Живым не брать

По рации говорит?

Посты опрашивает? Ну и ладно, этот вопрос меня мало волнует. Раз уж наши смогли перехватить сигналы с видеокамер, так и с радиообменом, надо полагать, что-то изобрели.

– Четвертый – Вышке.

– В канале.

– Машина подошла. Связываемся с боевиками, они должны кого-то выслать навстречу. Готовность. Повторяю – готовность!

– Принял. Ждем команды.

Хлопает дверь аппаратной. На пороге нарисовывается здоровенный мужик в камуфляже. В руках – пулемет. Он подозрительно осматривается по сторонам и отступает внутрь. В дверях появляются двое.

– Ты им веришь? – это худощавый парнишка в белом халате. На носу – очки в позолоченной оправе. Вот он – последний из дежурной смены!

– А у них выхода нет, – пожимает плечами второй, поджарый бородач в камуфляжной куртке. – Население они не вывели, других вариантов не осталось. Сейчас встречу Абу, тогда снова их вызову – пусть готовят вертолет. Он там точно есть, полчаса назад летал над городом, я видел. Так что ставь таймер на час. Нет, лучше на час двадцать. Мы уже успеем улететь.

– А я?

– С нами полетишь, естественно! Что я твоему отцу скажу? Что бросил сына уважаемого человека погибать от удушья? Мне смешно слышать такой вопрос.

Ага, так это казачок – засланный? Уважаемый папа? Стало быть, от суда и тюрьмы отмажет? Ну-ну…

Под ногами боевика гудят металлические ступени лестницы, он спускается вниз. Из комнаты охраны выходит еще один, вскидывает на плечо автомат. И «сладкая парочка» топает вниз – к воротам.

– Вышка – Четвертому.

– На связи.

– Выходят двое. Главарь боевиков и сопровождающий. Главарь бородатый.

– Принял. Начинайте.

– Всем «ежам»! Начали!

Вытаскиваю из кобуры АПСБ и подбираюсь к двери. Рыжий осторожно тянет ее на себя.

Есть! Не заперто!

Щель небольшая, но нам хватит. Лишь бы ствол пропихнуть.

Гулко бьет ПК, и в двери тотчас же появляются дырки – прочухался боевик в комнате. Сейчас этот деятель довернет ствол и … стеночка в один-два кирпича для этого ствола существенной преградой не станет.

Резким движением выдергиваю из разгрузки трофейный стакан с гранатой и, приоткрыв дверь пошире, забрасываю его внутрь. Сейчас там кому-то поплохеет…

Я даже на площадку упасть не успеваю – внутри бабахает разрыв. Предчувствия меня не обманули, гранатный запал доработали для мгновенного подрыва. Стакан разбился – и нате! Ну, раз пошла такая пьянка… Киваю Рыжему, и он забрасывает внутрь еще одну гранату. Здесь нам жалеть и спасать некого.

Эхом грохочет взрыв внизу – ребята подорвали караульное помещение. Хлопают выстрелы – они ворвались внутрь. Пистолетные – это мои парни работают. У боевиков автоматы, с нами не перепутаешь.

Рыжий, пригнувшись к полу, ныряет внутрь. Я следом, надо его подстраховать.

В помещении царит хаос. Все перевернуто, оконное стекло заодно с рамой вынесло на улицу. Дым от разрыва понемногу вытягивается наружу, и становится виден пулеметчик. Он еще жив, бьется на полу и выгибается дугой. Не жилец – горло разорвано осколком, и разгруз на груди весь уже промок насквозь.

Щелкает выстрел Рыжего, и боевик замирает на полу.

Странное дело, но и очкастый деятель тоже жив. Хотя и очень плох, ему тоже прилетело изрядно. Основной удар пришелся ниже пояса. Он сидел за столом, а гранаты рвались на полу. Поэтому часть осколков задержал стол, за которым этот тип и расположился. Даже очки уцелели и все так же поблескивают золотом оправы.

Он скорчился на стуле и что-то шипит сквозь зубы.

Подхожу ближе.

– Бинт…

– Чего?

– Меня надо перевязать!

– Зачем?

– Вы не поняли?! Я же заложник!

Удивительным образом уцелевший ноутбук отображает сейчас картинку, передаваемую камерами слежения – в том числе лестницу, по которой все мы шли. И стоит этот ноутбук прямо перед очкастым.

– Твоя работа?

– Меня заставили!

– Угу. Папа попросил?

Он дергается, лицо его темнеет.

– Спешишь к нему? Вынужден огорчить – встречи не будет.

– Не имеете права! Вы должны оказать мне помощь!

– Как той девочке внизу?

– Это не я!

– Но ты – видел?

– Я не мог им помешать!

– Мог. Главарь говорил с тобою уважительно, стало быть, послушал бы сына уважаемого человека. Ну, убили бы ее просто, зачем же так-то?

– А! Ей уже все равно…

– Мне тоже.

– Вы будете смотреть, как раненый человек истечет кровью?!

– Рыжий, ты тут человека видишь?

– Нет, командир. Не вижу таких. Покойников – этих наблюдаю.

– А они ведь не разговаривают?

– Нет. Должно быть, ветер шумит, здесь такой сквозняк…

Парень сует руку в стол. Нагибаюсь и прижимаю ее к углу. Так и есть – там у этого типа пистолет, и сейчас он сжимает его в руке. Вот и славно… любая экспертиза найдет на нем твои пальчики – фиг кто-то теперь выставит очкастого невинной жертвой.

Какое-то время он еще дергается – не хочет помирать просто так. Ох, и злобный же ты гаденыш…

Потом его рука слабеет, глаза начинают мутнеть. Все, отбрыкался. Очкастый обмякает на стуле.

На лестнице звучат шаги.

– Девять!

– Два! – откликается Рыжий. – Заходите!

В проеме двери появляется Граф.

– Командир, внизу чисто. Двое холодных.

– И у нас, – быстрый взгляд на парня, – тоже двое. Оказали активное сопротивление, стреляли…

– Понятно, – кивает боец.

Отпускаю руку борзого типа и вытираю ладонь об его одежду.

– Вышка – Четвертому.

– На связи.

– Здание зачищено. Четверо холодных – оказали активное сопротивление. Дежурная смена станции погибла вся – «духи» расстреляли, а один из сотрудников оказался пособником боевиков.

– Ваши потери?

– Нет потерь, Рыжий колено ушиб. Саперов сюда нужно, здание заминировано.

– Высылаем, встречайте.

– А главарь там как?

– Взяли. И его, и охранника, никто и пикнуть не успел.

А уже в штабе я попросил показать мне тех спецов, которые так ловко ухитрились запудрить мозги боевикам, вовремя подменив картинку и имитировать все это время радиообмен. Из-за уставленного всяческой аппаратурой стола поднялся худощавый лейтенант. Смущаясь, протянул мне руку.

– Лейтенант Григорьев.

– Звать тебя как?

– Анатолием, товарищ капитан.

– Значит, так, Толя. Из кожи вывернись – но сегодня вечером ты у нас! Понял?

– Э-э-э…

– Это приказ, лейтенант! Усек?

– Усек… так точно!

– Расслабься. Мы тут тебе все по гроб жизни обязаны. А долги надо отдавать.

У меня были все причины для таких слов. Под лестницей саперы нашли заряд тротила. Весом около десяти килограммов. И подорвать его очкастый мог в любой момент. Если бы увидел нас на экране. А ведь эту камеру, как и заряд, мы благополучно зевнули…

Тогда я подарил ему трофейную «беретту», взятую у убитого боевика. Компьютер, конечно же, оружие серьезное. Но пистолета не заменяет. Во всяком случае – не всегда.

А сейчас мы мирно сидим у него на кухне. Вчерашний лейтенант подрос и заматерел, в глазах появилась мудрость. Да и выглядит вчерашний лейтенант теперь куда как солиднее.

– Вот ты что – решил банк надуть?

– С какого бодуна?

– Мил друг, как ты не просекаешь? Для чего тебе, да и всем прочим тоже, банки деньги дают? Ну, скажи мне – какая им польза от сопляка шестнадцатилетнего, работы не имеющего и мозги пропивающего на вечеринках? Дофига они с него денег поимеют?

– Да какие там деньги! – машу рукой. – Я-то хоть работаю, а они…

– Вот! – назидательно поднимает он палец к потолку. – Смотри сюда. Десять лет этот обалдуй скакал и ни о чем не думал. Однако ж – малина кончилась, и пришли к нему суровые дяди из коллекторского агентства – плати! Чем он платить станет?

– Ну… он же живет где-то?

– Правильно мыслишь! Сейчас, по закону новому, можно взыскание и на часть жилья наложить. Это если заемщик там не один проживает, а с родными. Он ведь там официально зарегистрирован и документы все в банк предоставил. Так что абсолютно законно могут к нему в квартиру кого-то и подселить, выперев его, любезного, на улицу. Ты вот, на месте его родителей, такого счастья возжелал бы?

– Я на дурака шибко похож?

– Не похож. И оттого все свои сбережения (ну, или их большую часть) банку и отдашь. Заметь – совершенно добровольно! Тебе ведь очередной пакистанский гость под собственной крышей не нужен? И отпрыска любимого жаль до усрачки! Подохнет ведь на улице, обалдуй! Так что хоть поручителей с него и не требуют более, однако ж по факту они есть. Дальше пошли… – Толян снимает с плиты чайник и наливает нам обоим чаю. – Ты договор внимательно читал?

– А то ж! Чай не лопух, МММ-ов всяких нагляделся.

– Угу. Что там сказано о невозможности взыскания средств?

– Да не помню… есть что-то…

– «…В случае, если взыскание задолженности невозможно по причине отсутствия у должника имущества, банк вправе обратиться в суд…» – цитирует по памяти собеседник. – Так?

– Ну, так. И что?

– А по закону суд имеет право направить злостного неплательщика на принудительные работы с отчислением части заработка в пользу банка. Или посадить его в долговую тюрьму. Где ему тоже просто так никто сидеть не даст – будет работать.

– Так по закону же – нельзя! Заключенный может не работать, если не хочет.

– Может. Но и сидеть в этом случае станет, пока долг не погасит. Хоть до посинения. Читай закон о злостных неплательщиках!

– Фигасе… Что ж народ на это-то ведется?

– Так все ж у нас ныне «креативные»! В себе уверенные, думают – их-то это не затронет. Умные – прорвутся. Пока еще никого не приперло – эти фокусы с кредитами года два только пошли, ни к кому еще банковские «братишки» в дверь не постучали. Ну, разве уж к совсем безголовым идиотам – банки-то всю полноту информации имеют. Куда ходишь, где тусишь, сколько и за что платишь – микрочип-то всегда с тобой! Вся информация поступает в режиме реального времени. Платежи-то – именно через микрочип и идут. А ты в эту машину всем хавальником залез. От чипа отказался – уже подозрительно. Не хочешь быть как все! Кредит раньше времени возвращать стал – еще один звоночек. Неправильный человек – из общей массы выделяешься. Управлять тобой сложно – а это никому не нужно. Вот банк твоему шефу и намекнул… тоненько так… Не надо, чтобы ты возможность чрезмерного заработка имел. Чай не олигарх – не положено! Так что, друг мой ситный, с работой теперь можешь распрощаться – не светит тебе более ничего, куда ни сунься.

Так оно и вышло. Все попытки как-то устроиться потерпели полное фиаско. Схожу на собеседование, а через пару дней – отказ. «Фирма в ваших услугах не нуждается». И все – вилы. Пришлось свой дачный участок в темпе продавать – а то и положенные ежемесячные платежи уже еле-еле тянул. Словом, кредит я отдал. Правда, на работу меня так больше нигде и не взяли – пришлось идти за пенсией. Она мне, как бывшему военнослужащему, с сорока лет полагается. Почему с сорока, а не с шестидесяти пяти, как у всех? Да потому…

Закон этот приняли одновременно с президентским указом о сокращении численности армии. Раз в пять. Мол, для того, чтобы не обижать военнослужащих, увольняемых в запас. Типа – вы свой долг исполнили, можете более всю жизнь не работать. И это верно, ибо по другому закону работающему пенсионеру пенсия не выплачивается. Либо ты пенсионер – тогда милости просим за пенсией. Либо вполне работоспособный человек – тогда ты и сам себя обеспечить можешь.

А заодно сократили денежное довольствие военнослужащих. Раза эдак в три. Генералам – тем, наоборот, повысили. И солдатам рядовым – тоже, хотя и не очень намного. А вот офицерский корпус (до полковника) попал под раздачу. И встала перед многими проблема – что делать? Служить – за гроши, или на пенсию, благо она не так уж и намного от оклада нынешнего отличается. Вот многие офицеры и ушли… Когда дома жена недовольная ворчит, дети голодные сидят… Отчего голодные? Так ведь бардак у нас, в армии-то… Зарплату задерживают постоянно – слишком армия большая, за всем уследить трудно. Это не отдел соцобеспечения – здесь все компьютеризировано, девушки миловидные сидят, не хмурый начфин… на них и посмотреть приятно. А войска компьютеризировать… зачем? Войны нет и не предполагается, мы ныне со всеми дружим – только что в десны не целуемся. По всей земле – мир и благолепие. Только в Африке дикой да на безумном Востоке вечно друг друга режут… Так там это испокон веков было. До нас – далеко, мы туда не лезем, интересов у страны в этом регионе нет. А пошлют туда наших солдат – так у негров компьютеризации и вовсе никакой не имеется… Так обойдемся. Тем более что инструкторы всегда присутствуют – и вовремя подскажут. У них-то все есть!

Вот и начали уходить со службы офицеры, имевшие боевой опыт. Прошедшие Чечню и всякие прочие «горячие» точки. Те, кто реально мог управлять солдатами в бою…

Как все это началось?

Нет, никакой войны не было, никто нас не завоевывал. Не прозвучал ни один выстрел, не провернулась ни одна танковая гусеница. Грозные боевые машины продолжали мирно стоять в ангарах.

Я хорошо помню тот день… Как раз именно тогда мне выпало дежурство по части. С утра все было как-то обыкновенно и буднично. По зомбоящику транслировали прямое включение с очередного лагеря очередных «несогласных». Уж с кем или с чем конкретно они не соглашались в данный момент – никого уже не интересовало. Ну, сидят, ну, вопят чего-то время от времени… пускай вопят.

Внезапно мирная картинка на экране сменилась заставкой – «Перерыв по техническим причинам». Что-то там, на экране, моргнуло… не разобрал.

Спустя минут пять там возник телеведущий.

– Уважаемые телезрители! Приносим свои извинения за перерыв в трансляции. Наши специалисты работают над этим, и в самое ближайшее время мы восстановим прерванное вещание… – он скосил глаза куда-то вбок. – Прошу прощения! Только что мы получили информацию, что на месте репортажа произошел взрыв огромной силы! Других сведений мы пока не имеем, но постараемся предпринять все меры, чтобы обеспечить своевременное получение новостей! Оставайтесь с нами!

На экране потянулись кадры из прошлых телерепортажей. Показывали лидеров оппозиции, митингующих… иногда там появлялся президент или премьер-министр – каждый раз снятые с какого-то неверного ракурса. Никак не могу причислить себя к мастерам фото– или киносъемки, но, наверное, я сам снял бы лучше…

– Экстренное сообщение! На месте лагеря оппозиции произошел взрыв! По неподтвержденным данным взорвалось неустановленное взрывное устройство! Имеется большое количество пострадавших, есть погибшие!

На экране замелькали кадры – оператор снимал прямо с рук, камера дрожала и ходила ходуном. Да уж… неслабо ребятам досталось… Этот парень точно уже не жилец – ногу по бедро оторвало. И вон та девушка – там вообще все плохо…

И понеслось…

На место происшествия вызвали саперов, оцепили всю площадь… словом, все как обычно.

Изредка заглядывая в комнату дежурного, я продолжал ходить по части туда-сюда, никакое ЧП в городе моих обязанностей не отменяло.

А там транслировали жуткие картинки. Крупным планом показывали оторванные руки-ноги, груды какого-то тряпья (чем оно было раньше?) и кровь. Повсюду – на асфальте и листьях кустов, на стволах уцелевших деревьев.

События принимали нешуточный размах. К вечеру на место взрыва выехал даже президент – выразить свои соболезнования родственникам погибших и уцелевшим митингующим.

Камера показала и его – целеустремленно шагающего между обломками и поваленными деревьями.

На том месте сейчас парк.

Парк имени президента.

Все прочие, кто оказался в этот момент рядом – такой чести не удостоились. Остались только три столбца фамилий на памятнике, который теперь стоит в том самом парке.

Как оказалось, в газовой магистрали своего часа дожидалось еще одно взрывное устройство – гораздо более мощное. Взрывом выкопало в земле двухсотметровую траншею. Вокруг не осталось почти ничего – отлетевшую камеру сняли с крыши дома в ста метрах от места расположения операторов.

Виновников этого теракта впоследствии никто и не отыскал.

А премьер-министр до Москвы не долетел…

Его вертолет исчез с экранов радаров. Дальнейшие поиски ничего не дали – винтокрылую машину так и не нашли… Во всяком случае, тема эта заглохла очень быстро.

Вот и началась чехарда. Стремясь выглядеть легитимно и правильно перед лицом Запада, наша Дума ничего не придумала лучше, как допустить на все избирательные участки и во все комиссии иностранных наблюдателей.

Итог – второй тур.

Никто не набрал нужного количества голосов, чтобы одержать убедительную победу с первого захода.

Второй тур объявили недействительным – выиграл кто-то не тот…

Несколько месяцев бардака – еще один заход – поздравляем нового президента!

Господин Накатников.

Молодой, амбициозный и пробивной мужик.

Взялся он за дело круто! Во всяком случае – так казалось поначалу всем. Показательные задержания взяточников и коррупционеров, конфискация неправедно уворованного имущества, показательные увольнения оборзевших полицейских и судей – все это народ воспринял с великим энтузиазмом. На волне популярности легко прошли через Думу несколько законопроектов. Депутатам сильно подфартило – срок их сидения в креслах увеличился вдвое.

Надо сказать, что и на Западе президенту рукоплескали. Как же – справился с коррупцией! С нами снова стали дружить. Поехали в гости важные седовласые и черноволосые дядьки. Зазвучали уверения в вечной дружбе – под эту дудочку прошло первое сокращение армии…

Пока – не слишком явное и значительное. Подумаешь – сняли с дежурства мобильные ракетные комплексы! С кем воевать собираемся, господа? Этот вопрос вставал ежедневно – почти в каждой радиопередаче и с экранов телевизоров.

А вот газет стало меньше.

И книг.

Зато видеодисков – море разливанное! Самые навороченные технологии! Самые популярные шоу! Лучшие комедии и популярные сериалы! За копейки (ей-богу, не вру!). Бери – не хочу!

Я не хотел.

И друзья мои тоже не изъявили желания.

Но очень многие – брали.

Мир от этого не рухнул. Ничего страшного и жутко непоправимого – тоже не произошло. Да, в обществе ощутимо усилилась тяга к развлечениям. Ну и что – а когда ж ее не было? Всегда приятнее весело проводить время, нежели восемь часов у станка стоять.

Многочисленные телепередачи всячески подчеркивали тот факт, что стремление молодежи к богатой и легкой жизни есть явление прогрессивное. Мол, времени впереди – дофига, напахаться всегда успеют.

Правда, попытка протащить через Думу закон о легализации легкой наркоты все-таки провалилась. Как провалились все усилия по либерализации законодательства в отношении однополых браков.

Увы, страна у нас оказалась не настолько динамично развивающейся…

По этому поводу на телевидении долго посыпали голову пеплом и рвали на себе волосы, предрекая, как плохо теперь на нас посмотрят в Европе, да и во всем цивилизованном мире.

Но ничего ужасного не произошло – там тоже оказались не дураки и не захотели портить имидж новому президенту. Ритуально повозмущались, покачали головами… этим и ограничились.

Жизнь не кончилась.

А вот от армии косить начали массово. Набрать (при сложившихся условиях) контрактников в достаточном количестве – никак не получалось. Поэтому призыв все-таки остался. Ну, так молодежь попросту забила болт на повестки из военкомата. Тем паче, что ответственность за уклонение свели к штрафам. Не символическим, однако же и не к непосильным. Взял кредит, расплатился – и гуляй! Надо же так совпасть, что к этому времени в стране открылось множество отделений западных банков – есть, где денег перехватить. Вот только отечественные банки и страховые компании на их фоне почувствовали себя весьма бледно и нехорошо. Банкам стало совсем кисло, а уж про страховые компашки говорить и вовсе не хочу. По сложившейся за многие годы традиции, они продолжали перестраховывать свои риски на Западе, совершенно не заботясь о том, что просто теряют на этом деньги. На их век должно было хватить. Не хватило – открыв свои филиалы на территории России, западные страховщики сделали ручкой отечественным. И в один прекрасный момент у тех просто не хватило денег выплачивать страховые возмещения.

Ну, совпало так, что резко увеличилось количество страховых случаев. То пожар, то авария… то еще что-то…

Страховщики не сдавались, прибегнув к годами опробованному способу – мошенничеству. Стали мухлевать и затягивать сроки выплат. А то и вовсе не платили, мол, у вас дед алкоголиком был.

Увы, но здесь их ожидал сокрушительный облом.

Науськанная президентским «добром», на жуликов навалилась вся правоохранительная машина. Традиционные «барашки в бумажке» отчего-то не помогли. Таких «умников» очень быстро пересажали. И начали закрываться и банкротиться некогда всесильные учреждения. Все это происходило под одобрительные возгласы телезрителей – зажравшиеся махинаторы ни у кого сочувствия не вызывали.

Когда же закончилось сие действо, утерев со лба пот и похмелившись, страна вдруг обнаружила, что отечественного страхового бизнеса почти что уже и нет. Как нет и банковского – вместо нескольких сотен «столпов финансовой стабильности» осталось чуть менее сотни полудохлых «шарашек». Да и те уже доживали последние дни. Увы, и по этому поводу никто волосы на себе не рвал – не жалко! Грабительские ставки по кредитам помнили все. Как и покупки лопающимися с жиру банкирами футбольных команд и роскошных яхт. Все это теперь пришлось продавать – банки не выдерживали открытой конкуренции с заграницей. Правительство, кивая на мировое общественное мнение, только руками разводило – ничем помочь не можем! Протекционизм ноне не популярен – Запад нас не поймет!

Когда лихие конкуренты красиво разносили на клочки банковскую систему и страховой бизнес, все прочие тихо злорадствовали. Ни у кого не нашлось ни грамма сочувствия зажравшимся толстосумам. Однако… им стоило бы посмотреть вперед. Ибо очень скоро получить хоть какой-то кредит в банке стало весьма интересным делом. Без звука кредитовались (и под очень невысокие проценты!) только всевозможные проекты развлекательного плана. Различные ток-шоу, мыльные оперы и прочая лабуда. А вот получить в банке кредит тому же «Ростсельмашу»… оказалось очень даже затруднительно. В лоб никто не отказал, но и денег не дали. Пришлось идти к банкам весьма средней руки. И хоть процент они поставили тоже не самый привлекательный, денег однако дали. Добавив в договор махонький пунктик… Нарушив который, гигант сельхозстроения внезапно столкнулся с претензиями со стороны банка. Дело это, в принципе, ничего серьезного собой не представляло – юристы завода такие вопросы решали пачками ежемесячно. В своем районном суде. Максимум – в городском. Выше данные дела, как правило, не доходили. Так и сейчас, приготовив соответствующие документы, они стали спокойно ожидать письма из банка.

И оно пришло.

Как и ожидалось, в нем находилась повестка в суд.

В лондонский.

По месту нахождения головного офиса банка.

А вот это оказался удар под дых… К такому обороту дела никто готов не был и соответственно к новым правилам игры не готовился. Все попытки юристов завода перенести рассмотрение дела в привычное место разбились вдребезги о соответствующий пункт договора с банком.

Словом, завод проиграл суд и нехило попал на бабки.

И вот тогда зачесали в затылке уже все остальные директора заводов и холдингов, производящих (на свою беду) что-то конкретное, а не словеса и красивые кинокартинки.

Теперь засвербело под задницей уже у многих. Почуяв в ближайшей перспективе скорый прилет жареного петуха, наши удельные князья и владельцы «заводов, газет, пароходов» дружно взялись за ум (или за то место, где ему полагалось быть…). Надо было что-то делать… Привычные методы убеждения конкретных чиновников ничего не давали – те с регулярной частотой вылетали из теплых кресел. Предлог был несокрушимым – коррупционеры! Да кто ж спорил-то… Они самые… Но и вновь назначаемые на эти должности сменщики уже через месяц-другой следовали тем же путем – других чиновников взять было негде.

В праведном гневе президент обратился к народу с пламенной речью – «Доколе?!» И, исполняя пожелания, «высказанные в многочисленных письмах и мейлах в своем блоге», совершил совсем уж неожиданный поворот.

Он попросил о помощи Запад…

И она последовала незамедлительно.

Такие могучие столпы «демократии», как страны Балтии и Польша, выслали на помощь десант…

Не с пулеметами, а с современными эппловскими планшетниками. И вместо военной формы на них были деловые костюмы.

«Не зараженные вирусом коррупции» эти «честные менеджеры» прибывали пачками, горя желанием помочь, наконец, многострадальному русскому народу пойти в нужную сторону.