их разработки и внедрения потребовалось бы лет десять, если не больше. Но это и впрямь могло быть так и задумано, чтобы игрок не считал происходящее игрой. А могло быть и каким-то багом, почему бы и нет? В принципе, Ира вполне могла себе представить, что, выйдя на пенсию, прикупила какую-нибудь капсулу полного погружения и отправилась навстречу виртуальным приключениям. Хотя, конечно, «прикупила» – это вряд ли. А вот Катька вполне могла сделать матери такой подарок, чтобы та не скучала, оставшись без работы. Правда, Ира бы и так не скучала: как бы там ни развились за эти, возможно, прошедшие годы технологии, а все хорошие книги перечитать и все хорошие фильмы пересмотреть целой жизни не хватит, не то что её остатка, проводимого на пенсии.

Думать, что это игра, было утешительно, но что-то подсказывало Ире, что всё происходит на самом деле. Во-первых, если это игра, то подобный сюжет она никогда бы не выбрала: Ира терпеть не могла все эти истории про мрачных властных мужчин, которые сначала вытирают о героиню ноги, а потом проникаются к ней всепоглощающей любовью, позволяя вытирать ноги уже об себя. Да и внешность она бы себе подобрала поинтереснее. Но это еще ладно, с выбором сюжета и внешностью тоже мог быть какой-то глюк. Но было еще и во-вторых: у Иры имелось четкое внутреннее убеждение, что её окружает самая настоящая физическая реальность. Звучит, конечно, не особенно убедительно, да и она никогда не была кем-то вроде ясновидящей, но иногда, если речь шла о чем-то по-настоящему серьезном, у нее возникало вот такое вот внутреннее убеждение, очень особое чувство, которое никогда её не обманывало. Чем именно оно отличалось от обычных размышлений, Ира ни за что не смогла бы объяснить, но сама очень четко чувствовала, если это было именно оно.

Когда от теплой воды её ощутимо начало клонить в сон, Ира вылезла из ванны, вытащила пробку, насухо вытерлась и, облачившись в ночную рубашку, решила всё-таки почистить перед сном зубы, хотя глаза откровенно слипались. Не то чтобы она вот прямо не смогла бы уснуть с нечищеными зубами, но мысль о том, что этот мутный мужик мог ведь её и целовать, мало ли, что она этого не помнит, оказалась настолько неприятной, что рот настоятельно хотелось продезинфицировать. Сероватый зубной порошок пах мелом, как тот, которым когда-то, страшно даже себе представить, насколько давно, пользовался её дедушка, предпочитавший его зубным пастам даже тогда, когда они перестали быть дефицитом. Этот запах из детства неожиданно успокоил Иру, доведшую себя бесплодными размышлениями уже практически до нервной трясучки. Так что уснула она чуть ли не раньше, чем её голова коснулась подушки, пахнувшей смесью лаванды, лимона и еще чего-то, Ире незнакомого.

***

И приснилось ей, что она и в самом деле Ирту, Иртуринья Карантес, старшая дочь в семье младшего мага-письмоводителя мэрии города Крэпускулу Эрсана Карантеса.

Несмотря на скромное наименование, должность младшего письмоводителя мэрии была весьма престижной, а чтобы её занять, требовались не только абсолютная грамотность и идеальный почерк, но и магические способности, хотя бы минимальные. Они были необходимы потому, что письмоводители заверяли официальные документы специальными магическими печатями, которые увидеть мог любой, а вот активировать и проставить – только маг.

У Эрсана Карантеса магические способности были, что позволило ему закончить магическое училище и получить специальность мага-письмоводителя, причем на бесплатной основе. К сожалению, для бесплатного обучения в магической академии уровня магии у Эрсана не хватило, а для платного у небогатой деревенской семьи не было денег. Но всё равно полученный диплом открыл перед юным магом головокружительные перспективы, ведь по окончании обучения он получил работу в городе. И пусть Крэпускулу был совсем небольшим, да и начинал парень отнюдь не со спокойной работы в мэрии, а с хлопотной должности в полицейском участке, где ему приходилось мотаться по всей округе, составляя и заверяя протоколы осмотров мест различных происшествий, а то и преступлений, но всё равно – город есть город. Дома с водопроводом и канализацией, на улицах – брилювовые фонари и чистые тротуары, симпатичные девушки в изящных платьицах. Красота!

Однако же ухаживать за городскими штучками Эрсан не стал, а, получив место и сняв небольшую, но приличную квартирку, сделал предложение Нилде Геркадо из родной деревни Абирэу. Конечно, раньше Эрсан к такой красотке как Нилда, да еще и травнице, пусть и не имевшей ни магического дара, ни специального образования, и близко подойти побоялся бы. Но это Эрсан – деревенский парень побоялся бы, а вот Эрсан – городской житель с приличной работой, живший в квартире, где была даже горячая вода, был завидным женихом для любой деревенской девчонки. И пусть Нилда была старше Эрсана, которому только-только сравнялось восемнадцать, на целых три года, это не имело никакого значения. Невеста была красивой, здоровой и хозяйственной, а что еще нужно мужчине, который хочет создать крепкую семью?

Нилда, надо заметить, характер имела непростой, поэтому и засиделась в девках по деревенским меркам неприлично долго. Вот и Эрсану она, когда тот заявился со своим сватовством, прямо рубанула, что выйти замуж за такого перспективного парня она, пожалуй, согласится, вот только девушка она темпераментная, поэтому подобающей для юной девы чистоты уже давно не хранит, а если Эрсана это не устраивает, то, значит, не судьба. И пусть даже не думает врать, ведь в тот приятно пахнувший лесными ягодами чай, который Эрсан только что выпил, она добавила вердажи – травы, вызывающей пусть и недолгое, но неудержимое желание говорить одну только правду.

Прислушавшись к себе, Эрсан уверенно заявил, что это обстоятельство его нисколько не смущает, если, конечно, такая темпераментная особа не против связать свою жизнь с парнем, у которого подобного опыта до сегодняшнего дня не было вовсе. Трудно сказать, кто удивился такому ответу больше – Нилда, ожидавшая, что вчерашний молокосос стушуется и уйдет несолоно хлебавши, или сам Эрсан, внезапно осознавший, что столь лелеемая в деревнях девичья добродетель не имеет для него никакого значения, во всяком случае, если речь идет о Нилде.

Со временем история о сватовстве Эрсана превратилась в семейную легенду, которую Нилда охотно рассказывала детям, поскольку была глубоко убеждена, что стыдливость в интимных вопросах неуместна.

Как бы там ни было, свадьба состоялась, и молодая семья обустроилась в Крэпускулу, где Нилду сразу же охотно взял на работу местный аптекарь неор Панейра, на которого она трудилась и по сей день, просто уже не в лаборатории при аптеке, а в свой собственной, чтобы успевать следить за детьми и управляться по хозяйству.

Несмотря на такое нестандартное сватовство, а может быть, даже и благодаря ему, семейная жизнь Эрсана и Нилды с первых дней складывалась весьма гармонично. Да, супруги не пылали взаимной страстью, но относились друг к другу очень тепло и бережно. Любовь ли это, они, будучи людьми простыми и практичными, честно говоря, даже не задумывались, ведь если всё идет хорошо, стоит ли беспокоиться о том, как это правильно назвать? И сколько бы ни брызгали ядом деревенские, а за ними и городские сплетницы, Эрсан и Нилда хранили взаимную верность и поддерживали друг друга во всем.