Пепел на зеленой траве

– Ну что там? – спросил его тот.

– Машин не вижу: видимо, за холмом стоят. Люди есть – вижу двоих в направлении «поворота». Но для стрельбы далеко, да и видны они как-то…

– Эфир! – прошептал первый номер, не отрывая глаз от опушки леса.

Щелкнул переключатель радиосканера, засветился неярким светом дисплей. Побежали по нему цифры.

– Нет, – покачал головою второй номер, – чисто все, радиообмена нет. Они просто так стоят, ничего и никого не ищут.

– Привал?

– Рановато…

– Может, ждут кого-то?

– А вот это очень даже возможно.

– Ладно… И мы подождем.

Медленно тянулись минуты. Ничего пока не происходило. Машины по-прежнему стояли на месте, никто и никуда от них не отходил.

– Движение! Одиночная цель – ориентир «поворот»! Идет параллельно дороге!

– Не вижу… – прильнул к окуляру прицела первый номер.

– Он лесом идет.

– Ну, раз так, то скоро вон тот прогал пересекать станет – там и поглядим, кто это…

Еще несколько минут.

– Подошел к опушке! – второй номер вооружился биноклем. – Сейчас глянем…

На секунду в окулярах бинокля мелькнуло сосредоточенное лицо – человек внимательно разглядывал что-то, не просматривавшееся с позиции снайперов. Присел, над головою качнулась ветка.

– Цель!

– Опознал?

– Он самый, я его еще у моста запомнил…

– Работаем… – приготовил свое оружие первый номер. – Удаление?

– Двести восемьдесят.

– Ветер?

– Юго-восток, слабый, – второй номер бросил взгляд на кусочек серой ткани, сиротливо болтавшийся на сучке около дороги.

– Готов… – приник к прицелу снайпер. – Сейчас я его…

Почти бесшумно скользнул затвор, загоняя в ствол патрон. Ствол винтовки шевельнулся, выискивая жертву.

– Есть засветка! – прозвучал голос в наушнике. – Ориентир три-ноль, левее два! Характер засветки соответствует оптическому прицелу!

Чуть-чуть дрогнули ветки, выпуская вверх темно-зеленую коробку. Скрипнул поворотный механизм, а на экране ноутбука высветилась картинка, которую видела видеокамера, укрепленная на верхушке коробки. Щелчок – и на экран легла координатная сетка. Уверенные руки чуть довернули прибор – сместилось изображение, вползли в центр экрана густые кусты.

– Уточняю цель, – шепнул в усик микрофона человек, сидящий у ноутбука. – Левая граница – обломанное дерево. Полоса накрытия – пятьдесят метров. Верхний край – пять метров от уровня земли.

– Левее! – эхом отозвалось в наушнике. – Граница по кусту с красными листьями.

– Принято!

Изображение на экране сместилось чуть в сторону.

– Готов!

– Запуск!

Встрепенулся второй номер снайперского расчета.

– Цель!

– Да вижу я его… ветки мешают пока…

– Еще одна! Напротив нас – удаление от дороги около тридцати метров!

– Там же не было никого? Зверь?

– Хрен его поймет… сигнал нечеткий.

– Ну так и присмотрись…

Вспышка… Бегущая развертка лазерного луча легла на кусты, накрыла частой сеткой позицию снайперской пары.

Выматерившись, уронил винтовку первый номер, слепо зашарил руками его напарник, отыскивая свой автомат. А зеленый луч молниеносно метался по лесу, тщательно прочесывая самые укромные уголки. Он обшаривал кусты, не пропуская ни одного сантиметра. Скакал по густой траве и простреливал навылет самые затененные места – ослеплял…

– Стоп! Отбой!

– А хватит? – с сомнением отозвался человек у ноутбука.

– Пять минут уже работаем. И ни одного движения там нет – на месте ребята сидят.

– Да, уж! – хмыкнул оператор, нажимая кнопки на блоке управления. – Не шибко они сейчас поскачут…

Первый номер щелкнул предохранителем пистолета и прислушался. Но в лесу по-прежнему не раздавалось никаких посторонних звуков – он жил своей привычной жизнью.

Вот только вдали, наконец, прорезался шум двигателя – машины двинулись со стоянки. Было слышно, как скрежетнули шестерни в коробке передач, с визгом провернулось забуксовавшее колесо – и тишина.

Ушла колонна, боя не приняв.

Не стали ее обитатели прочесывать лес в поисках снайперов.

Вот просто так – не стали и все, сели в машины и уехали.

– Паша… – облизал пересохшие губы второй номер, ощупывая свое оружие. – Что это было?

– «Саня», я думаю… Или еще какая-то подобная хрень…

– «Саня»?

– «Транскриптовская» придумка – система подавления снайперов. Похитрее нас тут люди нашлись. Вычислили позицию и ударили издали, эта фиговина до километра достает.

– И что теперь?

– Придут и добьют. Толку-то теперь с нас, незрячих-то? Разве что гранату бросим, да и то на звук. Так что времени у нас с тобой – минут десять-пятнадцать, пока они сюда дотопают. А слепыми мы никуда не уйдем, подстрелят на раз-два. У них ведь наверняка дальнее прикрытие где-то уже лежит, нас пасет.

– А эти что, которые на машинах?

– Приманка… на живца нас ловили. Дело свое они сделали – и ушли. По нашу душу другой кто-то придет, посерьезнее. Блин, рюкзак не найду, в таком-то состоянии. Курить хочу – спасу нет!

– Заметят же!

– А сюда они как лупили – наугад что ли? Знают, где мы сидим. Могут просто из подствольника дать – и капец.

– Держи, – в плечо первого номера уткнулась рука напарника. – Спички есть?

– Зажигалка имеется.

– Вообще-то, курить вредно… – голос раздался, словно откуда-то с неба. – Жизнь сокращает. Только ты, Пашенька, за гранату не хватайся, душевно тебя прошу – я ведь раньше выстрелю. А дырявить тебя попусту – неохота, какой из тебя опосля этого стрелок? Да и товарища своего попридержи, уж больно он нервный…

Первый номер ухватился за руку напарника.

– Сиди тихо…

– Да кто это такой?! – левой рукой тот попытался-таки нащупать свое оружие.

– Медведь пришел.

– А почему не толстый северный лис?

– Потому что медведь, – неизвестный сделал пару шагов и оказался почти над головами обоих снайперов. С края ямы на них посыпался песок.

– Слушай, Паша, это кто у тебя такой разговорчивый? – слышно было, как гость присел: скрипнула кожа ботинок.

– Симонов это. Петя. Напарник мой.

– Из молодых, что ли?

– Из них. Сам готовил.

– Ну, что я тебе могу сказать… – неизвестный сделал паузу. – В целом неплохо. Даст бог, будет с него толк.

– Да какой тут толк! – не выдержал второй номер. – Кому я теперь нужен, слепой-то!

– А ты вперед-то не забегай! – возразил визитер. – Это ежели бы по вам «Саня» отработал – тогда да, были бы у тебя все основания для пессимизма. Потому как снайпер бы из тебя уж точно никакой не получился. А так посидите часок, да и глазами заворочаете. А завтра к вечеру почти полностью все пройдет. «Штора» это была. Сей агрегат куда как более гуманный.

– Даже странно от тебя, Михалыч, такие речи слышать, – хмыкнул первый номер. – Чтоб такой головорез о гуманизме заговорил, это что ж такое произойти-то должно!

– Так и произошло уже, – невозмутимо ответил визитер. – Или тебе ядреной войны не достаточно? Тут гробы не то что эшелонами, а как бы и не кораблями возить – не перевозить. А тебе все мало? Уж ежели такой, как я, головорез задумался, то уж тебе-то, Пашенька, сам бог велел. А ты все иголки свои топорщишь. Понимаю я, отчего тебя Ежом кличут: весь из себя такой колючий да кусачий.

Второй номер внимательно прислушивался к разговору. Судя по всему, собеседники достаточно хорошо друг друга знали, и его командир при этом относился к визитеру с немалым уважением. Воспользовавшись паузой, он вклинился в разговор.

– А за что же это вы нас, уважаемый, таким макаром приласкали?

Вопрос словно бы повис в воздухе. Понятно, что Симонов вслух высказал тот вопрос, который давно вертелся на языке у первого номера. Вертелся-то он, вертелся, а вот спросить об этом его командир так и не решился.

– А ты, Пашенька, так и не понял, что вас обоих попросту подставили? – хмыкнул Михалыч. – С какого бы рожна я тут в лесу возник, весь из себя упакованный да загруженный всяким железом? Вас, голуби вы мои, под Гадалку подвели. Аккурат под ее выстрел.

– Б…дь! – выругался в сердцах Еж. – Как чуял я, что здесь нечистое что-то будет. Ее-то какой дьявол сюда притащил?

– Ты, Паша, язык-то попридержи, – серьезно посоветовал визитер. – Со мной она пришла. Тебе этого достаточно? И не пойму я, какая меж вами кошка пробежала, что вы так на нее окрысились?

– А то ты и сам не знаешь!

– Вот представь себе, друг мой ситный, даже и не предполагаю! А ведь знаком с ней уже давненько! Так что, милок, помолчи да мозгами пораскинь – кому это вдруг понадобилось вас лбами столкнуть? Да промеж себя вы тут покумекайте. Не стану вам мешать – могу и в сторонку отойти. Только вы оба, будьте уж так добры, стволы свои наверх пихните, подберу. Да и гранаты тоже, мало ли какая блажь вас вдруг проймет?

Подобрав оружие, Михалыч, как и обещал, отошел в сторону, оставив обоих снайперов обсуждать свое незавидное положение.

– Офигеть! Что это за фрукт такой? – прислушавшись к удаляющимся шагам, спросил Симонов.

– Коротков Олег Михайлович, старший прапорщик.

– Старший прапорщик?! А важный-то, как генерал.

– Ты, Петя, по молодости, должно быть, многих вещей попросту не знаешь. Есть, а точнее, были у нас такие люди. Причем совершенно несущественно, в каком звании. Живые легенды, можно сказать. Вот в Кубинке, например, – помнишь такой аэродром?

– Ну, помню. Вылетали мы с него пару раз.

– Вот именно, – кивнул первый номер, – был там такой майор Жуков, вечный комендант гарнизона. Так его все командующие ВВС, сколько бы их ни было, лично знали и всегда за руку здоровались по приезде. Невелика персона – комендант небольшого гарнизона, а вот поди ж ты! Знали и уважали. Потому как мужик правильный был и дело свое знал добре. При нем всегда порядок соблюдался. В двадцать второй бригаде спецназа тоже личность легендарная имелась – капитан Лапшин. Весь из себя битый-стреляный, но ни один боец в его группе за все годы не погиб. Раненые были, да. А убитых ни одного. Всех вытаскивал, будто с костлявой договор какой имел. Вот и Михалыч у нас по этому разряду проходит. Он, ежели тебе интересно, еще в КУОС начинал. Да и до них, говорят, где-то отметился. Коротков, мил друг, тоже своего рода человек необыкновенный. Стольким людям в жизнь путевку дал, что я и представить-то не могу. Считай, большинство серьезных стрелков в то или иное время через его руки прошли. Он по организации снайперского противодействия специалист, пожалуй, самый мощный. Тебе такая фамилия – Моралес – говорит что-нибудь?

– Хоакин? – наморщил лоб второй номер.

– Он самый, – хмыкнул Еж. – Выучили умника на свою голову.

– Так он что же, у нас учился?

– Ну, не в России, скажем так. Другие места нашлись. Но тренировали его наши инструкторы. Он тогда вроде бы весь из себя прогрессивный да положительный был. Ихний фронт какого-то там освобождения от чего-то в друзьях у нас числился. А как вернулся «товарищ Хоакин» к себе домой, так совсем другим человеком стал. Сколько за ним покойников накопилось – ни я, и никто другой сосчитать, наверное, уже не сумеет. Деньги он здоровенные за свою работу брал и не гнушался абсолютно ничем. Кто его только ни ловил – бесполезняк. И американцы пробовали, и немцы, даже евреев из Израиля приглашали. Дохлый номер. Только гробовщикам дали подзаработать. Вот тогда кто-то и вспомнил про нашего товарища. Кстати, чтоб ты знал, Медведь – это его прозвище! Почему да отчего, бог весть, но похож он на него чрезвычайно! Такой же здоровенный и осторожный. Да… Так вот, прибыл он в ту самую страну, где Моралес кого-то в очередной раз завалил. Но не до конца дострелил – тот в больнице валялся. А поскольку «товарищ Хоакин» за собой недоделанных заказов никогда не оставлял, то понятно было, что рано или поздно он этого недобитка оприходует. Оттого и не находилось желающих его охранять. Никому рядом лежать не хотелось. Тогда Михалыч и появился. Покрутился около больницы пару деньков и исчез, как будто никогда его и не было. А еще через недельку и Моралес всплыл.

– И где же? – заинтересованно спросил второй номер.

– На соседнем доме. Аж в восьмистах метрах от госпиталя. С винтовкой в руках, все как положено.

– И?

– И с ножом в груди. А этажом ниже – его охрана, шесть человек. Тоже всякими разными способами помершая. И все, на этом и закончилось. Михалыча потом никто в той стране более не видывал, и куда он делся – неизвестно. Слухов тогда много всяких ходило, да толком никто ничего так и не выяснил. Да и Медведь с той поры нигде более особо не светился. Откровенно говоря, и я-то про него мало что сказать могу. Слух был, на пенсию он ушел. Поверить в это можно: считай, почти сорок лет в строю. А он вон где вылез!

– Да и фиг с ним! – тряхнул головой второй номер. – Нам-то теперь что делать? Не приговорит он нас, как Моралеса?

– Вообще-то, если бы хотел, то уже сто раз приговорить мог, – возразил на это его напарник. – Что-то другое ему надобно. Только что?

– Ну так и спроси. Тебе же проще: вы уж сколько лет друг друга знаете?

– Михалыч! – поднял голову вверх Еж. – Ты куда там пропал? Подходи, поговорим…

Узкая дорога, разматываясь среди деревьев, постепенно уводила все дальше и дальше от стоянки. Никто из нас толком и не понял, за каким таким рожном надо было ставить машины и бегать по лесу, сверяясь с нарисованным на листке бумаги маршрутом.

Этот самый листок ожидал нас на стоянке, приколотый к коре дерева обыкновенным степлером. Кроме нескольких лаконичных строк, там был изображен маршрут, по которому мне предлагалось пробежаться, не высовывая свою голову из кустов и избегая открытых мест.

Добравшись до конечной точки, я покуковал там минут десять, после чего рация голосом Михалыча предложила мне топать восвояси и заниматься своим собственным делом.

– Из канала не уходи! Может, я тебе чего-нибудь полезное сообщу.

И сообщил. Минут через десять мне посоветовали внимательнее смотреть под ноги и быть готовым к любым неожиданностям.

– Грибы там… встречаются. Своеобразные, так сказать…

Тоже, между прочим, нефиговое такое предупреждение. Уж и не знаю, какие именно здесь «грибы», но у меня нет особенного желания испытывать на себе их полезность или неполезность. Так что оборачиваюсь назад и озадачиваю всех сидящих в машине соответствующим образом.

Впрочем, нельзя сказать, что это предупреждение явилось для нас совсем уж неожиданным. Какой-то подлянки мы все равно ожидали, и то, что она более-менее конкретизировалась, уже было большим плюсом.

На этом сюрпризы от Михалыча не закончились. Примерно через полчаса, как раз когда мы остановились для планового выхода на связь, обменявшись краткими новостями с Рудным, я станцию не отключил, памятуя о недавно полученном совете. И точно, как в воду глядел, через пяток минут нам свалился шифропакет – надо думать, уже от другого отправителя. Нашим, кстати говоря, кодом зашифрованный…

После того как Грач поколдовал за компом, он озадаченно присвистнул.

– Значит так, командир, на базе предположительно шесть человек охраны. Один пост на въезде и один на самой базе. Дорога там тоже одна, через лес проехать невозможно. Меняются постовые с четырехчасовым интервалом, ближайшая смена через полтора часа. Проход возможен только по дороге и непосредственно вдоль нее: в лесу установлены мины, расположение которых нам неизвестно. Хотя запасная тропинка, безусловно, имеется. Общее количество народа, находящегося в данном месте, не превышает десяти человек, из которых только шестеро представляют собой опасность.

Сидящий за моим плечом Потеряшка саркастически хмыкнул.

– Ты ржать-то обожди, – осадил его Грач. – Тут специально для тебя приписка есть. «Никаких сюрпризов исключить не можем». Еще вопросы будут?

Никаких особенных вопросов ни у кого не возникло. Все достаточно хорошо представляли себе смысл подобной приписки. Если уж руководство сочло возможным дать такое предупреждение, то это может свидетельствовать о двух вещах. Первое: когда все и обо всех противниках понятно, и некоторые из них могут оказаться хитро выделанными перцами. А второе, встречающееся в большинстве случаев, – когда ничего конкретного ни о ком выяснить не удалось и штурмовую группу отправляют по принципу «поди туда – не знаю куда».

Ну, слава богу и на том: врать не стали. Теперь нам ясно, что работать предстоит, опираясь исключительно на собственную хитрость и изворотливость.

К искомой точке мы вышли спустя полтора часа. Оставили машины в укромном месте и дальше двинулись, соблюдая все меры предосторожности. Шедший первым Ворон вытащил из своего объемистого рюкзака зеленую хреновину с круглой тарелкой спереди, нацепил на голову наушники и воткнулся взглядом в небольшой дисплей на задней стенке прибора.

Двигавшиеся справа и слева от него ребята зорко смотрели по сторонам и под ноги, а все остальные шли следом, озираясь по сторонам и назад.

В таком вот порядке наша группа протопала около полукилометра.

Внезапно Ворон остановился и предостерегающе поднял вверх левую руку. Все тотчас же присели на корточки, внимательно глядя по сторонам.

Постояв некоторое время на месте, он осторожно двинулся вперед. Зеленая тарелка на торце прибора качалась вправо-влево. Наконец остановился, присел на корточки и осторожно положил прибор на траву. Аккуратно снял рюкзак и, достав из него какие-то прибамбасы, двинулся дальше уже ползком. Периодически он останавливался и осторожно проверял щупом землю перед собой.

Я посмотрел по сторонам. Место здесь было достаточно удобное для того, чтобы воткнуть какую-нибудь смертоубойную гадость. Слева дорога, которая наверняка каким-то хитрым образом контролируется. По бокам от нее поднимались не очень высокие, но достаточно крутые горки. Влезть по ним было, в принципе, возможно, но уж точно не слишком комфортно. Да и нельзя было исключать того, что наши неведомые противники уже не прикинули подобную возможность.

На их месте, да еще располагая соответствующими ресурсами, я бы уж точно натыкал бы на этих горушках если и не мин, то уж каких-нибудь датчиков слежения. Сработает такая вот фиговина на шаг ноги или на тепловой фон… Да мало ли на что она сработает! Продерет зенки хмурый оператор у пульта, да и нажмет там какую-нибудь кнопочку. Пробегут по проводам или по воздуху быстрые импульсы – и жахнет где-нибудь в сторонке «МОН-100». И все – заказывай отходную. А мы его даже не увидим.

Такая вот война…

Вот и ползет сейчас по густой траве наш взрывоопасных дел мастер. В его руках сейчас наша судьба, да и судьба всей операции. От чуткости его пальцев и зоркости глаз зависит то, как там оно все дальше пойдет.

Но – остановился он. Замер, к земле прижимаясь. А руки скользнули куда-то в густую траву.

Удобное здесь место. Откос сбоку, отразит он взрывную волну, и смахнет та с тропочки на дорогу всех, кто бы по этой тропинке ни шастал. Да и осколками приласкает – мало не покажется. Я и сам бы здесь заряд поставил, это любому первогодку понятно. Вопрос – где? Где эта мина стоит? А то, что она здесь есть, – это и к бабке не ходи!

Так оно и оказалось – была здесь мина. И не какая-нибудь фигулька – выволок Ворон на свет божий продолговатый зеленый цилиндр. «ОЗМ-72» – прошу любить и жаловать! Поставили ее тут грамотно – на двух взрывателях сразу. Стандартный натяжной – и чуть в сторонке присобачили еще и вибрационный датчик. Он-то и должен был сработать первым. Если бы мы, как бараны недалекие, тут гуськом по тропочке топали. Хоть во весь рост, хоть пригнувшись – этой фиговине одинаково. А вот ползущего человека она не засекает. Так для того и имелся второй взрыватель, натяжной. На тот невероятный случай, если бы тут все ползком продвигались.

От мины уходил куда-то в кусты еще и детонирующий шнур. Ясен пень, что где-то притаилась в кустиках еще какая-нибудь зловещая штучка. Та же «монка», самое для нее здесь место. Но не пополз за ней наш специалист, ни к чему ему еще и эта штука. С собою не унести, а время тратить придется.

По логике вещей, особенно много всевозможных гадостей быть не должно – чай, не укрепрайон и боевых действий в здешних местах пока никто не ведет. Все имеющиеся здесь «подарки» – это просто меры предосторожности на тот случай, если придут по этой дорожке гости незваные.

Но тем не менее сапер продолжал по-прежнему прощупывать окрестности своим хитрым агрегатом. И не зря: спустя некоторое время он вытащил откуда-то с тропинки очередную бяку. На этот раз – обыкновенную ПМНку. Оно и понятно: если прорвались каким-то образом через передовое заграждение люди нехорошие, то имеется у них повод для некоторой расслабленности.

По логике вещей, большого количества взрывоопасных прибамбасов быть не должно. Сильно сомневаюсь, что здешним обитателям завезли сюда целый грузовик подобной радости. Прикрыли они наиболее опасные направления, в прочих местах могли и просто датчиками обойтись. И хорош на этом.

Готов биться об заклад, что после первого же подрыва сделают здешние обитатели ноги и растворятся где-нибудь в лесу. Мало их тут, не станут они открытого боя принимать. Для того здесь мин и понатыкали, чтобы притормозить вероятного противника елико возможно дольше. Есть у них и потайная тропочка, по которой здешние деятели быстренько смотаются поглубже в тайгу, ежели их припрет. Не может у них не быть запасного варианта.

«Страннику»!

Воздух! Воздух! Воздух!

А вот и домики… Немного их тут, всего три штучки. Аккуратно вписанные в окружающий ландшафт, они были почти не заметны с воздуха. Да и с земли их можно было рассмотреть только что вблизи. Покрашенные в темно-зеленый цвет крыши и покрытые камуфляжными разводами стены делали строения частью окружающего леса.

Повертев туда-сюда своим агрегатом, Ворон хмыкнул и выключил прибор. Снял со спины рюкзак, сложил туда свою аппаратуру.

– Все, командир, кончились сюрпризы. До ближайшего домика ничего не вижу. Теперь твоя кухня, рули!

– Значит так, мужики. Потеряшка! Контроль окон и дверей. Грач, берешь с собой Ворона, отсекаешь подходы к дому со стороны соседних строений. Мы с Зеленым идем в дом. На тебя вся надежда, спину прикрывать мне будешь. Автомат за спину, рюкзак здесь оставь. Работаем пистолетами с ПБСами. Задача – по возможности взять живыми здешних обитателей. Валить на глушняк только в самом крайнем случае. Грач! Тебе ведь два раза объяснять не надо? Порядок в поселочке на тебе. Вопросы?

Никто ничего переспрашивать не стал. В принципе, мы еще перед выездом прикинули возможные варианты взаимодействия, и все уже достаточно неплохо представляли свои обязанности.

Единственное, в чем мы сошлись далеко не сразу, так это мое личное участие в операции. Но тут уже настоял я. При всей мощной подготовке парней, большого опыта по захвату противника живьем у них не имелось. Да и, строго говоря, зачем? Их задача как штурмовиков – пройти туда, куда нужно. И всякий встреченный ими по дороге человек рассматривался как досадная помеха, подлежащая немедленному устранению. Я не хочу сказать, что они не сумели бы захватить «языка» живым. Разумеется, смогли бы. Но есть некоторые нюансы. Когда вооруженный противник стремится навертеть в тебе лишних дырок, очень трудно удержаться от того, чтобы не вразумить его свинцовой плюхой. Рефлексы – они, знаете ли, такая вещь… А потом будут руками разводить, мол, как-то оно, командир, само собой и вышло. И правы будут: их так учили.

А вот у меня школа немножко другая. Мне тоже не в кайф, когда над головой зловеще посвистывают недружелюбные аргументы моих оппонентов. К этому привыкнуть трудно, да почти и невозможно, чего уж там греха таить. Но в подобной ситуации я все же постараюсь не убить своего противника наповал первым же выстрелом, а хотя бы обездвижить.

Вот и дверь. Осторожно присаживаюсь на корточки и ощупываю ручку. Здесь нет никаких хитроумных замков, обычная дверь почти что деревенского дома. Почти? Потому что это все-таки не деревенский дом. Сложен он из крепких бревен с тщательно проконопаченными пазами. Оно и понятно: чай, не в городе дом стоит. Нет здесь, да и не может быть, большого количества посторонних лиц, не от кого двери запирать. Ежели уходить кто соберется – так вот они, петли для замка. Его сейчас нет, стало быть, открыт дом. И кто-то в нем, очень даже возможно, живет.

А кто у нас в теремочке живет?

Особнячком чуть-чуть дом стоит, к дороге близко. По логике вещей, должна здесь охрана сидеть. К ним дорога выходит, стало быть, и обязанность на них – встретить незваных гостей первыми.

Именно об этом я подумал, когда увидел в приоткрытом окне тяжелый прямоугольник стальной ставни с узкой амбразурой посередине. Нечто похожее приходилось мне встречать в наших полицейских отделениях, там ровно такие же ставни на окна вешали. На тот случай, ежели захотят злодеи неведомые взять штурмом дежурную часть или еще какое-нибудь важное место в данном отделении.