Пепел на зеленой траве

– А как тогда понимать ваше появление здесь? Да еще в таком… г-м-м… качестве? Или нам следует ожидать тут еще кого-то?

– Да как вам сказать… – потер рукою подбородок генерал. – Перед самым началом всего этого бардака меня направили в данные края – с инспекцией, так сказать… вот и вышло, что когда пошли ракеты меня и ряд других ответственных лиц препроводили в соответствующее укрытие. Как и полагалось по инструкции. В строгом соответствии с ней после того, как стало ясно, что никто из членов правительства на связь так и не выйдет…

– Совсем никто?

– Замминистра культуры есть, – признался Широков. – Как раз киностудию новую открывать прилетел… Предлагаете ему бразды правления передать? Бывший кинорежиссер… опыт есть – кино снимать умеет.

– У нас и своего кина… – хмыкнул майор. – До сих пор хохочем!

– Именно поэтому, – развел руками генерал, – я и принял командование. Всем, что уцелело, и всеми, кого удалось найти. А поскольку связь у нас работала, найти удалось многих… правда, легче нам с того не стало.

– Могу себе представить, – согласился Лизунов. – Действительно, вам не позавидуешь.

– Так уж сложилось, – продолжил генерал, – что и некоторые аспекты деятельности подполковника Рыжова…

– Подполковника? – приподнял бровь Лизунов.

– Ему было присвоено очередное звание. За день перед тем, как…

– Понятно.

– Так вот, Михаил Петрович, некоторые нюансы этого задания были неизвестны даже и мне! А я все же не последний человек в ФСБ! Но среди моих сопровождающих нашелся офицер, который курировал здесь данную операцию. После его доклада мы и стали вас искать…

– Долго что-то искали…

– Так и прочих забот хватало! Сколько сил угрохали только на восстановление связи… и сказать-то не могу! Но, как видите, мы здесь.

– Понятно. Ну, а от меня что требуется?

– В смысле? – озадаченно посмотрел на собеседника генерал. – Не понял…

– В самом прямом, товарищ генерал-лейтенант. С помощью ракет поля не пашут! Вот дров нарубить… это мы завсегда!

– Нет уж, Михаил Петрович! Хватит уже дров! И так их… наломали столько, что еще лет двадцать там ничего расти не будет.

– И пусть не растет, – пожал плечами ракетчик. – В худом поле – худая трава.

– Как-то это у вас… – покачал головою Широков. – Нет, не надо больше ничего и никуда запускать. Я и пригласил-то вас для того, чтобы прикинуть совместно, где и как можно задействовать ваших людей.

– На боевом дежурстве, – удивился Лизунов. – Где ж еще?

– Но… война ведь закончилась?

– Разве? – майор покосился на развалины за окном. – Странно, по радио ничего не сообщали…

– Да где то радио! – отмахнулся генерал.

– А я про что? То, что в настоящий момент на нас с вами никто буром не прет, еще ни о чем не свидетельствует. В любом случае, товарищ генерал-лейтенант, пока я не получу команды «отбой», для нас война не завершена.

– Но ведь все изменилось!

– У вас? Возможно, не спорю. У меня все идет по плану.

– И кто должен вам отдать такое указание?

– Руководство – согласно установленной процедуре изменения статуса подразделения. Или специальный курьер с соответствующими полномочиями.

– А как же тогда Рыжов вас убедил?

– У него такие полномочия имеются.

Замдиректора ФСБ удивленно посмотрел на Лизунова.

– Простите… майор, вы ничего не путаете? Откуда у него… Ничего не понимаю! Он же находился здесь с совершенно конкретными задачами!

– Возможно, – снова пожал плечами ракетчик, – вам следует порасспросить еще кого-нибудь из вашего окружения? Очень может быть, что там найдутся люди, хорошо осведомленные и в данном вопросе тоже…

Майор отыскал меня дома, безжалостно выдернув из кровати. Мечты поспать, похоже, скоро станут у меня навязчивой манией.

– Михаил Петрович, я, похоже, понимаю, отчего именно вас запихнули в эту дыру… – спросонья я даже имя его толком выговорить не смог, получилось что-то невразумительное. Но ракетчик не обиделся.

– Отчего же?

– Так вы ж не зря – Михаил, – на этот раз вышло разборчивее. – С любым медведем договоритесь, ибо сильно с ним по манере общения схожи…

Лизунов, однако, этого тона не принял.

– Ты генерала этого хорошо знаешь?

– Чай вместе не пил, ежели что.… Встречал его на официальных собраниях, не более того. Так он там, в президиуме сидел, меня, надо думать, в упор не видел.

Майор прошелся по комнате, с силой вдавливая подошвы ботинок в пол.

Доски жалобно поскрипывали, и любопытный котенок, проснувшись, высунул мордочку из-под одеяла. Он теперь постоянно устраивался там, грелся. Лежал тихонечко, и я старался не задеть его ненароком.

Лизунов мельком на него глянул и продолжил свое хождение. Сон у меня закончился совершенно, и я, присев на кровать, потянулся за брюками.

Майор хмыкнул и, указав глазами на дверь, вышел. Накинув куртку, и я выбрался на лестницу. Лизунов уже спустился на межэтажную площадку.

– Что за муха тебя укусила, Петрович?

– Эшелон с дизтопливом – твоя работа?

– Моя.

– И что тебя на это сподвигло? Колись, Рыжов!

– Ну… вот, хрен его знает, Петрович, но какое-то у меня чувство такое возникло… что не дадут его тебе, когда заявку пришлешь. Ничего конкретного сказать не могу, но…

– Не дурак, просек. Прав ты! Не дали бы, это я сейчас отчетливо понял.

Он кратко поведал мне содержание беседы, которую только что имел с Широковым. М-м-да… даже и не знаю, что тут сказать?

– Гнили в нем… может, и нет никакой. Но вот мыслит этот генерал… не военный он! – стукнул пудовым кулаком по стене ракетчик.

Сверху посыпался какой-то мусор. Петрович мельком туда глянул и смахнул сор со своего плеча.

– Так он и на самом деле – не военный. Сразу полковника получил, как его к нам перевели.

– Откуда?

– Ну… вроде бы он откуда-то из этих… короче, специалист по международному сотрудничеству. То ли из МИДа, то ли еще откуда-то… Генерала ему после дали, как на управление международного сотрудничества поставили. Да я и не знаю толком! Наши командировки – это он с забугорниками согласовывал. Там в целом все нормально организовано вроде было… не ожидал я, что он вот так к вам…

– А уж я-то как не ожидал! – хмыкнул Лизунов. – Целый генерал – думал, он вроде Тупикова будет, а он вишь как…

– Да-а…

И тут до меня доходит.

– Слышь, Петрович.… А это… ну, про другие ракеты – ты что, выдумал?

– Я сильно на фантазера похож? – щурится он.

– Да… не особо, вроде…

– Вот и мотай на ус! Не один я такой, понял? Но про других – знаю только, что должны они еще где-то быть. И все! Более – не спрашивай, не скажу. Оттого, что сам всего не ведаю.

– А с чего ты это…

– Тот приказ, что ты мне принес. Там недвусмысленно говорилось, что при невозможности произвести запуск курьер обязан задействовать резервные мощности. Вот и прикинь – как далеко от нашей базы он мог уйти, если бы мы не смогли стрелять?

– Да фиг его знает! Ежели рогом упереться – далеко утопать можно…

– Не спорю, можно. Но – не слишком далеко. До Камчатки уж точно бы не дошел. Да и не пошел бы…

И я не возражаю – ему свою кухню лучше знать.

Уехал Лизунов. А я все стоял у калитки, провожая взглядом машину ракетчиков. Задел он меня за живое – сильно задел. Вот и думай теперь…

РАПОРТ

Докладываю Вам, что объект «Хромой», после визита к нему начальника спецобъекта РВСН, покинул квартиру и дальнейший разговор происходил вне контролируемого помещения. Запись разговора в комнате – прилагается.

Начальник узла связи особого назначенияКапитан Марков И.И.РАДИОГРАММА

Генерал-майору Тупикову М.П.

Прошу Вас срочно прибыть в Рудный для решения важных вопросов.

Генерал-лейтенант Широков Д.П.ШИФРОГРАММА

«Зоркому».

Прошу проконтролировать выезд генерала в город. Обо всем подозрительном – докладывать немедленно.

«Мазай»ШИФРОГРАММА

«Мазаю».

Генерал выехал сегодня в 11.00. Нахожусь в группе охраны. Численность группы и сопровождающих генерала офицеров – двадцать один человек. Один «мамонт», один бронетранспортер и две КШМ.

«Зоркий»РАДИОГРАММА

«Страннику».

Встреча по варианту номер четыре. Завтра в пятнадцать часов. Подтвердите получение.

«Аякс»РАДИОГРАММА

«Аяксу».

Пятнадцать часов, завтра, вариант четыре.

«Странник»

Генерал внешне напоминал танк – такой же крепкий, мрачный и целеустремленный. Сходство усиливал и еле ощутимый запах солярки, исходивший от его комбинезона. Поздоровавшись с Широковым, Тупиков снял танкошлем и положил его на стол. Уселся и неторопливо осмотрелся по сторонам.

– Основательно вы тут обустроились!

– Обстановка… – развел руками зампред. – Надо постоянно быть в курсе дела, вопросов столько, что люди с ног просто уже валятся.

– А где Рыжов?

– Спит, я его домой отправил. На него уже смотреть невозможно, который день на ногах! Пусть отдохнет.

– Заслужил, – коротко кивнул Тупиков. – Майор столько тут дел на себя навалил… как еще держался-то?

– Уже подполковник, звание ему давно присвоили, да только вот сообщить вовремя не вышло.

– Ну, хоть так-то.… У вас, товарищ генерал-лейтенант, ко мне вопросы какие-то есть? Или как?

– Давайте, Михаил Петрович, я вам сначала обстановку поясню, а потом уж и на вопросы отвечу. Хорошо?

– Пойдет, – кивнул танкист и пригладил ладонью седую прядь на виске.

– Значит так! По состоянию на сегодняшний день, – Широков щелкнул кнопкой мыши, и на мониторе появилась схема, – мы контролируем вот эти районы.… Здесь, здесь и вот тут – тоже есть уцелевшие люди, с ними установлена связь. Эти значки – места, где присутствует кое-какое подобие порядка, но туда мы пока не добрались. Вот эти метки – тут пока ясности нет, мало сведений. Но люди какие-то тоже присутствуют, это точно.

– А вот это? – танкист указал на обширные серые пятна, густо покрывавшие экран.

– Сюда зафиксированы попадания, есть жертвы и разрушения, но больше ничего нам неизвестно. Мы направили несколько групп на разведку, вернулись пока только две. И… словом, ничего хорошего.

Широков взял со стола бутылку с водой и налил себе стакан. Вопросительно посмотрел на собеседника – тот кивнул. Взял предложенный ему стакан и отпил пару глотков.

– Продолжу! – откашлялся зампред. – Для ясности – меня никто специально на это не уполномочивал, просто я оказался старшим по званию офицером. И, соответственно, принял командование. Надеюсь, Михаил Петрович, по данному вопросу у нас с вами разногласий не возникнет?

– Нет, – сухо ответил Тупиков. – Это вполне понятное для меня положение вещей.

– Хочу сразу сказать! – поднял палец генерал-лейтенант. – Какие-либо игры в демократию я устраивать не собираюсь. Военное положение никто пока не отменял. Но и Бонапартом стать не стремлюсь.

– Нормально, – снова кивнул танкист. – И по этому пункту у нас с вами разногласий быть не может.

– Рад, что мы одинаково мыслим! – чуть наклонил голову его собеседник.

– Далее. Руководить везде и всюду чисто военными методами, однако же, не всегда эффективно и правильно. Здесь я рассчитываю на всемерное содействие энергичных людей из числа местного населения – без учета ранее занимаемых ими должностей. Полагаю, что таковые вскорости найдутся и здесь.

– А у вас как? – заинтересованно приподнял бровь танкист. – Есть такие?

– И достаточно много! – улыбнулся Широков. – Причем не всегда из прежнего руководства. Оно, знаете ли…

– Знаю, – ухмыльнулся Тупиков. – И у нас подобные были…

– Так что ж я тогда перед вами Ваньку валяю? – покачал головою зампред. – Кстати, и я сам тоже никогда к небожителям не относился. ЦОС – слышали про такую контору?

– Нет. А должен был?

– Да как вам сказать… Словом, когда надо было что-то пояснить почтенной публике, на экраны телевизора выпихивали меня – оправдывайся! Прикрывай наши задницы и отмаливай грехи!

– Получалось?

– По-разному… Чаще – да, чем нет. Кое-какой опыт в общении с прессой имелся. Да и был я для них не совсем чужим – приходилось сталкиваться по линии прежней работы. А руководству ФСБ и нужна была такая «говорящая голова». Которая будет пояснять окружающим, что все они – болваны беспросветные, не понимающие тонкой игры спецслужб. А при необходимости, мною можно и пожертвовать, обвинив в некомпетентности и незнании азов – да все ведь так и было на самом деле. Но я оказался способным учеником – многое успел понять. Вот и получил генеральское звание. Соответственно выросли и ставки – теперь приходилось втирать очки уже нашим зарубежным друзьям. Тоже, знаете ли, на этом поприще преуспел – на меня спихнули и международное сотрудничество. Поиски особо опасных террористов кто-то ведь должен координировать? Вот и повысили, так сказать… тут тоже не все гладко, порой такие подводные скалы вырастают! – Широков аж крякнул. – Словом, так оно и пошло. Розыск, организация задержания, экстрадиция… потом согласование операций, после этого, других – больше масштабом. Пять лет на этом посту! Врагу не пожелаешь…

– Надо же! – покачал головою танкист. – И у вас там свои войны…

– Да еще какие! Даже и гробы-то не всегда бывают.… Хотя боевым офицером меня можно называть с бо-о-ольшой натяжкой!

Тупиков неожиданно улыбнулся – словно танк раскланялся.

– Ну, если у вас там все такие, как Рыжов…

– Всякие есть… – неопределенно ответил генерал-лейтенант. – Так что вы уж не коситесь на меня, как солдат на бомжа. Понимаю, я тоже не всеведущ, многого не знаю, но ведь работать-то нужно? А кому, если не нам с вами? Отойдем в сторону – народ может и не понять…

Этот кабинет ничем не отличался от множества других. Обычная дверь, ничего особенного.… Да и обитатель его, одетый в военную форму с погонами полковника, тоже никак не выделялся среди прочих офицеров, приехавших с Широковым. Занял отведенный ему кабинет, развернул на столе ноутбук и углубился в работу. Иногда он покидал свое обиталище и куда-то уезжал. Причем всегда ездил в одиночестве, водителя у полковника не имелось. Он быстро примелькался и совершенно затерялся среди других посетителей и работников этого дома.

Вот в этот кабинет и постучалась Гадалка, прибывшая в город вместе с танкистами.

– Разрешите?

– Заходите, Галина Петровна! – приподнялся ей навстречу хозяин кабинета. – Заждался уже вас!

– Ну, в том моей вины нет, товарищ полковник. Как доехали – так я сразу и к вам…

– Ничего-ничего! – поднял ладони тот, – я все понимаю и не в претензии. Как добрались-то?

– Трудно… Дорогу размыло кое-где, если б на обычных машинах шли, то и к завтрашнему дню не поспели.

– Ну и ладно! Добрались же? Присаживайтесь, я сейчас чаек организую…

Полковник быстро вытащил из шкафа чайник с водой и воткнул вилку от него в розетку.

– Отвык уже от такой роскоши, – пожаловался он снайперше. – Это у вас тут все, как и прежде, а мы все больше кипятком с кухни пользовались.… Да.… Ну, ничего, скоро уже все восстанавливать начнем…

Несмотря на явное дружелюбие, проявляемое полковником, Галина сидела молча и никак на это не реагировала.

– Мучить вопросами не стану, Галина Петровна, про выполнение задания я в курсе. Хочу выразить благодарность от лица командования, справились с ним великолепно! Только зачем в эту кашу полезли? С десантом-то воевать вам для чего? И так людей для этого достаточно…

Пристальный взгляд Гадалки скользнул по его лицу, глаза чуть прищурились – и полковник оборвал свою речь.

– Г-х-м-м… о чем это я… А! Какие потребности имеете в снаряжении?

– Вот список, – на стол лег лист бумаги. – Нужны батареи, боеприпасы – там все есть.

– Понятно, – хозяин повертел список в руках. – Выполним, ресурсы пока имеются.

Зашипел, пуская пар, чайник. Полковник захлопотал у стола, разливая чай и вытаскивая из того же шкафа тарелку с печеньем и банку с сахаром.

– Вы пейте, голубушка, пока чай горячий, вы ведь именно так любите?

Девушка ничего ему не ответила, но собеседника это ничуть не смутило – привык уже к такому поведению за несколько лет. Молчание продолжалось недолго, чашки с чаем опустели, и Галина вопросительно посмотрела на полковника.

– Ну, да! – словно что-то вспомнив, кивнул тот. – Есть для вас работа…

На стол легла тонкая папка.

– Запомните этого человека.

– Есть, – кивнула девушка. – Можете убирать.

– Так вот, буквально на днях мне предстоит с ним встретиться. Его будут сопровождать и охранять. В том числе – и ваши… г-м-м… коллеги. Ваша задача – по получении сигнала охрану ликвидировать. Этого человека не трогать, он должен остаться жив и невредим.

– Всех?

– Тех, кто может представлять опасность. Прочих – на ваше усмотрение.

– Вы говорите – мои коллеги.

– Да. Могут быть, и даже наверняка.

– Горюнов? Еж?

– Он.

– Понятно… Его я тоже должна…

– Я же сказал – на ваше усмотрение. Если будет представлять опасность… – полковник развел руками. – Разве вам, Галина Петровна, надо что-то объяснять дополнительно?

Хотя я и не хожу пока на работу (в смысле – официально), это не слишком сильно меня разгружает. Народ по наработавшейся привычке ищет Рыжова в штабе и, не отыскав, прется прямо ко мне домой. Так что палисадник под окном давно уже превратился в импровизированную переговорную комнату.

Ольга Ивановна, узрев такое покушение на лелеемый ею садик, ворчит и грозит пообрывать уши всем моим визитерам. Приходится соблюдать там чистоту и стараться не вытоптать ненароком травку и какие-то цветочки. Впрочем, зная суровый нрав моей квартирной хозяйки, местные ребята и так ведут себя максимально предупредительно. Во всяком случае, порядок в садике поддерживают тщательно.

Вот уже второй день мы там заседаем. Вопросов у людей возникло множество, и не на все я могу дать точный и исчерпывающий ответ. Не все мне ясно пока и в деятельности команды Широкова. Нет, ругать их не за что – по крайней мере, пока. Ничего ужасного никто из них не совершил – напротив, всеми силами способствуют восстановлению связи и оказывают максимально возможную помощь всем пострадавшим.

А таких великое множество. С городских складов вывозят уголь, лес и продовольствие. Направили и несколько эшелонов с топливом – железку восстанавливают ударными темпами. Понятное дело, это не всем по душе. Мои собеседники как-то уже привыкли к тому, что голодная и холодная зима им не грозит, запасы есть. И вот – нате вам, вывозят их!

Стараюсь объяснить, вроде бы, пока получается. Но тем не менее кое-какие вопросы появляются и у меня…

Вот проскочила маленькая такая весточка – попытались (под благовидным предлогом, разумеется) ограничить количество вооружения у населения. Ну, против сдачи пулеметов и минометов на склады (да и гранатометов тоже), никто, в принципе, не возражал. Да это и понятно – танковых десантов (надеюсь) в обозримом будущем нам ожидать, вроде бы, неоткуда. А вот нездоровый интерес к карабинам и автоматам – ну, уж фигу! Вылезут из тайги очередные мерзюки – чем встречать станем? Прусь в штаб и на повышенных тонах разговариваю с полковником Нестеровым – это его ребятки проявляют нездоровую активность.

Полковник, несколько опешив, пытается воздействовать на меня авторитетом и намекает на субординацию. Чего совсем уже делать не следовало!

– При всем уважении к вашим погонам, товарищ полковник, для местного населения вы и вся ваша команда никто и звать вас никак! И слушают вас всех, равно как и генерал-лейтенанта, исключительно потому, что никто из нас своего возражения по этому поводу не высказал. Ни я, ни Ванаев, ни Калин, ни кто-либо иной. Поймите, вы все пока никакого веса в глазах местного населения не имеете вовсе. Ну и что такого, что у вас на плечах большие звезды? Здесь никто и никогда на это не смотрел раньше, да и сейчас не собирается. Авторитет в данных краях зарабатывается делом – а вот с этим у вас пока не очень… нет очевидных плодов, понимаете? Вы куда-то отправляете уголь, нефтепродукты, лес – куда и кому? Никто этого толком не знает – вы не удосужились пояснить, пришлось узнавать это самим, благо возможности есть.

Нестеров пытается что-то возразить, но я его бесцеремонно прерываю.

– Успеете еще, товарищ полковник! Ваши подчиненные вам этого не скажут, так слушайте тех, кто в этом понимает больше вас! Какой умник вам посоветовал разоружить население?

– Но… это же нарушение законов!

– А насрать! – взрываюсь я. – Кого они защитили, эти ваши законы? От вооруженного мародера вы мне чем прикажете защищаться – уголовным кодексом?! Полицию позвать? Хорошо, только вот беда – с того света не возвращаются! А они все там – первые легли! Не помог им никто из местных – нечем было! Зверье понимает только силу! Загляните на местное кладбище, там более трехсот могил тех, кого убили беглые зеки! Где вы все были в этот момент?! Отчего никто на помощь не пришел? Где были ваши бойцы, когда вражеский десант пер к городу?

Полковник суетливо перебирает бумаги на столе. Он растерян и подавлен – надо думать, таким тоном с ним давно никто не разговаривал. Уж младшие-то по званию – однозначно.

Но жалеть я его не собираюсь.

– Терпите, полковник! И забудьте про командный тон – здесь его не понимают. И понимать не хотят. Учитесь разговаривать с населением, приказов тут никто слушать не обязан. Тем более – ваших. Заслужите их уважение делом, а не глупыми распоряжениями. Вы же никому и ничего объяснять не пожелали – сразу начали командовать. Вас слушают – пока. До тех пор, покуда ваши приказы не противоречат здравому смыслу. Помочь соседям – святое дело! И помогают. Рубят уголь, валят лес, добывают нефть – надо помогать! А тут эта глупая инициатива с разоружением… Кто ее автор?

– Подполковник Литовкин…

Распахиваю дверь в коридор – там, привлеченные громкой перебранкой, столпились несколько человек. В форме и без нее.

– Литовкина сюда! Пулей!

Пока разыскивают подполковника, я, уже более спокойным тоном, поясняю Нестерову некоторые тонкие моменты местной жизни. Стук в дверь – на пороге нарисовался грузный мужик с погонами подполковника.

– Разрешите, товарищ полковник?

– Литовкин? – недобро щурюсь на него.

– Да… а вы, простите…

Хватаю подполковника за рукав и бесцеремонно волоку на улицу. Там возле крыльца собралась нехилая такая кучка мужиков мрачного вида. Подхожу к ним.

– Вот, мужики, вы спрашивали – у кого такая умная мысля про разоружение родилась? Вот он, автор, перед вами. Можете ему вопрос задать лично. Но, душевно вас прошу, без перегибов!

Подполковник растеряно смотрит на крыльцо – в дверях соляным столбом застыл его начальник. Никакой помощи подчиненному он оказывать не спешит.

Народ зашевелился, обступил растерянного Литовкина.

– Ну что ж, друг ситный, – берет его нежно за руку один из бородачей. – Пойдем прогуляемся…

– Куда?

– А тут рядом. До кладбища – там мои все рядышком лежат. Вот и объяснишь мне тамотка – каким-таким грозным документом я их защищать был должон от пуль бандюковских-то… И как нам впредь в подобных случаях поступать – ты ж у нас умный, раз идею эдакую двинул! Не то, что мы, жители таежные! Стал-быть, знаешь, как такую задумку исполнять. Вот нам все и разъяснишь…

Проводив глазами удаляющуюся процессию, оборачиваюсь и ехидно подмигиваю полковнику – на скорое возвращение своего «умника» он может не рассчитывать…

РАЗГОВОР…

– Это плохо!

– Кто б спорил! Но авторитет подполковника среди местных жителей достаточно высок, и предпринять какие-либо шаги в его отношении… словом, в данный момент это нереально.

– И какие будут у вас предложения?

– Ну… мы рассматривали два возможных варианта. Первый связан с этим…

– Я понял.

– Есть и второй – он основывается на повышенном чувстве ответственности объекта. Он попросту не сможет проигнорировать некоторые обстоятельства и неизбежно примет наше предложение. Так или иначе, а отсюда он уедет. Причем самостоятельно и без какого-либо давления с нашей стороны. А уж там.… И, главное, никто не сможет нас ни в чем обвинить!

– Хм! Интересный вариант! Сколько времени вам потребуется на подготовку?

– Дней пять – это, как минимум.

– М-м-да! Слишком долго!

– Иначе нельзя. Операция должна быть подготовлена безукоризненно. Да и этот-то срок, по здравому разумению, совершенно недостаточен.

– На какой стадии находится эта операция?

– На начальной. Пока мы только ведем сбор информации, активных действий никто не предпринимал.

– Начинайте. А я, со своей стороны, приму меры для подстраховки. Ошибки допустить мы не можем! И… пожалуй, мы кое-что переиграем… Так будет лучше…