- -
- 100%
- +
1
– Прошу обратить внимание! – поднял вверх руку Никитин. – Над вашей головою не просто железобетон! Там ещё и песчаная подушка двухметровой толщины, потом асфальтобетон, чуть менее метра толщиной. И снова железобетон! Три метра и более! А уж поверх него шестиметровый слой земли. Подушка что надо! Никаким снарядом не пробить!
– И зачем всё это сейчас? – пожал плечами один из визитеров – толстый неопрятный дядька лет пятидесяти. В подземелье он заметно приободрился, удушливая жара здесь совсем не ощущалась. Вот он и ожил, вопросы стал задавать…
– Прошу учесть, что вы все сейчас находитесь на действующей артиллерийской батарее! – назидательно ответил капитан. – Так что любые меры безопасности оправданы уже самим назначением данного объекта.
– Так не стреляют более по берегу из пушек… – не унимался толстый. – Давно уже весь мир на ракеты перешёл! Это же прогрессивно, да и эффективнее намного. Сколько весит ваш снаряд?
– Около пятисот килограммов.
– Вот! А ракета почти полторы тонны, даже и больше есть!
– Хм! – усмехнулся Никитин. – Пусть так! И сколько взрывчатки в этой вашей ракете? Около двухсот кило? Так сюда во время войны и поболее бомбы падали. И ничего сделать не смогли.
– Ну вы и сравнили! – не унимался надоедливый визитер. – Это когда было-то? Сейчас за триста километров в форточку попасть можно! Вот!
Капитан огляделся.
– Что-то я тут форточки не вижу… куда ракета залетать-то будет? Да и потом… Сколько стоит одна ракета?
Надо было долбать болтуна самым веским для него аргументом – деньгами. И эффект оказался разительным!
– Ну… – смутился толстяк. – Много она стоит…
– А наши снаряды изготовлены ещё в СССР! Соответственно, и цена у них… сами понимаете! И обслуживать их не надобно! Стало быть – и платить за это уже не нужно!
«Господи, какую чушь я сейчас несу? – подумал Никитин. – Перед кем выпендриваюсь? Очередной «важный» гость, зачем-то очень нужный мэру города. Надобно его развлечь и потрясти – вот и отправили всю эту шоблу сюда. Как же! Единственная в мире действующая башенная артиллерийская батарея! Нигде и ни у кого такой больше нет! Уникальный объект! Только этим гаврикам всё по барабану… Вот если бы им тут кучка девок канкан сплясала – оживились бы ненадолго».
Но, как ни странно, последний аргумент гостей удовлетворил. Они, что-то посчитав в уме, с уважением глянули на командира батареи – оценили! И дальнейшая экскурсия по подземельям протекала уже в привычном русле, без каверзных вопросов и ехидных подколок. Сфотографировавшись около башен, пожав на прощание руку капитану, высокие гости спешно забрались в кондиционированное нутро своих «мерседесов» и благополучно отбыли восвояси.
Проводив их взглядом, Никитин сплюнул на песок и повернулся к своему кабинету. Кабинет, если таким словом можно называть единственную крохотную комнату в маленькой пристройке около входа на батарею, несмотря на свои размеры, был уютным и аккуратным.
Повесив фуражку на крючок, он сел за стол и раскрыл ноутбук. Сегодняшний визит удался, так что есть возможность напомнить командованию о своём существовании. Доклад всё равно необходимо подавать, как-никак за гостей просило управление по работе с личным составом, а, стало быть, отчет требовался подробный.
Трудно сказать, сколько человек теперь поставят галочку в очередном отчете, но ведь и батарея может с этого поиметь кое-какие блага! Два электродвигателя требовали срочной замены, той же краски, как всегда, не хватало… да и много ещё чего требовалось в столь обширном хозяйстве. Хоть и не любил капитан такие визиты, но польза от них порою была немалой! Обычным путем что-то вытрясти из прижимистых тыловиков, как правило, не удавалось, но когда в дело включалось управление по работе с личным составом или (что намного лучше) кадровики… у королей складских запасов внезапно прорезалась память (не сказать, что совесть) и они начинали вычислять сроки присвоения очередного звания. Вздохнув, они подписывали накладные, и обрадованный прапорщик Сокольников тащил в свои закрома очередную добычу. «Закрома»… если бы!
Помнил этот склад когда-то лучшие времена, а уж теперь… туда постеснялась бы зайти и церковная мышь!
А ведь знавала когда-то батарея и лучшие времена! Всей страной строили и восстанавливали после войны. За честь считалось попасть сюда служить! Боевой счёт выглядел очень солидно, вызывая невольное уважение.
А ныне?
Полтора десятка бойцов – вот и весь гарнизон! Раньше-то тут без малого батальон стоял! Ну, с частями пехотного прикрытия, разумеется… А сейчас – чуть менее двух десятков человек, это если вместе с офицерами считать. И будь любезен обеспечить охрану объекта, текущий и планово-предупредительный ремонт, а также поддерживать батарею в условно-боевом состоянии.
Условно – это потому, что весь некогда солидный боезапас был давно вывезен отсюда на склады. В объёмистых артпогребах остались лишь учебные муляжи полузарядов и учебные же болванки. И на проводившихся время от времени тренировках солдаты кидали на лотки бесполезные муляжи.
Гудел подъёмник, подавая вверх учебные заряды. Шипел досылатель, загружая в казённую часть пушки болванки и картузы с условным порохом.
«Выстрел!»
И вхолостую щелкает ударник запальной трубки. Сами же трубки, так сказать, во избежание, давно уже убраны в личный оружейный шкаф капитана. Мало ли… а вдруг бабахнет и учебный полузаряд? Да там только одного пороха несколько десятков килограмм!
Последний раз боевым зарядом пушки (точнее, одна из них) стреляла в незапамятные времена. И то во время киносъемки. Пробивной режиссер, имевший на самом верху мощных покровителей, организовал тогда это мероприятие, сумев убедить самое высокое руководство в его необходимости… и в близлежащих поселках пришлось повсеместно вставлять стекла. За счет министерства обороны, разумеется. Представляя себе масштаб возможных в настоящее время финансовых потерь, финуправление флота в ужасе трижды крестилось. И поэтому ни грамма пороха, ни одного снаряда – вообще ничего на батарее не имелось уже лет пятнадцать. И даже к оставшимся зениткам не было не то, что боезапаса – замки поснимали перестраховщики! Хоть на склады не вывезли – и то хлеб…
Лампочек нет!
Обычные лампочки на 127 вольт давным-давно испарились из продажи, став дефицитом. И только у прижимистых складских гномов удавалось (да и то по большому блату) выцыганить десяток-другой. Где они сами их брали – так и оставалось их вечной тайной. Но брали где-то. Как и не производящиеся в настоящее время электродвигатели и топливные насосы для старой дизельной электростанции. А что поделать, если оные движки сняты с производства ещё сорок лет назад? И дизели такой марки сейчас можно увидеть лишь в музее? Имелась у капитана грешная мысля тихо такой вот экспонат спереть, подсунув вместо него какую-нибудь относительно современную рухлядь. Экскурсантам всё едино по барабану, они такой подмены и не заметят вовсе. А тут – источник запчастей!
Никитин даже и музей такой присмотрел – краеведческий. Неведомо какими путями туда занесло подобный дизель. Здание даже постоянной охраны не имело! Да что там охраны – сигнализации и той не было. Одинокая красная лампочка над крыльцом – и все дела.
И только совесть офицера, не желавшего превращаться в обычного воришку, удерживала его от подобного деяния. Хотя Сокольников и делал некие намеки на свои знакомства с определённой частью местного населения… не слишком законопослушного, но весьма падкого на халявную выпивку…
Ибо спирт на батарее водился – и в приличных количествах! Прапорщик костьми лег, но директиву тысяча бородатого года «О проведении еженедельных регламентных работ на дальномерном оборудовании» заставил тыловиков вызубрить наизусть! А по данному документу два восьмиметровых дальномера (находившихся ныне в полузаброшенном командном пункте) требовали для этой цели не менее литра чистейшего спирта еженедельно! А ведь на объекте присутствовала и иная оптика… Плюнув, тыловики предпочли откупиться малой кровью, всё равно ведь весь спирт они единолично выпить не смогли бы и при самом благоприятном стечении обстоятельств. «Да подавитесь вы своим ведром!» – примерно так можно было истолковать их резолюцию на очередном …дцатом по счёту рапорте капитана.
И эта вечная валюта сильно выручала.
Точились токарями на морзаводе нужные части, перематывались сгоревшие электромоторы и трансформаторы, откуда-то появлялись водопроводные трубы и столбы ограждения. Хитер русский человек! Особенно когда его ставят в безвыходное положение. Ну, это оно для какого-нибудь «цивилизованного европейца» безвыходное, а уж для нашего-то прапорщика… так, на один зуб!
– Петрович! – в дверях нарисовался силуэт Сокольникова. – Ты там как? Спровадил визитеров?
– Свалили… – отмахнулся капитан. – У меня и без них забот хватает!
– А я тебе новые притащил! – хохотнул неунывающий прапор.
– Вот, вылезут тебе твои шуточки когда-нибудь! – пригрозил командир батареи. – Опять людей куда-то выделять надобно? Так у меня, к сожалению, не стройбат и не учебка – лишних солдат нет!
– Да, нет… – не принял шутки гость. – Телефонограмма – всем командирам батарей прибыть на совещание в Особый отдел.
– Господи, а уж им-то от нас чего потребовалось? – искренне изумился Никитин. – Где мы – и где те особисты?! Что уж у нас-то здесь секретного нашлось? Сам знаешь, когда что-то здесь выяснить надобно – так проще в интернете посмотреть, быстрее будет однозначно! Ну, ракетчики – это ещё понимаю, но я-то там за каким рожном понадобился?
– А я знаю? – пожал плечами Сокольников. – Сказано – прибыть к шестнадцати ноль-ноль!
– Бред какой-то! – покачал головою капитан. – Ладно… с нас не убудет. Заодно, если вся эта бодяга ненадолго, авось и зампотыла отловлю… есть у меня к нему вопросы!
Но с надеждою «отловить» подполковника пришлось распрощаться почти сразу. Судя по тому, что совещание проводилось не просто в кабинете, а в классе оперативного управления, помещении, которое было неплохо защищено от всех видов прослушки, на быстрое его окончание рассчитывать не приходилось. При входе всем предложили сдать дежурному офицеру мобильные телефоны и прочую электронику. Таких мер предосторожности капитан не помнил уже давно.
Совещание проводил заместитель главного «молчи-молчи» подполковник Ларионов. И прислушиваясь к его уже порядком охрипшему и уставшему голосу, Никитин сделал вывод о том, что они сегодня уже не первые посетители данного помещения. А были здесь почти все командиры береговых батарей, как ракетных – так и подвижных артиллерийских. Видел он эти жутковатые самоходки шестидюймового калибра – впечатлило!
– Буду краток, товарищи офицеры, – обвёл он всех собравшихся внимательным взглядом. – В Средиземном море потоплен американский ракетный крейсер «Геттисберг».
Фигасе…
Капитан помнил фотографии этого сундукообразного корабля. Ни разу, между прочим, не прогулочная яхта!
– Потоплен? – переспросил кто-то из ракетчиков. – Не авария, не пожар?
– Нет, – мотнул головой особист. – Если, конечно, радиограмма «Обстрелян, веду бой» не является признаком нападения… можно, конечно, считать это и аварией.
В классе наступила тишина. Утопить современный ракетный крейсер? И сама по себе задачка непростая, так ведь и последствия будут – к бабке не ходи! Ясен пень, что Штаты этого просто так не оставят. Ответка будет скорой и весьма суровой. Но у кого же это крыша съехала до такой степени?
– Мы не знаем, – предвосхищая общий вопрос, ответил Ларионов. – Никаких заявлений никто пока не делал, а американцы хранят молчание. Обстоятельства боя толком неизвестны. Знаем только одно – крейсер пошёл на дно за семь минут.
Семь минут?
Современный ракетный крейсер?
Да, ну… сказки…
Впрочем, кто-кто, а подполковник на сказочника походил менее всего.
– В свете этих событий, товарищи, командование приняло меры к максимально возможному усилению бдительности. Мы не можем исключать никаких провокаций! Сами понимаете, не дети, небось – любой выстрел с берега по чужому кораблю…
Есть пресловутый «казус белли», то есть повод к войне.
Дураков тут не имелось, и лишние вопросы никто не задавал.
– Поэтому, товарищи офицеры, прошу вас прямо здесь и сейчас изложить свои соображения по усилению охраны ваших батарей. Если есть потребность в дополнительных силах и средствах – они будут вам выделены сегодня же. Любое проникновение посторонних на объекты – под любым видом и предлогом – запрещается категорически! Только по прямому приказу командования в каждом конкретном случае! Указанные меры безопасности введены по всем объектам армии и флота впредь до особого распоряжения! А сейчас офицеры особого отдела готовы выслушать ваши соображения.
В дверях появилась группа особистов.
Никитину достался молодой старший лейтенант.
– Кононенко Петр Вадимович – закреплён за вашим районом, товарищ капитан, – протянул руку в приветствии особист.
– За нашим? Ну, тогда, кроме узла связи, у вас ничего больше и не будет.
– Я тут человек новый, – смущенно улыбнулся собеседник. – Только вчера прибыл, даже дела принять не успел – и вот… А вы разве с узла связи, товарищ капитан? Связистов же не вызывали ещё…
– Нет, я с башенной батареи, видели, небось, фото у входа? Так это мои пушки и есть…
– Вот как? Серьезное, должно быть, сооружение…
– В иные времена там целый батальон стоял, – усмехнулся Никитин.
– А сейчас?
– Восемнадцать человек, включая офицеров.
– Так всё автоматизировано? – удивился Кононенко.
– Угу… – печально улыбнулся капитан. – Аппаратура ещё с 70-х годов стоит! Как новенькая!
Старший лейтенант озадаченно повертел в руках авторучку.
– Э-м-м… ну… У вас ведь есть какие-то потребности?
– Проще сказать – чего у меня нет!
– Но ведь вы слышали приказ! Один выстрел…
– И я до конца жизни буду работать стекольщиком – вставлять стекла по всей округе, – невесело пошутил Никитин. – Да не волнуйтесь вы так! На батарее из всего стреляющего только табельное оружие солдат и офицеров. Снаряды давно сданы на склады, зенитные орудия приведены в нерабочее состояние – сняты замки… Не из чего стрелять!
– А охрана?
– Сами и караулим – один часовой днем и один ночью. Все ведь под землей, только входы и охраняем. Ну и в казарме дневальный сидит, как и положено. Со штыком – согласно устава.
– Как так? – удивился особист. – У вас же там три пушки охренительного калибра!
– Шесть. Это на фото одна башня, а вообще-то их две. И калибр, да, немаленький – 305-мм!
– Обождите, товарищ капитан! – приподнялся с место собеседник. – Я генералу доложу!
– Да хоть маршалу, – пожал плечами командир батареи. – Если тут собрать только те рапорта, что я за последний год писал, – стены можно будет оклеить в два слоя! Докладывайте, конечно, у вас служба такая…
Особист куда-то унесся, а Никитин вышел во двор и присел на лавочку. Жарко…
Однако же, кто это отыскался в Cредиземноморье такой безбашенный?
Переть буром на не самый слабый корабль крайне обидчивой страны? Да ещё и в такое время? Это ж надо совсем головы не иметь! Американцы и так крайне болезненно воспринимали в последнее время любой щелчок по носу, а уж во всём, что касалось их флота, – так и вовсе! За меньший фокус развязали войну со Вьетнамом! Правда, там они и сами не слишком красиво в этом инциденте выглядели… но официальный-то повод был преподнесён именно таким образом!
– Товарищ капитан! – на крыльце показался давешний особист. – Вот вы где! А я уж вас ищу, ищу… пойдёмте скорее, вас генерал видеть хочет!
Генерал-особист? Да что тут такое происходит, наконец?!
– Генерал-лейтенант Коробов вас ждёт! – встал с места худощавый лейтенант. – Товарищи, вам придется немного обождать!
Сидевшие вдоль стен офицеры проводили Никитина удивлёнными взглядами. Что такое вдруг стряслось, если приехавший из самой Москвы генерал вдруг срочно затребовал к себе именно этого капитана?
Обычный кабинет, Т-образный стол для совещаний, во главе которого сейчас сидел хмурый дядька с погонами генерал-лейтенанта. Никитину никогда раньше не приходилось здесь бывать, в кабинет к главному «молчи-молчи» повода попадать как-то вот не случилось.
– Товарищ генерал-лейтенант, капитан Никитин по вашему… – вскинув руку к козырьку, начал командир батареи.
– Садитесь, капитан! – оборвал его столичный гость. – Это правда?
– Простите, товарищ генерал-лейтенант, что именно?
– То, что батарея находится в небоеспособном состоянии?
– В условно-боевом…
– Прекратите! – отмахнулся генерал. – Стрелять ваши пушки могут или нет?
– Могут.
– Так в чём тогда дело? – сурово взглянул на особиста столичный гость. – Что вы мне тогда тут голову морочите?!
– Простите, товарищ генерал-лейтенант, но это возможно лишь при наличии боезапаса – а его на батарее не имеется, – вступился за Кононенко капитан. Чем-то этот парень был ему симпатичен…
– А где он?
– Сдан на склад.
– Когда это?! Кто приказал?!
– Да уж лет пятнадцать как сдан, товарищ генерал-лейтенант… – развел руками Никитин. – Ещё при хохлах… Тогда другой командир батареи был, тот давно в запасе уже.
– Ага… – остывая, пробормотал генерал. – Ну, раз так… и где этот боезапас сейчас?
– Там и лежит – на складе. Частью в Сухарной балке, частью ещё где-то… нам не докладывали.
Столичный гость что-то записал в блокноте. Слегка повеселел.
– Ладно, этот вопрос мы решим… что ещё?
– В смысле, товарищ генерал-лейтенант?
– Ну, что там у вас ещё полагается? Личный состав, оборудование… я не артиллерист, так что не стесняйтесь, излагайте всё подробно.
Командир батареи поправил внезапно ставший тесным воротник форменной рубашки.
– Ну… стрелять мы в принципе можем, конечно… но…
– Что?!
– Гарнизон одной башни, товарищ генерал-лейтенант, составляет… должен составлять более семидесяти человек. Это при условии работы на электродействии. А в наличии всего восемнадцать человек, включая меня. Надорвёмся! Из одной бы пушки пальнуть…
– То есть?
– Наш снаряд, товарищ генерал-лейтенант, весит около полутонны. А есть ещё и пороховые заряды! И все это добро необходимо извлечь со стеллажей, скомплектовать, подготовить, загрузить в зарядники и поднять на высоту почти пятиэтажного дома! Мы, разумеется, можем это и без электричества сделать, но тогда нужны люди у подъемников, чтобы вращать механизмы подачи вручную.
– Так, – столичный гость вышел из-за начальственного стола и уселся напротив артиллериста. Положил на стол блокнот.
– Вы, капитан, когда что-то поясняете, будьте любезны мне это и нарисовать заодно, если попрошу, хорошо?
– Так точно, товарищ генерал-лейтенант, нарисую.
На листе блокнота Никитин быстро изобразил башню и подбашенное отделение. Нарисовал и схему подачи снарядов.
– Ну, вот, так гораздо понятнее… – вгляделся в рисунок Коробов. – А электродействие почему не работает?
– Первая причина – нет в достаточном количестве электромоторов. На каждую башню их требуется по семнадцать штук, в наличии же всего одиннадцать на одной и четырнадцать на второй. Новых нам не отгружают уже третий год… Вторая причина – не вписываемся в лимит энергопотребления, слишком большая нагрузка на сеть. Нам столько не дают…
– Кто не даёт?
– Город, кто ж ещё? – пожал плечами капитан. – Лимит…
– Так! – побагровел генерал. – Ладно! Но у вас ведь, насколько мне не изменяет память, есть и своя электростанция? Дизель-генератор?
– Даже два, товарищ генерал-лейтенант! Выпуска аж 1953 года! И с той поры у них был всего один капремонт! Двадцать лет назад. Часа три-четыре, они, разумеется, проработают, а вот дальше… я бы загадывать не стал.
– И вы хотите сказать, что запчастей на них тоже нет? – устало спросил столичный гость.
– На наших складах? Точно нет!
– А где есть? – ухватился за интонацию Коробов.
– Да рядом… в краеведческом музее, там такой же стоит – даже и работает по слухам!
Взгляд из-под генеральских бровей в сторону старшего лейтенанта – тот тотчас же кивнул. Так, похоже, что не придется Сокольникову спирт из закромов доставать! И совесть чиста, что тоже немаловажно!
– Вы мне вот что скажите, капитан… – постучал по столу авторучкой Коробов. – Ваши пушки ведь могут стрелять прямой наводкой, даже и без радиолокаторов, так?
– Разумеется. У нас свои дальномеры имеются. Даже и без центрального поста можем, в каждой башне есть свой прицел, но это, сами понимаете, существенно снижает точность ведения огня.
– И как быстро?
– Два выстрела в минуту – при условии работы электрооборудования.
– А пушек у вас шесть… – о чём-то задумался генерал. – Угу… Пробные стрельбы когда в последний раз проводились?
– Штатным снарядом, товарищ генерал-лейтенант? Я ещё в детский сад, наверное, тогда ходил…
– Не понял?! – насторожился тот.
– Если в этом помещении, товарищ генерал-лейтенант, пальнуть… ну, скажем, из двустволки – даже из одного ствола, пусть и холостым зарядом, то стекла повылетают на хр… в общем, не будет их. Так, в патроне двенадцатого калибра всего два с половиной грамма пороха! А у меня в одном только полузаряде шестьдесят шесть килограммов! И таких полузарядов – два на один выстрел. Это сколько же стекол нам вставлять придется? Ближайшая дача – так и вовсе в двух сотнях метров от башен расположена! Только из 45-миллиметрового вкладного стволика да и то после долгих согласований…
Коробов только зубами скрипнул. Но промолчал, ничего на этот раз не сказав. Задумался, что-то подсчитывая в уме.
– Вот что, капитан… Прямо сейчас, никуда не отходя, составите список всех необходимых мероприятий, потребных для приведения батареи в полную боевую готовность. Старший лейтенант Кононенко вам поможет. После чего вы с ним отправляетесь на батарею. Все увольнения и отпуска личному составу отменить! Приказом по гарнизону вы переводитесь на казарменное положение. Впредь до особого распоряжения! К вам прибудет капитан первого ранга Михайлов – он будет направлять и координировать все ваши дальнейшие действия. Вопросы?
– Никак нет, товарищ генерал-лейтенант! – встал из-за стола капитан.
– Вот и хорошо. Товарищ Кононенко временно прикрепляется к вашей батарее. Для решения вопросов, проходящих по линии Особого отдела. Можете быть свободны, товарищи офицеры!
Прибыв на батарею, капитан встретил прямо у ворот Сокольникова. Тот, помахивая в воздухе сумкой, как раз собирался домой – на часах было уже больше половины восьмого вечера.
– Петрович! Ну, ты, блин, даешь! На пару часов уехать собирался…
– Вернулся, как видишь… А вот ты куда намылился?
– Домой. Куда ж ещё? А что, есть предложения?
– Да ещё какие! Приказом по гарнизону мы все переведены на казарменное положение!
– Опа… – поперхнулся прапорщик. – Что, прям сейчас? А я тут, понимаешь… Слушай, а с завтрашнего дня – никак?
– Я вас познакомить забыл, – усмехнулся капитан. – Прошу любить и жаловать – старший лейтенант Кононенко! Особый отдел! Прикомандирован к нам. Как надолго – Бог весть… Так что озаботься для него койкой и кормежкой!
– Вот даже так сразу? Здрасьте, мы из Питера, так сказать? М-м-да… нет в жизни счастья! Пойдемте, товарищ старший лейтенант, покажу вам наши «хоромы»…
Если капитан полагал события сегодняшнего дня завершёнными, то его и здесь ожидал немалый облом! Стоило только засесть в кабинете для того, чтобы не торопясь обдумать сложившуюся ситуацию, как зазвонил телефон дежурного.
– Да?
– Товарищ капитан! Тут к нам приехали…
И верно – отворяй ворота!
Занимая всю площадку перед воротами, рычали моторами грузовики. А внизу невидимые пока за домами чем-то лязгали ещё какие-то агрегаты.
А у ворот стояло несколько человек в полном боевом облачении. Даже и с оружием!
– Капитан Никитин? – осведомился самый медведеобразный из них. – Будем знакомы, майор Снежный, спецназ внутренних войск. Прибыл сюда для организации охраны объекта. Вот приказ.
Разорвав конверт, капитан пробежал глазами текст. Всё так, но…
– Это распоряжение командующего, – возник рядом с ним особист. – Всё правильно, мне уже тоже позвонили. Здравия желаю, товарищ майор!
– А вы, как я понимаю, старший лейтенант Кононенко? Особый отдел? – поинтересовался вэвэшник.
– Так точно!
– Для вас тоже кое-что есть, – вытащил из своей полевой сумки ещё один конверт майор. – Вот, прошу! На конверте распишитесь, укажите дату и время. А то потом ваши же коллеги меня с сапогами сожрут…
Спокойно посидеть и подумать Никитину так и не удалось. Всех прибывших надо было где-то разместить, устроить, палатки поставить наконец – это ж почти две сотни человек! Благополучно спихнув большую часть забот на Сокольникова, пришлось-таки идти показывать майору и особисту весь сложный комплекс подземных сооружений.