Между морем и ветром
- -
- 100%
- +
И хотя вокруг было пусто, светло и гулко, Ярослав чувствовал себя в берлоге. Уютной, безопасной, своей берлоге.
– Мяу, – недовольно пискнул котофей, словно напоминая, что вообще–то это его квартира, а вот ты, человек, слишком многое о себе возомнил. Твоё дело – кормить и гладить, гладить и кормить. Ну, и играть, когда котоцарь соизволит.
– Даже жаль, что завтра придётся тебя отдать, говнюк. Нравишься ты мне, – Яр вздохнул. Кот, удовлетворенный признанием, положил голову на лапки и прикрыл глаза.
– Колбаскин, – хмыкнул мужчина с умилением. Маленький чертёнок с комфортом разместился на его одежде, проигнорировав надувную кровать, но даже перспектива отчищать белую шерсть с чёрных носков не вызывала неприятных эмоций.
И только ночью, после просмотра фильма, накатила грусть. Такая большая квартира, и он в ней один, совсем один. Кот не в счёт, его придётся утром вернуть хозяевам.
Не то, чтобы он мечтал срочно жениться, совсем нет. Его всё устраивало. В общем. Только иногда изнутри грызла зависть к счастливым семейным парам, которых с каждым годом вокруг становилось всё больше.
Девушек у него всегда хватало, но что–то никак не находилась та единственная, ради которой он бросил бы привычный образ жизни.
– Ты ещё не готов, – щуря зелёные ведьминские глаза, как–то сказала ему Настя. – Ты видишь в девушках пока просто цель, а не смысл.
Тогда он не нашёлся с ответом, а жена друга, хвала небесам, ушла на кухню, оставив его с перекошенным от удивления и непониманием лицом.
– Она права, – Димка отпил пиво из бутылки, не отрывая взгляда от экрана телевизора, где шёл футбол. – Для тебя все девочки – просто девочки на ночь. Ты на них смотришь как на объект. Захотел – получил, за редким исключением между пунктом «А» и пунктом «Б» еще случается пункт «немного поднапрягся», но, в целом, ты не паришься, получил и забыл. Так всегда было, сколько я тебя знаю. Когда что–то в схеме изменится, тогда можешь быть уверен – пришло твоё время.
Димка закончил монолог, картинно прижав руку к груди, и Яр едва сдержал порыв двинуть ему в плечо. Тогда он демонстративно скривился, чтобы его пренебрежение ко всей этой слюняво–пафосной чуши, как он порой её называл при друзьях, было стопроцентно очевидным. Но и сам Ярослав, и его друг знали – это показуха, привычка играть роль брутального альфа–самца. Роль, с которой он практически сросся. И сильно отличался тем от сотоварищей.
Почему–то большинство женатых или состоящих в длительных отношениях друзей Яру казались жуткими подкаблучниками, и во многом именно это отвращало от серьёзных отношений. Но пример Димки и Насти внушал оптимизм. Семейка Адамс, как про себя обзывал их Ярослав, и любила друг друга, и заботилась, и поддерживала, и самое важное – уважала личное пространство партнёра.
Сева с Ярославом буквально бежали в гости к развесёлой семейной паре. У них было комфортно, вкусно и всегда интересно.
– Надо их первыми позвать, – решил мужчина. Отчего–то безумно хотелось вдохнуть жизнь в пустую пока квартиру. – И кота завести, раз жена не заводится, Матроскина. Чтобы и готовил, и на машинке… тоже, – процитировал Яр и зевнул. – Чего там говорят на новом месте? На новом месте приснись… Хм. Не рифмуется что–то. Ладно, – ещё зевок, – суженая, ряженая, приди ко мне наряженная. Или явись? Откуда я вообще это знаю? Ладно! Спать.
Он уже почти провалился в сон, как услышал девичий смех.
«Так быстро?» – мелькнула мысль. Ярослав сел и прислушался. Разговаривали, судя по всему, его новые соседки, притом где–то совсем рядом, вероятно вышли на балкон или открыли окно.
– Бросай ты уже эту дрянь, Юльчик! Ну сколько можно? Это вредно и для кожи, и для… – выговаривал приятный женский голос.
– Да я только когда выпью иногда, ну совсем чуть–чуть, не ругайся, – просительно и капельку капризно вещал второй, не менее приятный, голосок. – Так–то я уже всё, не курю.
– Ладно, – не стала спорить первая соседка. – Давай лучше посоветуй, что делать с финдиром. Печь ему торт или как–то отмазаться?
– Нетушки! Торты ты печёшь только мне! – голос второй соседки звучал столь ревниво, что Ярослав даже успел предположить, что живёт рядом с девицами нетрадиционной сексуальной ориентации. – Выйдешь замуж – тогда и мужу будешь печь. А пока у тебя я главный дегустатор и заказчик.
Яр даже губу прикусил, чтобы не засмеяться. Образ второй соседки вырисовался мгновенно: пухленькая, улыбчивая, миловидная блондинка–сладкоежка. Курящих девушек он не выносил, но эта почему–то вызывала лишь приятные эмоции. По крайней мере пока.
– … не любит торты, так что не боись, конкуренции не составит, – донеслось значительно тише, и часть слов мужчина не разобрал, хотя смысл уловил: первая девица при парне.
В памяти неожиданно возник образ красотки из кафе. Спортивная брюнеточка или шатеночка, из–за тусклого света он точно не разглядел, с приятными округлостями в нужных местах, ярко–розовой ветровке и со смешным пучком на голове. И тоже не свободная. Было что–то в той девушке, что–то особенное, ведь не просто так она то и дело мелькает в его воспоминаниях.
– Вот и отлично! – довольно заявила сладкоежка. – Он мне нравится всё больше и больше, честное слово! Мужчины и не должны любить сладкое, а то нам ничего не останется. Ты, кстати, решила, что наденешь завтра?
Соседки принялись обсуждать шорты–юбки–платья, и Ярослав потерял интерес к их беседе окончательно, да так и уснул под милое щебетание. Снилась ему девушка из кафе, только на этот раз она была в длинном сарафане небесно–голубого цвета. Распущенные каштановые локоны спускались до талии мягкими волнами, а сама соблазнительница, придерживая подол руками и оголяя до колен стройные ножки, шла по мокрому песку, периодически заходя по щиколотки в море. И что–то говорила. Слов он не слышал, но выглядела она так замечательно, что ему достаточно было просто смотреть на неё, любоваться, сходить по ней с ума.
Громкий неприятный звук резко выдернул Ярослава из оков сна. Ещё не соображая, что произошло, он пытался связать образ прекрасной леди со странными интонациями, совершенно не подходящими его Афродите, вышедшей из пены морской.
– Я в последний раз спрашиваю: где ты шлялась? – орал дурниной мужской голос.
Хлёсткие звуки пощёчин, глухой стук, похожий на удар кулака о стену, противное скольжение стула по полу и женский всхлип, переходящий в стон, а затем и в плач, негромкий, но явственно слышимый в тишине ночи.
– Я была у мамы… твоей мамы… с ребёнком, – оправдывалась женщина сквозь рыдания. – Валера, я прошу тебя: не надо, ты разбудишь сына, он испугается…
– Чёрт, – выругался Ярослав. Он не выносил, когда бьют женщин. Категорически. И готов был на любое насилие в адрес обидевших их не–мужчин. Мужчинами назвать подобных типов язык не поворачивался. Только что делать в подобной ситуации? Чужая семья – это чужая семья. Вмешиваться в разборки посреди ночи? Да и как? Он даже не знает, где они живут. Хотя можно идти на звук, их и из подъезда, скорее всего, прекрасно слышно.
Сделка с совестью не состоялась. Спать уже не хотелось, а женщина плакала уж больно горько, да и мысль «а вдруг ей нужна медицинская помощь» не отпускала. Яр аккуратно, чтобы не разбудить котёнка, вылез из–под тёплого и приятного на ощупь пледа, прошёл на балкон, высунулся по пояс, разглядывая окна, в которых горел свет, и прислушиваясь.
– Фу, аж смотреть на тебя не могу, жалкая такая, омерзительно. Иди спать, завтра поговорим, – скомандовал буйный сосед предположительно жене и погасил свет.
«Разборки отменяются, – сделал вывод Ярослав про себя. Он не знал, ушёл ли сосед в спальню или так и стоит рядом с окном, а ругаться на весь двор не хотелось, глупо, да и на расстоянии по морде не двинешь, если появится желание или необходимость. – Из–за этого урода придётся окна на ночь закрывать. Нет, не вариант. Не для того я брал квартиру у моря. Разговору быть».
Взбудораженный событиями мужчина думал, что заснуть быстро уже не выйдет, но, как только голова коснулась подушки, отключился. Прекрасная незнакомка больше не снилась, и отчего–то это наутро немного расстроило его.
Он не разбирался в сновидениях, не знал, сбываются ли сны с пятницы на субботу или нет, но с огромным сожалением расшифровал и опроверг идею, что красотка из сна – та самая загаданная им суженая.
«Всё просто, – сам себе объяснял сон Ярослав, пока чистил зубы. – Я думал о ней, пока девицы болтали, платье во сне того же цвета, что глаза у кошака, а море – ну так, я на него весь вечер смотрел».
– Эксперимент не удался, – уже вслух резюмировал мужчина. – Придётся как–то самому. Как обычно, – хмыкнул, разглядывая щетину. В честь выходного решил не бриться, свиданий не планировалось, да и даже если бы планировались, бриться было просто лень. Неожиданно Яр застыл. Посмотрел в зеркало пристально, глаза в глаза. – У неё есть парень, да. Но когда это меня останавливало?
Глава 5. Не свидание
К встрече с Севой Ксюша готовилась заблаговременно и основательно. Перерыла весь гардероб, перемерила всё более–менее новое и симпатичное, исключив разве что вечерние платья и зимнюю одежду. Хотя нет, норковую шубку тёмно–серого цвета, подарок мамы на прошлый день рождения, не удержалась, нацепила, вместе с красными лаковыми шпильками и комплектом кружевного белья.
Идея навестить парня в подобном виде будоражила кровь, и соблазнительница едва не топала ножкой, разочарованная неподходящим сезоном. Хотя прекрасно понимала, что с её фигуркой лето – самая лучшая пора для того, чтобы показать то, что нужно.
Только вот девушка решила не мудрить и надеть удобную и комфортную одежду, всё–таки официально предстоящая встреча не носит столь желанный статус свидания.
Ксюша вздохнула. Свидания с Севой очень хотелось.
Погода всю неделю была неприятной и серой, на выходные синоптики обещали дождь, поэтому любимые босоножки из зелёной замши на высоком устойчивом каблуке остались стоять на полке в прихожей. Да и под них всегда было настроение принарядиться, а этого в планах барышни не значилось.
– Ладно, джинсы, кеды и футболка – оптимальный выбор, – укладываясь спать, приговаривала Ксюша в четверг вечером. – И не празднично, и видно, что не старалась, только… что же выбрать? Со стразиками? Нет, он может подумать, что я слишком легкомысленная. Сердечки? Нет, не то. Что–то повседневное и не романтичное. Или, может, смешное? – вспоминала она бесконечные стопки футболок со смайлами, забавными принтами и сожалела, что не купила футболку с Эйнштейном, высунувшим язык, вышел бы классный намёк на увлечения Севы.
В пятницу утром решила надеть всё–таки платье, повседневное, ничем не выдающееся, но платье. К обеду передумала, остановилась на тёмно–синем комбинезоне. Ближе к вечеру комбинезон показался слишком провокационным, так как выглядела она в нём слишком сексуально.
Узнав о проблеме, Юлька долго смеялась:
– Да, Ксю, ты реально как в том анекдоте. Из ничего женщина может сделать всего три вещи: причёску, салатик и трагедию. Вот из футболок трагедию вижу впервые, но это очень, очень смешно.
– Прекрати закатываться! – скомандовала Ксюша недовольно. – Какая футболка?
– Не серая, – категорично заявила Юля. – Так, дай ещё подумать. Красная – тоже нет. Фиолетовая – тебе хорошо, конечно, но не то. Ой, помнишь ту майку, с крылышками! Ты по какой–то книге ещё заказывала специально в «Мастерской панды»?
– «НеАнгелы». О, точно! У меня белая и чёрная есть. Беленькую надену и кедики новые, тоже беленькие.
– Вот и отлично. Что в магазин вышла, что на свидание с мужчиной своей мечты, – хихикнула противно Юлька, но в итоге поддержала: – Да и правильно. У вас не свидание, не надо его лишний раз смущать. Мужик нонче шугливый пошёл, лучше до последнего не раскрывать карты.
Но в субботу утром с горем пополам согласованный образ пришлось экстренно перекраивать. За окном вместо обещанного дождя и ветра порывами ярко светило солнце и погоду можно было обозвать «одуряюще жаркой».
Солнце Ксюша любила, да и давно было желание просушить отросшие за дождливый период жабры, но сейчас разозлилась.
– Юля! – орала она в телефон недовольно. – Ну что за бред? Где этот гадский дождь? Куда писать жалобу? Они могут хоть раз в сто лет правильно предсказать погоду?
Поток ругательств не иссякал ещё долго. Обиженная Ксюша едва ли не впервые в жизни посчитала подарок природы ну просто вселенской несправедливостью и никак не могла угомониться.
– Так, кто у нас считает, что если начало прошло фигово, то потом всё будет очешуительно прекрасно? – зевая уточнила разбуженная самым бессовестным образом в законный выходной день подруга. – Нацепи юбку–шорты бежевые вместо джинсов, и будет тебе счастье. Всё, Ксюшик, дай поспать, – последнее слово девушка не договорила, уснула, хорошо хоть кнопку отбоя успела нажать, иначе её разбудили бы яростные вопли в трубке.
Юлькина привычка бросать трубку давно перестала вызывать раздражение, а сейчас Ксюша так и вовсе не заметила оборванного на полуслове разговора – вспоминала, где лежат шорты.
Светло–бежевые, с тремя большими круглыми пуговицами спереди они выглядели как симпатичная ассиметричная коротенькая юбочка, а вот сзади, сзади оставались обычными шортами, тоже довольно короткими.
– Хе–хе–хе, – напевала девушка, рассматривая своё отражение в зеркале. – Спереди приличная девушка, сзади – тоже приличная, но сексуальная. Хи! Можно к Севе нарочно до самого конца встречи не поворачиваться спиной. Вот будет прикол! Можно накинуть безрукавку длинную, и будет вообще круто. Потом её снять под каким–нибудь предлогом, попрощаться и уйти. Ха!
Настроение взлетело до небес. Нервничать и переживать Ксюша не собиралась, но руки нет–нет, да и подрагивали, а общее состояние напоминало немного пьяное, шальное.
Утро, в принципе, началось нестандартно: кофе убежал, омлет не сильно, но подгорел, помидор улетел назад в раковину и попытался спрятаться за красной губкой для мытья посуды. Всё валилось из рук.
– Надо уходить из дома, толку от меня сегодня нет, – сделала вывод девушка.
– Чего там у тебя случилось? – зевая, спросила мама, отпивая кофе, который она щедро залила молоком, лишь бы не варить новый. Подумаешь, убежал. Не катастрофа. – Не выспалась?
Мама ещё раз зевнула, да так сладко, что Ксюша тоже не смогла подавить зевок, хотя выспалась и казалась себе бодрой и вполне проснувшейся.
– Да ничего такого. Просто немного нервничаю. Мы сегодня встречаемся с Севой.
– Севой? – женщина поперхнулась кофе и принялась бить себя по груди, чтобы прокашляться.
– Ма, мы просто встречаемся как друзья, ничего не надумывай, – Ксюша глянула сурово, предостерегая.
– Ладно, молчу–молчу, – на недоверчивый взгляд дочери пояснила: – Я просто слишком сильно не выспалась. Но вечером тебя ждёт допрос.
– Вот, это уже больше похоже на мою мамульку. А то я подумала, тебя подменили инопланетяне, – Ксюша подмигнула и пошла собираться. Вслед ей донеслось:
– Зятьку привет.
Желание пойти и ответить маме на ехидную подковырку разлилось жаром в груди, но Ксюша вовремя взяла себя в руки. Во–первых, это надолго. Во–вторых – совершенно бесполезно, мама упёрта как бык, которым и была по гороскопу, и почему–то ужасно гордилась абсолютно независящим от неё фактом. А в-третьих – времени решительно не хватало, опаздывать на встречу точно не стоило, зная характер парня, да Ксюша и сама не любила опаздунов.
Но выплеснуть эмоции всё же стоило, и она нарочно хлопнула дверью. Немного полегчало.
Быстро надела приготовленную с самого утра одежду, уверенными, отработанными до автоматизма движениями нанесла макияж, провела расчёской по прямым длинным волосам с шоколадным отливом. До полной боевой готовности оставалось всего ничего – часики на руку, несколько серебряных колец, капелька духов из крохотного пузырька, что привезла Юлька из очередного путешествия, и можно идти.
Ксюша как раз рассматривала себя со спины, нагибаясь и приседая так и сяк, чтобы понять, как можно поворачиваться к Севе, а как нельзя, чтобы раньше задуманного не засветить обтягивающие попу шорты, когда из–за двери раздалось пение: «И совсем не без причины очень любят нас мужчины. Женщина всегда–а–а пра–а–а-ва. Мамочка всегда пра–а–ва».
«Мамочка» вообще не попадала в ноты, бессовестно перевирала текст, но пела с настроением, да так задорно, что Ксюша ни капельки не разозлилась, а, наоборот, рассмеялась.
Вот уж кто никогда не унывал и подавал хороший пример. Нет зятя – ну и ничего страшного, наслаждайся молодостью, гуляй, развлекайся, успеешь ещё до тошноты настираться–наубираться. Страдаешь от первой неразделённой любви – ути–пути, моя деточка, скушай шоколадку, купи новую помаду или юбочку, давай выпьем шампанского, поплачь, а лучше испеки маме тортик, займись делом, или, вон, Юльку в гости позови. Идёшь на свидание – молодец, нечего в твоём возрасте дома сидеть. Сидишь дома, читаешь – умничка, просвещайся.
Ксюша не исключала, что, приведи она в дом длинноволосого, татуированного с ног до головы байкера, мама скажет что–то вроде: «Ах, мне бы твои годы! Не гоняйте только в пьяном виде, пожалуйста».
Сколько девушка себя помнила, мама никогда ей ничего не запрещала, только говорила: «Дочь, ты у меня девочка разумная, делай так, как считаешь нужным, я тебе целиком и полностью доверяю». И это работало куда лучше любых запретов!
Уже намного позже, когда она выросла и сообразила, что мамино доверие – чистой воды манипуляция, было огромное желание поругаться. Но здравый смысл пересилил. И вспомнился анекдот про кошку, которой помазали под хвостом горчицей, чтобы она её съела добровольно и с песней. Пример не самый приятный, зато доходчивый.
С тех пор Ксюша целенаправленно стала приглядываться к чужим слабостям и недостаткам. И делилась наблюдениями с мамой, а та – подсказками, а иногда и советами.
Но сейчас, в ситуации с Севой, маминых советов девушка не спрашивала. Знала чётко: надо будет – она никогда не откажет. И такая надёжная поддержка за спиной, безусловная, мощная, делала Ксюшу куда более спокойной и уверенной. Как тут не поверить в свои силы и удачу?
Юлька сказала: «У Севы нет выбора», и Ксюша в глубине души была с ней согласна. Обычно ей везло. Если судьба и дальше будет к ней благосклонна, а она сама продолжит себя вести разумно, а не как влюблённая по уши размазня, всё получится. Девушка всей душой в это верила.
– Блокнот! Я же не купила блокнот! – осенило Ксюшу уже на пороге дома.
Наскоро попрощавшись с мамой, побежала к лифтам. Те по своему обыкновению где–то бултыхались между этажами и везли других пассажиров, заставляя притопывать от нетерпеливого ожидания. Если бы не опасения вспотеть, она давно бы уже слетела вниз по ступенькам, тем более что в кедах это не составило ровным счётом никакого труда.
Как только двери лифта закрылись, появился новый страх – застрять. С её страхом опоздать на встречу это казалось ужасающе реальным.
«Мысль материальна! – истерила про себя девушка, поддавшись на пару мгновений иррациональному страху. – Тьфу ты! – взяла она себя в руки, – И ничего я не застряну! Отставить панику!»
То ли команда сработала, то ли Ксюше суждено было встретиться в это утро с Севой, как оно и было запланировано, но створки лифта послушно раздвинулись, даже без особой задержки, видимо, чтобы лишний раз не волновалась.
– Фух! – выдохнула «совсем не волнующаяся» торопыжка. Предстояло ещё заскочить в «Читай–город» и выбрать блокнот. Самое обидное, на выбор времени–то как раз не осталось, придётся взять первый попавшийся из тех, что сразу приглянутся. Спонтанные покупки Ксюша не любила, но в данном случае выбора у неё особо не было. Не опаздывать же.
К месту встречи она прибежала за пять минут до назначенного времени. Отдышалась. Выглянула из–за угла. У первого фонтана Севы не обнаружилось.
– Ну вот, – несколько недовольно протянула Ксюша, – могла бы подумать и купить тот блокнот с енотом. Ладно, в клеточку всё же удобнее.
Она неспешным шагом пошла к лавке в тенёчке, то и дело оглядываясь на фонтан. В какой–то момент ей показалось, что дорогу переходит Сева, и она развернулась в сторону пешеходного перехода, вытянулась на носочках.
– Не он, – расстроилась девушка вслух и вздохнула.
– Я здесь, – раздалось за спиной. – Миленькие шортики.
– О, – выдохнула Ксюша и стремительно развернулась. – Я тебя не узнала!
Голос её звучал не просто недовольно, в нём явственно слышались обвинительные нотки. Себя она тут же оправдала. Ну невозможно было узнать в этом парне Севу! Чёрная майка, шорты до колена цвета милитари, очки–авиаторы. Нет, ему, конечно, всё это шло! Но уж слишком не вязалось с образом парня из Таиланда, ведь даже там он всегда был одет с иголочки, а здесь, здесь он выглядел слишком… стильно?
– А я сразу узнал твои ножки, – сказал парень, поднимаясь с лавки и попутно сдвигая очки наверх. – Они шикарны.
– Ты фетишист, – вместо благодарности за комплимент ответила Ксюша и протянула свою руку навстречу его. – Привет.
Он обнял её прохладную ладошку своими огромными тёплыми ладонями и тут же уточнил, строго заглядывая в глаза:
– Ты сходила к врачу? У тебя снова руки ледяные.
«Модник и стиляга снаружи, зануда внутри, – умилилась растаявшая от заботы ледышка. – Мой зануда. Точнее, скоро будет мой!»
– Пока нет, но схожу, спасибо за беспокойство, – подчёркнуто вежливо поблагодарила и даже кивнула безалаберная барышня, которая и думать об этом забыла.
– Мы впишем это в план–график. Ты голодна или сразу за дело? Куда пойдём, в кафе под кондиционер или на воздухе посидим, кофе попьём? Решай. Только прошу: если на улице, то не здесь, если ты не против, лучше у моря. Хочется немного чистого воздуха. Там можно…
– Давай просто купим кофе и пойдём к морю. Я угощаю, – предложила Ксюша и тут же пояснила в ответ на ошалевшее лицо парня: – Ты тратишь на меня своё время, я просто хочу хоть как–то тебя отблагодарить. Это ведь не свидание.
Она стояла и прекрасно видела, как он сканирует её взглядом, пытаясь найти подвох. Только в кристально–чистых голубых глазах не было ни доли лукавства или кокетства. Внезапно вспомнилось его приветствие и фраза про шортики. Ну конечно! Он ведь сидел на низкой скамейке, откинувшись назад, а она стояла спиной, ещё и на цыпочки приподнималась. Такой козырь и так бездарно выкинут! Стало чуточку обидно, хотя она тут же нашла и в этом плюсы. Ему будет, о чём думать на их не свидании.
– Знаешь, – начал Сева доверительным тоном, возобновив путь к набережной и, самое главное, не выпуская её руки из своей, – ты меня постоянно удивляешь. В Таиланде ты была совсем другой. У меня такое ощущение, что я совсем тебя не знаю.
– Ну, по факту так оно и есть, – с готовностью подтвердила Ксюша, полностью уверенная, что уж где, где, а в Таиланде у него сложилось о ней не самое лучшее мнение. – Там мы были на отдыхе, плюс это ведь был наш последний кураж с группой, все отрывались по–максимуму. Да и когда все свои хочется расслабиться и ни о чём не думать.
– Я не о том. Ты совсем другая. Я не знаю почему, но ты первоначально производишь впечатление очень легкомысленного человека, знаешь, о таких говорят: без царя в голове. Но ты ведь не такая. Совсем не такая.
Сева говорил медленно, тщательно подбирая слова, и Ксюша буквально чувствовала, как у неё вытягивается лицо от удивления. Где она прокололась? Когда успела? Вела ведь себя беззаботно, много болтала не по делу, шутила не всегда удачно, делала вид, что не строит глазки, хотя строила.
– А какая я?
– Поживём – увидим, – с улыбкой ответил Сева.
Он заглянул ей в глаза и затем буквально на какую–то секунду приобнял, прижал к себе, причём вполне дружески. Но Ксюшина душа успела взлететь к небу и с размаху, будто прыгун с десятиметровой вышки, нырнула обратно. И перехватило дыхание. И вылетело всё из головы.
Он близко, настолько близко, что слёзы так и норовят испортить макияж. В какой–то момент пришло осознание: они идут по пешеходному переходу с толпой молодых людей и мам с колясками, детскими велосипедами, чем–то ещё, и Сева, хвала небесам, не смотрит в её сторону, а значит, не видит её реакцию на короткое прикосновение.
Вообще, всё было очень и очень странно. Он вел себя не так, как она рассчитывала. И выглядел не так. Девушка попробовала представить, как они выглядят со стороны и поняла: ну красивая же пара! Оба стройные, высокие – ну ладно, он высокий, а она среднего роста – темноволосые, загорелые, в чём–то даже похожие. И идут, держатся за руки, словно парочка.
«А, может, Сева всё–таки имеет на меня виды? – мелькнула надежда и тут же была забита голосом разума: – Ага, держи карман шире! Виды он имеет! Максимум – постель. Не дури!»
На набережной оказалось неожиданно много для первой половины дня народа, и парочка, не сговариваясь, повернула в сторону строящегося отеля «Хайятт», удаляясь от шумной толпы.