Невеста дракона. Вместе навсегда
- -
- 100%
- +
– А я считаю, что дитя, выросшее без родителей, имеет право с ними как минимум познакомиться, – веско произнёс он, затем помолчал и добавил: – Она никому не доверяет.
– И хорошо, – тихо, но так, что я вся покрылась гусиной кожей, ответил отец. Повелитель гневается. Но руку мою не сжимает, держит по–прежнему крепко и в то же время бережно.
– Семье тоже не доверяет. И тёмным едва–едва, изредка, даже, когда они ей помогают, – продолжил настаивать рыжик.
– Семье нужно доверять, – обернувшись ко мне произнёс отец, заглядывая нереальными чёрными глазами прямо в душу. – По умолчанию.
– Доверие нужно заслужить, – ответила, небрежно пожав плечами, несмотря на дикий коктейль из эмоций и чувств, что испытывала в его присутствии, да и от всей ситуации в целом.
Огонёк от моей наглости грохнулся в показательный обморок, даже не успел прочитать мораль, напомнив, с кем я сейчас говорю. Но я и не думала испытывать смущение. Да, прозвучало некрасиво и дерзко. Но как же меня бесило это бесконечное рабство! Всем и везде я должна! Просто р–р–р.
И, простите великодушно, но моя прежняя «семья» оказалась вообще не семьёй. Первый друг в Эрмиде – Фроя – оказалась предательницей, остальные общались ради выгоды или по просьбе Рагнара. Как я могу после этого доверять кому–то, ещё и по умолчанию?! Я уже нет–нет, да начинаю переживать, не была ли моя земная подруга Танюшка соглядатаем лжематери!
Чёрные брови повелителя сошлись к переносице. Недоволен и не скрывает этого. Но вдруг он замер, будто прислушивается к чему–то, слышимому лишь ему.
– Ирис разошлась. Пора нам подняться. Месть должна свершиться, – проговорил он, сверкнув глазами. – С вами потом поговорим.
Я думала, мы пойдём тем же маршрутом, что пришли сюда с наставником, однако отец, не отпуская моей руки, переместился наверх. Так, словно прекрасно знает в мире сайрен каждый камень. А я не почувствовала перехода. Раз – и уже нахожусь на свежем воздухе. Какова же на самом деле его сила, если спустя несколько лет плена, он может столь изящно перемещаться в пространстве?
Мы оказались не в эпицентре боя, но в гуще событий – стояли на возвышенности из моего сна.
– Мне снился этот храм. И я слышала эту песню, – проговорила от неожиданности, настолько всё показалось идентичным. Даже снежная туча над храмом – и та была в наличии.
– Расскажи. Я не просматривал твои сновидения и мысли, только события, – так, будто мы никуда не торопились, попросил отец, что я и сделала.
– Только тогда мне казалось, что я спасаю Маро, но, выходит, это были вы, да? – закончила вопросом.
– Да. Брат потянул за ниточки твоей связи с миром матери и понял, что я нахожусь здесь. Сайрены – невероятно коварные существа, и смогли придумать отличную ловушку. Гениальное изобретение! Жду, не дождусь, когда Маэстро исследует её и сообщит подробности! – с восхищением проговорил отец, вызвав у меня «эффект квадратных глаз». Нашёл, чему восхищаться, конечно. Упасть и не встать! – Они собрали все виды прозрачных глубоководных рыб, медуз, рачков, имеющих собственный «светлячок», затем создали камеру, где каждая часть пространства освещалась, точно магическими огнями, исключив даже намёк на тень.
– Чтобы вы не призвали Тьму?
– Да. Вода гасила огонь, свет – тьму, и металл дополнительно не пропускал магию. Если бы не разрушение Луцана, меня бы не удалось поймать. Но я был зол, расстроен, и впервые в жизни дал слабину – не выбрал новый мир, не привязал к себе, ещё и потратил силы на спасение пары знакомых планет. В общем, они выбрали идеальный момент: я был слаб как никогда, – объяснил отец. – Маро меня сразу почувствовал, несмотря на все усилия сайрен, всё же родственные связи – это не водица, – не преминул напомнить мне мужчина. – Он остался здесь и потихоньку накачивал магией по связи рода. Она просачивалась медленно и неохотно – в этом мире всё тому мешает, он максимально противоположен нашему родному Луцану, но тем не менее, Маро немного меня восстановил. И уйти не мог – без него я бы снова заснул.
– Но если он поступил верно, почему вы его отругали?
– Потому что ты моя дочь, а значит, твоя жизнь важнее моей, – проговорил отец. – Ещё и отметка… Это символ рода, её мог оставить только мой первый меч. Меч, который воспитывает всех наследников. Он страшный ревнивец и искусный соблазнитель. Умеет затуманить голову и лечь в руку прежде, чем поймёшь, как попал. Я столетий шесть работал только с ним, пока не сообразил, как от него отделаться. Подозреваю, это тоже часть взросления, – хмыкнул он и совсем по–человечески подмигнул.
– Я думала, эта серебряная татуировка дана свыше, а меч – ну, не он её даёт, – неловко закончила я мысль.
– Меч – проводник магии, он чувствует твои способности, уровень силы и считывает характер, то есть работает с тем, что ты уже из себя представляешь. Этот коварный тип, кстати, просится ко мне.
Я достала клинок из ножен, посмотрела на сверкнувшую сталь.
– Воспользовался наивной девчонкой, чтобы вернуться к любимому хозяину, да? – спросила у предателя.
Рукоять нагрелась, словно извиняясь. И я вернула хитреца его законному владельцу.
– Увы, но ты права. Он не любит дам. Да и сам по себе – то ещё чудовище. Кровожадное и жестокое. Я тебе подарю другой меч – всё же с отметкой наивысшего уровня нельзя не владеть оружием даже с твоим мирным характером.
– Я рада, что вы это отметили. Я не хочу наказывать своих врагов… ну, указанным вами способом, – вновь замялась я, но всё же сказала то, что должна была.
– Ты будешь править целым миром, дочь. Возможно, не одним. А власть – это и жестокие, порой несправедливые решения, и грязь, и бесконечная ответственность, и самопожертвование при необходимости. Хотя, как я вижу, ты отлично умеешь организовывать на подобные дела окружающих, – хохотнул отец. Вот уж у кого было прекрасное настроение. Впрочем, я тоже почти успокоилась. Властный и грозный повелитель огненных тёмных принял наше родство, и совершенно очевидно это демонстрировал: тратил на меня время, всё объяснял, за руку держал, опять же, внушая уверенность в себе и благоприятном исходе сегодняшнего сражения.
– Они сами, – выдохнула честно. – Маро и Рагнар велели мне не покидать пределы академии и учиться, что я и делала. Но Маэстро… Я и глазом моргнуть не успела, как оказалась здесь.
– Нет, ребёнок. Ты – Ласси Миа Нанд. Ты та, кто слышит мир, кто говорит с ним, и он меняется по твоему желанию. Обстоятельства складываются наиболее подходящим тебе образом, люди говорят то, что в твоих интересах, помогают тебе, не задумываясь, почему это делают. Было ведь такое? Наверняка было.
– Постоянно, – не стала таиться я. – Даже бедные драконы находят истинные пары, которые истинными не являются. Один уже вторую такую нашёл, – покаялась, склонив голову и покраснев.
– А ты умеешь веселиться, – рассмеялся повелитель огненных тёмных. – Ну что, прогуляемся в храм? Они как раз завершают песнь призыва. Кстати, знаешь, о чём поют?
– Нет. Не понимаю языка.
– Эти замечательные господа и дамы поют ритуальную песнь, активирующую мою камеру пыток. Вода начинает активно пить из меня энергию, собирает её на поверхности озера и передаёт присутствующим в храме монархам и воинам. А сегодня они поют, поют, а энергия всё не идёт. Интересно, почему, да? – хмыкнул повелитель, но в голосе его звучала не шутка, а обещание жестокой расправы.
– Волны поднялись, – заметила я, разглядев белые хлопья пены за храмом. – Странно, этого не было во сне.
– Пора нам спускаться. Если дамы перешли к морю, значит, во дворце и городе закончились враги и они заскучали, – с нежностью произнёс повелитель. – А нам это не нужно, правда ведь?
Он вновь подмигнул, я же смутилась, не сообразив, что он имеет в виду. Неужели не планирует уничтожать мир сайрен? Или я вновь мыслю человеческими категориями, а на самом деле тёмный тоже хочет немного встряхнуться и «развлечься», если использовать лексикон Маэстро.
Повелитель не отпускал моей руки и придерживал, не позволяя оступиться или поскользнуться. А я неожиданно засомневалась, справимся ли мы вдвоем. От меня толку не было, а отец ещё слишком слаб по сравнению с вытянувшими его силы сайренами, которые, к слову, находятся непосредственно у накопителя – соединённого с камерой озера. Кроме того, местные ведь однажды уже смогли поработить огненного тёмного…
– Меня заманили хитростью, дочь, – объяснил отец, бессовестно подслушав мои мысли. – Позволили поговорить с Гранад, пустив в её камеру. Без артефактов, конечно, и под честное слово не использовать силу. Как тебе?
– Это придумала женщина, – убеждённо произнесла я.
– Однозначно. Они обставили всё весьма разумно: аудиенцию назначили на следующий день, а ко мне подослали продажного, не посвященного в дела правящей семьи, слугу, который за приличное вознаграждение и под честное слово провёл меня к твоей матери. Слуге наверняка «совершенно случайно» кто–то из коллег подсказал хитрость с честным словом повелителя, сам бы вряд ли додумался. Приготовились загодя.
– Вы не смогли прочитать в его мыслях ничего подозрительного и пошли.
– Да, – просто согласился отец. – Привык, что у меня нет достойных врагов, расслабился и получил по заслугам. Так, ну что, дочь, последнее тебе испытание. Нужно разорвать ошейник. Если сделаешь это сама, получишь право распорядиться жизнями родственников. Нет – решу по своему усмотрению.
Мы уже достигли снежного поля, и я опасалась говорить громко, однако повелитель и не думал таиться. Видимо, мы были скрыты магией от окружающих, а я не чувствовала.
– Как это сделать? – уточнила, настраиваясь встретиться с чудо–родственниками со стороны матери.
– Без понятия, – выдал повелитель явно подслушанную у меня фразу, потому что она даже звучала точь–в–точь. – О! Я придумал, как тебя подтолкнуть к решению данной проблемы! Запрещу выходить замуж за дракона и назначу ещё с десяток неприятных ограничений, – с улыбкой до ушей проговорил отец.
– Кхе. А вы умеете вдохновить на свершения.
Глава 7
Я – Ласси Миа Нанд. Я – огненная тёмная.
Мотнула головой, не понимая, что не так. Кровь не пробуждалась.
Посмотрела на отца, осторожно высвободила руку.
– Простите, я… нужно без вашей поддержки, – проговорила, покраснев по уши. В присутствии только что найденного родителя я чувствовала себя настолько защищённой, что не выходило пробудить в себе ярость и злость, поднять с глубины души спрятанные в самом тёмном закоулке инстинкты.
– Дело не только в моём присутствии. Мир напоён моей силой, пропитан до основания, а потому – о, сайрены наверняка не рассчитывали на этот эффект! – подчиняется тебе безоговорочно. Так же, как нам с Маро. Здесь ты практически всесильна и бояться тебе нечего и некого, – с улыбкой заметил повелитель огненных тёмных, вновь подавая мне руку и помогая подняться в храм по белоснежной лестнице. – Насладись моментом власти прежде, чем познаешь её цену.
Меня отпустили, немного подтолкнув вперёд, а далее скрывающее меня поле исчезло. Звуки стали громкими, ветер – промозглым и злым, воздух насытился каплями морской воды, мгновенно промочив одежду. И все присутствующие в храме обернулись ко мне.
Я не успела проверить, виден ли отец, или для окружающих я здесь одна, но почему–то казалось, что он скрывается – ведь я хотела самостоятельности. А тёмные, как я уже не раз успела убедиться, выражаясь земными категориями – те ещё тролли, любят подшучивать, издеваться и ёрничать.
Расправила плечи, мягкой плавной походкой направилась к озеру, у которого застыли, сверкая глазами, повелители этого мира: мужчина и женщина. Дедушка и бабушка, если перевести на земной. Однако я не обманывалась родством – они мне не друзья, не союзники, а враги. Жестокие и беспощадные, хитрые чудовища. У их ног истекала кровью жертва – обнажённый мужчина с алебастровой кожей. Алые струйки неспешно вливались в озеро, наполняя его жизненной силой. И именно это взбесило настолько, что я в одно мгновение переменилась.
Кровь зашумела в ушах, пропиталась голодной, злой тьмой, хищной, ни капли не холодной и вязкой, как прежде бывало. Вены обожгло тёмным пламенем, кожа покрылась искрами и даже волосы вдруг вырвались из плетений, рассыпались по плечам, делая мою фигуру больше, основательнее.
Я сделала ещё шаг и, повинуясь моему желанию, золотая плита пола треснула, словно разбитое стекло. Ещё шаг – трещины поползли по всему храму, проникая в фундамент, заставляя дрожать и шататься величественные белоснежные колонны.
Стоящая пара в золотых венцах не дрогнула, а в их глазах, таких же небесно–голубых, как у меня, я видела не страх, а предвкушение. Они подстраховались со всех сторон, были уверены, что никто и никогда их не победит, да даже не нападёт. Не с таким «запасом прочности». Ведь повелитель огненных тёмных в качестве батарейки и его дочь, связанная по рукам и ногам древней рабской магией, – отличный аргумент, чтобы держаться от мира сайрен как можно дальше.
Сейчас я чувствовала, как пытаются они пробиться к моему сознанию, приказать остановиться, покорно слушать команды, да только случилось то, что они не предусмотрели – я, дитя двух рас, оказалась самой сильной в роду сайрен, а значит, по древним законам, власть переходила ко мне. Считалась только внутренняя сила, та, что почувствовали во мне меч–кровопийца, хитрая живая стихия, коварная фея. А не наворованная, накопленная чужая. И отец это знал. Потому и отправил меня одну «на разборки», потому и едва сдерживался, чтобы не расхохотаться во всё горло над сложившейся ситуацией. Я ведь чувствовала его шальное настроение, а теперь поняла его причину. И тоже немного «заразилась» весельем.
Подошла ближе, остановилась у распростёртого тела. Мужчина был ещё жив и тихонько постанывал, потому я, не глядя, бросила в него сгусток силы, позволяя быстро восстановиться.
– Приветствую вас, – произнесла, рассматривая мужчину и женщину, на которую я была похожа, как две капли воды, только глаза у неё были жестокие и бездушные, нечеловеческие, с вертикально вытянутым зрачком. – Не помогают жертвы, да? – спросила участливо, делая вид, что заглядываю в озерцо, хотя на самом деле непрерывно следила за старшими родственниками.
– Подчинись! – рявкнул вместо приветствия «дедушка».
И так стало обидно и горько, так печально. На Земле я видела всякое, но бабушка и дедушка для большинства землян – это самые родные и близкие люди, это тепло, ласка, безусловная любовь, забота. А у сайрен… Не люди они, а рыбы бездушные!
Горло сдавило спазмом, и в первое мгновение показалось, что это невыплаканные слёзы и невысказанные претензии, но в следующий миг поняла – тот самый ошейник, которым меня «одарили» родители матери. И тянут, тянут теперь за ниточку магической связи, безжалостные интриганы!
Запястья сковало льдом, и я с интересом, но без удивления обнаружила на них золотые браслеты, соединённые тонкой, но прочной цепью, к которой специальным механизмом крепился «поводок». Конечно, как же не привязать это всё к ошейнику! Чтобы я ни капли не сомневалась в «глубоких родственных чувствах».
Прожгла взглядом «дедулю», затем усмехнулась. Зло так. Нехорошо. Но не позволила ненависти взять верх над разумом. Я – тёмная, а не зло во плоти, а тёмные – это ни белое и ни чёрное, это баланс и гармония. Мы не опускаемся до уровня противника, не ставим себя в позицию «сверху», мы сохраняем трезвую голову и действуем так, как должно. И в то же время позволяем себе оставаться людьми со своими эмоциями и чувствами. А мне сейчас очень неприятно.
– Жёлтое золото давно вышло из моды. И мне куда больше подходят драгоценные камни, – проговорила со злой ухмылочкой, а затем, не прилагая никаких усилий, развела руки в стороны, заставляя магические путы разлететься звонкими звеньями, застучать по растрескавшемуся золотому полотну, провалиться в подпол.
В то же мгновение я почувствовала необыкновенную лёгкость. Будто сняли с меня не тонюсенькие магические кандалы, а огромную тяжеленную гранитную плиту. Скованные напряжением мышцы расслабились, позволяя силе наполнить каждую клеточку, взгляд прояснился, слух стал нечеловечески острым. Обострились все чувства, и на меня обрушилось столько информации, что колени едва не подкосились.
Океан стонал, рассказывал свою историю, молил о пощаде, требовал справедливости. Я чувствовала боль этого мира. Бесконечную, древнюю, глубокую. Проникалась ею. И счёт к сайренам возрастал с каждой секундой.
Так вот, чего на самом деле они меня лишили! Вот, что такое саашани, дышащая, слышащая…
– Вы пришли в этот мир и почти разрушили его своим присутствием: истребили местное население, отравили воду силой огненных тёмных, не привнесли ничего хорошего, не позаботились о месте, которое избрали своим домом. Достойны ли вы править в чужом, не принимающим вас, мире? – спросила, равнодушно глядя на родственников, с которыми не чувствовала ничего общего. – Не думаю.
– Не тебе принимать решение! – рявкнул отец моей матери. Но его жена положила тонкую узкую ладонь на мощное предплечье, усмиряя бурные эмоции.
– Наше время прошло, дорогой, – мелодично произнесла она, и голос её растёкся медовой патокой, обнял, сковал по рукам и ногам, завернул в мягкий, удобный кокон, расслабил. – С дочерью нашего рода говорит мир, это значит, она его не уничтожит, – продолжила она ещё более медоточиво и сладко.
Веки отяжелели, и я едва успела ухватить за хвост ускользающее сознание, встряхнулась.
– Молчать! – приказала тихо–тихо, но от звука моего голоса вздрогнули все присутствующие.
Я и сама не знала, что способна говорить столь грозно и веско, уверенно и мощно, но не выказала удивления.
Магия отца, пропитавшая водный мир, давала мне право повелевать, и впервые в жизни я совершенно не сомневалась в себе и своих решениях. Я была на своём месте и точно знала, что должна делать. Я чувствовала каждое живое существо на планете, знала, кому хорошо, а кому плохо. И особенно ярко ощущала своих – будто наяву. Слышала жестокий хохот Кру, упивающейся кровавой расправой над давним врагом, ощущала, как блаженствует леди Ирис, вытягивая из мира силу своего повелителя, видела, как Маэстро разгуливает по сокровищнице сайрен, отбирая артефакты. И чувствовала невероятно сильное напряжение дракона, которому Маро втолковывал, что нельзя мне сейчас мешать – это момент взросления, пробуждение крови и подготовка к очередной инициации. Заботливый дядюшка даже не преминул напомнить, что я – влюблённая молодая девушка, а значит, мне будет неловко принимать тяжёлые решения в присутствии любимого.
«Ну, рыжий, я тебе ещё припомню!» – послала совершенно неуважительное, но очень эмоциональное высказывание заботливому дядюшке, на который тут же получила ответ: «Не отвлекайся, дорогая. Мы сидим и ждём твоего решения – уничтожаем мир, спасаем, казним ли сайрен. Ты давай думай скорее, дамы так разошлись, что последний список плана может в любой момент стать неактуальным».
Отправила благодарность Маро, который подсказал решение. До его фразы я подозревала, что отец и Маэстро будут настаивать на уничтожении мира, мне же этого не хотелось. Мир не повинен в том, что его избрали столь эгоистичные и злые существа, не приняли его правил, навязав чужие, отравили его, измучили. И да, я понимала, что инициация на фоне разрушения мира дала бы мне множество сил и возможностей, но не сомневалась – у меня другой путь. Я не разрушитель. А любой мир поделится со мной силой добровольно – стоит только попросить.
– Ваш голос великолепен, – оценила я по достоинству дар лить елей в уши повелительницы сайрен, – вы могли бы исцелять им целые миры, но вы поёте иную песнь. А вы, де–ду–шка, – разделяя голосом слишком доброе для мужчины слово, чтобы подчеркнуть его искажённое значение, – своими амбициями погубили не один народ и планировали расширить сферу влияния. Я стою перед вами и думаю, что даже самые жестокие хищники обычно выполняют важную роль: регулируют численность быстро размножающихся травоядных, уничтожают падаль, не позволяя расползтись болезням, подталкивают развитие новых способностей у своих жертв. А что делают сайрены? Расползаются по планетам, будто плесень? Разъедают устои и традиции, захватывают власть, безжалостно уничтожая мирные народы, а в последствии – выжимая из приютившего их мира все соки и уничтожая его, заменяя новым? Стоит ли спасать народ моей матери?
Речь произвела впечатление на присутствующих – общее настроение изменилось. Сайрены напряглись, сжали руки в кулаки, готовясь атаковать, а старшие родственники сузили глаза, запоздало вспомнив, что говорить я запретила и отдать команду воинам они не могут. Да и ничего больше не значат их команды – теперь я здесь главная. Без моего разрешения сайрены с места не смогут сойти.
Да, я поступила безжалостно, но мне так спокойнее. Я трезво оцениваю свои силы и использую те способности, которыми овладела. И это не драка с превосходящим числом противника.
Сложила руки за спиной, прогулялась по храму, рассматривая лица застывших статуями морских жителей. Высокие и изящные мужчины и женщины кололи ледяными взглядами, не скрывали ненависти, но меня это ничуть не тронуло. Они казались бездушными машинами, армией запрограммированных киборгов, а не живыми существами со своими чувствами, эмоциями, желаниями, и это натолкнуло на одну мысль.
– Вы вольны выбрать свою судьбу – подчиниться или пасть смертью храбрых, переступив порог храма, вас там ждут, – проговорила я нарочито спокойно, предполагая, что никто не сдвинется с места без разрешения супружеской четы, которое те не могут отдать.
Нехитрый приём сработал. Я увидела немало нервных взглядов в сторону выхода. Значит, будь у них возможность, ушли бы, не раздумывая. Выходит, они боятся повелителя больше, чем кровожадных тёмных. Вот такая неверная верность.
Махнула рукой в сторону бушующего океана, подавая ему знак отпустить мою мать на свободу. Я не могла принять окончательное решение по старшим родственникам, не поговорив с ней, не разобравшись до конца в ситуации. Одна часть меня требовала уничтожить сайрен как вид, вторая – пыталась найти возможность сохранить им жизнь, но так, чтобы они более никому не навредили. Но возможно ли это? Логика подсказывала, что создания, которые ради власти заточили собственную дочь на необитаемом острове, а внучку превратили в рабыню, измениться не смогут. Они такие, какие есть, и с этим ничего не поделать.
Я подозревала, что сейчас проявляю недостойную огненной тёмной слабость и совершаю ошибку, ведь всем известно, что плесень нужно уничтожать полностью, иначе она выживет и станет ещё сильнее и опаснее. Но вправе ли я решать судьбу целого народа, когда испытываю к нему не самые добрые чувства? Предубеждение – не лучший советник. Но и справедливость в данном вопросе – понятие относительное.
Повинуясь команде, океан взорвался брызгами и отступил так далеко, что белая полоса пены скрылась из виду, вызвав удивлённое переглядывание среди сайрен. Они не понимали, что происходит, а я не посчитала нужным объяснить – пусть нервничают, им полезно.
Уж не знаю, почувствовали, догадались или разглядели вдали тонкий женский силуэт мои старшие родственники, но посмотрели на меня такими злыми глазами, будто я не дочь их освободила из заточения, а предала всё самое святое, что есть в мире, в том числе их доверие.
Ощущения были настолько абсурдными, что я тихонько засмеялась, про себя ужаснувшись, насколько жестоко звучит мой голос. А ведь я совсем не такая! Я не злорадствую, когда другим плохо. Это не моё, навязанное. Только кто здесь умудряется влиять на меня? Папа с дядей не стали бы, им куда интереснее наблюдать за моими метаниями, да и, сильно подозреваю, их воздействие я бы не почувствовала, мы в разных весовых категориях. Этот кто–то не настолько опытен, но определённо силён.
«Отец, я чувствую внешнее воздействие, но не могу понять, кто его оказывает», – обратилась за помощью прежде, чем подумала.
«И кто же это? Хм. Быть может, кто–то из присутствующих?» – ехидно ответил повелитель огненных тёмных, и не думая мне помогать. Хотела самостоятельности – наслаждайся, да–да, я поняла.
Отчего–то казалось, что невидимый для окружающих отец сидит себе расслабленно на намагиченном троне, ест попкорн и наслаждается «импровизированным спектаклем». Может, даже делает ставки, как я себя поведу, где промахнусь, а где поступлю верно. И знакомится со мной таким образом, ведь в стрессовой ситуации человек проявляет себя во всей неприглядной «наготе». А я в стрессе, да таком, что сама удивляюсь, как держусь.
А ведь и остальные тёмные, и Рагнар – все наблюдают за нами из дворца. Даже Маэстро оторвался от драгоценных артефактов и вышел на один из балкончиков с бокалом… не вина… Не понимаю, как это работает, но я точно знаю, что у него там кровь, и в кувшине на маленьком каменном столике рядом – тоже.