Уцелевший

КАРТА

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Оно голодно! … оно услышит их! Как эхо в безмолвной чаще! И оно ПРИДЁТ! …

– Знаете, есть в истории моменты, которые человечество предпочитает забывать. Или просто не замечать – в суете повседневности.

Историк замолчал, бросил взгляд куда-то в сторону – туда, где за кадром сидел ведущий.

– Вот скажите: много ли среди нас тех, кто сегодня утром вспомнил, что когда-то мы жили не здесь?

В студии повисла тишина. Только гудела аппаратура.

– А зря. Потому что забыли мы не только это.

Голос из телевизора звучал спокойно, чуть иронично – так говорят с умными собеседниками, которым не нужно разжёвывать очевидное.

– Мы забыли, почему улетели. Архивы стёрты, память коротка. Остались только легенды. Земля задыхалась – это правда. Экологический коллапс, перенаселение, голод, причин мы можем назвать множество. Но люди не бежали от смерти. Они хотели большего. Им стало тесно – так тесно, что собственной планеты оказалось недостаточно. И они решили строить заново – там, где никто не скажет «это моё».

– И они ушли. Построили три корабля поколений – настоящих ковчега, способных нести сотни тысяч человек сквозь межзвёздную пустоту. Три корабля ушли к звёздам. Русские – на своём. Китайцы и азиаты – на своём. Американцы, европейцы и ещё полмира – на третьем, общем, который так и не смогли поделить по пути. Каждая из сторон хотела не просто выжить, а выжить с преимуществом.

Историк сделал паузу, давая зрителям осознать масштаб.

– Это была не просто колонизация – это был переезд целых народов. Кто не успел, тот опоздал. Лучшие земли достанутся тем, у кого больше людей, больше власти. Одиночные экспедиции здесь не работали: нужны были города, способные выжить в пути и закрепиться на новой планете. Сто семь лет полёта – вы представляете? Люди рождались, взрослели, умирали в пути, и только их дети и внуки увидели цель. Корабли шли параллельным курсом, на расстоянии десятков тысяч километров – достаточно близко, чтобы не потеряться, но достаточно далеко, чтобы не мешать. Должно быть, зрелище было фантастическим: три космических города, напичканные технологиями, медленно ползут сквозь абсолютную черноту.

Историк позволил себе лёгкую усмешку.

Тот самый «объединённый» корабль – американцы, европейцы, да кто там только не был – долетел первым. И, как это часто бывает, когда начальников много, а порядка мало, оказался к этому не готов. Зонды отказали, системы деградировали за десятилетия полёта – и пока они пытались реанимировать оборудование, русские и азиаты уже вовсю изучали планету. Делиться данными, разумеется, никто не спешил. Конкуренция, знаете ли. Можете себе представить их состояние: прилететь первыми – и оказаться последними.

Голос стал чуть торжественнее.

– Планету назвали Донис. В честь древнего бога жизни и плодородия. Название оказалось пророческим: по всем параметрам она напоминала молодую Землю. Океаны, континенты, атмосфера – всё это уже ждало людей.

Рассказчик чуть остановился, формулируя предложение.

– Первая посадка состоялась сто шестьдесят три года назад. С тех пор здесь выросли города, сформировались государства – Россия, Нассония, Оония. Сложилась уникальная культура, смешались языки, появился общий диалект. Удобно, когда все друг друга понимают. Хотя пуристы, конечно, остались. Без них никуда.

Историк помолчал, будто раздумывая, стоит ли продолжать.

– И, разумеется, идиллия продлилась недолго. Нассонцам, проигравшим в гонке за территорию, достались скалистые архипелаги и острова – ресурсами небогатые, зато стратегически важные. Ооновцы заняли огромный материк в восточном полушарии, но с полезными ископаемыми у них вышло неважно. А русские закрепились на юго-западе, где обнаружили колоссальные залежи золота – того самого, без которого не работает ни один процессор, ни один космический корабль. Теперь у них есть рычаг давления на всех. Ооновцы, понятное дело, обижены. Нассонцы – тем более. И каждый тянет одеяло на себя.

Он хмыкнул – сухо, без веселья.

– Впрочем, это уже материя не столько историческая, сколько политическая. А политика, как вы знаете, наука грязная.

– Это был телеканал «Мир вокруг нас» и рубрика «Колонизация Дониса землянами». Следующая встреча с нами состоится в четверг в четыре часа дня по столичному времени. С вами был ведущий Борис Херитагэ Максимович и наш гость, известный историк, доктор наук Дайрен Ноулз. Всем до новых встреч.

Экран моргнул и залился яркой рекламой какого-то напитка.

Впрочем, его никто не слушал. Все в суматохе готовились к отъезду на демонстрацию нового военного дирижабля, на который в виде благотворительности были вложены деньги семьи Наиссов. Вообще-то, они и не выделяли бы никаких средств, но, жертвуя на благотворительность, они больше экономили, чем если бы отчисляли налоги государству. К тому же это была неплохая реклама для поднятия статуса семьи в глазах обычных людей, не понимающих, как устроен бизнес.

Семья Наиссов была небольшая: всего отец и два сына, семнадцати и восемнадцати лет. Так что в основном пустое пространство в большом особняке заполняли многочисленные слуги, повара, охрана и другие домработники.

Пока отец с кем-то, как всегда, говорил по телефону, младший его сын Константин непринуждённо сел на кожаный диван и переключил рекламу на плазменном телевизоре на канал о животных. После нескольких мгновений он снова несколько раз щёлкнул кнопку на большом белом пульте и остановился на канале, где бородатый мужчина что-то очень старательно объяснял, стоя у ШР-машины, но, к сожалению, из-за гула слуг были слышны только отголоски его, наверное, очень информативных фраз.

Костя был самым младшим в семье Наиссов, имел светлые, коротко подстриженные коричневые волосы и дурной характер.

Через несколько секунд или минут (в суматохе чувствуешь время по-другому) на диван подсел старший брат Николай и потянулся к пульту, но когда он уже почти взял его, быстрым движением руки его опередил Костя.

Старший брат, Коля; у него были кудрявые коричневые волосы матери, прилежный характер и на редкость необычайно бледная кожа.

Коля сквозь шум заговорил:

– Нам скоро выходить. Ты готов?

– Готов опять пойти на бесполезное интервью, где, кроме отца, никто разговаривать не будет? Наверное, нет. К такому не подготовишься.

– Не будь таким занудой. Не каждый день полетаешь на новеньком военном дирижабле. Тем более на своём, – улыбнулся Коля.

– Да, хоть на время избавимся от надоедливых слуг. Тише, одна идёт сюда, – одёрнул Костя брата.

– Мальчики, ваши вещи собраны, – с явно натянутой улыбкой сказала подошедшая служанка. – Сейчас их погрузят в машину, и вы можете ехать.

– Хорошо, мы уже идём, – ответил Коля. – Можете идти.

Служанка ещё раз так же натянуто улыбнулась и ушла.

– Чего сидишь? Пошли, – сказал Костя, спрыгивая с дивана.

Одевая пальто, Костя понял, что в нём будет жарковато, и поменял его на обычный парадный пиджак. Спускаясь вниз, он увидел, что его уже ждали отец с братом, и, чтобы не задерживать их ни на секунду, стал спускаться быстрее.

В дороге от их шикарного дома до порта, где дирижабли садятся прямо в воду, не было ничего интересного. Всю дорогу Костя размышлял, кто додумался спускать газ в шаре дирижабля и сажать его прямо на воду. Наверное, это был очень умный инженер. Костя как-то изучал с домашним учителем, почему люди стали строить военные дирижабли. Всё из-за изобретения одного учёного-химика, который открыл сверхлёгкий газ. Этот газ прямо на дирижабле стали преобразовывать в специальной машине, откуда он поступает прямиком в шар. Как этого химика звали? Андр, Андор, Андрео?

Костя достал ИПП – индивидуальный переносной планшет, складывающийся пополам, такие были у каждого второго на Донисе – и стал листать чтобы освежить информацию.

– Приехали, ребята, – развернулся к ним с переднего сиденья отец. – Дирижабль должен выглядеть шикарно, – с улыбкой как у ребёнка сказал он. – Новый, крашеный, чистый… Даже немного завидую первому капитану этого судна.

– Главное, чтобы он на полпути не заглох. Нужно двигатель и систему безопасности проверить, а потом уже говорить, хорош ли дирижабль, – с опасным для себя тоном сказал Костя.

– Ого, ну это я оставлю на тебя, наш механик, – с улыбкой ответил отец. – Ну всё, вылезаем, ребята, уже в окно стучат.

Их отец, Юлий Наисс Дмитриевич, был довольно счастливым человеком, несмотря на то что растил детей без их матери, которая трагически погибла. Ничем необычным он не выделялся, был довольно богатым и состоятельным предпринимателем, редко брился, из-за чего у него постоянно была небольшая щетина. Имел карие глаза, коричневые волосы и всё время был слегка задумчив.

Откуда у отца такие деньги и как он разбогател, сыновей не особо интересовало. Удачный бизнес-план и удача – вот и весь секрет. Машину отец предпочитал водить сам. Костя знал: он лучше возьмётся за ответственное дело сам и, возможно, напортачит, чем доверится непроверенному человеку. Ну а если надёжный человек находился, то отец с радостью садился на соседнее сиденье и читал новости через ИПП.

Встретил их у машины высокий мужчина лет тридцати. С широкой улыбкой он спросил, не была ли поездка утомительной, и попросил разрешения разгрузить вещи на дирижабль, а также припарковать машину. Вещи разгрузить отец позволил, а вот машину припарковал сам.

Когда люди в военной форме собрали чемоданы и понесли их к зданию у порта, все они пошли за провожатым – старшиной. Войдя в военное строение, отца сразу встретил рукопожатием немного седой майор-полковник. Встреча военного такого ранга с отцом немного удивила сыновей. Пока отец и майор-полковник дружелюбно разговаривали, проводящий их старшина довёл братьев до столовой.

– Дирижабль сядет примерно через четыре часа, – глядя на наручные часы, ответил старшина. – Вам придётся немного подождать, но если вы голодны, можете попросить у повара любую еду, которая будет в меню. – Старшина улыбнулся, отдал честь и удалился.

Почти сразу братья убежали из столовой и пошли к причалу. Берег причала был специально покрыт большими каменными плитами, и у самой воды стоял ржавый, но прочный металлический забор. Местами между забором были проходы – когда дирижабль причаливал, пройдя по металлическому пандусу, можно было попасть на борт.

Длина порта была около километра, а то и двух, но дирижабль причаливал у скопления зданий, где жили охранники порта и ожидавшие его прибытия будущие пассажиры. Столько лишнего пространства было сделано не зря: если нужно было сесть сразу нескольким дирижаблям, они могли встать вдоль линии порта и стоять в воде по несколько месяцев и даже лет до последующего использования. Глубина у причала была очень большая – чтобы дирижабль не ударился о дно при посадке.

Вдали не было видно ни островов, ни скал. Всё было пустынно на многие километры от берега, и лишь водная гладь вздрагивала от небольших волн. Этим можно было любоваться вечно. Костя даже не заметил, как сзади подошёл брат.

– Смотри не упади, прямо на краю сидишь. Не страшно?

– Тут легко забраться обратно. Разница в уровне воды не больше метра, сейчас же прилив, – с некоторым зазнайством сказал Костя.

– Да знаю я. Просто жутко, когда знаешь, какая там глубина, – изображая холод, сказал Коля.

– Есть не хочешь? Я бы не отказался. А ты знаешь, сколько мы будем летать? – спросил Костя.

– Наверное, около четырёх часов. Отцу покажут и расскажут, на что были потрачены его денежки, его снимут для интервью, и нас отпустят, – с улыбкой ответил Коля.

– Скорее бы улететь, а то прохладно тут, – промычал Костя, получше укутавшись в пиджак.

– А ты у воды не сиди – и не будет тебе холодно.

– Я без тебя знаю, гений тут нашёлся. Пошли поедим, – с раздражением ответил Костя.

Вернувшись в столовую, они встали у таблички на стене и стали рассматривать меню.

– Что возьмёшь себе? – спросил Костя.

– Наверное, габлю возьму, сок из яблок и на гарнир салат из жыбуки, – ответил Коля.

– Фу, габля! – скривился Костя. – Почему здесь нет нормального мяса? Вечно эти грибы со вкусом резины. Ладно, я возьму себе тогда чай и булочку с сыром.

– На дирижабле будет не лучше, там меню ещё меньше. Поешь здесь, – посоветовал Коля.

– Я лучше потерплю, – ответил Костя морщась. – Пошли уже заказывать, раз определились.

Еда была, наверное, вкусной для военных, но для людей, каждый день евших таявшее во рту мясо, салаты и гарниры от профессиональных поваров, она была, мягко говоря, безвкусной. Вкус габли отдавал больше грибами, чем мясом, а салат был суховат. Ну а Костя, съевший только булку с грибным сыром и чаем, тоже сытым не был.

Просидев в своих ИПП ещё какое-то время, им это наскучило, и они пошли искать отца. Закинув пластиковую посуду в утилизатор, они направились к выходу из столовой, но не успели дойти до широкой металлической двери, как она распахнулась, и вошёл отец.

– Сыновья, я вас везде ищу, – с еле заметным беспокойством сказал он.

– Мы ушли к причалу, а потом проголодались, извини, – отчитался Коля.

– Ничего страшного, главное, что я вас нашёл. Вы поели? Я перекусил у майора в кабинете, так что не голоден.

– Да, еда тут отвратная, конечно, но перекусить можно.

– Ну, привыкайте. Следующие десять с чем-то часов мы будем есть только такую еду, а потом ещё переночуем тут и домой, – с юмористическим тоном сказал им отец.

– Десять часов?! – почти одновременно выпалили они. – Мы будем летать десять часов? Почему так долго?

– Эм… – задумался отец. – Я забыл вам сказать. Но мы уже тут, так что посадка меньше чем через час. Пойдёте смотреть, как садится дирижабль?

«Конечно, забыл он им сказать, знали бы – не поехали», – про себя подумал Костя и, посмотрев на брата, понял, что тот тоже об этом подумал.

Дирижабль садился прямо в воду, создавая большие волны, так что всё, что было оставлено у причала, смывалось на глубину. Стоять ближе чем на десять метров не разрешалось, и на каменных плитах виднелась немного стёртая, не очень ровная красная линия.

Садился дирижабль медленно, соблюдая все правила безопасности: сначала пилот дождался разрешения на посадку, замедлил турбину до минимума, отключил стабилизацию высоты, стал спускать газ и, коснувшись воды, проплыл ещё метров двести и только затем остановился. Костя сам всё это знал, но его больше тянуло разбираться в строении дирижабля, нежели в его пилотировании. Он подумывал, возможно, в будущем поступить в какую-нибудь лётно-механическую академию.

Когда вода с причала стекла обратно, оставив несколько луж, пандус спустили. Стальной круглый затвор стал крутиться, и дверь дирижабля отворилась. На борт начали входить и выходить военные, перенося и загружая различные бочки и коробки, а позже и их багаж. Ещё немного поболтав с отцом и наконец познакомившись с майором-полковником, они встретили чуть не опоздавшую на посадку группу репортёров и взошли на борт.

Летали они с братом около двенадцати или тринадцати раз, но на военном дирижабле не были никогда. Военные модели отличались большими размерами и большей грузоподъёмностью, нежели гражданские, которые созданы для перелётов между странами. На военном дирижабле ощущались мощь и тяжесть всей конструкции: толстенные стальные корпуса, закрытые бойницы, за которыми наверняка находились мощные 100-мм орудия, и запах недавней сварки.

Рассматривая новый дирижабль, Костя никак не мог до конца осознать, что покупка этого дирижабля на благотворительность вышла им дешевле, чем выплата всех налогов государству. Устраивал благотворительность старший Наиссов раз в три года, и все предыдущие годы выделял деньги на помощь бедным или на восстановление какого-нибудь маленького городка после землетрясения или других стихийных бедствий, но военный дирижабль купил впервые. От ощущения чего-то нового Косте казалось, что он сейчас полетит впервые, и от этого у него иногда подпрыгивало сердце.

Находясь в главном зале дирижабля, к ним шёл навстречу, махая рукой, капитан судна. Он был небольшого роста, с подтянутым телосложением и коротко подстриженными тёмными как уголь волосами. На нём была чистая, слегка мятая серая форма российского флота, и на груди висели напоказ две медали.

– Приветствую вас, семья Наиссов, на борту нового военного дирижабля «Тихоходка»! – сказал им капитан, широко улыбаясь. – Меня зовут Сергей Дмитриевич, я капитан 884-го дирижабля постоянной полуавтоматической армии России.

– Очень рад нашей встрече. Мы очень рады, что выделили деньги на постройку этого дирижабля, – с улыбкой ответил отец.

Капитан шутку не оценил и промолчал.

– Раз уж будем снимать интервью, я сегодня немного приоделся, – неловко улыбаясь ответил капитан.

– А он самый новый? – спросил Костя, влезая таким образом в разговор.

– Извините?

– Простите, но мне интересно: этот дирижабль самый новый на сегодняшний день?

Капитан посмотрел на Костю.

– Да, вы совершенно правы, мой юный друг. «Тихоходка», конечно, не самый мощный и далеко не самый технологичный дирижабль на сегодняшний день, но он является самым последним в численности военных дирижаблей России. На сегодня их 884, и мы на самом свежеиспечённом, если можно так выразиться, – с поставленной военной речью ответил ему капитан.

– Извините, просто они никогда не были на военных дирижаблях, – вступился отец.

– Ничего, я тоже помню себя юнцом. Мой первый дирижабль, как мне помнится, был 592-го номера. В год обычно делают несколько дирижаблей по необходимости. Везёт тем, кто попал на красивые числа, к примеру, 500 или 800, – ещё раз улыбнувшись, ответил капитан Сергей. – Так о чём это я? Ах да. Парни могут отдохнуть и поселиться в свободные каюты на выбор, а вы, Юлий, можете снять интервью на палубе – сегодня хорошая погода. И где эти, блядь, журналисты? Опять, поди, снимают, как у нас плохо кормят солдат и как грязно у нас на судне! Ненавижу журналистов, снимают всякую хрень ради просмотров! Ненавижу! – с неприлично громким тоном и матерными словами проговорил капитан.

Чтобы понять, что под «парнями» капитан подразумевает их, братьям понадобилось несколько секунд. Когда до них наконец дошло, они пошли искать, где находятся свободные или хотя бы просто каюты.

Строение комнат на дирижабле братья никогда не изучали и знать не могли. Блуждали они долго, протискиваясь между узкими и широкими коридорами. Всюду ходили и разговаривали военные. Кто-то был в форме, кто-то в обычной гражданской одежде. Спросить что-то у кого-то было стеснительно, но после пятнадцати минут блужданий и наворачивания кругов Костя остановился.

– Стоп, нужно спросить, где находятся каюты.

– Согласен, мы так их никогда не найдём, – согласился Коля.

– Ты спрашиваешь! – почти одновременно сказали братья, но Коля всё же сказал на секунду быстрее.

– Иди, твоя же идея, – сказал ему Коля.

Костя нехотя, но стал искать глазами, кто поблизости не занят. Ему попалась на глаза молодая девушка в военной форме. У неё были длинные светло-коричневые волосы и красивое лицо с зеленоватыми глазами. Она что-то читала в ИПП и ела грогурт, – сладкий, молочный десерт.

Подойдя к ней, он заговорил:

– Здравствуйте, извините, вы заняты?

Девушка отлипла от своего ИПП и уставилась на него.

– Привет, я не занята, просто ем, – ответила она ему и улыбнулась.

– Какой вкус грогурта? Я предпочитаю апельсиновый, – начал разговор Костя.

– А сам догадаешься? – спросила она у него, держа во рту ложку.

– Может… клубника?

– Возможно, – всё с той же улыбкой ответила она.

– Я ведь хотел спросить: вы знаете, где каюты для сна?

– Да, они прямо по коридору и налево. Там деревянные двери – не перепутать, – ответила она.

– Спасибо большое. Пока… то есть до свидания, – проговорил он и ушёл.

– Пока.

У кают его уже ждал брат и улыбался.

– Я уже нашёл каюты. Что это было? – смеясь, сказал он. – Ты что, там свидание назначал или дорогу спрашивал? Ты красный как помидор.

– Ты раньше не мог каюты найти? – раздражённо ответил ему Костя.

– Ладно, спасибо, давно я так не смеялся. Давай найдём пустые каюты. Тут так удобно сделано: у каждой каюты в рамку вставлен лист с именем и фамилией живущих. Ищем те, где вообще никто не записан.

– Пошли.

Пройдя пару дверей, они нашли комнату без листка. Постучавшись, Коля открыл незапертую дверь и вошёл. Комната была на троих. Вдоль стены стояло три кровати с металлическим основанием и застеленным постельным бельём. На каждой лежало сложенное квадратом одеяло и подушка. В комнате, помимо кроватей, висела картина с закатом и стояло три тумбочки. Сама комната была примерно 15 метров в длину и 5 метров в ширину, а также по неизвестной причине там пахло водкой и мужскими духами.

– Мда, не густо, – сказал Коля.

– Но и не пусто, – добавил Костя.

– Чем займёмся следующие десять часов? – прыгая на кровать, спросил Коля.

– Нужно принести наши вещи, – напомнил Костя. – Ты занялся бы тогда этим, а я пойду прогуляюсь.

– Мы только зашли! Что тебе там смотреть? – разводя руками, спросил Коля.

– Я… мне просто интересно, – придумал Костя.

– Ладно, я тогда найду, куда дели наши чемоданы. Постарайся не потеряться.

– Мне не пять лет, – фыркнул Костя.

Выходя из комнаты, братья закрыли её на ключ, лежавший на одной из тумбочек, и разошлись по разным коридорам.

Костя направился обратно в столовую, или зал (названия этого помещения он не знал), и глазами искал место, где спрашивал дорогу. Найдя тот самый стол, за ним всё так же сидела девушка. Доев свой грогурт, она отодвинула от себя картонное блюдце и продолжала читать, периодически что-то печатая на своём ИПП. Собравшись с мыслями, Костя сел напротив неё.

– Привет! – с широкой улыбкой на лице сказал он. – Мы с братом долго бы ещё искали эти каюты, если бы не ты. Я ведь не спросил, как тебя зовут?

– Ты будто изменился, – улыбнувшись, ответила она. – Меня зовут Гермиона, но все называют Герой. А как твоё имя?

– Я Константин Наисс, но все зовут меня просто Костей, – неловко улыбнувшись, сказал Костя.