Музейный экспонат

3

Выйдя на улицу, Никитин вдохнул воздух полной грудью. Спать хотелось просто отчаянно! Но ночью ещё предстояло встречать спецпоезд с боеприпасами, снова его разгружать… Требовался отдых – и незамедлительно! Кабинет командира батареи был плотно оккупирован каперангом, в половине прочих помещений шли работы по переоборудованию, в казарме царила суматоха – размещали прибывшее пополнение… Санчасть? Там ещё не развернулись прибывшие совсем недавно медики – только медикаменты завезли и кое-какое оборудование. После чего тотчас же отчалили за следующей партией полезных штучек. Сообщив дежурному своё местонахождение и приказав разбудить немедленно по прибытии спецпоезда, капитан, не раздеваясь, завалился на узкую койку.

– …ищ капитан!

– Что?! – спросонья толком не разбирая слов, попытался вскочить на ноги командир батареи.

– Вас срочно требует товарищ Михайлов!

«Господи, и пары часов поспать не удалось! – бросил взгляд на часы капитан. – Нет, парочку-то как раз и удалось… да толку-то с того?»

– Что там стряслось? – застегивая на ходу китель, спросил он.

– Стреляли… бабахнуло что-то…

– Что?! – сон как рукою сняло. – По батарее стреляли?!

– Нет! – покачал головою помдеж. – Там где-то…

И он махнул рукою в сторону командного пункта.

«Штурм КП? – мелькнула в голове мысль. – Да ну… бред – там и входов-то внутрь нет, только через батарею…»

Взорвать столь солидное сооружение тоже была задачка непростая, протащить на руках такое количество взрывчатки мимо «вованов» – проще уж сразу на ней и подорваться самому. По крайней мере, будет не так болезненно и неприятно.

И что же там такое можно было учудить?

Дальномер!

Да, повредить близким взрывом оптику вполне реально!

– Что с дальномерами? – схватил за рукав помдежа Никитин.

– Сокольников прибегал полчаса назад весь синий от усталости. Взял с собою пять человек из пополнения и ушёл.

– Куда ушёл?!

– На КП… куда ж ещё-то? Спустились вниз и потопали по тоннелю, я сам видел.

Так… значит, не КП (если бы что там произошло, так уже сто раз доложили бы).

Из-за поворота коридора выскочил один из офицеров Снежного, молодой лейтенант, чьей фамилии Никитин ещё не запомнил.

– Товарищ капитан! А я за вами, майор просил вас срочно прибыть! Товарищ капитан первого ранга послал меня за вами, требуется ваше присутствие!

– И так уже бегу! Что там стряслось-то?

– Попытка подрыва спецпоезда…

У капитана аж волосы по всему телу вздыбились! Полтораста снарядов и пороховые заряды! Да, там присутствует три десятка подкалиберных, болванки не взрываются, но ведь в поезде одного пороха тонн двадцать!

– Подошли, как им казалось, скрытно, да и наладились пальнуть по вагону из гранатомета. Да, хрен там ночевал! – топая перед командиром батареи по коридору, продолжал рассказывать лейтенант.

– А рвануло что?

– Гранату один умник бросил… да не рассчитал, самого в первую очередь и накрыло. Взяли их… кто уцелел.

Нападавших оказалось четверо. Лежавшие лицом в землю камуфлированные фигуры Никитин заметил не сразу, сначала ему бросился в глаза невозмутимый майор, удобно усевшийся на каком-то обрубке дерева. Снежный вертел в руках пистолет, должно быть, отобранный у кого-то из лежащих.

– Утро, капитан! Не говорю, что доброе, ибо оно таковым, по-моему, вообще никогда не бывает.

– Утро?

Ну да, вообще-то уже половина четвертого… можно сказать, что и так.

– Что это за гаврики?

– Вот, я и попросил тебя отыскать – авось, какую морду знакомую да разглядишь! Чужих-то в округе никого почти и не осталось, а вот местные ещё рогом упираются, съезжать не хотят. Вот я и подумал… – жестом майор велел приподнять на ноги пленных. – Подсветите капитану, ребята, видно пока не особо хорошо.

Яркий свет фонаря лег на лица боевиков.

Этот… нет, рыло незнакомое.

Этот – тоже нет.

Ба!

– Так это сын Халецкого! Виктор, по-моему. Тот ещё обалдуй! На мой взгляд, так по нему давно тюрьма плачет в три ручья.

– Ну, по нонешним временам – так уже и не тюрьма… дело вообще-то расстрельное. А ну-ка, давайте его сюда, ребята!

Депутатского отпрыска подтащили поближе, поставили перед офицерами. При задержании с ним, по-видимому, особо не церемонились, большую часть холеной морды украшал солидный синяк. Нет, даже не синяк – синячище!

– Ну, милок, что полезного споёшь? – наклонил набок голову Снежный.

Виктор, как ему казалось, высокомерно посмотрел на собеседника. С такой-то харей… выходило это не очень.

– Москали… – сплюнул он на песок. – Не стану я с вами розмовлять!

– Ага! – кивнул майор. – Сталбыть, свидомые мы по самую маковку? И с оккупантами говорить не будем? Так?

Молодой Халецкий отвечать не пожелал.

– Ясненько! – Снежный повернулся к своим бойцам. – Грачёв, Панченко! Принимайте клиента! Отвести его подальше… ну, хоть вон к тем кустам – и в расход!

Двое солдат подошли к депутатскому сынку и бесцеремонно пихнули его в указанную сторону.

– Пошёл!

– Эй! – на чистом русском языке вдруг заговорил Виктор. – Я адвоката требую! Вы права не имеете!

– Ты глянь, что пинок животворящий делает?! – изумился майор. – А ещё разок дать, так и по-французски заговоришь? Шагай, милок! Ни к чему теперь тебе адвокат! Ты б ещё парикмахера персонального попросил! Военное положение, дорогуша! Законы читать надобно! И чтить! Давайте, парни, в темпе, тут ещё трое таких же обалдуев – упаритесь ходить!

Вопящего Халецкого уволокли в предрассветный сумрак. Некоторое время ещё были слышны его возмущенные крики, потом он внезапно замолк… сухо треснула автоматная очередь.

– Кто следующий? – посмотрел на оставшихся боевиков вэвэшник. – Лебедев, Корнилов, этот уже на вас будет.

Никитин увидел, что бледные в свете фонарей лица задержанных, казалось, побелели ещё больше.

– Что, нет желающих по душам поговорить? – приподнял бровь майор. – Лады… тогда сами выберем. Капитан, тебе который из них более неприятен?

– Тот, что слева стоит, – совершенно автоматически ответил командир батареи. – Рожа у него… ночью не дай Бог на узкой дорожке увидать!

– И не увидишь более, – кивнул Снежный. – Забирайте его, ребята.

И снова сухо щелкнули вдали выстрелы.

Капитану казалось, что он ещё не до конца проснулся. Всё казалось какой-то фантасмагорией. Предрассветный сумрак, яркие лучи фонарей, невозмутимый чисто выбритый майор-вэвэшник… и негромкий треск автоматных очередей где-то неподалеку. С разгрузочной площадки доносились голоса, там уже началась выгрузка боезапаса.

– Ну? – Снежный снова наклонил голову набок, всматриваясь в лица боевиков. – А возьмём-ка мы вот этого… для разнообразия!

– Пан офицер! – рухнул на колени тот, на кого указала рука майора. – Нэ можно!

– А по-русски?

– Я скажу! Всё скажу!

– Гнида! – выкрикнул оставшийся на ногах боевик. Попытался пнуть подельника ногой, но тотчас же заработал прикладом между лопаток и рухнул на землю – конвой своё дело знал хорошо.

– Утащите его куда-нибудь! – отмахнулся вэвэшник. – А ты, друже, давай колись – аж до самой задницы, а то я и осерчать могу!

Уже первые слова задержанного заставили обоих офицеров насторожиться…

– Ну, майор, ты и даешь… – Никитин шел следом за вэвэшником, пытаясь переварить в голове услышанные только что новости. – Нет, я понимаю, конечно, военное положение и всё такое…

– Меня, вообще-то, Виталием зовут, – откликнулся его спутник.

– Андрей.

– Это я знаю, что ж думаешь, когда нас сюда посылали, не сказали, куда едем да к кому? А что до этих обалдуев, так мои парни в воздух стреляли. Прикладом в поддых, чтоб не орал, и пара выстрелов в небеса. А уж как это действует на оставшихся, ты и сам видал. Некогда мне тут турурусы на колесах разводить, времени не осталось совсем!

– Во как? – удивился капитан. – Надо же!

– А ты думал! Столько лет таких вот злодеюк ловим да потрошим – научились уже. Но не переживай, они, один хрен, только до беседы с особистами живут. Конец всё одно един – пуля в лоб! Рассусоливать с такими типами нам недосуг, да и бесполезно это. Они уже вконец без мозгов, тут ничего уже не вылечить. Ты ж сам слыхал, сколько тонн пороха зараз они рвануть собирались. Много тут народу опосля таких фокусов уцелело бы?

– Да, какое тут…

– Вот! – поднял палец вверх майор. – И что, адвоката им предоставить надобно?

– Ага, и прокурора заодно!

– А раз так, то и не чеши зазря репу! У тебя вскорости своя работенка будет – и никто, окромя вас, её не сделает! Так что ежели ещё какой дурной деятель поперек вашей дорожки сунется, там и ляжет! Это я тебе со всей ответственностью могу обещать!

Поднявшись наверх, Никитин встретил там каперанга, который тотчас же утащил с собою Снежного. Ну и Бог с ними, вообще-то у командира батареи и своих дел предостаточно…

Ещё день.

Время непостижимым образом спрессовалось и летело какими-то клоками. Капитан с удивлением наблюдал за тем, как быстро совершенно невозможными темпами переоборудовалась батарея. По коридорам сновали совершенно незнакомые люди, часто так и вообще в гражданском. К Кононенко, который и вовсе уже с ног валился, добавилось ещё несколько человек из его ведомства. Они и занимались сопровождением этих новых гостей. Как уже знал командир батареи, все эти специалисты – гражданские и военные, занимались сейчас одним: чтобы батарея смогла штатно выполнить свои функции.

Спешно модернизировались прицелы – на них монтировали какие-то хитроумные насадки. Особая группа спецов, плотоядно облизываясь, уволокла в тоннель Сокольникова. Тот только собрался было вздремнуть. Ага… щас…

Тщательно проверялись (надо полагать, не по первому разу) все полузаряды – несколько штук подняли наверх и увезли обратно.

Рыча дизелями, копошились в округе канавокопатели – к батарее спешно тянули связь. Несколько параллельных линий бронированного кабеля, капитан такого раньше и не видел никогда. В помещениях батареи монтировалась дублирующая аппаратура связи. Спецпоезд приходил ежедневно, сгружая со своих платформ и вовсе непонятные штуки. Часть из них тотчас же зацепили бульдозеры и куда-то уволокли. Этим процессом рулил вэвэшный майор, и, судя по его довольному виду, дела там шли неплохо.

И ежедневные тренировки…

– Погреб номер два – подать полузаряды!

И проворачивается на осях, тускло поблескивая медью, лоток подачи.

– Хранилище номер два, третий стеллаж, вторая полка – один снаряд!

Лязгнув, опускается на транспортер чушка практического снаряда, взвыв мотором, приходит в движение конвейер.

– Готов!

Поворотная тележка подаёт тяжелую болванку к заряднику.

Щелчок толкателя.

– Полузаряды загрузить!

И ложатся в свои гнезда шелковые коконы полузарядов.

– Зарядник готов!

И ползёт вверх по шахте полутораметровая конструкция.

– Замковый!

Почти бесшумно открывается блестящий латунью затвор. Шипит сжатый воздух, продувая громадный ствол.

Щелчок – замирает напротив него зарядник. Блестящая штанга толкателя досылает в ствол снаряд. Ещё щелчок – становятся напротив зияющего жерла казенника полузаряды. Снова мелькает подаватель.

– Закрыть затвор!

Присев у казенника, вставляет запальную трубку очередной номер расчета. Выпрямляется, подхватывает сачок и замирает в готовности.

Воют электромоторы, доворачивая башню, ползут вверх толстые хоботы стволов.

– Орудие номер два – координаты цели! – бегут по проводам в центральный пост сообщения с командного пункта.

– Принято!

– Выстрел!

Но вхолостую щелкает ударник, заряжены в орудия безопасные муляжи. Не выхлестнет в небо громадное огненное полотнище, не скользнут в воздухе тяжелые чушки фугасных снарядов. Идут учения…

– Товарищ подполковник! Командир батареи капитан Никитин!

– Вольно, капитан. Не тянись так, я уже пенсионер давно… – худощавый Хамраев, одетый в простенький темный костюм с орденской колодкой на пиджаке по обыкновению был всем недоволен. В противоположность ему полноватый Тяжельников выглядел вполне жизнерадостно и даже подмигнул капитану.

– Давай, командир, показывай своё хозяйство, – буркнул Хамраев. – А ты, Степаныч, валидол сразу готовь…

– Да ладно тебе! – отмахнулся его товарищ. – Так уж сразу и валидол! Глянь на капитана, на нём лица нет! Или, полагаешь, это от беспробудного пьянства?

– И так вполне быть может, – согласился ворчливый подполковник. – Или уже и ты склерозом страдать начал?

– Им не страдают – наслаждаются! Ничего не болит, и каждый день что-то новое!

– Балабол! – отмахнулся Хамраев. – Пошли, капитан…

Проходя по коридорам и помещениям батареи, он ничего не говорил, только иногда кивал, наблюдая за суетой техников и гражданских инженеров. Одобрительно высказался, только увидев в центре управления современный дисплей. Там как раз отображалась видеокартинка бухты, на которую спроецировали точки вероятного падения снарядов – шел процесс калибровки системы управления.

– Наворотили, однако…

– Это ещё не всё, Дмитрий Булатович! – откликнулся капитан. – Нам ещё и современную систему связи устанавливают! Помехозащищенную и вообще самую новейшую.

– Ну-ну… – слегка подобрел Хамраев. – Нам бы такие штуки в своё время, а, Степаныч?

– Какое время – такие и штуки, – не согласился старый артиллерист. – Мы вообще-то и без них неплохо управлялись! Хотя, да, с такими-то наворотами поинтереснее жить станет.

Осмотр батареи занял около полутора часов, после чего все собрались в кабинете капитана. Михайлов, тоже уже порядком осунувшийся, предложил чай и бутерброды, на которые гости с удовольствием накинулись.

– Ну, что я скажу… – отставил в сторону опустевший стакан Хамраев. – Воевать можно. Личный состав, как я посмотрю, делом занят и ворон не ловит. Что, учитывая царивший тут ранее бардак, сильно удивительно!

Никитин покраснел до корней волос.

– Зря вы так, Дмитрий Булатович, – не согласился каперанг. – Капитан старался в меру своих возможностей, и то, что батарею удалось поставить в строй так быстро, – это в значительной степени его заслуга! Не стану с вами спорить, не всё раньше делалось правильно и так, как следовало бы… но что есть – то есть!

– Ладно, – отмахнулся ворчливый собеседник. – Проехали… Чего делать-то надо, от нас что требуется?

– Вы оба – последние, кто стрелял из орудий боевыми снарядами. Знаете все особенности каждой пушки и различные тонкости. Ваша помощь командиру может оказаться неоценимой!

– Неоценённой… как всегда у нас бывает… Как я понимаю, назначать на батарею нового командира не станут?

– Нет.

– И это правильно! – хлопнул подполковник ладонью по столу. – Коней на переправе не меняют! Мы само собою впряжемся… для чего ехали-то? Надеюсь, иных штабных умников, окромя вас, на нашу шею не посадят? Мы-то выдержим, не впервой, а вот капитана перегружать не хотелось бы! Молод ещё… не сдюжит!

– Никого другого на батарею не пришлют, – успокоил гостей Михайлов. – Да и моя функция здесь чисто обеспечительная. Охрана, оборона… решение иных вопросов, которые капитану только в тягость. Ну и информация – это уж сами понимаете. Допуск по высшему виду секретности: большую часть того, что узнаете вы, не слышали и не видели даже куда как более высокопоставленные персоны. Бой нас ждёт нешуточный, и проиграть мы его не можем.

А противник подходил всё ближе. Командиру батареи сейчас было не до интернета, но и загляни он туда, ничего внятного выяснить не удалось бы. Новости, каким-либо образом связанные с «Наковальней», резко пропали с большинства сайтов. Что в некоторой мере было объяснимо – объект же не у порога дома комментаторов проходил? А проблема, прямо влияющая на собственный карман, всегда гораздо более актуальна, нежели жестокая война где-то на задворках планеты. Правда, Черное море с трудом можно было к таковым отнести… но при желании – получалось. Да, снаряды неведомого гостя пока ещё не обрушились на румынские порты. И прочим странам тоже пока везло, объект выбрал себе цель явно вне их пределов. Именно поэтому и исчезла эта тема с первых мест. Ну, воюют там русские с кем-то… и что? Надо ещё повнимательнее приглядеться – уж не сами ли они и придумали эту штуку? Подобных комментариев пока было немного, но они имелись. И это являлось весьма нехорошим признаком!

По некоторым намекам Михайлова капитан понял, что ВМС России затеяли крайне опасную игру с «Наковальней». Для этого решили воспользоваться его маниакальной мстительностью. Вылетевший на полной скорости корабль давал по объекту несколько залпов, после чего отходил, стараясь отвернуть в сторону от ответных снарядов. Иногда это удавалось, иногда нет. Были попадания и были жертвы… Но потопить противник пока никого не смог – и это радовало. Но долго терпеть такие наглые выходки не стал бы никто, и командир «Наковальни» явно к таким уникумам не относился. Противник менял курс, разворачиваясь туда, откуда приходили к нему юркие обидчики. И курс этот вел в Севастополь…

– Три дня! Больше у нас времени на подготовку нет! – кратко закончил своё выступление каперанг. – Свои задачи вы все знаете, более ничего нового я вам сообщить не могу.

Значит, на четвертый день всё встанет на свои места. Будет видно, чего стоят на деле все те усилия, которые уже были сделаны армией и флотом. Смогут ли нанести снаряды пушек столетней давности непоправимые повреждения наисовременнейшему противнику? Чья техника возьмёт верх?

В последний день перед ожидаемым боем Михайлов своим приказом отправил спать командира батареи и обоих отставников.

– Нам нужны ваши головы! Светлыми и отдохнувшими! А не полусонными и очумевшими от забот! Это приказ начальника гарнизона! Извольте исполнять!

Для отдыха офицеров отвели часть казармы под землей. У входа встали часовые, получившие недвусмысленный приказ посылать в задницу кого угодно, если тот решит помешать нормальному отдыху. Приказ отдыхать коснулся тех, кто непосредственно должен был вести огонь и наводить орудия, – все прочие продолжили свою работу.

– Прапору твоему, – кивнул Тяжельников на задремавшего уже Сокольникова, – при жизни можешь памятник поставить! Или бюст! Прямо на территории батареи! Сохранить в таких условиях подобное хозяйство… Я бы не смог!

Ответить капитан не успел – сон сморил его на полуслове.

4

– Вставай, сынок…

Продрав глаза, Никитин увидел у изголовья койки старого подполковника. Хамраев был необычно тихим. И одет в парадную форму! Скосив взгляд влево, командир батареи заметил, что и второй подполковник был одет точно так же.

– Что там?

– Передовые посты доложили о том, что противник появился на горизонте.

Вот так…

– Дежурный!

– Да товарищ капитан? – возник откуда-то старший лейтенант из пополнения.

– Приказ по батарее – всем переодеться в чистое!

– Есть!

Хамраев одобрительно кивнул.

– Пошли, что ли…

Практически заново созданный и переоборудованный самой современной техникой командный пункт встретил командира настороженной тишиной. Нет, тут, разумеется, не было совсем уж полного спокойствия – из динамиков слышались доклады наблюдательных постов, жужжали вентиляторы многочисленной аппаратуры и так далее… Но без командира командный пункт жил словно вполсилы. И только когда в дверях появился Никитин и сопровождавшие его офицеры, всё зазвучало как-то по-новому.

Выслушав доклад дежурного офицера (им оказался сегодня капитан из пополнения), командир батареи взял в руки микрофон.

– Боевая тревога! Личному составу занять места, согласно боевому расписанию!

Взвыли в отсеках ревуны боевого оповещения, загрохотали по коридорам ботинки бегущих людей.

– Наблюдаю цель, – буднично произнёс динамик системы оповещения. – До входа в зону поражения семь километров.

Капитан и сам видел это на мониторе наблюдения.

Громадный «утюг» медленно и солидно двигался по направлению к городу.

– Фаза два, – прозвучало из динамика. – Нанесение предварительного удара силами флота.

Стремительными тенями пронеслись в нижней части экрана силуэты скоростных катеров. С их палуб сорвались огненные стрелы – корабли вели огонь неуправляемыми реактивными снарядами. Ещё залп, поворот…

На какое-то время силуэт «Наковальни» оказался закрыт всплесками воды и вспышками разрывов – некоторые снаряды взорвались ещё в воздухе. Сработала ли это защита объекта или причина их подрыва была иной?

Иной – вновь ожил динамик.

– По результатам наблюдения отмечено одно попадание. Защита противника не способна отразить множественное воздействие высокоскоростных объектов, каковыми являются осколки взорвавшихся боеприпасов.

Так!

В голове начало складываться кое-какое понимание…

– Повторная атака.

На этот раз противник ответил!

По радужному силуэту пробежали яркие пятна – и в море вздыбились фонтаны воды. Первый залп «Наковальни» лег с недолетом. Слишком высока была скорость катеров, да и трудно одновременно держать на прицеле сразу все. Объект так и поступил – сосредоточил огонь на головном. Таким образом, все, кто следовал за ним, тоже оказывались в зоне вероятного поражения.

Снова сорвались с палуб огненные стрелы.

В ответ ударили орудия противника, на этот раз они прицелились лучше.

И опять расцвели в воздухе огненные всполохи – моряки применили прежнюю тактику. Но на этот раз были использованы ещё и другие боеприпасы…

– Отмечено одно попадание. Зафиксировано изменение теплового фона объекта в носовой части. Предполагаемо, пожар.

Так там есть чему гореть?

Впрочем, это всё-таки корабль, пусть и не совсем обычный. Там всегда есть чему полыхнуть.

«Наковальня» снова огрызнулась огнем.

– Зафиксировано попадание в ракетный катер «Р-273».

Во все стороны полетели какие-то обломки, корпус раненого корабля окутался паром. Стремительно теряя ход, он оседал в воду.

– Есть же дымзавеса! Отчего капитан её не использует?! – не выдержал Тяжельников.

– Нет приказа, – коротко ответил каперанг. – Мы не должны раскрывать перед противником все наши возможности раньше времени.

Новый залп «утюга» закрыл водяными всплесками раненый катер. Когда же море немного успокоилось, на его поверхности более ничего видно не было. Только головы спасшихся моряков.

Снова залп – и по тому же месту!

– Он всегда добивает уцелевших, – глухо проговорил каперанг.

Никитин и раньше это знал, но вот видеть такое своими глазами! Он сжал в руке микрофон.

– Спокойно, командир… – положил ему руку на плечо Хамраев. – На такой дистанции мы можем бить только подкалиберными – это не вариант. Напугаем только, он может и уйти. И что, таскать за ним пушки по всему миру?

Это понятно, но как сдержать свои чувства?!

А на экране снова выходили в атаку катера. Мелькали огненные стрелы, уходящие в направлении «утюга», и жарко дышали в ответ его орудия.

– Потоплен ракетный катер «Р-170»… попадание в «Р-211»… зафиксировано одно попадание в противника.

Тяжелая громада «Наковальни» продвигалась вперед, он не снизил хода и не остановился. Не считает таких «мошек» серьезными оппонентами? Похоже, что так.

– Береговые посты сигнализируют о том, что объект вошел в зону открытия огня, – сообщил динамик.

– Рано! – покачал головою Тяжельников. – На такой дистанции разброс будет слишком велик, мы не можем пока обеспечить уверенного накрытия.

Взоры всех присутствующих скрестились на командире батареи.

– Подполковник прав. Ждём…

– Израсходование боезапаса, катера отходят, – проинформировал динамик.

Так… Надо полагать, сейчас наступает…

– Фаза три, – голос невидимого оператора был совершенно спокоен.

Вокруг «утюга» встало сразу много водяных столбов – не менее полутора десятков!

– Огонь с закрытых позиций ведут орудия калибра 152 миллиметра.

Никитин отметил, что большая часть разрывов встала за кормою противника.

– Объект прибавил скорость, уходит из-под огня.

Ага… и приближается к нам…

– На дальномере! Дистанция до цели? – отпущена клавиша микрофона.